До чего доводит пресса

Тэхён сидит в мягком кресле на пустующей кухне. Сейчас в общежитии никого нет, но так даже к лучшему, не хватало ещё что бы его кто-то застал в таком состоянии. Тэхён делает глоток мятного чая, но легче не становится - нервозность никуда не уходит. Сейчас главное успокоиться, привести мысли в порядок и немного побыть в одиночестве, что так учтиво ему предоставила судьба. И у Тэхёна почти получилось, но звук открывающейся входной двери выбивает все мысли напрочь, и парень быстро мотает головой из стороны в сторону, что бы успеть соориентироваться к приходу Юнги. Да, Юнги. Он единственный, кто мог так скоро вернуться, ведь остальные ребята разъехались на каникулы по своим родным городам, и приедут обратно только через пару дней. Из прихожей доносится какое-то шабуршание, и звук приближающихся шагов. Ким подскакивает и быстро подходит к столешнице, желая заварить горячего чаю, чтобы позаботиться о своём, наверняка замёрзшем хёне. Тэхён слышит как Юнги прошёл на кухню, и встал позади него, но всё равно не поворачивается, доставая из навесной полки большую голубую чашку. - Здравствуй, Юнги-хён. Ким заводит разговор первым, потому что за спиной у него всё та же тишина. Юнги не отвечает ему, он наверняка не в духе, и чтобы не наговорить колкостей – молчит, поэтому Тэхён продолжает: – Я заходил к тебе в комнату утром, но тебя не было. Ты так быстро умчался в студию, наверняка даже не позавтракал. На улице так холодно... Ты замёрз? Я сделаю тебе чай. Какой будешь: клубничный, мятный, с бергамотом... А может мне достать пирожн... - Вообще-то я предпочитаю банановое молоко, Тэхён~а. Тэхён замирает с ложкой в руке. Голос, принадлежащий явно не Юнги, заставляет пальцы задрожать, а от бархатности тембра внутри всё подрагивает и содрогается, пуская по всему телу нервную дрожь и желание куда-нибудь сбежать, что Тэхён бы с радостью и сделал, если бы не оцепенение, сковавшее его тело, и не дающее даже повернуться. - И когда это мы стали так учтивы с Юнги-хёном? - напористость с ноткой вызова, и Тэхён рвано выдыхает. Тэхён всё же оборачивается, и встречается с омутом карих глаз, что так напористо выжигают в нём дыру. Карамельные волосы всклокочены, щёки и нос после холодной улицы зарумянились, а губы слегка припухли. Руки, сложенные на груди, и запрокинутая голова явно говорят об уверенности в своих намерениях, что пугает и одновременно будоражит Тэхёна ещё больше. - Ч-Чонгук... ? - А ты ожидал видеть в полностью пустом общежитии рядом с собой кого-то другого...? - подходя ближе, растягивая каждый слог, произнёс Чонгук. У младшего блестят глаза, он смотрит задрав голову, и едва заметно проходится языком по сухим губам, придавая тем соблазнительного блеска, и Тэхён, невольно засмотревшись, гулко сглатывает. Это становится его ошибкой. Взгляды Тэхёна не остаются не замеченными, и Чонгук победно ухмыляется. Жертва захвачена, и он теперь точно не отступится. - Ты должен был приехать через два дня... - сипло шепчет Тэхён на грани слышимости, а во взгляде его читается растерянность, в перемешку с лёгким испугом и, о боже, как же Чонгуку это нравится. - Подумал, что будет лучше, если я приеду раньше окончания отпускных, и проведём время вместе... Ты не брал, трубку, приходилось звонить Намджуну, узнавать, всё ли с тобой в порядке. Я так хотел увидеться... Чонгук подходит совсем вплотную, опуская руки на столешницу, по обе стороны от Тэхёна, и это заставляет второго подавиться вздохом. Чонгук слишком близко. - ...