Promise me, Lexa

Everybody knows that the dice are loaded Everybody rolls with their fingers crossed Everybody knows the war is over Everybody knows the good guys lost Everybody knows the fight was fixed The poor stay poor, the rich get rich That's how it goes Everybody knows. Sigrid, «Everybody Knows»

***

13/05/2019, 23:45, Сент-Луис, за месяц до дальнейшего повествования.

Ночь скрывает многое. Любовь, слёзы, смерть. Ночь – это вечный виновник всех бед, несчастий, неудач. И улицы её покрывают. Они соучастники. Видят так же много, как и покрытый тьмой город. Слышат так же много, как и практически незаметные звёзды. Ночь могла бы стать главным преступником для любого отдела полиции, если бы имела плоть. Но этот незначительный недостаток никак не влияет на её величие. Она неукротима, непобедима – открыв шторы, от нее не избавишься. Она будет всегда. Так же, как и солнце. Однако у ночи другие цели. Она покрывает, прячет, усложняет. Она сбивает самых близких с пути, впуская в их сердца свою черноту. Она убивает всё живое, но перед этим уничтожает человечность. Тьма обволакивает, скрывая в себе ужасы города. Она втягивает их в себя, чтобы в нужный момент избавиться от подобного груза. Ночь – идеальный враг любого района. Она знает столько, сколько самой важной мафии и не снилось. Она видит то, за что любой детектив был бы готов подарить свою жизнь. И если бы он подарил – она бы забрала. Беспощадная. Густая. Вечная. Пустые улицы зловеще молчат. Детектив Лекса Вудс отдала бы всё за какой-нибудь глухой звук. Но её «всё» никому не нужно. По крайней мере, уже. Сумрак окутывает весь переулок. Кромешную тьму разрезают лишь синие и красные скопления света. В ушах прибывшей на место происшествия детектива набатом отдает сирена. Но она привыкла. Поэтому этот звук испаряется для нее. И вновь абсолютный вакуум. Рядом с лестничной площадкой два трупа – изуродованный мужчина и залитая кровью женщина. Вудс не воротит, она лишь отпивает свой кофе, поражаясь смелости того человека, что посмел убить самых влиятельных людей их города. Кейны мертвы, и она клянётся, что подобного рода преступление не её забота. Этим должны заняться особо тяжкие. Снова втягиваться в покрытую кровью и золотом историю совсем не хочется. Но ее взгляд вновь падает на лестничную площадку. На ступеньках сидит известнейший ребенок Сент-Луиса — Эйден Кейн. Мальчик трясется от страха и холода. Лекса готова поклясться, что слышит, как тяжёлые слезы осиротевшего миллиардера падают на мокрую землю. Обернувшись на крик одного из товарищей, Вудс взглядом даёт им понять, что дело дрянь. Нужно уходить, оставив убийство Кейнов надоедливому отделу особо тяжких. Но так просто уйти было невозможно. Ночь когтями вцепилась в форму Лексы, она не хотела отпускать её, нет. Детектив всячески пыталась избежать общения с единственным свидетелем, ведь стоит сказать ей слово — он ответит ей два, и выйти сухой из воды так просто уже не получится. — Пообещайте мне, — сиплый голос младшего Кейна стал первым ясным звуком за ночь. Вудс развернулась к закутанному в плед свидетелю, нервно постукивая длинными ногтями по стакану из кофейни. — Пообещайте мне, что найдете убийцу моих родителей, мисс. Прошу вас, — взвыл подросток, вызывая у детектива лишь ужас. Лекса опустилась перед сиротой на колени и посмотрела в красные глаза мальчишки. Эти глаза напоминают о прошлом, и сердце обливается кровью. Всё в этом маленьком парне кричало детективу о том дне, после которого одиночество стало для нее лучшим другом. Решение отдавать дело Кейнов особо тяжким было глупым и чертовски умным одновременно. Детектив знала, что вновь связываться с известными миллиардерами опасно — в последний раз она заплатила за это половиной своей души. Но ей приходится уступить чуждому страху повтора. Карие глаза Эйдена молят о помощи, разрывая Вудс на несколько частей. Она уже давно ничем не обязана Кейнам. Тогда зачем? — Можешь не беспокоится, Эйден, мы найдем его. Обещаю. Услышав эти слова, ночь улыбнулась. Её все устраивало. И она с удовлетворением наблюдала за тем, как криминалисты рассматривают остывшие тела.

