Колдомедик Малфой.

Я не спал всю ночь. На улице гремел гром так, что стекла дрожали в Мунго, а ветер выл на пустых улицах, словно не ветер вовсе, а верфольфы на луну выли, и с каждым разом все протяжнее. Я поёжился и накинул на плечи тёплый плед, потом подошел к окну в ординаторской и посмотрел на улицу. Ветер гонял осенние листья по тротуару, поднимал и швырял их в окна на первом этаже Святого Мунго. От сильного ветра гнулись деревья и ломались ветки, которые тоже ветер — забияка бросал в наше здание. После полуночи начался проливной дождь. Господи, хоть бы Поттер не забыл наложить на себя согревающие чары. Мерлин Великий, как тяжело! Моя голова шла кругом, сердце всё сильнее сжималось в груди, а тело сковал холод. И это было не от холода физического, в Мунго топили хорошо, но от нервов, когда переживаешь, всегда тело морозит и потряхивает. В ординаторской появился Патронус — крот дежурного колдомедика из приёмного покоя. — Старший целитель Малфой, — услышал я голос Карделии Петерсон, — доставили мертвое тело аврора Дина Томаса, убит «Авадой». Прошу спуститься в приёмный покой и осмотреть тело, а так же заполнить документы. Патронус — крот растворился, а я поспешил вниз на минус первый этаж. — Кто доставил тело? — спросил я Карделию Петерсон, женщину преклонных лет, весьма умную и опытнную колдоведьму. — Аврор Уизли, — ответила женщина. — Рональд Уизли ничего не сказал, в каком они примерно периметре находятся? — взглянул я на Петерсон. — Нет, аврор ничего не сказал, старший целитель. Переживаете за мужа? — полюбопытствовала Карделия. — Главный Аврор выходит не в первой, — ответил я, а сердце кольнуло больно, вопреки моему спокойному голосу. Мерлин, обошлось бы все. Я осмотрел труп, волшебной палочкой диагностировал: сердце перестало биться два часа назад, он умер в результате пущенного Непростительного убивающего заклятья. От Дина Томаса пахло кровью Гарри Поттера, его аромат я ни с чем не спутаю. Ко мне подошли санитары и я велел им перевезти тело в морг. Утром придёт патологоанатом и напишет заключение вскрытия. — Карделия Анна, — обратился я к колдоведьме, — позвоните утром жене покойного и доложите о случившемся, а так же пошлите к ней мед сестру, пусть она за ней присмотрит, мало ли что. — Конечно, Драко, — проговорила Петерсон, — вы бы пошли и отдохнули, до окончания дежурства ещё четыре часа. Я уверена, что Главный Аврор вернётся в порядке. Я кивнул и молча вышел в коридор, пешком поднялся на свой родной третий этаж хирургического отделения и вошел в ординаторскую. Меня там ждал Патронус Поттера. Олень обошёл меня, склонился голову и проговорил: — Кричер мертв. Я от неожиданности упал в кресло, а олень растаял. Значит, старый, но верный эльф выполнил свое предназначение и погиб, спасая Гарри Поттера, того, кого он не долюбливал особо, но за которого, как верный слуга, отдал жизнь. Слез не было. Я должен держаться, ведь мой Герой остался без защиты. Эльфа Поттер перенесет к нам в дом и мы его там похороним, а, может, и в имение Блэков, тут уж как Гарри захочет. Мне не спалось. Нервы, как натянутая струна, как оголенные провода, искрили и я поминутно вздрагивал от всего: от очередного порыва ветра, от громких капель по стеклам и карнизам, от сквозняка, который заставил туалетную дверь хлопать. Я вышел в коридор и поспешил закрыть окно в ванной комнате, из-за чего собственно и произошёл сквозняк. Я свернул на пост медсестры, она ещё спала в сестринской комнатушке, разложил по