Back in Black: собрание сочинений

Зелёный огонь исчез в наступившей черноте и тесноте также быстро, как появился. Антона куда-то несло, волокло и протискивало, перед глазами мелькнула красная занавеска, другие, незнакомые комнаты. Снова вспышка зелёного света, и мир едва не упал вновь, но тут же вернулся на место. Чтобы через несколько мгновений опять перевернуться и показать далёкий свод потолка. Антона тошнило, он хотел закрыть глаза и проснуться. Его больше не несли. Свод потолка стоял на месте. Прозвучало что-то злое, послышались удаляющиеся шаги. Шум, треск пламени, и вновь голоса. Антон попытался встать и не смог пошевелиться. Ладони, пальцы оставались неподвижны, но он чувствовал ими ткань. Кровать? Двигались только веки. Он моргал, тупо уставившись в потолок, не в состоянии опустить взгляд, чтобы увидеть людей, которые принесли его сюда. "Это сон. Это всего лишь сон." Он попытался пошевелиться, и очередная неудача дала ему под дых. Удар получился таким крепким, что он с ужасом ощутил в груди слёзы. Какая-то сила удерживала его. Это не было больно. Это было никак. Нужно перестать паниковать. Успокоиться. Вдохнуть. Выдохнуть. Закрыть глаза... Ему казалось, что он видит этот серовато-бежевый сводчатый потолок уже несколько часов. Сонный паралич? Он слышал, как это бывает. Наверное, у него какой-то особенный случай... Да, пожалуй! Ничего страшного, нужно просто успокоиться. Если предположить, что всё это - реально, он... Вдох... Выдох... Вдох... - So, what happend to Remus? Эти никуда не уходили. Антон вслушался в голоса, хватаясь за слова и пытаясь понять, хотят ему причинить боль или... - I haven't the faintest idea. Maybe, Severus could... - Женский голос. Кажется, это была Лара Степанна. Она говорила с напряжением. - Do you want to veritaserum me, Minerva?! - Антон весь обратился в слух, надеясь уловить в злых словах чёрного что-то, похожее на своё имя. - My potion was flawless! - Flawlessly making him demented! - В голосе Лары Степанны прозвучала истерика. - Minerva, even if Severus wanted to get rid of Remus and blew the potion, it would be a problem for Remus, but not for us. - Новый голос явно принадлежал старику. - Poppy, what’s wrong with him? Сдержанная манера, успокаивающие интонации. Лара Степанна, чёрный и медсестра молчали. Это их босс? Директор? У стены раздался шорох. Антон тяжело дышал, вслушиваясь в речь. - He’s exceptionally good. Except he doesn’t speak English and he left his wand somewhere. If it’s Confundus, it’s very odd. - Другой женский голос. Может, медсестра? Встревоженные интонации. - Whatever it is, we need to check his mind. No, Severus, - старик прозвучал безапелляционно, - I’ll do it myself. - I didn’t ruin the potion! - Поспешно воскликнул чёрный. - I do trust you, not the auroras. - Высказался старик, выдержал паузу и продолжил: - Poppy, lock the door, please. I doubt they’ll butterfly at eight o'clock in the morning, but don’t want to check. Шаги, голос медсестры. Потолок снова пришёл в движение. Что?! Куда?! От беспомощности хотелось рыдать. Проклиная Лару Степанну, чёрного, медсестру, старика, своих иммунолога и врача, Антон обнаружил себя в новой комнате. Эта была значительно меньше. Он бы вздрогнул, если бы его тело могло пошевелиться. Перед ним возникло лицо. Это был старик. Густые белые брови с длинными волосками, кривой нос, белые усы, переходящие в бороду. Голубые глаза. - The color of his eyes has changed. - Задумчиво протянул он. Антон краем взгляда видел его желтоватые зубы, прячущиеся за усами и бородой. Старик смотрел прямо ему в глаза. У Антона нестерпимо заныл загривок. - This is not Polyjuice. I'll admit, I have no idea... well, maybe the answers are in his head... "Да почему мой паралич на ебучем пендосском языке?!" - Взвыл Антон, обессиленный непрерывным взглядом. Лицо старика, голубые радужки и белые брови поплыли перед глазами, исчезли. Образы замелькали в его мозгу, словно в ускоренном фильме, такие яркие, что полностью заслонили окружающее. Антон видел курящего под окнами Савву, совсем ещё мальчишку. Видел крохотную комнатушку, Колю и полицейского: в лесу нашли Лесю. Кто такая Леся? У них с Колей в палатке раскопали запас "Солнцедара", решили, будто, это они... Антон видел Кирилла, маленького мальчика, тонущего в дачной запруде, видел Кирилла на кухне, шестнадцатилетнего детину, бросающего волейбол, видел звенящие ключи входной двери, проворачивающиеся трижды - он стал закрывать её на ночь, потому что район нехороший. Антон видел похороны Томы, слышал в пустой квартире шаги. Он вновь увидел перед собой чужие глаза. Пустой потолок. Если приглядеться, можно увидеть трещины. Заболела голова. Затылок саднило, как будто по нему с размаху приложили какой-то дурой. Антон опустил взгляд, моргнул. Вскочил так резко, что потемнело перед глазами, а голова заболела ещё сильнее. "Я умер?!"