С собой, в поездку к брату, мне же тебя взять не разрешили... Шёпот, на ухо, разбивший стеклянную тишину, бульдозером проходится по нервам Тэхёна, и тот не выдерживает, с силой отталкивает Чонгука от себя, и тот теряется, смотрит не понятливо, а у Тэхёна сердце колотится как бешеное, и дыхание сбивается. Чонгук знает как быть привлекательным. И Чонгук этим пользуется. - Тэхё... - Не надо, Чонгук - злобно шипит Тэхён, хватаясь за края столешницы, и отчаянно пытаясь унять дрожь, от желанных после вынужденной разлуки прикосновений. Чонгука так долго не было, но это не значит, что он вот так просто забудет всё, что произошло накануне - Не надо лезть ко мне, рассчитывая на то, что эти твои "горячие" взгляды в мою сторону заставят обомлеть, и броситься к тебе на шею. Я не пятнадцатилетняя фанатка, что бы пищать от каждого твоего действия, и блевать радугой. Плюёт Тэхён со всей той злостью, которая копилась в нём эти злосчастные три дня, пока Чонгука не было, и тщательно скрывает рвущиеся наружу нотки накатывающей истерики, сам удивляясь тому, как же у него правдоподобно получается врать. Как раз таки эти "Горячие" чонгуковы взгляды, могут заставить его делать всё что угодно, и если Чонгук прямо сейчас посмотрит на него так, а потом прикажет встать на колени и отсосать, Тэхён не посмеет ему отказать. А про то, что когда Чонгук вот так вот облизывает губы, мозг Тэхёна превращается в желе, а он сам хочет растечься лужицей и позволить делать с собой всё, что чонгуковым демонам угодно, стоит вообще промолчать, поэтому Тэхён быстро отводит взгляд в сторону, дабы не дать собственным мыслям окончательно покинуть голову. - Мы из-за тебя попались "DISPATCH", Чонгук. Из-за тебя компании пришлось выплатить огромную сумму за сокрытие наших отношений, и из-за тебя, Бан Шихёк, менеджеры, Намджун, да и вообще все ребята за один день поседели так, что ни одна краска не спасёт! Ты поставил под угрозу карьеру всех нас, наши отношения, а после речи менеджера о том, что нам стоит меньше проводить времени вместе, если мы хотим сохранить карьеру, просто послал его, и... И попёрся отдыхать? - Тэхён всё же не выдержал, и злобно стрельнул глазами в растерянного Чонгука, который, похоже, был даже слегка напуган - А теперь ты ещё и возмущаешься, почему тебе не разрешили поехать вместе со мной!? Ты в своём уме, Чонгук!? Мы ведь даже не поговорили об этом! Ты только и делал, что злился на всех вокруг, плевался ядом, а о том, что я действительно волнуюсь, ты даже не подумал! -Тэхён вышел вперёд, выставляя перед собой указательный палец, и тыча им в грудь макне с такой силой, что тот даже начал пятиться назад - Ты эгоист, Чон Чонгук! И даже не думай, что я стану поддаваться на твои... Твои... Слова застряли в горле, а в носу неприятно защипало. Тэхён застыл на месте с выставленным вперёд пальцем, чувствую, как глаза наполняются слезами. Кима одолела истерика. По щекам вдруг потекло что-то горячее, и Чонгук напротив испуганно распахнул глаза. Ким честно пытался выглядеть сильным, не показывать Чонгуку, как он скучал, чисто из вредности. Но эмоции и тоска по нежности, даримой одной конкретной персоной, взяли своё, и Ким просто начал рыдать, закрыв лицо руками. От прошлой нездоровой бледности не осталось и следа, и сейчас Тэхён был похож на спелый томат. Опухший, покрасневший, растрепанный, зарёваный. Он даже не сразу отреагировал, когда его притянули к себе за запястье и заключили в объятия. Но как только до Тэхёна дошло, кто его обнимает, тут же принялся бить кулаками в грудь, вырываться, рыдать ещё громче, из-за чего стал казаться каким-то маленьким беззащитным ребёнком, которого хотелось прижать к себе ещё плотнее, что Чонгук и сделал. Вскоре, Тэхён разомлел от даримого Чонгуком тепла, и окончательно обмяк, обхватив парня за шею, и прижавшись всем телом, вдыхая морозный, ещё не выветрившийся запах улицы, и приятного одеколона, что дурманил разум, навеевая какую-то пелену спокойствия и защищённости, что накрывала с головой, заставляя сердце успокоиться, а дыхание выровняться. Слегка придя в себя, Тэхён принялся перебирать жёсткие, из-за частой покраски, пряди макне, и, всё ещё сбито дыша, уткнувшись в сгиб шеи, вдыхать родной аромат. Тёплые руки, нежно поглаживающие по спине, согревали, еле слышное, ровное дыхание над ухом, щекотало, а приятная близость макне шевелила бабочек в животе. Но вместе с тем накатывал и стыд за минутную слабость, что Тэхён так открыто выплеснул на Чонгука. Ну вот зачем? Разве действительно есть повод, для того, что бы истерить, плакать, и