таблетницам лекарства, порошки и пилюли с зельями, тихонько разнес всё по палатам больным, поставил капельницу старику Гаррику Олевандеру, измерил его давление и пульс, напоил зельем. — Драко, — проговорил изготовитель волшебных палочек, — вы уже третью ночь дежурите? — Да, работа у меня такая, мистер Олевандер, — ответил я. — Когда мне можно будет вернуться домой? — улыбнулся старик. — Как только — так сразу, — улыбнулся и я в ответ, накрыл своей рукой сморщенную руку мистера Олевандера, — но недели три полежите. В семь часов утра пришёл на день Блейз Забини. Он сказал, что Рональд только что вернулся с ночного рейда, просил его не будить и не спрашивать ни о чем. — А ты все еще здесь, Малфой? — спросил друг. — Да, сейчас ухожу, но почему-то Поттер не сообщил, что дома, — удивился я. Только я это сказал, как пискнул мой полу разряженный телефон и пришла смс-ка от брюнета: «Драко, любимый, я дома, приходи скорее». Я улыбнулся Забини, вышел из Мунго и аппарировал домой. Гарри стоял по середине двора с мертвым Кричером на руках. Я поспешил к ним. — Вот уже второй эльф отдал за меня жизнь, — проговорил Герой магического Альбиона. — Сначала это был верный Добби, теперь старый Кричер. Поттер стоял и плакал, слезы лились из его изумрудных глаз и капали на завернутого в белую простынь старого эльфа. Я обнял Гарри и спросил, где мы его похороним? — Кричер был верен семье Блэк, поэтому там и похороним, — ответил брюнет, — но без магии, по человечески. Может, в следующей жизни он станет человеком за свой жертвенный поступок? Я хочу в это верить. Мы переместились на Гримо, 12, Поттер сам смастерил гробик для эльфа и положил тельце Кричера в него. Гарри ещё полчаса оплакивал эльфа и только после этого опустил в землю в подвале имения Блэк. Мы вернулись домой около десяти часов утра и Гарри ушел в душ. Я разделся и тоже пошёл в ванную комнату. Гарри почти спал в горячей воде. Я сел позади него и стал массировать уставшие плечи. — Поттер, как ты? — спросил я. — Это был очень сложный выход, Драко, — устало ответил парень. Я стал целовать его шею, ключицы, зарываясь с кучерявые волосы любимого аврора. — А как ночь прошла у тебя, мой хороший? — спросил брюнет. — Как дела у Финнигана? — Я проаперировал его, жить будет, Симус в порядке. Расскажи, как погиб Дин Томас? — полюбопытствовал я и стал намыливать душистым гелем Гарри. — У меня ночь была ужасно тревожной, очень болело сердце, и я, наверное, поседел сегодня и постарел лет на десять. — Дэн погиб, защищая брата Колина Криви, и вместо него получил «Аваду» в сердце, ответил Гарри. Я провел пальцами по острым и чувствительным соскам и брюнет сладко застонал, положил свою голову на мою грудь. — Драко, как же я рад, что ты рядом. Как хорошо оказаться в твоих нежных руках колдоврача. У хирургов очень чуткие руки и нежные. Драко… — Поттер поймал мою руку и поцеловал. — Расскажи мне, Гарри, где вы были на задании и как погиб эльф Кричер? — Мы напали на след Эрика Хофмана, руководителя оставшихся Пожирателей Смерти, он прятался в Эдинбурге. Не поверишь, родной, насколько он хитрый. — Да, уж!  