***

Вчера - или когда это было? он уже ни в чём не был уверен - Антон едва поднимался с постели, чтобы сходить в туалет. Это было хуже, чем обычно. Наверняка он просто умер во сне. Умер. Умер. Умер. Кириллу придётся выломать дверь, чтобы попасть к нему. Будет пахнуть. Наверняка он обделался. Лежит в куче дерьма на проперженной кровати, и воняет от него дерьмом и мертвечиной. Лицо серое. Скоро кожа лица начнёт натягиваться, и похоронят его с мёртвой улыбочкой. Откинулся. Хорошо, что Мишка успел раньше него. Не придётся ему торчать в мёртвой квартире и нюхать смерть. Извёлся бы весь, бедный. Скакал бы вокруг, голосил. Сдох. Когда уходила Тома, Кирилл плакал. Наверняка и за ним поплачет. Лиза вряд ли поймёт, и лучше бы действительно не поняла, не зачем. Антон обхватил себя руками. Всё ещё в халате на голое тело. Чужое голое тело. Либо его накачали наркотой, либо это сон... Нет, сном это быть не может. Он всё чувствует. Можно замереть и дышать. Ничего нет, кроме дыхания, жара спарившихся в тапках ступней и кровати под задницей. Зажмурившись, с осторожностью слепого, Антон провёл руками по телу. Это были его руки, он вёл ими от шеи до колен: обычное прикосновение кожи к коже. Руки не обманывали его. Глаза лгали. Где его старое сморщенное тело? Где обвисшие грудь и живот, где седая дымка волос над местами пятнистой кожей? Это не по-настоящему. Его жизнь закончилась там, как ей и положено кончаться в районе семидесяти, в занюханном потасканном теле. Что происходит сейчас, абсолютно не очевидно. Если он умер... "Что ж, хорошую религию придумали индусы..." Не самое плохое, нет... Почему бы и... Впрочем... Но ведь он никогда не верил! Никогда! Почему его... Ошибка? Ну и чушь! Чтобы боги ошиблись? Это наказание? Что за дело Будде до его грехов?.. Нет. Но что тогда? Антон зажмурился крепче. "Переродился, и всё тут! Что ещё это может быть?!" Если Будда хотел этим что-то сказать... Бред. Он ни разу не был в их храмах. Никогда. Но если... Если это происходит с каждым? Потому что Будда - истинный бог? "Нет. Пусть Будда идёт к чёрту. Никогда не верил и не стану. Что же от меня останется, если..." Антон забрался на кровать с ногами, удивляясь, как легко ему удалось согнуть колени. Голова была будто ватная. Переродился, переродился, переродился, твердил Антон, бессмысленно хватаясь за слова, не чувствуя их смысла. Он не открывал глаз, ища что-нибудь известное в знакомой темноте. Если зажать нос, очень скоро захочется дышать. Это он знает. Если сжать друг с другом средний и большой палец, они соскользнут и щёлкнут. Это ему известно. Если прижаться к стене, вскоре на спине заледенеет ровный круг или овал. Это он помнит. Если коснуться загривка, там будут влажные волосы и прохладная кожа. Он знает и это. Кто были те люди? Почему они заперли его? Испугались, но чего? Он почти раздет! Ладно бы он угрожал им ножом или пулей!.. Тот старик наклонился к нему - зачем? И почему, чёрт их всех задери, они не говорили по-русски? "Я переродился в пендосском сопляке." - Антон окинул хмурым взглядом руки. - "Почему не младенец? Этот человек что-то значил для них? Успел отметиться? Сколько ему - сорок?" Если этот хмырь успел пожить, накопить историю... Голова грозила лопнуть. Всё. Финиш. Ни одной тебе больше внятной мысли. Помещение было маленькое: три шага вдоль узкой стены и пять вдоль длинной. Над кроватью висел фонарь с толстой заплывшей воском свечой. Кровать и ящики тумбочки были моментально обследованы - пусто. Окна не было. Антон забил пальцами по матрасу. Пальцы худые, с широкими костяшками. Давно он такого чуда не видел. Его кисти давно перестали быть красивыми - или хотя бы такими. На этих руках коричневые волосы, а у него были светлые. До того, как поседели и большей частью повыпали, разумеется. А такого худого тела у него отродясь не бывало, он всегда отличался нормальной массой. Антон с любопытством ощупал лицо. Кожа моложе, более упругая, чем у него, но морщины уже есть. На щеках и над верхней губой свежая щетина. Голова немытая. Он вспомнил свою квартиру, чайник на кухне, графин с водой. Сейчас там пусто, темно, серо. А в спальне труп старика. В шестнадцать он думал, что умрёт с девкой на члене, и в газетах напишут о смерти знаменитого волейболиста. Напишут ли что-нибудь сейчас? О Савве написали - подумал Антон, и старые боль и злость оказались рядом с ним в чужой маленькой комнате.