так не скрыто сейчас напрашиваться на ласку? А Тэхён ответит, что, да, есть. Их с Чонгуком поймали, и почти раскрыли, а после того, как всё обошлось, жестоко отчитали, и Тэхён до последнего был уверен в том, что их, если не исключат из группы, то расстаться заставят точно. И всё это время его жутко трясло, хотелось только того, что бы Чонгук был рядом, обнимал нежно, трепетно стирал с лица слезинки, как сейчас, и нашёптывал всякую успокаивающую милую чушь, которая всегда так нравилась Тэхёну. Но Чонгука рядом не было. А всё потому, что он тоже волновался нереально, и даже решил поехать к брату, - единственному, члену семьи Чонгука, кто знал о его с ТэТэ отношениях - дабы рассказать о возникшей ситуации, и спросить совета. Однако, показывать Тэхёну свою слабость макне не хотелось, поэтому он плевался ядом, говорил колкости менеджерам, и поэтому не давал Тэхёну шанса нормально с ним обо всём поговорить. Потому что добрый хён всегда рядом, всегда поддержит и успокоит, а Чонгук... А Чонгук проблемный ребёнок, который постоянно пытается из себя что-то строить, и ему искренне хочется выглядеть в глазах Тэ действительно повзрослевшим не только физически. Поэтому-то и возникло недопонимание. "Поэтому-то и мой ТэТэ-хён плачет" Думает Чонгук, и слегка отстраняется, заглядывая Тэхёну в глаза с такой нежной привязанностью, на какую только был способен. И Тэхёна ведёт от этого. Он готов хоть каждый день терпеть этот нескончаемый поток слёз, эмоций, эти истерики, лишь бы Чонгук смотрел на него вот так. Но Тэхёну и не придётся, ведь он знает, что Чонгук всё равно будет. Даже без истерик и слёз, так же тепло и нежно, ласково улыбаясь одними только уголками губ. - Прости меня, Тэхён~а - не громко говорит макне, слегка прикрывая глаза, и ведя кончиком носа по скуле своего хёна - Я правда совсем не подумал, что не стоит грубить менеджерам, но я испугался, когда они нас так сильно наругали, мне стало страшно, что они могут не дать нам быть вместе, или даже запретить жить под одной крышей - Чонгук шептал куда-то в шею, всё так же крепко обнимая, и иногда даже жалобно поскуливая, из-за чего становился похож на щеночка - Я не хотел бросать тебя здесь одного, Тэхён~а, просто мне надо было подумать, спросить у кого-то совета, а ещё я боялся этого твоего осуждающего взгляда, я ведь... Я ведь действительно был не сдержан, когда поцеловал тебя прямо там, в парке, у всех на виду, и только из-за меня ребятам и менеджерам пришлось так волноваться... Мне так жаль, что я такой... Такой слабый, прости меня Тэхён~а, прости, прости... - Тэхён и сам не заметил, когда макне стал вставлять между слов поцелуи, едва касаясь нежной кожи губами, но эффект себя ждать не заставил. Места прикосновений будто огнём запылали, и Тэхён слегка откинул голову, слепо ведясь на ненавязчивую ласку хитрого макне. - Прости, прости, ТэТэ-хён, прости... Судорожно шепчет Чонгук, окончательно перестав скрывать поцелуи, которые косой дорожкой шли к настолько чувствительному месту за ухом. Прикосновения к нему всегда пускали сладкую дрожь по всему телу Тэхёна. Чонгук это знал, и сейчас – удачно пользовался. - Прости, прости, прости меня, Тэхён~а... - Чонгукки~ Полувыдох-полустон, становится для макне рычагом, красной кнопкой, которая окончательно срывает все тормоза. Колени у Тэхёна подкашиваются, руки дрожат, пальцы, впившиеся в плечи макне, стараются не то оттолкнуть, не то притянуть ближе, но отстраняться он точно не намерен. Ладони Чонгука теряются где-то под толстовкой Тэхёна, и тот мелко подрагивает от прикосновений к разгорячённой коже. – Чонгук, нет... Юнги... Он... Ах~ Где-то позади вибрирует телефон, и Тэхён было поворачивает голову в сторону стола, на котором лежит мобильный, но его тут же хватают за подбородок и поворачивают обратно к себе, заставляя смотреть прямо в глаза. – Ха Ехидная демоническая улыбка озаряет лицо Чонгука, как только он видит затуманенные глаза уже явно с трудом соображающего Тэхёна. Тот томно выдыхает и опускает взгляд на влажные губы макне. Чонгук