Ну, а дальше? — спросил я. — Он научился принимать облик невидимости, скорее всего, это — зелье. Я хотел попросить тебя, любимый, чтобы ты через три дня сварил аналогичное зелье для меня и моей команды. — Скажи мне, Поттер, как быстро он передвигается и насколько не заметно? — Абсолютно не заметно, Драко, — сказал Гарри, — нет даже следов от его обуви. Такое ощущение, что он летает. — Значит, этот Хофман обладает левитацией, какой обладал Волдеморт. А ты не обладаешь этой способностью? — спросил я. — Нет, Драко, но у меня был однажды опыт в детстве. Когда мой кузен сильно меня доставал, я вдруг оказывался на крыше дома, где он хрен меня мог поймать. Вот так, мой родной. Я поднял его с ванны и ополоснул нас под душем. — Поттер, расскажи мне, как погиб эльф Кричер? — Я обнял Гарри и потерся о пах мужа. Брюнет застонал и обнял меня. — Драко, как же я хочу тебя, любовь моя… Гарри поднял меня на руки и вышел из ванны, поставил на пушистый коврик, вытер нас махровыми полотенцами и снова поднял на руки. Меня уже изрядно вело. Я опоясал его ногами, обнял за шею и уткнулся в кучерявые волоски на груди мужа. Эльфы, что достались мне от родителей, они сейчас все уберут в ванной комнате. — Поттер, пока я не сварю зелье, ты не пойдёшь в чёртов рейд. Понял меня? — прошептал я. — Хорошо, но на работу мне все равно надо идти и уже завтра, — ответил со вздохом Гарри. — Поттер, ты не представляешь, как мне было тяжело этой ночью. Я не могу больше так… Я устал от всего. Я хочу просто быть с тобой, хочу элементарного счастья, Гарри. Я постоянно нахожусь на грани сумасшествия и агонии, когда ты в опасном рейде и у Мордреда на куличках. Брюнет положил меня на кровать и склонился надо мной. — Хорошо, Драко, я три дня проведу с тобой, но потом последний рейд, где мы обязательно поймаем Эрика Хофмана. Я верю, мой родной, но если ты действительно устал от меня, и тебе не хорошо со мной, то я … — Что ты?.. — Я выпутался из рук Гарри и отполз в сторону. — Ты хочешь уйти от меня? — Нет, Драко, я никогда тебя не оставлю. Не в этом дело, любимый. Ты — моя Жизнь, моя душа, моё сердце, Малфой. Без тебя всё пустое, всё не нужное и чужое. Драко, но я обязан уничтожить этого Хофмана, мой родной. — Уничтожишь его, придёт другой и будет по круче этого. Зло и добро, эти два антипода всегда будут существовать, пока существует этот гребанный мир, Поттер. Баланс между жизнью и смертью всегда равен. Умирает один человек, рождается где-то младенец. Жизнь проходит, а мы с тобой упускаем дни, которые могли бы провести вместе. Гари подполз ко мне и обнял и в этот момент снова началась гроза. Я обнял брюнета в ответ и почему-то слезы полились из глаз. — В школе, когда я узнал, что ты хочешь пойти в авроры, я решил стать колдомедиком, чтобы, в случае чего, спасти тебя, — произнес я. — Я знаю, мой хороший, все знаю, и благодарен тебе. Я бы за это время, что мы вместе, раз пять был бы точно мертв, если бы не твои волшебные и золотые руки хирурга, — ответил Гарри и поцеловал мои руки, каждому пальчику уделив внимание. — Это я виноват в гибели эльфа Кричера, — признался я тихо и отстранился. — Почему, Драко? Что случилось? — спросил Поттер. — Утром, после того, как ты вчера ушел в свой Аврорат, я наказал Кричеру присматривать за тобой, а в случае опасности защитить. Старый эльф верой и правдой послужил тебе. — Теперь многое стало понятно… — ответил брюнет и снова обнял меня. — Поттер, расскажи, как он погиб? — попросил я. — Гарри, ради Мерлина, не заставляй меня выпытывать из тебя по одному слову за час. Почему ты молчишь о старом эльфе? — Потому молчу, что ты очень расстроишься. Твои нервы на пределе. Давай, мы завтра об этом поговорим. Уже полдень, а мы не отдыхали, а главное, ты у меня ещё не спал. Драко… Я перевернул Гарри на спину и сел на его бедра верхом, склонился и поцеловал в шею, оставив огромный