Promise me, Lexa

And after the storm, I run and run as the rains come And I look up, I look up, On my knees and out of luck, I look up. Night has always pushed up day You must know life to see decay But I won't rot, I won't rot Not this mind and not this heart, I won't rot. Mumford & Sons, «After the Storm»

***

31/07/2019, Сент-Луис.

Время, медленно, словно резина, тянется лишь тогда, когда чего-то со сладким придыханием ждёшь, когда надеешься на что-то. Время превращается в мрамор, гипс или гранит и совсем не тянется лишь тогда, когда ожидание является мукой, когда секунды замирают, и Земля перестаёт крутиться. Лекса не знала, какую из своих форм время имело сейчас. Казалось, внутренние часы сломались, и эта поломка привела к замыканию всех оставшихся. Назойливое «Тик-так» отдавалось криком Кларк Гриффин, и Вудс готова была лично убить себя за своё воображение. Возле неё мельтешила миловидная медсестра, ища что-то, а Лекса просто сидела на твёрдой кровати в одной из палат, прожигала глазами висящие прямо на расстоянии её глаз часы и совсем не могла понять, куда так скоро бежит секундная стрелка, зачем минутная её догоняет, и почему часовая тоже играет в их игру. Ведь времени нет, оно давно уже остановилось, и Вудс уверена в том, что жить теперь весь её мир будет лишь в тридцать первом июле. Её день сурка продолжался три года, и она только недавно смогла выбраться из временной петли, отпустив воспоминания. Но, кажется, ей вновь удалось вернуться к старту. Холодные руки медсестры ложатся на висок Лексы, и она лишь немного прикрывает глаза, не чувствуя физической боли из-за более сильных переживаний. Запекшуюся кровь бережно смывают, осматривают уже совсем не волнующую детектива рану и, кажется, зашивают её. Вудс не ощущает этого, ей дали так много таблеток, что она вообще не уверена в том, что дышит. Тело расслабленно, нутро напряжённо. Из-за такого контраста становится лишь хуже. — Почти всё, детектив Вудс, потерпите ещё немного, — голос медсестры эхом отдаётся от стен, и Лекса печально думает о том, что почти – это ещё совсем не все, почти – это грань между концом и началом, к которому оно все равно окажется ближе. Когда холод чужих рук отступает, Вудс не знает, что делать ей дальше. Она в центральной больнице, сидит здесь, на старой продавленной постели, и ощущает себя мягкотелым существом, когда в участке её, наверное, воспевают и кличут героем. Детектив Лекса Вудс ведь поймала убийцу. Нашла лису в курятнике, вычислила волка среди овец. И никого не волновало, что она ничего не искала. Джаспер Джордан, теперь более известный как Филин для всего департамента, сам нашёл её, сам сознался и сам положил свои руки в её, выхватывая ключ от тюремной комнаты. Её заслуга лишь в том, что удалось выбраться и обезвредить его до приезда полиции. А остальное лишь её вина. Вина, а не заслуга. Кларк Гриффин, наверное, лежит под капельницей и проклинает свою напарницу, из-за которой она оказалась в опасности и практически умерла. Лекса сглатывает слезы. Неужели у неё вновь получилось все испортить. Кларк ведь была зелёным островком, с пальмами, песком и идеально синим морем, в волнах которого Вудс и попалась в её сети. Кларк была покоем и отрадой, была мудрой и нужной, была тем, кого Лекса и не надеялась встретить больше. Но она её встретила, а потом потеряла. Вудс была уверена в том, что Гриффин видеть её больше не захочет. Глупо было бы хотеть увидеть человека, из-за которого в ноге оказался ключ от, черт возьми, наручников. Глупо было бы хотеть его простить, хотеть его принять, хотеть его любить. Лекса знала, что разрушила райский остров Кларк Гриффин, испортив песочные пляжи мусором, залив чистое зеркальное море нефтью, срубив все зеленые деревья. Она хаос, она пожар, и она разрушение. Вудс в стихии Гриффин не место. В её тихую гавань не вплетется жизнь Лексы, если та даже постарается. — Детектив? — медсестра вывела Лексу из не самых приятных раздумий. Вудс подняла взгляд на девушку перед собой и увидела, что та уже закончила, о чем говорили её тонкие пальцы, что больше не были облачены в латекс перчаток. Лекса прослушала длинную лекцию о легком сотрясении и активно закивала медсестре, желая поскорее покинуть больницу. Когда детектив вышла из палаты, её чуть ли не сбил с ног какой-то молодой человек, тут же испарившийся за углом. Вудс проводила бегущую фигуру взглядом и выдохнула, зажмурившись. Она почувствовала боль, охватывающую затылок, и неосознанно потянулась к ране, оставленной Филином в качестве подарка. Пальцы Лексы нащупали лишь аккуратные швы и стягивающий медицинский пластырь. Она свела брови и на ватных ногах пошла к автомату с кофе, что привлек её внимание почти сразу. Вудс подошла к спасительной машине и только сейчас поняла, что денег у неё с собой не было. На её теле все еще был пиджак, покрытый темными пятнами, светлая рубашка, от белизны которой осталось лишь воспоминание, брюки – единственная вещь. что выглядела не так дурно – и расклеившиеся ботинки, шнурки которых были развязаны и подметали совсем не чистый пол больницы, путаясь под ногами. Её вид был пугающим и крайне растрепанным, чего только стоила одна рубашка, на которой были яркие въевшиеся пятна крови, красные, бросающиеся в глаза, большие пятна крови. Лекса старалась не думать о том, чью именно кровь впитала в себя практически вся её одежда. Проверив карманы, у Вудс появилось желание театрально вывернуть те, ведь кроме фантика и пары чеков она в них ничего не нашла. Потоптавшись у автомата еще немного, Вудс с досадой подумала о том, что все её личные вещи остались в квартире Кларк, где сейчас, наверняка, в неловком молчании орудуют криминалисты из других участков. У неё не было даже ключей от своей квартиры или машины, ведь когда приехала скорая и наряд, Лекса совершенно позабыла о том, что нужно найти свою сумку, которую Джаспер забрал у неё после своего точного удара. Её охватило такое облегчение, такая радость, что думать о чем-то кроме спасенной Кларк Гриффин и не представлялось возможным. Она помнила, как помогала врачам поднимать её обмякшее тело, помнила, как рассказывала им о первой помощи, которую ей удачно удалось оказать, и помнила, как, отмахиваясь от криков ошарашенного Линкольна, пробиралась на улицу, стараясь не отставать от медиков, что несли Кларк. А