давит ещё одну победную ухмылка и тут же припадает к губам Тэхёна в развязном влажном поцелуе. Тот просто не в силах сопротивляться, послушно распахивает рот, впуская туда чужой язык. Чонгук целует напористо, долго, проходясь языком вдоль линии ровных зубов, мягких дёсен, исследуя будто впервые, и Тэхён не выдерживает. Отвечает на поцелуй пылко, жадно, вкладывая в него всю свою злость и тоску, которая копилась в нём во время разлуки. Спустя несколько тягуче-сладких нескончаемых секунд Тэхён чувствует, как внизу живота начинает теплеть, и жалобно стонет в поцелуй. Остановить Чонгука – Тэхён знает – сложно, практически невозможно, и аргумент в стиле "Юнги-хён скоро должен вернуться" вряд ли сработает. Но Ким даже не пытается пробовать. Они с Чонгуком столько всего пережили за эту неделю, Тэхён уже столько раз хотел ощутить лёгкие поцелуи-бабочки на своей коже, столько раз хотел почувствовать, как нежные руки макне оглаживают спину и лопатки, как Чонов язык проходится либо по внутренней стороне его щёк, либо оставляет влажные дорожки на груди, что теперь, на самом деле, плевать, придёт ли Юнги-хён через час, через два, или прямо сейчас. Единственное, чего хочет Тэхён – это стать к Чонгуку ещё ближе, чем они есть сейчас, задохнуться в этой близости, утонуть, как это случается каждый раз, стоит им только остаться наедине. - Ты такой костлявый, хён... - раздаётся над ухом хрипловатый голос, как только Чонгук отстраняется и разрывает поцелуй. У него, как и у Тэхёна, дыхание сбито, губы припухли, и взгляд подёрнут мутной пеленой. Ким поднимает голову и смотрит расфокусированно на Чонгуково лицо - Ты опять похудел. Мне не нравится... Где твой мягкий животик...? - скулит Чонгук и кончиками пальцев скользит от солнечного сплетения к низу живота. Тэхёну было бы смешно, если бы не жгучие импульсы и табун мурашек от прикосновений. Если бы не всё сильнее закручивающийся узел внизу живота и невозможность ровно стоять. Ноги подкашиваются, и Ким сильнее цепляется за крепкие плечи макне. Чонгук поддерживает его за локти, а у самого глаза темнеют и язык по пересохшим губам проходится. Тэ тянется за поцелуем, но макне уворачивается. Ким неловко мажет губами по тёплой щеке Чона и отстраняется, с укором и лёгким раздражением заглядывая в глаза. - Ты уже простил меня, Тэхёна~? - с елейной улыбкой тянет Чонгук прямо в тэхёновы губы и глаза недобро щурит. Ну почему Гуку приспичило проверить его гордость на прочность именно сейчас, когда Тэхён так хочет, когда ему так нужно? Ким помнит, как не сдержан макне был раньше. Набрасывался на него с неконтролируемым желанием во взгляде, стоило только пальчиком поманить. Чонгук целовал жадно, трясущимися руками забирался под толстовку и смотрел доверчиво, хоть и немного боязливо – словно Тэхён – злой взрослый, который только поманит конфетой, а потом сбежит, оставляя самому справляться с проблемой. Чон всегда хотел получить всё и сразу, а если не получал - хныкал, как маленький ребёнок. Тэхён тогда даже пользовался его детской несдержанностью, чтобы немного поиздеваться, что бы слёзы в уголках глаз и пальцы, цепляющиеся за плечи, что бы мольба в голосе, и жалобное: "Хён, я хочу" на выдохе. Тэхён вспоминает, и до него доходит, что он кое что упустил. Упустил из внимания тот момент, когда они поменялись местами? - Ну же, Тэхён-щи~, скажи, что простил меня - снова подаёт голос Чонгук и ухмыляться жутко самодовольно. Вместо ответа Тэхён вновь тянется за поцелуем. Чонгук вновь уворачивается. У Кима сдают нервы и он обхватывает щеки макне ладонями, грубо разворачивая к себе лицом. Пару секунд они смотрят друг другу в глаза. У Чонгука во взгляде - заинтересованность, у Тэхёна - желание. Ким, не думая, в одну секунду преодолевает расстояние между их лицами и насильно вовлекает младшего в поцелуй. Чонгук усмехается, но не отстраняется. Во всех его действиях сквозит самодовольство: повзрослев, он научился контролировать эмоции, и, похоже, очень этим доволен. Тэ стирает с его лица противную ухмылку спустя