засос, почти кожу прокусил. Спустился к груди и под соском снова поставил такой-же засос. Брюнет откровенно стонал и выгибался на кровати, расскрываясь передо мной. Я спустился ниже, к его тазобедренной выпирающей костосточке и там оставил засос. Спустился ниже и стал облизывать его яички, посасывая их, от чего Гарри подбрасывало на кровати и он заскулил от желания. — Драко, любимый… хочу… тебя… — прирывисто прохрипел брюнет. Я облизнул сочащуюся головку и Гарри вскрикнул от восторга. Налившийся кровью красивый и ровный член брюнета покачивался и манил к себе. Я не стал отказываться от столь притягательного «леденца». Я снова облизнул головку члена, поиграл кончиком языка с его щелочкой, услышав всхлипы любимого. Гарри запрокинул голову назад и снова выгнулся. — Драко… — почти рыдал Поттер. — Любимый… Ах… Но в мои планы не входило быстро выпускать из рук сладкую игрушку. Нет, мой дорогой супруг, я заставлю тебя пару раз кончить, пока ты получишь меня. Мой язык принялся «леденец» вылизывать, потом я взял его в рот и начал издавать горловые звуки, от чего происходила вибрация и Гарри затрясло. Он попытался подтянуть меня на верх к себе, но я рукой остановил его. Я глянул на Поттера, видимо, совсем откровенным и голодным взглядом, от чего зеленоглазый аврор закашлялся и лег на подушки снова, дав мне полную свободу действий, чему я был несказанно рад. Мой рот насаживался на изысканный «леденец», язык ласкал, а вибрирующие звуки горла сводили с ума Гарри. Он уже стонал, не переставая, часто вскиркивая и комкая в руках простынь. Долго брюнет не протянул, он излился в мой рот своей гопячей страстью и я его всего вылизал. Мой член тоже набух и желал разрядки. — Подожди, малыш, чуть позже, мы сейчас ещё помучаем аврора, а потом дадим тебе разрядку, — улыбнулся я и провел рукой по своему члену. Он грациозно покачнулся, как бы поддакивая, и я перевернул, не совсем ещё пришедшего в себя Гарри, на живот, подложив под него пару подушек. Я прочёл очищающее заклинание, чтобы содержимое кишечника Поттера и моего не испортило нам наслаждения. Гарри вздрогнул и что-то без связано проговорил. Не важно. Я хотел давно попробовать его зад. Волоски на попе мешали и я снова прочёл заклинание и — вуаля! Гладкая кожа, тёплая и ароматная стала мне презентом. Я начал языком вылизывать обе половинки попы, оставляя засосы и на них, улыбаясь про себя, а потом мой юркий язычок достиг тугих, девственных колечек ануса. Гарри выпятил зад и заскулил снова, как заправская девица. — Драко… — выдохнул он горячо. — Драко… не могу… хочу тебя… Я прижался губами к тёплой дырочке и принялся посасывать её, лаская языком. Тело Гарри покрылось потом, дырочка пульсировала, а я проник в него кончиком языка, вызвав сдавленные крики и отборный мат. Я доведу тебя, мой зеленоглазый гриффиндорец, до белого каления, ведь экс — гриффов, как и экс — слизеринцев не бывает, а, значит, Слизерин сегодня у штурвала. Я стал его изнутри вылизывать и имитировать языком секс. Гарри чуть поднялся и взял в руки свой член, но я его остановил: — Не трогай себя, иначе укушу, — сказал я и отстранил его руки. Брюнет завизжал от желания и начал насаживаться на мой язык. Я откинул подушки прочь, перевернул Гарри на спину и подполз к нему, долго терся членом о член брюнета, заставляя нас стонать в голос. Мой супруг смотрел на меня чёрными и дикими от желания глазами. Я потянулся к тумбочке и нашёл вазелин. — Драко, не могу больше… — одними губами прошептал