после Лекса сдалась и потеряла сознание то ли от изнеможения, то ли от всех пережитых эмоций, то ли от удара головой или активной драки. Но это неважно. Очнулась она только в палате, сразу же подорвалась с места – и она ушла бы, если бы не настойчивая медсестра – и начала разбираться в нависшей туче в своей голове. Сейчас же Вудс стояла возле автомата с горячими напитками, обдумывая, что ей делать дальше. Для неё все вновь было в привычном тумане, и она даже не заметила того, что к ней кто-то подошел. Повернув голову, Лекса увидела рядом с собой одного из офицеров. Точно. Как она могла подумать, что полицейских в больнице не будет. Вудс даже думает, что и Линкольн где-то здесь, совсем неподалеку, гуляет. Возможно, говорит с Кларк, если той оказали помощь, и она уже пришла в себя. Вудс болезненно выдыхает и улыбается офицеру Эдвардсу. Кажется, его зовут именно так. — Детектив Вудс, вы герой... — подает голос мужчина, вызывая у Лексы смешок. Герой. Ага. С большой буквы. — Вот причислят меня к лику святых – тогда и поговорим, — без злости говорит Вудс, чувствуя, как кружится голова от запаха кофе. Она не ела со вчерашнего обеда. Живот протяжно заурчал, выставив нагулявшийся аппетит на обозрение. Офицер кивнул, даже улыбнувшись ответу Вудс. Он полез за бумажником в карман своей формы и отсчитал деньги на кофе. Лекса пытается сделать свой взгляд чуть менее жадным. Даже мнимая бодрость не помешала бы ей сейчас. — Знаю, у вас был трудный день... Но вы ведь правда молодец. Капитан гордится вами. Как и все мы, — вновь слышит Лекса, стараясь не реагировать на лесть. От похвалы становилось только хуже. — Спасибо, офицер... — тянет Вудс. Мужчина шепчет тихое: «Майк Эдвардс», — Эдвардс, да. — Ваша напарница в порядке, детектив. Вы могли бы пройти к ней в палату, я как раз оттуда, — уверенно оповещает Майкл, забирая стаканчик с горячим кофе из автомата. Вудс давится собственной слюной и нагло командует, пользуясь внезапным обожанием: — Купи мне американо, Эдвардс. Офицер удивленно поднимает брови и возражает: — Но... Вудс закатывает глаза, ощущая, как от усталости отекают ноги. — Я же герой, Эдвардс, - как бы напоминая, вяло протягивает Лекса. — Но детектив Гриффин... Хорошо, я куплю вам кофе, — сдается Майкл. Лекса благодарно улыбается и ждет свой напиток. Через минуту американо оказывается в её руках, и она с жадностью отпивает кофе, обжигая язык и чувствуя боль в горле. И как она могла забыть, что её душили. Откашлявшись, Вудс смотрит на все еще не ушедшего офицера. — Спасибо. Не знаешь, мои вещи никто не забирал? — с надеждой спрашивает Лекса. Майкл отрицательно мотает головой, а потом уточняет: — Они были в квартире вашей напарницы? — Да, — уже зная последующие слова Эдвардса, устало кивает Вудс. Она допивает кофе и выкидывает пустой стаканчик, позже стягивая с себя пиджак, что все еще был слегка влажным. — Все, что находится в пределах квартиры мисс Гриффин, теперь в руках криминалистов. Ну, в руках тех, что остались... — понимающе озвучивает Майкл, и Лекса ухмыляется, замечая, как усердно он пытается не смотреть на нее, такую помятую и абсолютно...разбитую? Да, определенно. Джаспер попался сам, так как знал, что даже после его ареста Вудс будет мучить дело Кейнов. Его план по разрушению детектива сработал совершенно. — Н-да, просто волшебно. Спасибо, — сухо сказала Лекса и поплелась в сторону кресел, собираясь, если не заснуть, так хотя бы просто расслабиться, раз домой ей сегодня без сопровождения полиции не попасть. Приземлившись в твердое темное кресло, она с болезненным вздохом запрокинула голову и прикрыла глаза. Хотелось, на самом-то деле, под землю провалиться или просто исчезнуть, испариться, рассыпаться в прах и в потоке ветра развеяться по всему городу. Она не чувствовала никакой завершенности и спокойствия. Наверное, лучше бы она вообще чувствовала только ничего, как тогда, после ареста Финна Коллинза. Вокруг сновали врачи, одетые в ужасные кипельные халаты, родственники, друзья больных и сами больные. На неё косились с крайне странными выражениями лица, и Вудс даже веселило это, ведь что ей сделать? Раздеться? Снять с себя окровавленную одежду и радостно махать всем топлес, дожидаясь мозгоправов? Лекса старалась игнорировать удивленные взгляды, думая о том, что был бы сейчас на кармане ее пиджака снятый Джаспером значок, никто бы и в сторону её не смотрел с таким недопониманием. Соседнее кресло заметно прогнулось и скрипнуло, стоило кому-то сесть на него. Вудс почувствовала знакомый терпкий одеколон и притворилась спящей, зажмурив глаза посильнее. — Здравствуй, Лекса, офицер Эдвардс выдал тебя. Сбежала от врачей? Как себя чувствуешь? — мягко поинтересовался Линкольн, заметив спектакль Вудс. Детектив не сдалась и, изобразив зевок, сонно протянула: — Линкольн? Капитан нахмурился и положил свою тяжелую ладонь на плечо Лексы, вызвав этим не самые приятные ощущения. После железной хватки когтистых пальцев Джордана у Вудс точно остались синяки. — Не нужно играть удивление. Ты знаешь, как все работает. Вы мои люди, вы пострадали, я не уеду отсюда, не убедившись в вашей сохранности, — продолжил Уайт серьезнее. Лекса провалилась в своём театре одного актера и ясным взором окинула капитана. Она была рада видеть его, хоть до сих пор и чувствовала злость и обиду за отстранение от дела. — Да, конечно. Все в порядке. Прости, что влезла в дело, когда ты меня отстранил, — не могла не упомянуть Вудс, увидев непонимающую ухмылку Линкольна. — О чем ты... Я погорячился, Лекса. И понял, что ошибся, хотя и ты была не права. Но сейчас все по-другому. Ты молодец, весь участок вдохновлён тобой, — Уайт все же осознал упрек Вудс и перевел тему. Лекса закатила глаза и шумно выдохнула. Не в её силах слышать это: «Молодец, детектив Вудс...». — Зря, Линкольн. То, что я успела рассказать, это ведь совсем не все, — отстраненно сказала детектив, смутно вспоминая допрос Линкольна, когда тот только приехал. — Ты ещё успеешь рассказать нам все, Лекса. А пока что ты герой. Я могу дать тебе отпуск, когда все уляжется. Или, может, тебе нужно что-то другое? — аккуратно спросил Уайт, убрав свою ладонь с плеча Лексы. Вудс только отрицательно помотала головой. — Не надо, Линкольн. Ты же знаешь меня, отпуск я не возьму. Спасибо за заботу, я в порядке, — выдавив из себя дежурную