секунду, когда Чонгук лопатками чувствует холодную стену. Теперь он оказывается зажат. Такое положение дел Чона не устраивает, и он хочет было что-то предпринять, но у Тэхёна руки такие тёплые под футболку забираются, и поцелуй становится напористее, глубже. Гук медлит, а затем и вовсе теряет способность говорить: уперевшееся между ног Тэхёново колено и сказанное низким хриплым шёпотом "Мои же приёмы используешь, Чонгуки~?" выбивают весь воздух из лёгких. Гука трясёт. Ему жарко и трудно дышать. Он хочет сказать об этом Тэхёну, но какой смысл? Тот всё равно продолжит издеваться над ним в отместку за то, что тот уехал к брату, не предупредив и вообще натворил много чего глупого за эту неделю. Чонгук даже почти что было мирится со своей участью, но тут его губу прошивает острая саднящая боль: старший прокусил. Он распахивает глаза и видит, что Тэхён напротив крупно дрожит. У него глаза прикрыты, взгляд мутный и какой-то не осмысленный, а мозг явно поплыл конкретно. У Тэхёна тело мягкое и очень горячее. Хён сейчас кажется таким слабым и податливым: путается в собственных действиях, в пространстве дезоориентруется – как подтаявший пластилин – бери и лепи из него что угодно. Чонгук и берёт. Крепко хватает за плечи и меняет их местами: прижимает Кима к стене, придерживая за поясницу. Макне, на самом деле, тоже где-то на границе с реальностью плавает из-за застилающего разум возбуждения, поэтому действует больше на инстинктах. Тэхён больше не сопротивляется, только смотрит выжидательно на младшего и дышит сбито, горячим дыханием опаляя прокусанную губу макне. Хотя раньше Тэ и был ведущим, но какой-то частью своего ещё чудом функционирующего мозга понимает, что сверху он сегодня точно не будет. Чонгук же времени на размышления не тратит и вовсе, обхватывает Тэхёна за талию крепче, прижимая теснее, впивается зубами в сгиб плеча, оставляя синеватый след от укуса, и двигается дальше - к ключицам. Он прикусывает, целует, оставляет аллеющие бутоны засосов на выпирающих косточках. Тем временем чоновы руки цепляются за подол свитера старшего и тянут вверх, оголяя покрывшуюся испариной кожу.     Младший благодарит всех богов мира за то, что у Юнги комната находится в двух метрах от кухни. Затем благодарит самого Юнги за то, что тот некогда устроил истерику за возможность иметь большую двухместную кровать в относительно небольшой комнате. Чонгук роняет Тэхёна на постель и нависает сверху, сбито дыша. Он тратит жалкие несколько мгновений на то, что бы заглянуть в его мутные глаза с расширенными зрачками. Секундное промедление стоит Чону нетерпеливо-злого выдоха и дрожащих длинных пальцев на пряжке ремня. Тэхён старается взять себя в руки и быть чуть собранней, но внизу живота крутит невыносимо, а распалённое Чонгуковыми руками тело обмякает, желая подчиниться. Чонгук, к слову, охотно идёт на зов, перехватывая горячие дрожащие ладони и заламывая их над головой блондина. В голову закрадывается шальная грязная мысль, и макне не спешит от неё отказываться, наоборот – свободной рукой он снимает кожаный ремень с чёрных джинс и в одно движение стягивает им вместе широкие тэхёновы запястья; в глазах того на секунду проскакивает испуг, но возбуждение притупляет желание возражать. Чонгук – старший знает – это чувствует, и понимает, что может делать сейчас с хёном всё, что извращённой душе угодно.                          И Чонгук делает.    Младший горячими губами скользит по тэхёновой щеке и оставляет поцелуй за ухом, находит бьющуюся из-за резко подскочившего пульса венку, и ведёт ещё ниже, доходя до скачущего кадыка. На шее старшего остаётся целая синеющая дорожка, за которую от стилистов и визажистов он наверняка получит не хилых пиздюлей, но остановить Чонгука вряд ли стоит возможным. Хотя бы потому, что с каждым поцелуем дышать и осознавать становится всё сложнее, отголоски сознания, кажется, окончательно уплывают, а на смену жалким просьбам остановиться приходят оголяющие душу низкие стоны. Чонгук находит ртом чувствительные бусины сосков и слегка