***

Он увидел движение краем глаза и чуть не подскочил. На тумбочке появились из ниоткуда тарелка и стопка. Комната наполнилась запахами пустырника и тыквенного пирога. Успокоительное? С чего бы? Ну и забота. Антон уже давно был голоден, поколотил дверь, и никто не пришёл - будто не слышали, как он бьёт в неё минуты напролёт. Пирог он съел, а пустырник не тронул: скоро захочется в туалет, а сходить некуда. Послышался шорох. Сухую тишину защекотали коготки. Топоток кого-то невидимого переместился из одного угла комнаты в другой. Вдруг на середину комнаты выскочила большая тощая крыса. Он видел её в коридоре. Или то была другая? Антон закутался в одеяло. Крысы могут укусить так, что ещё долго потом будешь мучаться. Опасные гадёныши. В завершение дня только и не хватало - подраться с ними. Крыса замерла посреди комнаты, неотрывно глядя на него и часто дыша. Стоило на мгновение закрыть глаза, как она исчезла, мелькнув под кровать. Через мгновение она появилась вновь, таща в зубах холщовый мешочек. Что-то легонько позвякивало. Оказавшись посередине узкой комнаты, она замерла. За доли секунды Антон увидел, как на её месте вырос человечек. Антон протёр глаза. Но так просто нельзя было выкинуть из головы в мгновение ока растянувшиеся и увеличившиеся руки и ноги, втянувшееся до человеческих размеров рыльце, растворившийся хвостик. Человечек выглядел как пьянствующий актёр лет сорока, играющий в постановке Диккенса нищего мальчишку, потому что остальные роли разобрали. Короткий, как школьник, выряженный в засаленную одежду воришки века девятнадцатого, с щетинистым пухлым вторым подбородком и торчащими изо рта передними зубами. Круглые водянистые глаза тяжело дышали вместе с маленьким телом. На лбу выступили капли пота. Антон вцепился в одеяло и вжался в стену. Человечек, не спуская с него взгляда, сделал шаг к кровати. Он вытряхнул на ладонь что-то маленькое, блестящее, похожее на серёжку, и надел на ухо. Писклявый голос дрожал: - П-привет, Римус. Антон не нашёлся с ответом. Голова была лёгкая, как воздушный шарик. - Ты ведь помнишь меня? - Тот сглотнул и заломил брови в умоляющей гримасе. - Я Питер. П-понимаешь, что я... Антон кивнул. - О! Прекрасно! - Просиял человечек, приложив руку к уху. - Я т-тоже!.. - Ты русский? Он перестал улыбаться, но Антон уже задал следующий вопрос: - Подожди... Это было не самое лучшее время для новых фокусов. Голова взбунтовалась вновь. - Ты был крысой?.. Человечек облизал губы. - Ну да. - Он внимательно разглядывал лицо Антона. - Значит, ты русский? - Да. А ты? - Я англичанин. - Он набрал в грудь воздуха и сцепил руки за спиной. - Слушай, т-такой вопрос... Как тебе удалось взять частичку Римуса? - В смысле? - Ну, для Многосущного зелья. - Человечек снова облизал губы, глядя на него с ожиданием. - Н-на сколько у тебя его хватит? И где сам Римус? - Кто такой Римус? - М-м-м... Вообще-то, это ты. В-в смысле, не ты, а тело... - Он посмотрел Антону в глаза и замолчал. - А-а... как твоё имя? - Меня зовут Антон. Тело? Что ты имеешь ввиду под телом? - Э-э-э... П-понимаешь, это всё в-выглядит так, будто кто-то д-другой притворяется Римусом Л-люпином. - Притворяется? Кто-то другой? - Хохотнул Антон. - Это как же? - Для этого есть з-зелья. Значит, ты м-мякл? - Кто? - Не волшебник. Н-но как тогда... - Человечек нахмурился и принялся жевать нижнюю губу. Антон перестал что-либо понимать. Он вспомнил Ивана-дурака, старичка-боровичка и "Не был бы невежей, не ходил бы с мордой медвежьей". - Ты в первую очередь крыса или человек? - Спросил он у человечка. - Человек! - Обиделся тот. - Я в-волшебник! Антон окинул его взглядом. Те пендосы, которые его тут заперли, на его фоне выглядели царями и царицами. - А те кто? Которые меня здесь заперли? У этого палочки не было. Может, она ему и не нужна? - Они т-тоже волшебники. Я слышал их, они... Т-ты в опасности, э-э, Энтони! И правда. Нет, голова, сейчас не время отдыхать. Со скрипом, с каким заводится старый "Москвич", Антон принялся соображать. - Ты, говоришь, его звали Римус Люпин? - Антон указал на себя пальцем. Человечек кивнул. - Он давно здесь? - В к-каком смысле - давно? В Хогвартсе он м-месяц, а з-знаю его я с п-первого курса, с одиннадцати