улыбку, протянула Лекса, вновь закрыв глаза. — Сходи к Кларк, она ждёт тебя. Я знаю, что вы вместе, — советует Линкольн, и Лекса практически выпускает из себя еще один болезненный стон. К Гриффин она идти боялась, а упоминания о ней отдавали какой-то горечью на языке. Лекса с трудом открыла глаза и резко кивнула, ответив коротким: — Я подумаю над этим. Линкольн посмотрел на неё крайне долгим и пристальным взглядом, а потом поднялся на ноги и, еще раз похвалив, удалился. Вудс не было интересно узнать, куда пошел капитан. Она бежала от мыслей о напарнице и сейчас с разбегу врезалась в отсек памяти, хранящий их с Гриффин историю. Вновь прикрыв глаза, Лекса окунулась в недавнее настоящее, что для них уже давно зовётся прошлым. Улыбчивое лицо Кларк в первый день её работы, вечные упреки, которые лишь создавали между ними то сжигающее сексуальное напряжение, её глупая черная шляпа, что на самом деле полюбилась Лексе с самого начала, попытки угадать любимый кофе Вудс, полезная дотошность и любопытность, её острый змеиный язычок, неудачное появление, за которым тут же следует выстрел, пронизывающий ту самую лаконичную шляпу, её храбрость и смешно выпяченная грудь в попытке быть больше и страшнее, её паническая атака, их первый поцелуй со вкусом вина и подкатывающей желчи, её проникновение в квартиру Лексы, её яркие носки, бьющиеся о стиральную машину, бутылка вкусного алкоголя, набранная до краев ванна, тёплая вода, воздушная пена, руки на теле друг друга, смазанные ласки и сногшибательный секс, после которого хочется и имя свое забыть, а ещё наконец-то угаданный американо, крики, а потом её руки в волосах Вудс, такие мягкие, успокаивающие, отрезвляющие, отгоняющие истерики, и их теплые разговоры, и неловкие попытки снова приблизиться к друг другу и начать дышать одним и тем же воздухом, чтобы она выдыхала, а Лекса только вдыхала, чувствуя жар и сладкие духи... Все это было так давно и совершенно недавно одновременно. Вудс сглотнула в который раз подступившие слезы и, пересилив себя, решила, что к Кларк все же стоит заскочить хотя бы на пару секунд. Поднявшись с кресла, она закинула пиджак на плечо и, придерживая его пальцами правой руки, поплелась в ту же сторону, из которой вывернул Эдвардс минутами ранее. Лекса практически подошла к нужной по ее мнению палате, как из соседней вышел Эйден с мистером Морганом. Вудс захотелось спрятаться, но это было бы слишком глупо. Она чувствовала настоящий стыд за ложное подозрение Роберта и не могла даже глаз поднять на дворецкого без сквозящего в них извинения. — Лекса! — довольно громко выкрикнул Эйден, заметив детектива. Вудс успела лишь поднять на него свой взгляд и слегка улыбнуться, помахав рукой. Кейн практически врезался в неё, заключив в объятия. — Простите меня, Лекса! Мне не стоило выгонять вас, извините, я был... Вы выполнили своё обещание, я... — Т-ш-ш, Эйден, тихо. Все хорошо, — радуясь примирению, нежно шепчет Лекса, запуская свои пальцы в отросшие волосы миллиардера, тем самым прижимая мальчишку ещё ближе к себе. От цепкой хватки Эйдена тело отдавалось болью, но Вудс усердно игнорировала это, ведь почувствовать хоть чье-то тепло ей хотелось ещё со вчерашнего дня. Оторвавшись от Лексы, маленький Кейн посмотрел на неё с нескрываемым восторгом, и Вудс на мгновение стало так приятно, так хорошо, что она и забыла о том, что на самом деле особого восхищения не заслуживала. Неловкий кашель мистера Моргана за спиной Эйдена отвлёк детектива, и Лекса, стараясь выглядеть серьезно, подошла к дворецкому, собираясь принести извинения. Но она остановилась, услышав от него короткое: — Спасибо, что подарили моему мальчику покой, детектив Вудс. Если что-то понадобится — всегда знайте, что я, Эйден или KaneCorp в вашем полном распоряжении, — искренне улыбнулся Роберт, протянув Лексе ладонь для рукопожатия. Вудс с благодарностью кивнула и сжала жилистую ладонь Моргана. — Спасибо, Роберт. И мне жаль, что ранее между нами произошло недопонимание. Все мои подозрения с вас, разумеется, сняты, — заверила Лекса, у которой от знакомых лиц в больнице уже начинала кружиться голова. — Я рад, что правда выяснилась, мисс Вудс. Заходите к нам на чай вместе с детективом Гриффин, когда она поправиться. Госпожа Кларк также хотела вас видеть, мы как раз благодарили её за работу, — деловито произнёс дворецкий, как всегда держась непоколебимо и уверенно. — Да, мы обязательно постараемся прийти. И я как раз собиралась идти к Кларк Гриффин, — кивнула Вудс, бросив короткий взгляд в сторону Эйдена, что выглядел как никогда хорошо. Известие о пойманном убийце очень заметно улучшило его настрой. Роберт повернулся к Кейну и мотнул головой в сторону выхода. — Господин Эйден, тогда, может, мы пойдём домой? Вы не спали ночь, — заботливо поинтересовался дворецкий. Эйден глянул на Вудс и отрицательно покачал головой. Лекса удивлённо посмотрела на мальчика. — Иди, Роберт, я догоню. Хочу сказать кое-что Лексе, — сказал маленький миллиардер. — Я буду ждать вас на улице, сэр, — кивнув, мистер Морган покорно удалился. Лекса присела на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с Эйденом. Она выжидающе смотрела на мальчишку, и тот, пару раз открыв и закрыв рот, кинулся на её шею, обнимая детектива крепче обычного. — Ну, Эйден, что такое? — ласково спросила Лекса, стараясь не зажмуриваться от охватившей шею боли. — Я просто хотел сказать, что благодарен вам за все. Вы уже спасали один раз мою семью. Спасибо, что спасли и меня. Если бы убийца не был найден, я бы никогда не успокоился. Вы действительно подарили мне покой. Я... Мне жаль, что я нагрубил вам. Простите, пожалуйста! Впредь я буду контролировать себя, обещаю. Вы... Я просто очень рад, что вы есть у меня, детектив, — хрипло прошептал Эйден, утыкаясь носом в пиджак Вудс. — Как и я, Эйден. Я тоже рада, что ты есть у меня. И не извиняйся больше. Ты не был виноват. Все ведь хорошо теперь, да? — успокаивающе поглаживая мальчика по спине, так же тихо проговорила Лекса. — Да, детектив, — уверенно сказал Эйден, разрывая объятия. Вудс поднялась на ноги и переложила пиджак на другое плечо. — Тогда беги к мистеру Моргану. Я обещаю, что приду на чай, — подмигивает Лекса, тепло улыбаясь. Мальчик шутливо отдает ей честь. — До свидания, Лекса, — протягивает он, убегая. Вудс с мягкостью во взгляде