прикусывает: тело старшего пробивает крупная дрожь, а из горла его вылетает сдавленный всхлип. Ким откидывает голову и начинает притираться бёдрами о постель, без возможности коснуться себя хотя бы кончиками пальцев: его руки всё ещё зажаты. Макне медлит, играясь со всем, что у Кима особо чувствительное – а у него такого много, и Чонгук знает обо всех таких "местах" – слишком долго, а потому Тэхён чуть ли не хнычет, развернув голову набок и закусив наволочку, когда младший доходит поцелуями до чувствительного места под пупком. Руки с прохладными пальцами перемещаются на резинку домашних штанов и Чонгук неторопливо тянет её вниз вместе с бельём. Тэхён остаётся полностью обнажённым, и младший даже чувствует, что поступает немного не честно, а потому ещё секунда уходит у него на то, что бы избавиться от собственной толстовки.    Тэ доведён до предела. Желание получить Чонгука разгорается сильнее, когда младший скидывает толстовку, открывая вид на гладкую медовую кожу с перекатами рельефных мышц. Тэхён вновь поражается тому, как он, умудряется просирать всё, что только возможно; он умудрился упустить из внимания тот момент, когда макне повзрослел настолько, что стал... Таким. Глаза жадно шарят по пока что чистой от отметин груди и прессу, и Ким пользуется моментом для того, что бы пустить в ход всё ещё связанные, но хотя бы не пригвоздённые к кровати руки, и притянуть Чонгука за шею. Младший, благо, не сопротивляется и покорно приближается, распахивая рот, впуская туда Тэхёнов язык. Поцелуй влажный и беспорядочный – лишь жалкая попытка получить больше, стать ближе. Ким чувствует, что этого не достаточно, но всё равно наслаждается и безбожно громко стонет, прикрыв глаза. Чоново мнимое спокойствие и не бесконечная выдержка от этого вновь пошатываются и дают нехилую трещину. Он впивается в тэхёновы ляжки по обе стороны от своих бёдер и жмурится, стараясь восстановить равновесие. Но блондин на бархатных стонах и слюнявых поцелуях не останавливается, начиная притираться вставшим членом о Чонгука, пачкая его чёрные джинсы обильно сочящейся смазкой, и младший чувствует, как ему потихоньку начинает сносить крышу. Чон отстраняется, растягивая стеклянную ниточку слюны между их припухшими губами. Ким выдыхает облако полупрозрачного горячего пара, делая воздух в комнате ещё более спёртым, не пригодным для дыхания, удушливым, и поднимает на Чонгука взгляд из-под ресниц. Пошлый румянец на тэхёновых щеках становится ярче, когда Чонгук медленно спускается ниже, мажа влажными губами по животу. Старшему от этой картины ещё сильнее внизу всё жечь начинает, а простыни под ним намокают сильнее. Тэ выгибается до хруста в позвоночнике, голову назад откидывает, и лицо прячет в сгиб локтя, жмурясь.     Чонгук снизу медлит. Глаза макне демонически сверкают, когда губы застывают в сантиметре от тэхёнового члена, а ладони крепко обхватывают бёдра старшего, дабы лишить его возможности пошевелиться.               Полная беспомощность.    Тэхён не выдерживает, и связанные руки вниз опускает, но Чон перехватывает их на полпути и грубо закидывает старшему обратно за голову. У Кима из-за невозможности коснуться себя всё болеть начинает, и слёзы на глаза просятся. – Чонгу-у-у-ук... Про... Прошу... – на одной ноте выстанывает Тэхён хриплым низким голосом.    У Чонгука от его интонаций штаны в районе ширинки всё теснее и теснее становятся, а самообладание летит куда-то в далёкое начало своего несуществования. Младший кое как берёт себя в руки и губами едва касается налившейся кровью головки. Он берёт медленно, касается едва языком, но Тэхёна всё равно ломает не по-детски, и он дрожать крупно начинает, отзываясь буквально на каждое касание. Хён всегда был очень чувствительным и падким на прикосновения. У Кима много "таких" зон, и Чонгуку известны они все. От этого на душе разливается сладким сиропом и топит самодовольством. Чон принимается посасывать головку, слизывая смазку, что крупными каплями стекает вниз на простыни, оставляя мокрые следы. Тэхён где-то