л-лет. Да, у тех определённо есть причина запереть его здесь. Наверное, решили, что он сошёл с ума. Если бы Геннадий Никитич вдруг заговорил с ним не по-русски, Антон бы тоже что-нибудь про него решил. - И часто у вас такое? - Ч-часто ли человек вдруг становится д-другим? Т-ты первый. Тебя будут изучать. Д-дамблдор отправит тебя в Департамент Тайн, я слышал, как он говорил об этом... "Стоило умереть, чтобы попасть на опыты." - Разозлился Антон. - А тебе-то какое дело? Тоже, небось, меня научникам сбагрить хочешь. - Н-нет! - Воскликнул человечек. - Я... Он замялся. - Р-римус был м-моим другом. Антон уставился на него. Человечек действительно был похож на крысу: сутулый, поджавший к груди руки, с чересчур длинными передними зубами. То лицо, которое он видел в зеркале, - чёрт возьми, когда это было? - выглядело не сильно благополучнее этого. - Я бы на твоём месте хотел меня убить. - Но я не хочу! - Взвизгнул тот и заломил руки. - Я... Я не могу позволить единственному, что от Р-римуса осталось, пропасть! Мило. - Если бы мой друг вдруг стал... другим человеком, я бы захотел выяснить, что с ним произошло. В психушке разобрались бы... Не то, что бы ему туда сильно хотелось. - Он... Римус может вернуться! - Выпалил человечек. - Если тебя заберут в Департамент Тайн... Я н-никогда н-не увижу его! - Ладно, я понял. Если тот вернётся... - И что ты предлагаешь? Человечек приободрился. - Я принёс п-переводчик, - он указал на наушник. - С ним сможешь показать им, что с т-тобой всё в порядке. Н-ну, насколько это во-возможно. - И тогда меня не отправят в этот ваш... Департамент? - Н-надеюсь. Через переводчик ты сможешь с ними г-говорить. Это л-лучше, чем т-так... - А зачем им меня слушать? - Антон посмотрел человечку в глаза. - Из нас двоих нормальный человек - это ты. Они уже отказали тебе? - Н-нет, я... Это всё, что я м-могу! - Пискнул он, глядя на Антона испуганными глазами. - Я... Пообещай мне, Энтони, пообещай, что ты н-не с-скажешь обо мне! Обо мне не должны з-знать. Иначе и тебе будет грозить о-опасность. Разбираться ещё и в этом Антону совершенно не улыбалось. - Я-то пообещаю, но вы ж волшебники. - Крякнул он. - Меня скрутили по дороге, я ни ногой ни рукой шевельнуть не мог! Запытают меня, и вся твоя секретность к чёрту. - В-верно... - Скривился человечек. - Я добуду п-палочку и смогу стереть тебе п-память о себе... Нет, не то... - Стереть память?.. - Похолодел Антон. - Д-да. - Покосился на него человечек. - Мы так у-умеем. Не г-годится, как же я буду с тобой общаться... Мерлин, не знаю! Он с несчастным выражением лица посмотрел на Антона. - Придумай что-нибудь получше стирания памяти. - Проворчал он и протянул руку. - Давай сюда свой переводчик. Стоит попробовать, если он хочет отсюда выйти. Вряд ли под кроватью сидит ещё десяток крыс на выбор. Модный наушник оказался вкладышем в ухо. Каким-то чудом без неё речь человечка звучала не по-русски. Антон не оставлял подозрений, что тот мог просто его надуть. Крыс исчез, когда послышались шаги. Пришла медсестра. - Здрасьте. Медсестра охнула, выхватила палочку и приблизилась. - Римус? - Она с надеждой вглядывалась в его лицо. - Как ты себя чувствуешь? Антон замялся, поджав губы. - Хочу в туалет. Медсестра нахмурилась. Её пальцы плотнее обхватили палочку. - Так ты знаешь английский? - Ещё бы! - Воскликнул Антон и облизнул губы. - Хотел вас побесить. Кто ж знал, что вы меня за это скрутите. Медсестра скривилась. - Ну, хоть прикидываться перестал. Так, стоп... - Она прищурилась. - Что у тебя на ухе? - Подозрительно проговорила она, подошла ближе и наставила на него палочку. - Отличная серьга, правда? Нашёл в фонаре. Надеюсь, вы не против, - взволнованно добавил Антон и посмотрел ведьме в глаза. Вполне могла быть ситуация, что от нечего делать он открыл стеклянную створку фонаря и нашёл там эту прелесть. Для этого ему пришлось бы встать на кровать, протянуть руку к фонарю, изучить его... Он был взаперти неизвестно сколько времени, чуть не сдурел... Она молча смотрела на него в ответ несколько мгновений. - Римусу бы и в голову не пришло нацепить что-то в этом духе. - С тоской вдохнула она и села на стул. - Мне нужно в туалет, - сделав над собой усилие, напомнил Антон. - Проводите