смотрит на удаляющегося Кейна и отчего-то грустно усмехается. — Пока, приятель, — шепчет уже в пустоту, а потом возвращает свой взгляд на палату Кларк. Её ладони заметно потеют, стоит ей приблизиться к светлой двери, за которой на твёрдой, а возможно и мягкой постели лежала Гриффин, по чужим словам, ждущая именно её. Вудс неуверенно прикоснулась к дверной ручке и дернула за неё, тихо войдя в практически белоснежную палату. Её взгляд тут же упал на ничем не отличающийся от той, на которой лежала Лекса, кровати. Голова Кларк была повёрнута в сторону окна. Детектив ненароком тоже посмотрела в маленькое оконце рядом с тумбой. Сент-Луис только просыпался, солнце едва выглядывало из облаков, и его лучи тускло освещали сонный город. Погода была достаточно хорошей, а Лекса не знала, что и думать. Она всегда чувствовала родство со своим городом. Когда она была зла или расстроена – шёл дождь. Когда в её душе порхали цветастые бабочки – светило яркое солнце, а облака на небе были самого ясного цвета. Сегодня же погода не была воплощением её настроения и состояния. Кровать Кларк заскрипела, и Лекса поняла, что её заметили. Мутный взор Гриффин встретился с изумрудами. А Вудс, кажется, совсем забыла, как дышать. — Привет, — тихое, сливающееся с громким гудением различных приборов и других посторонних шумов. Лекса не знала, могла ли она сказать что-то другое или потом, позже, добавить что-то ещё. Сухие губы Кларк растянулись в улыбке. — Привет, — так же тихо ответила Гриффин, а после закашлялась, но тут же успокоила внезапный приступ, прочистив горло. Вудс пыталась не смотреть Кларк в лицо. Ей было страшно увидеть её бескровные губы, бледные щёки и перевязанную ногу. Лекса практически с закрытыми глазами сделала насколько шагов, приблизившись к кровати Гриффин. Она провела пальцами по железным прутьям постели и все же посмотрела на Кларк. Та выглядела не так плохо, как Лекса могла себе представить. Неестественная бледность совсем не красила обычно румяное лицо Гриффин, её губы были практически серыми, и этот оттенок довольно пугал. Под спиной и раненой ногой Кларк были подушки, и Гриффин походила бы на капризную принцессу в любой другой ситуации, кроме этой. — Как ты себя чувствуешь? — хрипло спросила Лекса, увидев странную смесь различных эмоций на лице напарницы. Кларк посмотрела на свои пальцы и с явной обидой ответила вопросом на вопрос: — Ты не хотела приходить, да, Лекса? — слезливо протянула Гриффин совсем сиплым голосом. Вудс не знала, что можно было сказать в ответ. Да, она действительно избегала встречи. Но она ведь боялась, она просто боялась встретиться с Кларк глазами, боялась увидеть её, такую бледную и потухающую, словно сгорающая спичка, со слезами на ресницах и сухими искусанными губами. Лекса была трусихой, и она это прекрасно знала, а также думала, что и Гриффин теперь такого же мнения о ней. — Кларк... — только и смогла выдавить из себя Вудс, смотря куда угодно, лишь бы не на напарницу. Послышался громкий смешок и тихое бурчание. Лекса окинула взглядом отчего-то улыбающуюся Кларк. Гриффин потерла руками переносицу и провела ладонью по лицу, словно смывая с него улыбку. — Если ты винишь во всем себя, Лекса, то я не знаю, как помочь тебе с этим, — хмыкнула Кларк, отвернув голову от детектива. — Мне жаль, Кларк, — поджала губы Лекса. Гриффин повернула лицо к напарнице и кивнула, приняв извинения. Она похлопала ладонью по кровати, приглашая Лексу сесть. Вудс неуверенно опустилась на постель, стараясь не задеть больную ногу помощницы. Кларк протянула Лексе свою руку, и детектив удивленно посмотрела на неё. Гриффин сама взяла руку Вудс в свою и переплела их пальцы. Лекса оставалась неподвижной. Почему Кларк не отталкивает её? — Я знаю это. Мне тоже жаль. Я должна была быть внимательней, Джаспер провёл меня с особенной легкостью, — с грустной улыбкой протянула Гриффин. Лекса, не переставая, смотрела на их переплетенные пальцы и все еще ждала срыва Кларк. Но она лишь прожигала её как всегда проницательным взглядом и слегка водила подушечкой большого пальца по выпирающей костяшке. От этой ласки у Вудс закружилась голова. Детектив почувствовала подступающие слезы. — Все это из-за моего невыносимого характера, Кларк. Он мстил за издевки и смешки, за... Гриффин приподнялась на локтях и приложила указательный палец к губам напарницы, прекратив её бессвязную речь. — Лекса, всей картины я ещё не знаю, большую часть времени я была... ну, знаешь, немного не в состоянии. Но если то, о чем ты говоришь, действительно послужило причиной такой кровожадной мести, которая распространилась на весь город, то это указывает лишь на то, что Джаспер действительно был не в себе. Да, ты вела себя неправильно, но убивать из-за таких мелочей нечеловечно. Да, возможно, в чём-то и правда есть твоя вина, но Джордан психически больной человек, Лекса, а ты не могла знать этого, пока он скрывался за маской неловкого криминалиста, — успокаивает Кларк, шепча эти слова словно колыбельную. Пальцы Гриффин снова сплетаются с пальцами Лексы, и вторая неосознанно двигается еще ближе. — Я... Ты пострадала из-за меня. Так много людей... — продолжает Вудс, все еще отпираясь. Нежность в глазах Кларк пугает. Лекса не понимает, почему напарница ведет себя так, словно совсем ничего не произошло, а если и произошло, то она просто опустила это, забыла и пытается жить так же, как и жила раньше. — Я жива, а ты... Ты ещё исправишься, если, конечно, уже не исправилась. Ты поймала его, остановила. Можно считать это первым шагом, — Кларк поражала оптимизмом и всепоглощающей верой в уже уставшую надеяться Лексу. Вудс еще после Финна Коллинза поняла, что дело Кейнов имеет рамочную композицию, а для того, чтобы приблизиться к завершению, нужно понять каждую окружающую его историю. И у Лексы ведь не было никакой гарантии, что история, где виновен во всем Джаспер Джордан, последняя, финальная и разрешающая. Возможно, после неё последует еще одна. И именно этого так сильно боялась детектив. Именно это мешало ей радоваться. — Как ты можешь... Неужели ты не злишься на меня, Кларк? Ты должна... — непонимающе хмурится Вудс, чувствуя, как после её слов пальцы Кларк стискивают её ладонь сильнее. — Ты держала меня на руках, пока я истекала кровью. Знаешь, это было даже...