сверху извивается и стонет в наслаждении, и макне берёт глубже, помогая себе одной рукой. Чмокающие звуки заполняют комнату. Чонгук увлекается, дразня старшего мокро проходящимся по стволу языком и едва коснувшимися его зубами. Младший задевает уздечку и облизывает поджавшиеся яички. Он надавливает сильнее, заглатывает практически до основания, и с подбородка его начинает стекает слюна. Тэхён же мечется в агонии, и не может найти себе места. В уголках глаз собрались слёзы, а внутри всё трепещет из-за подступающего оргазма. У Тэхёна перед глазами искры летают и салюты взрываются, но когда макне скользит парой пальцев рядом с колечком мышц, старший окончательно теряется в пространстве и перестаёт осознавать. Макне слышит громкий надрывный стон где-то сверху, и начинает действовать активнее. Последний раз пройдясь языком вдоль всей длинны Тэхёнового члена, он отстраняется, поднимая голову. У парня напротив светлые волосы прилипли ко взмокшему лбу, и грудь часто вздымается. Взгляд, потерявшийся под паутинкой мокрых ресниц  дезориентированный и мутный, а влажные карминовые губы искусаны. Чонгук следит за движением проходящегося по ним шершавого языка и в одну секунду преодолевает расстояние между их лицами, грубым поцелуем врываясь в рот старшего. Чонгук чувствует, как его джинсы намокают сильнее, и, не разрывая поцелуя, тянется к ширинке. Когда лёгкие начинает покалывать от недостатка воздуха, он отстраняется и помутневшим взглядом упирается в Тэхёна, а его чёрные джинсы летят на пол вместе с бельём. Старший знает, что это значит, и нетерпеливо протирается задом о простыни, постанывая от недостатка прикосновений. Макне откидывает мокрую чёлку со лба одним взмахом головы и наклоняется к тэхёновому уху. – Не смей кончать пока я не скажу – пробирающе-властным голосом шепчет Чонгук и прикусывает хрящик – Хорошо, хён? – заканчивает он контрастно нежно    У Тэхёна пальцы на ногах поджимаются и он сдавленно выстанывает еле различимое: "Д-да". Чону этого оказывается вполне достаточно, и он одним резким движением переворачивает старшего на живот. Когда младшему открывается вид на округлые бёдра, макне не удерживает себя от лёгкого хлопка по упругим ягодицам. Кожа на месте шлепка наливается красным и Чонгук ухмыляется. Теперь его хён весь в отметинах. Он вздёргивает тэхёновы бёдра, ставя его на колени и рукой скользит между ягодиц. Старший лбом утыкается в сложенные руки и локти, упирающиеся в кровать, сводит ближе. Чонгук несколько раз рукой мажет мимо постоянно сокращающегося колечка мышц и вводит первый палец. Тэхён вздрагивает всем телом и зыкусывает большой палец. Макне начинает движение медленно и осторожно, давая хёну привыкнуть, а второй рукой дотрагивается до собственного члена, срочно нуждающегося во внимании. Первое прикосновение выходит до жути болезненным и Чон не сдерживает стона. Тэхён же под ним, привыкает к растяжке быстро, и вскоре сам принимается насаживаться бёдрами. Чон вводит второй палец, делает движения более резкими, выбивая из старшего рваные всхлипы, и под их аккомпонимент начинает оглаживать ладонью собственный член. Крупная капля смазки собирается у уретры и Чонгук вынимает пальцы, прислоняя головку к колечку мышц. Он несколько раз скользит членом между ягодиц старшего, размазывая смазку, изводя блондина.    Тэхён начинает задыхаться. Он ненавидит Чонгука за то, что тот издевается и медлит. Ненавидит его за спазмы под поясницей и застилающее сознание возбуждение. Ненавидит его за то, что он обязан терпеть эту извращённо-сладкую невыносимую пытку без возможности прикоснуться к себе. Он ненавидит Чонгука, и думает об этом ровно до того момента, пока мыслить становится невозможно. Чонгук входит постепенно. Он останавливается на половине и двигается очень медленно. Тэхён чувствует, как в один момент макне задевает какую-то точку внутри, и стоны его превращаются в всхлипы. Ему хорошо до невозможности, приятно до неприличия. Прямо сейчас он готов отдать всё на свете за возможность просто раствориться в Чонгуке, что бы тот был ещё глубже, ещё ближе. Ким прогибается в пояснице и утыкается в подушку. Старший начинает двигать бёдрами в такт, и терпеть промедление становится невозможным. Чонгук наращивает скорость, а угол проникновения становится резче. В хёне влажно и узко. А ещё очень горячо. Чонгук чувстует, как стенки сдавливают его член и ему хочется завыть от невозможности выплеснуть эмоции. Он накрывает член Тэхёна ладонью и принимается болезненно надрачивать, стараясь попасть в ритм, в котором двигается сам.   