меня? Медсестра отвела его в небольшой санузел. Из маленького зеркала над раковиной на него снова смотрел сопляк. Всё те же мышиные волосы, всё тот же наглый рыжий взгляд. Антон провёл по щеке рукой - сопляк повторил его движение, недоверчиво косясь дикими глазами. Зубы у него были хорошие. Клыки чуть длиннее, чем надо. Облегчившись, Антон вышел и был под конвоем отправлен обратно в каморку. Он успел мельком увидеть большой зал, два ряда белых коек и множество ширм. Медсестра закрыла дверь и села перед ним на стул. Начался допрос. Она спросила его имя и фамилию, и, не дав ему задать встречный вопрос, отрубила: - Кто ты такой и что здесь делаешь? - Как раз хотел спросить, зачем вам пенсионер вроде меня, - пробурчал Антон, сложил руки на груди и продолжил: - Знаю не больше вас. Вы, значит, волшебники? - А ты - нет? - Прищурилась медсестра. Был бы он волшебником!.. Но нет, он всего лишь смертный, знающий о волшебстве только то, что это ненаучный бред, вроде религии, таро и экзорцизма. Ох и насмотрелся он на Кашпировского и Чумака в своё время! Воду придумали зачаровывать... А тут на тебе - призраки кошек по взмаху палочки, живые портреты, летающие лестницы... Крысы превращаются в людей! Нет, если бы это не было перерождением - очевидным, вещественным, осязаемым - он бы и думал, что спит! Но что-то он увлёкся. Антон уставился на медсестру, и ему стало неловко: - Можете повторить вопрос? - Я спросила, волшебник ты или нет. - Она смотрела на него всё так же тоскливо. - Можешь не отвечать, я поняла, что нет. - Вы вообще собираетесь выпустить меня? - Да. Мне нужно обсудить этот вопрос с директором. Скоро тебе подадут обед. У Антона сложилось впечатление, что ей неловко на него смотреть. Ей нравился, что ли, этот тип? "Вот уж кому точно хочется меня прибить!" Медсестра вышла и закрыла за собой дверь. Он подёргал ручку: заперто. Больше к нему никто не пришёл. Снаружи было так тихо, будто медсестра задушилась собственным чепцом, а на койках валялись только кости. Ничего. Он не Римус, обаявший староватую для него медсестру тихим, не позволяющим серёжек в ухе нравом. У Антона есть человечек, раздобывший для тела, что осталось от друга, переводчик. Он поможет ему, найдёт его - хотя бы чтобы забрать волшебный вкладыш. И Антон кричал, стучал и орал во всю глотку, пока не охрип - вдруг услышат? Никто не отозвался, никто не пришёл. Будь он младенцем, пусть они только попробовали игнорировать его - он бы заделал им все пелёнки - трижды! Но он был не младенцем без памяти о прошлой жизни, он даже не был Римусом, лишившимся воспоминаний! Он был стариком, не знающим, день сейчас или ночь, не знающим, что это за замок, не знающим, когда им надоест держать его в каменном мешке. Антон ходил по комнате, пока совсем не измучился и не укрылся накрахмаленным одеялом. Маленький фонарь давал немного света - достаточно, чтобы из углов на Антона смотрела тьма. Свеча дрожала. Усталые глаза всматривались в тьму и видели тени, звенящие мушки, белые точки, которые могли принадлежать чьим угодно глазам. 2 октября Проснулся он, как ему показалось, всего миг спустя, как будто кто-то тронул его за плечо. В дверном проёме высилась статная фигура в длинной мантии. Старик - разглядел Антон. Тот старик, чьё лицо он видел так близко. Он улыбнулся Антону белыми усами, одетый и свежий, в роскошном красном платье, в звёздной шляпе. Антон закутался в одеяло. - Доброе утро. Я подумал, негоже держать вас здесь. Хотите прогуляться? - Кто вы? - Спросил Антон. - Одевайтесь, и я всё вам расскажу. - Старик махнул рукой куда-то в сторону Антона, и тот обнаружил на кровати рядом с собой стопку одежды. - Простите мне мою бесцеремонность. Я подожду снаружи. Антон, не слишком хорошо соображая, натянул на себя одежду. Она была чистая, но сильно изношенная - очередной костюм с постановки Диккенса. И почему этот явился так быстро? Антон отворил дверь, которую столько раз пинал, и осторожно выглянул. То же место, похожее на госпиталь. Больничные койки, койки, койки, койки... Старик вышел из неприметной двери, что-то жуя, и повёл Антона к огромным расписным дверям в дальнем конце помещения. - Вас зовут Антон, я правильно помню? Вы из России? - С любопытством