романтично, — ласково протянула Гриффин, улыбнувшись. Лекса покачала головой. — Кларк, — попыталась возразить Вудс. Гриффин с легким кряхтением поднялась еще выше, и её спина прислонилась к холодной стенке кровати. Кларк выпустила руку Лексы из своей и посмотрела на напарницу с серьезным лицом: — Я не злюсь, Лекса. А если и злюсь, то только на Джаспера. Но я не знаю, мне дали много лекарств, не уверена сейчас в своих чувствах. Хотя... — хотела успокоить Кларк, но почувствовала резкую боль в ноге. Видимо, действие упомянутых таблеток заканчивалось. Резко зажмуренное лицо Гриффин не скрылось от глаз Лексы. Она подорвалась с места и практически встала, но Кларк поймала её ладонь своей и притянула обратно к себе. — Кларк, как ты? Мне позвать кого-нибудь? — встревоженно спросила Вудс, явно немного успокоившись после осознания того, что Гриффин действительно не держала зла на неё. Доброта Кларк поражала. Гриффин откашлялась и дотянулась до стакана с водой, что стоял на тумбе. Она смочила горло и столкнулась глазами с вечно притягательными изумрудами. В их зелени сквозила грусть и восхищение, смешанное с чем-то еще, с чем-то нежным и ласковым, с чем-то теплым и мягким. Кларк облизнула вновь пересохшие губы и опять почувствовала, мучащую её сухость во рту. Сглотнув, Гриффин дотянулась до коленки детектива и сжала её, все еще пытаясь быть оптимисткой среди них двоих. — Со мной все будет хорошо, Лекса. А с тобой? — спросила Кларк, увидев практически незаметную ухмылку Вудс. Детектив обвела лицо напарницы большим пальцем и, задержавшись на её лбу, убрала с него несколько прилипших локонов. Она задержала взгляд на Кларк еще на несколько, казалось бы, ужасно длительных мгновений и поджала подбородок, все же ответив: — Это неважно сейчас. Кларк только отрицательно помотала головой и смяла в руках белое одеяло. Гриффин прожигала взглядом многочисленные складки на теплой вещи. — Важно. Тебе тоже досталось, — все же озвучила Кларк. Лекса хмыкнула и сама потянулась к сложенным домиком рукам Гриффин. Она накрыла их ладонями и крепко сжала, вызвав у Кларк улыбку, ведь у неё уже в какой раз получалось растопить ледяные стены детектива. — Все нормально, от легкого сотрясения ещё никто не умирал. Наверное, — неудачная шутка слетает с губ Вудс, а Кларк хрипло смеется, прикрывая глаза подобно сонному котенку. Лекса довольно смотрит на разомлевшую напарницу и сдержанно улыбается уголком губ, рассматривая повеселевшее лицо Кларк. Возможно, солнце за окном светит так ярко не просто так. Гриффин внезапно отвела свой взгляд и, вновь смяв кусочек одеяла, выдохнула невесомое как перышко: — Лекса... — у Вудс все от этого тона её голоса сжалось, скрутилось в тугой узел и намертво завязалось. Она наконец-то поняла, что все это время была для напарницы надеждой. Надеждой на спасение, на завершение и на каждую секунду мимолетного будущего. — Ты же не оставишь меня, верно? Не отгородишь от себя в попытке защитить? Лекса замолчала. Несказанные слова комом встали в горло. Кларк смотрела на неё в мучительном ожидании ответа. — Не знаю, Кларк. У меня это в ДНК, кажется, — Вудс явно не должна была и пытаться превратить всё в шутку сейчас. Кларк сглотнула, прикрыв глаза. — Я серьёзно, — голос Гриффин жалобно подрагивал. И Лексе хотелось зажать свои уши, чтобы больше не слышать, как слезы снежным комом встают поперек горла помощницы. Вудс не ошиблась, она и правда была надеждой для Кларк. Лекса двинулась ближе и уверенно обхватила кисти Гриффин руками, заглядывая в её сапфиры исподлобья. — Если ты не хочешь, чтобы я уходила... — начала Вудс, поймав пальцем одинокую соленую слезу, — то я не уйду. Кларк закивала и припала губами к оказавшейся у её щеки ладони. Она целовала нежную кожу напарницы, пока та успокаивающе водила разного размера круги по чужому запястью. Глаза Гриффин загорелись, и она, размазав тыльной стороной ладони слезы, в выдохе попросила: — Пообещай мне, Лекс. — Мои обещания совсем ничего не стоят, Кларк, — тут же отреагировала Лекса, невзирая на то, что она заметила то, с какой легкостью с её губ чуть ли не сорвалось обещание. — Наоборот. Никто лучше тебя их не выполняет. Спроси у нашего общего знакомого Эйдена, — в протесте возразила Кларк, удивив своим боевым настроем. Лекса кивнула. Гриффин непонимающе нахмурилась и уже хотела что-то сказать, но Вудс подалась вперед, запечатлев на сухих губах напарницы легкий поцелуй. Лекса соприкоснулась своим лбом со лбом Кларк и обдала её горячим дыханием, выдохнув с очень серьезным и уверенным лицом: — С нами все будет хорошо, Кларк. Я не уйду, пока ты сама не попросишь. И да, я обещаю тебе. Кларк просияла и сама прильнула к губам напарницы. Поцелуй вышел более настойчивым, запоминающимся и сладким. Гриффин отстранилась и смазано расцеловала Лексу в уголки губ и щеки. Вудс смешно поморщилась, а Кларк приняла невозмутимый вид. — Ты очень сильно нравишься мне, Лекса, — она покраснела и вновь столкнулась спиной со стенкой кровати. Улыбка Лексы стала только шире, и это вселило спокойствие. — И ты мне, Кларк, — Вудс в этот момент призналась не только Гриффин, но и себе. Она боялась любить, но нуждалась в том, чтобы быть любимой. Но страх отступил, оставив после себя лишь дурман от радости Кларк. Гриффин сильно стиснула руку напарницы, боясь отпустить её, и тихо прошептала: — У нас и правда много гор впереди, Лекса. И все они по колено, если мы вместе, верно? Лекса улыбнулась, осознав, что Кларк слышала её тогда, в своей квартире. — Верно, Кларк, верно. Даже не подумав, отвечает Лекса. Гриффин улыбается, и эта улыбка греет сильнее обычного. Вудс кидает взгляд на окно и смотрит в него, вглядываясь в зеленые деревья, в синее небо и как никогда яркое солнце, что освещает путь каждого сердца Сент-Луиса. На душе у детектива уже привычное спокойствие и принятое осознание того, что жизнь полосатая, и её белый цвет наконец-то пролился на её судьбу. Детектив Лекса Вудс смотрела в окно, видела огненное солнце и ловила его яркие улыбки, замечая в них обещание тихой погоды, вечного рассвета и непрекращающегося лета. Солнце обещало оберегать её от хмурых туч, а Лекса, скидывая с себя оставшиеся колючки, вторила ему в ответ, клятвенно зарекаясь о том, что теперь ей точно любые горы будут по колено. Ведь, как верно подметила её незаменимая помощница, теперь она не одна – теперь они вместе.