Гарри. — Сейчас, родной, — ответил я. — Ты хоть раз кончил, а я ещё нет. Я смазал его сладкий «леденец» и начал опускаться сверху. — Драко, я ведь не подготовил тебя… — проговорил Поттер и ахнул, почувствовав мой анус у своего члена. — Небольшая боль отрезвит меня, Поттер, — ответил я. Ох, одно слово сказать, а другое исполнить. Искры посыпались из глаз. Член Гарри был большим в длину и в диаметре не маленький весьма. — Драко, дыши, — произнес брюнет, лаская мои бедра и грудь, — дыши, родной мой. Каждый сантиметр давался с трудом. Меня распирало так, словно раскаленный жезл в меня засовывали, из глаз полились слезы. Всё-же, пару раз в месяц заниматься сексом в молодые годы маловато. Наконец, минут через пятнадцать мне удалось полностью насадиться на Гарри. Он дал мне отдышаться и привыкнуть, а потом начал двигаться во мне, сцеловывая остатки слез. Он, не выходя из моей задницы, перевернул меня на спину и начал ускоряться. Теперь настала моя очередь стонать, кричать, визжать и хрипеть от наслаждения, когда Поттер нашёл простату и каждый раз проезжался по ней своим каменным членом. — Гарри, — кричал я, — умоляю… Брюнет перешел на башенный ритм и я уже беззвучно кричал. Мозг отключался и я, как натянутая струна, только обнимал мужа за шею, царапая спину Гарри, оставляя красные борозды. Он приподнял меня и я укусил его за плечо, слизывая капельки крови. А потом мир рухнул куда-то, разлетевшись на миллиарды звёзд, и у каждой звезды были глаза Гарри и его лицо. — Поттер… — простонал я, а брюнет упал на меня. Он все еще был в моем интимном месте, и мне нравилась наполненность сейчас. Мы долго приходили в себя, и по мере остывания, так сказать, я стал ощущать вес Поттера. — Гарри, ты меня раздавишь, — прошептал я, обнимая мужа. Поттер очнулся и осторожно вышел из меня. Он встал и поднял меня на руки, отнес в ванную, положил в относительно горячую воду и, прошептав: «я на миг», покинул меня. Гарри вернулся через минуту, в руках у него была коробочка. Он протянул её мне и открыл: на зелёном бархате лежала подвеска на цепочке из белого золота — зелёная змейка в обрамлении бриллиантов. Она была магической, живой и смотрела на меня бриллиантовыми глазами — бусинками. — Гарри Поттер, что это? — с восхищением спросил я. — Этот защитный артефакт я сделал сам, — ответил брюнет. — В голове змейки я поместил Воскрешающий Камень. Это тебе, мало ли чего. Камень я поделил пополам. Он шесть лет назад спас меня от смерти в лесу, когда Волдеморт собирался убить «Авадой». Что не прикасается к артефакту, все делает его сильнее. Я не могу позволить, чтобы ты у меня был без подобного защитного артефакта, Драко. Безоар я заставил замуровать в твой зуб, на случай отравления ядом, теперь Воскрешающий Камень. Носи эту змейку постоянно, не снимай нигде и никогда. Она зачарована так, что посторонний, кроме меня, если коснется её, змейка ужалит смертельно. — Я потянул Гарри к себе и поцеловал. — У меня для тебя тоже есть подарок, Поттер, — улыбнулся я, — но его ты получишь через неделю, в день нашей свадьбы. — А что это, мой родной? — спросил зеленоглазый аврор. — Тоже древний артефакт, но он не защитный… Не заставляй меня открыться раньше времени. Тебе понравится, любимый, — ответил я. Гарри втянул меня в поцелуй и я перестал соображать. Очнулся уже на чистой кровати, застеленой новым постельным бельем. Меня снова целовали горячие губы брюнета. — Гарри, я так люблю тебя… — прошептал я, засыпая в надёжных и родных руках моего Поттера.