***

13/06/2019, 10:45, Сент-Луис, наши дни.

Резная дверь резко распахивается, соприкасаясь со стенками. Кабинет начальника отдела убийств Сент-Луиса сотрясается от громкого хлопка, пугая находившихся в нем людей. Влетевшая в комнату фурия практически трясется от злости. Темнокожий мужчина, сидящий за огромным черным столом, с раздражением поправляет воротник своего пиджака, грубо махнув ладонью на вошедшую мегеру. Женщина на его жест лишь скрещивает руки на груди, показывая своей позой и уверенность, и настойчивость, и неугасающую злость. Озабоченный важными посетителями в его кабинете, мужчина качает головой, пытаясь одним только взглядом передать всё, что он хочет сказать появившейся сотруднице, которая невозмутимо продолжает стоять все в той же воинственной позе. Упрямая не хочет покидать кабинет своего босса, предпочитая отвечать ему ещё большим гневом в глазах. В скором времени терпение мужчины лопается, и он с явным недовольством выпроваживает всех, кроме шатенки, щеки которой горят зловещим огнем. Дверь захлопывается с едва заметным шумом, но этот звук все равно срабатывает, словно приказ к действию. — Какого, мать его, хрена, Линкольн?! — кричит виновница плохого настроения всего участка. — Лекса, я понимаю твой гнев, но то, что ты вот так врываешься ко мне, похуже Эриний... Это недопустимо, Вудс! — повышает голос мужчина, имя которого до сих пор эхом разносится по всему кабинету. — Ты со своей мифологией ко мне даже не лезь, ясно? — рычит, подбегая к столу. — А недопустимо тут совсем другое. Недопустимо то, что ты, человек, осведомлённый обо всех моих тараканах как никто иной, впихиваешь мне в подружки напарника! — Тонна и килограмм контроля, детектив! — не способный больше терпеть крики, Линкольн опирается на свои руки, приподнимаясь из-за стола. — К черту контроль и глупые поговорки, Уайт. Я работаю одна уже третий год, слышишь эту цифру? Третий, Линкольн. И ты прекрасно знаешь, почему я не хочу никакого ботаника-новичка себе в партнёры. Я либо одна, либо меня нет. И дело Кейнов я делить ни с кем не собираюсь. Поэтому уймись, я умоляю тебя, в попытках улучшить мою работоспособность, — Вудс меняет свою тактику, отпуская гнев. — А теперь послушай ты, Лекса. С убийства Кейнов прошел месяц. Мы, кроме того отшельника, что нашел трупы, больше ничего и не имеем. Ты дала мальчишке обещание? Прекрасно. А теперь вспомни о том, что не я настаивал на расследовании именно этого дела. Особо тяжкие вырывали у нас Кейнов, как кусок свежего мяса. С тобой весь участок, а ты продолжаешь говорить, что работаешь одна... — Это мое дело! — красная от злости и собственной беспомощности, Вудс не может не перебить своего босса. — Твое дело — это служить городу, Лекса! — вновь срывается Линкольн. Через секунду начальник отдела потирает лицо своими ладонями, возвращая себе спокойствие. — Кейны являются дилеммой всего участка, просто ты вызвалась ответственной, понятно? И ты не справляешься. Точно не одна. Если хочешь потешить свое самолюбие, то знай, девушка, что со следующей недели каждую секунду своего времени проводит рядом с тобой, недавно закончила учиться. — Великолепно! Я не буду работать с новичком, Линк, — шипит Лекса, опираясь руками на стол. Изумрудные глаза Вудс снова загораются огнём. Детектив отводит взгляд на доску почета рядом с книжным шкафом. Она быстро подходит к несчастной таблице, где каждое лицо ей знакомо. — Посмотри, Линкольн. Разве здесь висят живые? Хочешь, чтобы фотография девчонки тоже оказалась на этой треклятой доске? — Перестань, Лекса, и не говори глупостей. Здесь висит твое фото – разве ты мертва? — хмурится Линкольн. Краем глаза он замечает, что детектив хочет что-то ответить ему. Согнув пальцы в кулак, начальник отдела приподнимает сжатую ладонь вверх, заставляя Вудс замолчать. — Это риторический вопрос, ответ на который мне не нужен. Я понимаю твой страх, но от тебя жизнь других людей не зависит. Звучит абсурдно, но ты пойми правильно, Лекса. Если бы полиция боялась смертей, нас бы и не было уже. Прекрати жить тем днём и прими уже факт. В следующий понедельник, Лекса, и в последующие дни ты работаешь не одна – теперь у тебя есть тот, на кого можно положиться в серьёзной перестрелке, и это должно радовать. Больше это не обсуждается. И если ты ещё раз ворвешься в мой кабинет без стука, клянусь, мне будет по боку на нашу с тобой дружбу. Можете идти, детектив, на сегодняшний день ваша задача лишь в одном – подготовьте себя к грядущему знакомству. — заканчивает свой монолог Линкольн. Вудс молчит. Её не устраивает абсолютно всё. Ещё раз окинув взглядом доску почета, Лекса молча выходит из кабинета, закрывая дверь с привычной силой. Мало того, что сегодняшний день начался с самого отвратительного для нее известия, так ещё и Линкольн посмел её отстранить. Он не сказал об этом прямым текстом, нет. Предпочёл заменить это слово синонимом, но значение не поменялось. Вудс собирает со своего стола всё необходимое для домашнего расследования. Она гордо уходит из участка, направляясь прямиком в обитель Кейнов, где её встретит томимый ложными надеждами на правду Эйден.