***

20\05\2020, Сент-Луис

Резная дверь внезапно распахивается, едва ли не соприкасаясь со стенками. Кабинет капитана Линкольна Уайта сотрясается от внезапного звука, растревожив лишь несколько, вспорхнувших от легкого ветерка, бумаг. Влетевшая в комнату Лекса Вудс дышит прерывисто и глубоко, пытаясь контролировать рвущуюся злость. Капитан, сидящий за его черным столом, поправляет свой галстук, заинтересованно поднимая глаза на вбежавшую мегеру. Детектив на подобный взгляд лишь скрещивает руки на груди, показывая подобной позой и все недовольство, недопонимание и негодование. Линкольн пристально разглядывает Лексу, стараясь одними только глазами объяснить ей то, что спорить и гневаться бесполезно, и лучше просто уйти, впервые по-настоящему сдавшись. Но упрямая совсем не хочет покидать кабинет босса без боя. В скором времени Уайт сдается и, стянув с лица красивые очки с черной оправой, что с недавнего времени были его главным аксессуаром, складывает руки домиком, опуская на них подбородок. Он готов говорить и слушать. — Какого, мать его, хрена, Линкольн?! — лопается детектив Вудс, не пытаясь спрятать злость в изумрудах. — Лекса, я понимаю твоё негодование, но то, что ты врываешься ко мне вот так, похуже Эриний... Это дежавю, Вудс! — улыбаясь, тянет капитан. Лекса опешивает. — С прошлого раза ничего не изменилось: ты все еще не должен доставать меня своей мифологией, — порывшись в воспоминаниях, все же закатывает глаза Вудс, подбегая к столу. — А из дежавю тут только моя злость и... Ты, мой друг, мой начальник, даже не спросил, хочу ли я в отпуск! Ты просто берешь и выставляешь меня за дверь, практически вручая билет в какую-то Австралию, к чертовым кенгуру! — Тонна и килограмм контроля, детектив! — не сдерживая смешка, довольно озвучивает Линкольн. — К черту контроль и глупые воспоминания годовалой давности, Уайт. Я работаю уже четвертый год, слышишь эту цифру? Четвёртый, Линкольн. И ты прекрасно знаешь, почему я не хочу уходить в какой-то там отпуск. Мне нужно работать. Я не выгораю, я не устаю, в этом нет никакого смысла! Поэтому, я умоляю тебя, уймись уже в своих странных попытках заставить меня отдохнуть от любимого дела, — Вудс говорит спокойно и рассудительно, она давно пытается научиться держать себя и свои эмоции в узде. — Лекса, послушай. С убийства Кейнов прошел уже год, с похищения Кейнов – еще больше. Хотя бы за эти дела, самые крупные в твоей карьере, ты заслужила отпуск! Не делай меня тираном, который не заботится о состоянии работников, изнемождая их годами и доводя до белого каления! Успокойся уже и выдохни, ты не целый участок, ты это ты, ты это детектив, совсем не единственный во всем мире. Если ты на месяц уедешь пить коктейли в Нью-Йорк, город не взорвется, к твоей ноге не привязана бомба, что разорвёт все к чертям, стоит тебе покинуть злосчастный Сент-Луис... — Это моя работа, мой город! — краснея, Вудс не может не перебить своего начальника практически сорвавшимся на крик голосом. — Ради бога, ты себя сейчас специально цитируешь? Позаботься о своем здоровье, пополни заряд своей невероятно вместительной батареи, отправляйся куда-нибудь на горячие источники, напейся полезной воды и лежи себе, отдыхай, нет, ну что за человек! — уже срывается Линкольн. Через мгновение он надевает свои очки и, смеясь над всей абсурдностью ситуации, продолжает: — Я лично тебя из города вывезу, Лекса. — Великолепно! Тогда флаг тебе в руки, Линк! — раздражается Лекса, опираясь руками на стол. Невероятно, что они спорят из-за месяца отдыха! Детектив отводит взгляд на доску почета рядом с книжным шкафом, собираясь отвлечься. На неё смотрят несколько новых офицеров, пустое место от фотографии Филина, на котором, по решению каждого в участке, красуется черное пятно, улыбающаяся Кларк Гриффин, с черной шляпой наперевес, собственное изображение, такое четкое и яркое, черно-белые режущие глаза фотографии, заставляющие помнить и смотреть в самый уголок, выискивая имя «Костиа», а также остальные служащие, распиханные по всей доске в беспорядке. Лекса задерживается взглядом на Кларк. Та лишь продолжала давить абсолютно невинную улыбку, смотря на детектива с яркой фотокарточки. Но Вудс знала и без подтверждения Линкольна о том, что во внезапном и неотложном отпуске виновата именно её девушка-напарница. — Я убью Кларк, — тихо процеживает Лекса, собираясь уже уходить. — Зря созналась. Теперь точно ведь не убьешь, я свидетель, — смеется капитан, понимая, что его план раскрыли. Вудс щурится и опирается на стол, шепча Уайту практически в лицо: — А кто сказал, что я оставлю тебя в свидетелях? — а потом, помолчав, с нескрываемой обидой продолжает: — Как долго вы были в сговоре против меня и моей работы? — Долго, а камеры в моём кабинете послужат хорошим доказательством. Перестань выпускать колючки, Лекса. Детектив Гриффин молодец, давно пора было заставить тебя отдохнуть, а она лишь подсказала мне, что это сделать можно только насильно. Все бумаги подписаны, и уже через неделю ты испаряешься на месяц. Не одна, кстати. Но это ты сама узнаешь, не от меня, в смысле... — пожимает плечами Линкольн и возвращается к работе. Лекса мечтает возмутиться, мечтает закричать, но понимает, что гнев вымещать нужно не на соучастнике, а на том, кто все это и затеял. Вудс молчит. Её не устраивает абсолютно всё, разумеется. Она еще раз окинула взглядом доску почета, напряженного Линкольна и кабинет в целом, а потом так же молча вышла из комнаты, решив оставить последующий резкий хлопок дверью финальным чувством дежавю. А ведь когда-то она и правда вбежала к Линкольну с такими же смешанными эмоциями сразу после известия о том, что к ней приставляют напарника. Как давно это было! Вспоминая первый день её жизни, когда она познакомилась с именем своей помощницы, Вудс усердно составляла план мести, собирая со стола самые важные вещи. Ключи от машины и квартиры, на всякий случай, телефон, деньги... Время не так давно перевалило за двенадцать. Она определенно решает продолжить продумывать наказание для своей девушки за чашкой кофе и чем-то вкусным. Не стоило Кларк Гриффин устраивать ей месячный курорт. Ни к чему просто, ведь Вудс и не устает вовсе. Всего лишь голова болит каждый вечер жутко, да и сил давно на что-то помимо сна после смены не хватает... Ладно, возможно, ей и правда нужно взять несколько выходных. «Несколько», конечно, понятие растяжимое, но в месяц ему никак превратиться нельзя. Ни за что и никогда. И Вудс проследит за этим как раз после того, как разберется с заботливой напарницей и сговорчивым начальником.