посмотрел на него он и отворил дверь. - Так и есть. А вы?.. - Моё имя Альбус Дамблдор. Давайте пройдёмся, посмотрим, какие комнаты я могу вам предложить, а по ходу дела расскажу, где вы оказались. Наверняка вы дезориентированы. Нам туда. Коридор заканчивался начинкой гигантского циферблата, глядящего на улицу. Антон последовал за волшебником вниз по каменной лестнице. Он никогда не любил готику. Замки, в которых он бывал, были сырыми и опасными. Тёмные углы, тусклый свет факелов, старые сальные стены. А здесь были светлые коридоры, сухая каменная кладка, никакой плесени. Замок назывался Хогвартс, располагался в Англии и являлся Школой Чародейства и Волшебства. Старик вёл его по коридорам и лестницам, мимо панорамных окон в витражах и картинных галерей. Антон видел горы, леса, огромное озеро, людей - маленьких, рассыпанных по лужайкам. До земли далеко. Если он хочет бежать... Нет, слишком глупо. Магия. Похоже на знакомство с математикой: никогда не знаешь, в каких пределах дозволено считать. Другое дело, что логарифмы отличались миролюбием и не могли окаменять, поднимать воздух, а если верить человечку, стирать воспоминания. И она не интересовала Антона в той же степени, что и математика в школе, благодаря чокнутому преподу. Волшебник прервал рассказ об основателях Школы, остановившись перед одной из дверей. - Это гостевые апартаменты. Прошу. Внутри Антону понравилось: тёмное дерево, красное покрывало и подушки, цветастый витраж. - Ну, что ж, значит, о Ровене дорасскажу в следующий раз. - Я вам что-нибудь должен? - Прямо спросил Антон, не дождавшись условий освобождения. - Не думаю, что я в праве что-то требовать. - Мягко ответил волшебник. - В конце-концов, вряд ли вы будете гостить долго. Я ожидаю возвращение Римуса в ближайшее время. Антон кивнул. - Было бы здорово встретить его довольными друг другом. - Продолжил старик. - Приглашаю вас завтра на чаепитие в пять часов. Придёте? - Приду. Как скоро вы ожидаете его? - Сложно сказать. - Волшебник вздохнул. - Возможно, кое-что удастся выяснить с вашей помощью, возможно, он сам расскажет по прибытии. О, перед тем как вас оставлю... Мой добрый друг Билм к вашим услугам. Он хлопнул в ладоши, и из воздуха возникло невысокое существо. Ростом с ребёнка, с огромными серыми глазами, ушами-крыльями летучей мыши и носом, похожим на баклажан. Оно было одето в белую наволочку на манер тоги. На груди красовалась нашивка-эмблема. - Билм - домовой эльф. - Пояснил волшебник и обратился к существу. - Билм, профессор Люпин страдает потерей памяти. Он забыл, как колдовать и считает себя мяклом. Я прошу тебя помочь ему снова познакомиться с Хогвартсом. Отвечай на его вопросы и не позволяй ему навлечь на себя беду. Существо согласно пискнуло и посмотрело на Антона влажными глазами размером с блюдца. - Вы не будете ни в чём нуждаться. - Волшебник вновь улыбнулся. - Жду вас завтра на чай. "В этот раз хотя бы поговорили..." Антон смотрел ему вслед, пока он не скрылся за поворотом, и заглянул в комнату. Дверь закрывать не хотелось. - Стой тут, и чтобы никто ко мне не вошёл. - Приказал он существу. - Ясно? - Билму ясно, господин профессор Люпин! - Пропищало оно в ответ. - Господин директор профессор Дамблдор всегда хвалил Билма за ум и отвагу, господин профессор Люпин! - Будь умницей, обращайся ко мне "Антон". Я не господин и не профессор, - буркнул Антон и зашёл в комнату, оставив открытую дверь на совести существа. Из окна комнаты открывался вид на внутренний двор. Вот бы этот "господин профессор Люпин" взял и помер. Антон изучил пустующие комоды, глухой платяной шкаф и даже заглянул за настенное зеркало (тайного хода там не обнаружилось). Кровать была чистой, недавно застеленной, не обременённой колонией крыс или тараканов. Он повернул голову и дёрнулся, увидев чужое лицо. А, нет: всего лишь зеркало. - И это называется - колдун. Антон повертел головой, разглядывая худой кадык, глубокую морщину меж бровей и седоватые волосы. - Ну, что это такое... Он поцокал языком и ухмыльнулся. Сопляк в зеркале ответил кривой усмешкой, и Антон с усилием удержал взгляд. Чем дольше он смотрел, тем больше ему казалось, что тот смеётся над ним. Что значит этот изгиб рта? Этот прищур? Антон помнил