***

Огромный особняк Кейнов является самым высоким зданием в Сент-Луис. Устрашающее здание с элементами готического стиля в своей впечатляющей архитектуре было слишком вычурным для современного города, но одновременно и правильным, нужным ему. Массивность особняка позволяла жителям называть его замком, что держится на этой земле лишь благодаря тайнам его живых и мертвых хозяев. Лекса Вудс была не из трусливых. Будь она таковой, её фотография на той самой доске почёта была бы неопровержимым доказательством обратного. То есть, в любом из случаев, по мнению детектива, в список ее достоинств будет входить храбрость. Поэтому она и не пугалась величия особняка Кейнов. Эта крупногабаритная постройка казалась ей чем-то великолепным. Но Вудс все равно не могла понять, как можно жить в подобном месте. Лекса была внутри этой обители не раз и всегда уходила из темного здания с целым спектром различных чувств и эмоций. Жилище Кейнов являлось хранителем многих скелетов в шкафу, и кому, как не Вудс, это было известно лучше всего. В очередной раз приближаясь к особняку, Лекса впервые не думала о том, что нужно сказать Эйдену, чтобы успокоить его. Детектив чувствовала ни с чем не сравнимую усталость от загадок, окружающих дело Кейнов. Линкольн был прав: в папке по убийству родителей Эйдена практически не было информации. Тот человек, который забрал жизнь самых влиятельных людей Сент-Луиса, был безупречным преступником. Казалось, он не оставил после себя ни единой улики, даже волос не упал с его головы во время многочисленных выстрелов. Иногда Лекса думала, что убийцей был обычный бродяга — по рассказам единственного свидетеля и Эйдена, нападавший был одет в лохмотья — но Кейны свои темные дела скрывали усерднее остального, поэтому с чего бы это простому человеку из народа убивать настолько значительных людей Сент-Луиса. Как и всегда, каждая свободная минута молодой Вудс пропадала в размышлениях о Кейнах. Но из раздумий всякий раз приходится возвращаться, оказываясь в не менее суровой реальности. Перед глазами Лексы была дверь из черного металла. Привычно зажав кнопку домофона, Вудс поправила свою сумку. Через пару минут детектив увидела перед собой как всегда улыбающегося дворецкого. Мужчина протянул свою руку, ожидая дальнейших действий. Вудс покорно достала из кобуры свой пистолет и отдала его дворецкому. Только после этого улыбка мужчины стала похожа на настоящую. — Здравствуйте, Александрия. Вы сегодня без предупреждения, — протянул дворецкий, запуская детектива в особняк. Тяжёлая дверь захлопнулась с привычным шумом, не вызвав у Вудс и мурашек. — Простите, Роберт. У меня внезапный выходной, вот я и решила навестить Эйдена, — спокойно проговорила Лекса, всматриваясь в лицо мистера Моргана. Дворецкий показался ей странным. Раньше Лекса без звонка с предупреждением не приходила — ей не хотелось тревожить покой и без того неспокойного Эйдена. Сегодня же все было совсем иначе, и кажется, Роберт был ей не рад. Её приход оказался неприятным сюрпризом с таким же гадким содержанием внутри себя. — Кто там, Роберт? — послышалось с верхних этажей. — Мисс Вудс, сэр Кейн. Спускайтесь, хватит уже паясничать, — проинформировал мальчишку Роберт. Лекса нахмурилась, но все же оставила попытки угадать настроение мистера Моргана и прошла к лестнице, чтобы увидеть Эйдена. Мальчик помахал ей рукой и быстро спустился на первый этаж. — Здравствуйте, Лекса, —Эйден поприветствовал Вудс, привычно пожав её теплую ладонь. Детектив тепло улыбнулась на это действие и крепко скрепила их руки. — Привет, Эйден. Я без