***

Лекса чуть задержалась в участке и смогла выйти на улицу лишь через пятнадцать минут её потерянного времени для обеда. Детектив надевает солнцезащитные очки, жмурясь от ярких лучей, и спускается по ступенькам, думая о том, что погода для весны слишком хороша. Но радоваться солнцу и чистому небу – практически традиция, объединяющая весь мир, поэтому не улыбнуться свежему воздуху с запахом цветущих деревьев и кустарников не выходит. Вудс стягивает с плеч пиджак и остается лишь в легкой шифоновой рубашке, что приятно пропускает теплый ветерок. Голова Лексы кипит, а мозг требует подзарядки, поэтому ноги сами собой несут детектива к её машине. Когда Лекса уже достает из своего кармана ключ, она замечает знакомую фигуру на переднем сиденье автомобиля. Закатив глаза, Вудс в очередной раз жалеет о дубликате своего ключа от машины специально для Кларк Гриффин, которая вальяжно попивает какой-то напиток через трубочку и пытается не помять свою новую шляпу, держа голову в одном положении. Лекса открывает дверь и присаживается на сиденье, пристегиваясь и игнорируя наличие Кларк. Гриффин громко затягивает свой напиток через трубочку, и этот бурлящий звук заставляет Вудс развернуться к напарнице в притворном удивлении. И, не стараясь спрятать язвительность в голосе, а наоборот, выделяя её, Лекса протягивает наигранное: — Ох, детектив Кларк Гриффин! Кларк улыбается и закусывает зубами лазурную трубочку. — Детектив Лекса Вудс, здравствуйте, — склонив голову по-совиному, мило щебечет Кларк. Лекса качает головой, стараясь сдерживать желание разобраться в происходящем. Гриффин только снимает свою шляпу, сдувает с фетра скопившиеся пылинки и аккуратно кладет черную вещь на панель, разглаживая её, а потом и вовсе любуясь проделанной работой и обожаемым головным убором. — А вы знали, что наши отпуска совпадают? — внезапно спрашивает Кларк, напоминая хитрую лисицу. Лекса шумно выдыхает и откидывается на спинку сиденья, прикрывая глаза. Кофе отменяется. План мести, кажется, тоже. Вудс смакует на языке слова, которые она хочет сказать Кларк, но все же решает избежать конфликта. Она тянет усталое: — Ты заноза в моей голове, в моем сердце и, разумеется, в моей заднице, Кларк Гриффин. И я убила бы тебя, будь в моих руках сейчас заряженный пистолет, — Вудс осекается, вспоминая о прикрепленной к ремню кобуре, — хотя лучше сама застрелюсь, так легче будет и без последствий. Кларк лишь хмыкает и выдаёт то, после чего Лекса тут же открывает глаза и, кажется, давится воздухом, задыхаясь на мгновение: — Я тоже люблю тебя, Лекса, — она говорит это так буднично, что Вудс даже хмурится, не понимая, к чему так шутить. Детектив смотрит на напарницу серьезно, а та лишь пожимает плечами и смущенно улыбается. — Ты... что? — смачивая губы языком, практически кашляет Лекса. Гриффин закатывает глаза и собирается повторить своё признание. — Погоди-ка, Кларк, — прерывает Вудс, отводя взгляд. Сердце стучит просто бешено. Они никогда не говорили о чувствах, тем более, о таких сильных как любовь. Детективы были вместе уже год, но из-за работы времени на расклеивание марок с пометками «Только моя» не было. Было лишь что-то похожее на договорённость и скрепившее союз обещание образно свернуть все горы, свернуть их вместе, вдвоём. Как-то до этого Лекса и не задумывалось о том, что Кларк стала огромной частью её жизни. Она влилась под кожу сладким ядом и распространялась по телу быстро, стремительно, заполняя каждую клеточку без возможности отстраниться и поискать антидот. Вот, чем отношения с Гриффин отличались от отношений с Костией. Все было совершенно по-другому, хотя и походило друг на друга в самом начале их длительного пути. Их чувства созревали целый год, готовясь распуститься красивым цветком и стать известной истиной. Кларк сделала первый шаг к чему-то совершенно иному, но одновременно с этим уже привычному и обыденному, к тому, что должно было случится, если не в больнице после победы над Филином, так несколько месяцев назад, в один из вечеров, пропитанных сексом и алкоголем. — Я люблю тебя, Лекса, — с легкостью повторяет Кларк, не обращая внимания на долгую загрузку напарницы. Вудс ведь была её девушкой, хотя они это никогда и не обсуждали. Так, что плохого в том, чтобы наконец-то признаться в чувствах? Пусть даже вот так, внезапно и абсолютно несерьёзно на первый взгляд. — Не понимаю. Ты не?.. — все же заволновавшись, спрашивает Кларк, а Лекса поражается тому, насколько голубые глаза Гриффин округляются, напоминая две орбиты. — Ох, боже, нет, я тоже люблю тебя! Просто это... Это так... Спасибо? — как-то испуганно отвечает Вудс, понятия не имея, как ей реагировать. Она ведь хотела отругать Гриффин при встрече, накричать на неё за такое вмешательство в личную жизнь и просто поссориться из-за отпуска, но... Кларк всегда умела удивлять. — Так, ясно, не зря я отпуск тебе выбивала. Вы совсем заржавели за этот год, детектив Вудс. Думаю, Непал поможет смазать ваши шестеренки, — смеясь, тянет Гриффин, а Лекса ловит себя на том, что абсолютно глупо смотрит на свою девушку, прокручивая в голову её слова. «Непал, Непал, Непал, Непал... НЕПАЛ?!» – недоумевала Вудс, думая о том, что шестеренки и правда смазать не помещает, но... Как в этом поможет Непал и его горы? Горы... Так, стоп, неужели?... Ну не восприняла же Кларк все так буквально! Не может быть. — Кларк... Ты сейчас говоришь загадками. И даже не думай, что я не злюсь. Зачем мне в Непал? — справившись с шоком, зажмуривается Вудс, массируя пальцами виски. — Как это зачем? А как же «мы свернём все горы, Кларк»? Ты что, передумала? — о, нет, она правда поняла все буквально! — Ты меня в горы зовёшь, что ли? С тобой вместе? В Непал? — смеётся Лекса, стараясь спрятать своё удивление. Кларк заметно расстраивается из-за скорее злого, чем доброго смеха, но решает довести дело до конца. — Детектив Лекса Вудс! И за какие заслуги вам только