своё лицо, помнил детские фотографии - помнил, в какой-то степени. У него было множество фотоальбомов. Он их редко открывал последнее время, так же редко, как распечатывал банку давно скрученного малинового варенья, лучшего, какое удавалось Томе. Теперь всё достанется Кириллу. Может, египтяне что-то знали, когда наполняли гробы своих мёртвых деньгами, ножами и украшениями? Антон не отказался бы проснуться в соплячьем теле с хоть одной фотографией Кирилла за пазухой. Так бывает с давно знакомыми вещами: нужно немного, чтобы гаснущее лицо или вкус варенья вспыхнули в памяти на короткое время, а потом исчезли. Антон вновь посмотрел в зеркало и снова чуть не подпрыгнул. А если Люпин не вернётся? Он вспомнил приветливое умное лицо волшебника, переселившего его из плохой темницы в темницу получше. Он снабдил его слугой - или надсмотрщиком. Пригласил на чай - или на допрос. Волшебник может сделать с ним всё, что захочет, и Антон даже не вспомнит. А если он уже... Если они заглянули в пыточную, по дороге сюда? Мокрый подвал, увешанный цепями, далеко под замком. Нет, ничего такого не было. Всё на месте - ногти, волосы, пальцы. Да и зачем пытать, если собираешься стереть об этом память? "Раздобыть бы нож..." С пистолетом было бы сложнее. Целиться, перезаряжать. Просто так не спрячешь. Антон посмотрел вверх и замер. Люстра была сделана из оленьих рогов. "М-да... На первое время. Один раз всадить в бочину, разве что. И то, если силы хватит..." Если встанет на стул, то, пожалуй, дотянется. Только получится ли рог сломать? Он вздрогнул и оглядел комнату. Откуда-то раздавался шорох. "Крысы?" Из-за кровати вырос человечек. "И он тоже волшебник." Хотя больше он походил на домового или лешего, замызганный, выпустивший соки, но не жир. Вроде, его зовут Питер. Антон бросил взгляд на открытую дверь. Подав человечку знак, он подошёл к ушастому существу. Оно по струнке стояло у двери. - Я хочу остаться один. - Заявил Антон. - Хорошо, господин профессор... Антон! Билм может сделать так, чтобы Билма не было видно и слышно! - Радостно предложило создание. - Э-э, нет. Понимаешь, я... - Антон напустил на себя смущённый вид, хотя больших усилий это не потребовало. - Я хочу расслабиться. Ну, ты знаешь. - Билм не слишком понимает... Антону пришлось объяснить. Он сомневался, что существо уловило его мысль, и взял с него обещание не подслушивать и не подсматривать. - Но тогда господин профессор Люпин должен будет сам позвать Билма! - Создание было встревожено. - Если я крикну "Билм", ты придёшь? - В тот же миг, господин... Антон! - Существо уставилось на него наивными глазами. - Можешь идти. - Поторопил его Антон, и оно исчезло с громким треском. Антон закрыл дверь и повернулся к Питеру. Тот стоял неловкий и неуместный в чистой, хорошо убранной комнате. - Спасибо за переводчик. И вообще. - Н-не за что! - Человечек смущённо отвёл взгляд. - Как у-устроился? - Ничего. - Антон пожал плечами и сел на кровать. - Этот старик, волшебник, сказал, что Люпин скоро вернётся. Питер вымученно улыбнулся. - Х-хорошо, что я нашёл переводчик... Его, старика, зовут Дамблдор. Он директор Хогвартса. Это он хотел отправить тебя в Департамент Тайн... - Может, до сих пор хочет. - Антон протёр руками лицо. Он устал. - Прождёт пару дней, и, если его Люпин не объявится, сбагрит меня. - М-может, и нет! - Встревожился Питер. - Я узнаю. Если что н-не так, я сообщу! - И что тогда? Есть ли секретные выходы из замка? И знает ли о них Питер? - Тогда... Тогда я в-выведу тебя отсюда! - Лучше сейчас. - Антон встал. - Я убрал то... существо. Показывай, куда идти. - Нет! Сейчас нельзя! - Взвизгнул Питер. - П-послушай... Дамблдор ещё не решил. Если ты сбежишь сейчас, то потеряешь шанс о-остаться в Хогвартсе! - Вот и отлично. - Но так безопаснее! - Питер смотрел на него как на умалишённого. - Здесь т-тебя не тронут! "Как этот идиот вообще выжил?!" - Мне могут в любой момент стереть память! - Рявкнул Антон. - З-зачем? - Испугался Питер. - Ты не о-опасен! А вот это уже слишком. - Выведи меня отсюда. - Процедил Антон. - Здесь есть место, где нет волшебников? - Ты не понимаешь, - простонал Питер. - Н-ну хорошо, ты сделаешь вид, что мякл, придёшь к ним. У тебя нет д-денег! Если