звонка, ничего? — мягко начала Лекса. Она чувствовала, что сегодняшний день высосал из неё все силы. Ей приходилось усердно держать себя в руках, чтобы в это же мгновение не осуществить задуманное ещё вчера ночью. — Конечно нет. Вы приехали сказать, что есть продвижения по делу? Вы поймали след? — наивно расспрашивал мальчик, заставляя сердце Вудс сокращаться в несколько раз сильнее. Она предложила ему пройти к дивану, на что подросток охотно согласился. В след за ними проследовал и Роберт. — Послушай, приятель... — скомкано начала Вудс, — ты же знаешь, что означает твое имя? — Что? Нет. — покачал головой мальчишка. Лекса кивнула, взяв его ладони в свои. — Маленький боец. Ты воин, Эйден. Тебе нужно быть сильным и храбрым, достойным своей фамилии и такого невероятного имени... — пытаясь подобрать нужные слова, Лекса сделала паузу, — расследование не сдвигается с мертвой точки, дружок. Совсем. Мне жаль, но выполнить обещание оказалось гораздо сложнее, чем можно было подумать. Детектив действительно начала считать, что дело Кейнов нереально в своей разгадке. И она могла бы сохранить подобные мысли при себе, но с самого начала их общения, Вудс пообещала Эйдену правду. И нарушать ещё один обет ей совсем не хотелось. Ей также не хотелось бы признавать, что сыщик из нее некудышний, хотя до этого с делами она справлялась на «ура». Повезло, что Лекса родилась честным и прямолинейным человеком, ведь за этим хоть немного провал скрыть можно. — Нет. Детектив и не расслышала сначала столь твердый ответ. Эйден отпустил её ладони и встал с дивана. Вудс не чувствовала такой вины перед кем-то уже давно. В карих глазах мальчика плескалось море эмоций. Он злился за то, что взрослая женщина, работник полиции, так быстро сдается. — Вы пришли, чтобы сказать, что дело об убийстве моих родителей закрыто? — твердо процеживает Эйдену. — Вы сдались. — Нет, конечно нет! Никто не закроет это дело, пока виновный не окажется за решеткой. Но когда это будет – никто не может знать. И я не... Я лишь хотела сказать, что возможен такой исход, что... — Возможен лишь один исход! Это смерть или заключение убийцы моих родителей, мисс Вудс! О другом исходе в этом доме и стены слышать не желают, не то, что я. Вы продолжите говорить мне обо всех зацепках! Вы обещали мне! Так не нужно отказываться от своих слов! — кричит Эйден, пытаясь сдержать рвущиеся от обиды слезы. — Роберт, проводи мисс Вудс. Я ещё не сделал все свои уроки и дела. Приятно было увидеться, Лекса, — решительно говорит мальчик, — и вы правы, я боец. Но вы тоже. Поэтому не нужно отчаиваться. Никому из нас. Эйден вышел из зала, оставив Лексу с дворецким. Мистер Морган попытался добавить что-то к словам своего молодого друга, но пробубнил что-то невнятное и, достав из-за пазухи пистолет Вудс, вернул его хозяйке. Лекса поняла, что больше ей в особняке Кейнов не рады. Поэтому она забрала свою вещь и отдалилась от мрачного дома, оставив в нем все свои попытки покинуть список должников юного миллиардера. У неё ничего не вышло. Вместо того чтобы перейти на новый уровень отношений с Эйденом, она разрушила их доверие. Радовало и огорчало одновременно лишь одно — в особняк Кейнов детектив ещё вернётся. У неё работа, которая включает в себя подобные визиты. Лекса быстро успокоилась и решительно уехала с территории Кейнов. Может, Линкольн был прав в том, что напарник окажется глотком свежего воздуха, помощью. Кто знает, вдруг новая партнёрша Лексы Вудс заметит то, чего не увидела она. Тогда многие вещи в жизни известного нам детектива окрасятся в более яркий цвет.