Температура в общежитии, и без того накалённая до предела, подскакивает ещё на несколько удушающий градусов. Комнату заполняют звуки пошлых шлепков, тяжёлое дыхание, гортанные стоны и приглушённые всхлипы. В воздухе витает запах естественной смазки и пота. Оба парня теряют счёт времени, становясь ближе. У обоих под веками взрываются и умираю планеты, рождаются галактики, когда очередной оргазм накрывает с головой. Сердца бьются в учащённом ритме и того гляди проломят рёбра. Уровень адреналина в крови зашкаливает, и пульс превышает допустимую норму раза в три.    Тэхён доведён до края. Ким чувствует, что ему осталось совсем немного, и разрядка уже близко. Он до жути хочет кончить, но всё ещё помнит о приказе Чонгука. Что-то внутри подсказывает, что он сильно может отхватить за неповиновение.    Зад вновь обжигает резкой болью. Звук звонкого шлепка разносится по комнате. Задница Тэхёна краснеет, с каждым разом становясь все более похожей на спелое яблоко. На правой ягодице красная отметина в виде ладони, предсказывающая невозможность сидеть ближайшие пару дней, но Киму вскоре становится совсем плевать. На всё. Он чувствует, как Чонгук изливается в него, и ощущение наполненности заставляет прогнуться до хруста в спине. Тэхён едва успевает вдохнуть, как у самого уха раздаётся чёртов бархатный голос: – Кончай.   Тэхён выполняет, изливаясь младшему в руку. Долгожданная разрядка заставляет забыться, потеряться, перестать существовать как личность. Ким чувстует, что он медленно умирает, когда такой же тяжело дышащий Чонгук опускается рядом, и развязывает ремень, освобождая Тэхёновы руки. Запястья слегка натёрло, и Ким только сейчас понял, что руки жутко затекли от не очень удобной позы.    Он опускается на живот, обнимая подушку и изо всех сил старается восстановить дыхание. Макне падает рядом спустя несколько секунд. Какое-то время они лежат молча. Старшего начинает даже клонить в сон, но Чонгук резко разворачивается к нему лицом, взволнованно заглядывая в глаза и привлекая внимание. Ким мученически стонет про себя и всё же разлепляет сонные веки. Напротив него – наивные оленьи глаза и смущённая кроличья улыбка. После образа властного папочки, ребёнок напротив него Чонгуком как-то совсем не воспринимается. Ким решает не разбирать контрастов, и вымотано улыбается одними только уголками губ. Макне от его улыбки сиять ещё ярче начинает, и почему-то аллея щеками, шепчет на грани слышимости: – Я люблю тебя, хён.    Выходит доверчиво, ласково, и как-то наивно. Старший усмехается и треплет макушку парня напротив: – Я тоже люблю тебя, Чонгукки~ – ласково поглаживая румяную щёку отвечает Тэхён – Я тоже люблю тебя.       А где-то на кухне лежит телефон с так и не прочитанным сообщениями от Юнги и Хосока: Хосоки-хён 22:10 Я приеду где-то через час! Готовь Юнги-хёна к моему приезду) Скоро буду! Юнги-хён 21:25   Останусь в студии до завтра. Брат Чонгука позвонил мне и сказал, что наш макне приезжает сегодня без предупреждения. Он, скорее всего, прийдёт через пару секунд, и да, я действительно не сказал тебе раньше, что бы ты не успел сбежать. Вот такой я злой хён)) И не злись на брата Чонгука, что он позвонил мне. И Чонгук пусть на него не злится, что испортил сюрприз. Мы оба знаем, что вам нужно помириться, и знаем, какими способами вы оба будете это делать. Поэтому скажу только одно: ТОЛЬКО ПОПРОБУЙТЕ, МАЛЕНЬКИЕ ПИЗДЮКИ СДЕЛАТЬ ЭТО НА МОЕЙ СВЯТЫНЕ СВЯТЫХ, Я ВАМ ЯЙЦА ПООТКРУЧИВАЮ"  ...И лучше бы Чонгук дал Тэхёну прочитать сообщения.