бы ты умел к-колдовать, ты бы достал их, но ты не умеешь! Он будет жить под мостом, где угодно, но будет помнить. Ему ничего не сделают - мало ли бомжей на улицах? Пусть его найдут менты, пусть посадят в обезьянник на неделю, пусть службы займутся им. Просроченная еда на помойках и воровство - разве это цена за память? - Не хочешь, чтобы твой Люпин попал на опыты? Так спрячь меня от волшебников! - Т-только к-колдун м-может спрятаться от д-других колдунов. - Питер взволнованно облизал губы. - Д-даже если я т-тебя с-спрячу, рано или п-поздно тебя н-найдут. И т-тогда т-точно отправят в Д-департамент Т-тайн... Т-ты з-забрал у них Римуса... - Это сделал не я, ясно?! - Антон навис над человечком, глядя на лоснящиеся одежды, бледную неровную кожу и блёклые маленькие глаза, круглые от страха. - Мне нельзя здесь оставаться, слышишь?! Меня раздавят, как таракана! - П-пока ты в т-теле Римуса, т-тебе н-ничего не сделают! - Питер съёжился, подтянул к лицу грязные руки. - Н-но если т-ты сбежишь... Они у-увидят в тебе в-врага. Из м-меня... о-отвратительный в-волшебник, я не смогу н-надёжно спрятать тебя! Антон отступил на шаг. - Так сделай так, чтобы они не могли стереть мне память! - Я... Это н-невозможно. - Питер виновато смотрел на него из-под густых бровей, передние зубы торчали из скорбного рта. - Энтони... Останься з-здесь... В Хогвартсе я смогу т-тебе п-помочь, д-даже... Даже если тебе сотрут п-память! - Горячо пропищал он. - Если... если это д-действительно с-случится, я... Я п-познакомлю т-тебя с одним к-колдуном... Он сможет тебе п-помочь! - Он умеет возвращать память? - Он очень м-могуществен... - Сказал Питер с придыханием и потёр предплечье. - Если... Если Д-дамблдор с-сотрёт тебе п-память, он... Он б-будет рад т-тебе п-помочь... - А сейчас он ничего не может сделать? - Съязвил Антон. - Сейчас ему с-самому нужна помощь! - Питер оглянулся на дверь и поманил Антона к себе. Антон наклонился к нему, скверно пахнущему, и задержал дыхание. Питер зашептал: - В Хогвартсе у-угроза. Мальчик, из-за которого Лорд страдает уже двенадцать л-лет. Как и я. Антон отпрянул и вдохнул свежий воздух. - О-останься в Хогвартсе, Энтони... - Питер растянул губы в невесёлой улыбке. - Здесь т-тебя б-бесплатно н-накормят и н-напоят, п-потому что ты п-преподаватель. П-пожалуйста, Энтони... Р-римус... Римус - мой друг, я... Он будет полным дураком, если откажется. И будет самым настоящим имбецилом, если согласится из-за еды и нытья. - Откуда ты знаешь, что этот колдун мне поможет? - Л-лорд с-справедлив... - Питер облизал губы. - Я п-помогу ему, а он п-поможет м-мне... Если т-ты поможешь ему, он н-не останется в д-долгу... - Да что я могу для него сделать?! - Н-не знаю! - Питер сжался, и Антону захотелось его ударить. - Я н-не видел его уже д-двенадцать лет! Н-но я п-помогу ему, и он б-будет щедр!.. - Если я всё забуду, то не вспомню и твоих обещаний. - Прищурился Антон. - Тебя-то твой Лорд отблагодарит, а обо мне можно будет забыть. - Т-ты мне н-нужен, Энтони! - Умоляюще пропищал Питер. - В п-память о Римусе, если он не в-вернётся, я... Римус, Римус, Римус! Сколько можно трещать об этом дундуке! - Достань мне нож. И деньги. У него должны быть деньги. - Буркнул Антон. - Энтони, т-ты... - Питер покачнулся от облегчения и схватился за сердце. - Я... Спасибо! Антон промолчал, глядя на него в ответ и надеясь, что лицо у него не слишком зверское. Было бы уморительно потерять единственного помощника из-за паршивого характера. - ...У м-меня нет п-палочки, - сник под его взглядом Питер и посмотрел на Антона как прогульщик, которому очень нужна тройка. - Без неё н-ножа н-не д-достать... - Так возьми Римусову. Он вряд ли был бы против. - Н-но как же т-ты?.. - Пискнул Питер, но Антон видел, что он согласен. - И что я буду с ней делать? - В-верно, - криво улыбнулся Питер. - Н-ну, я п-пошёл... С-спасибо, Энтони... - Реще давай. Счастливо. - Буркнул Антон. Он смотрел, как с лёгким хлопком человечек съежился, втянулся и шмыгнул к стене. Обернувшись, Антон вздрогнул, с ужасом увидев в комнате ещё одного человека, оставшегося незамеченным на протяжении всего разговора. Антон выругался, глядя в зеркало. Лицо Люпина было искажено испугом и злостью.