выдали значок? — спрашивает Гриффин, обводя пустой стакан от своего молочного коктейля пальцем. Лекса смотрит на свою помощницу и никак понять не может – она что, серьезно сейчас все это говорит? Отвоевала отпуск, заключив с Линкольном какую-то ненормальную сделку, забралась к ней в машину, призналась в любви и приглашает в горы? За этот год произошло много странностей, но эта – самая из ряда вон выходящая. — Ты с ума сошла, Кларк. Твоя крыша не то, чтобы протекает, она съехала у тебя, Кларк, поэтому ты шляпы и носишь, — фыркает Лекса. Она хочет услышать нормальный ответ и, желательно, объяснения на пару с извинением. Но Кларк только наклоняется к ней и, щёлкнув напряжённого детектива по носу, протягивает сладкое: — Так ты сама меня с этого ума и свела. А крыша... Ну, без неё тоже неплохо. Лекса прикрывает глаза, вдыхая пряный аромат лосьона для тела, которым Гриффин начала пользоваться относительно недавно. Вудс облизывает предательски пересохшие губы и, подняв веки, концентрирует внимание на улыбающейся Кларк. — Прекрати. Ты что, не шутишь? Как мы вообще... — ей не сказать, чтобы до веселья сейчас. Поначалу было забавно, но теперь загадки разрывали голову. Кларк, услышав твёрдый тон напарницы, цокнула, отодвинулась и собранно продолжила: — Лекса, разумеется, я серьезно. Эйден давно мечтал отблагодарить тебя, и я... Огонёк понимания загорелся прямо перед лицом Лексы, и она, приблизившись к нему максимально близко, наконец-то осознала, что её отпуск был спланирован практически всем городом. Линкольн, Кларк, Эйден... Кто-нибудь ещё состоит в их клубе «Скажем ‘Нет’ детективу Лексе Вудс»? — Так это все благодаря ему? — Лекса имела в виду возможность выехать из Сент-Луиса. На зарплату работника полиции она бы точно не смогла совершить большое путешествие, а Непал бы и вовсе не пришёл бы в её голову как вариант места, в котором можно отдохнуть. Кларк Гриффин позаботилась буквально обо всем. — Я не знаю даже, как реагировать на все это. Нужно подумать, нельзя уходить в отпуск вдвоём, это... Кларк вытянула свою ладонь вперёд, заставив Вудс запнуться. — Лекса! Хватит уже думать. Ты всегда доверяла своему сердцу, так что оно говорит тебе сейчас? — шикает Гриффин, а Лекса окунается в себя, концентрируясь на своём сердцебиении. Она в который раз закрывает свои глаза и глубоко дышит. Тук-тук. Ведь ничего плохого в маленьком отдыхе нет, так?Тук-тук. Тем более, если твоим верным спутником будет Кларк, Лекса. Тук-тук. Представь, как невероятно будет выглядеть Гриффин, уставшая из-за долгого восхождения на гору, но с влюблённым блеском в сапфирах и раскрасневшимися щеками? Тук-тук. Работая без передышки, легко сгореть, как спичка, поэтому выдохни и отдохни. Вудс открывает глаза и мягко улыбается напарнице. — Шепчет что-то про горы и тебя, такую красивую, с восхищёнными глазами и красными щеками от долгого подъема на самую высокую точку, — мечтательно тянет Лекса, сама не замечая того, как спокойно на душе становится и как сладостно тянет где-то в груди от одной только мысли о совместном путешествии. Но вот так уехать, оставив город на месяц? Сомнения, сплошные сомнения. — Лекса, ты обещала мне не уходить, я помню это. И я не прошу тебя остаться, нет. Я прошу тебя уйти вместе со мной, — умоляюще сверкает глазами Кларк, и Вудс, кажется, впервые сдаётся без боя. — Ты невыносима, Кларк Гриффин, — улыбается детектив перед тем, как поцеловать свою девушку. Приятный клубничный привкус оседает на языке, когда Лекса углубляет поцелуй. Кларк улыбается в ответ и отстраняется, понимая, что одержала победу над трудоголиком-Вудс. — Не лучше тебя, Лекса, — горячо шепчет в самые губы, игриво подмигивая. Детектив смеётся и, ещё немного поразмыслив, все же протягивает наигранно вымученное: — Я согласна. Кларк даже подскакивает от радости. Она хлопает в ладоши совсем как ребёнок и прикрывает рот рукой, скрывая улыбку от уха до уха. — Правда?! — не может не уточнить Гриффин. Поверить в счастье всегда трудно. Вудс кивает один раз, а потом кивает ещё, ещё и ещё, затягивая напарницу в крепкие объятия. — Да, Кларк, — выдыхает Лекса в шею Кларк, щекоча её своими несобранными волосами. Гриффин хихикает, а после выдаёт необдуманное: — Надеюсь, когда-нибудь эти слова обрадуют меня ещё сильнее, — Лекса понимает намёк, но не пугается. Впервые будущее не вызывает страха. Оно вызывает лишь предвкушение и дрожь во всем теле, так как ожидание уже кажется худшим наказанием. Лекса выпускает помощницу из объятий и тянется к панели авто, чтобы взять в руки шляпу. Она прокручивает чёрную вещь и, загадочно улыбнувшись, тянется к задним сиденьям, ищет что-то, а потом показывает Гриффин её старую шляпу, с не изменившейся со временем дыркой посередине. Кларк смеётся, а Лекса думает о том, что эта чёрная вещь вполне могла бы стать символом их отношений. По крайне мере, она довольно неплохо их описывает. Зияющая дыра напоминает их напряженные отношения в прошлом, да и в целом является сплошным воспоминанием, моментами приятным, а моментами – нет. «Надеюсь, когда-нибудь эти слова обрадуют меня ещё сильнее,» — всплывают в голове недавние слова Кларк. Лекса улыбается и, откинув назад волосы, натягивает на макушку испорченную шляпу. Гриффин смеётся и проделывает то же самое с новой. — Обрадуют, Кларк, обязательно обрадуют. А сейчас... Чего мы ждём? Нужно же все хорошенько продумать, предлагаю сделать это у меня, желательно в постели и желательно за чашечкой сваренного тобой кофе. После работы, разумеется, — все же отвечает Вудс и смотрит на время. Выяснения отношений заняли весь обеденный перерыв. Нужно было возвращаться в участок. Делать этого категорически не хотелось ни одной из девушек, что прятались от мира в уже давно ставшей по-настоящему родной машине. — Удивительно, но, кажется, детектив Лекса Вудс умеет отдыхать! Не менее чудесно и то, что вместе с ней отдыхать буду и я! — не прекращая смеяться, тянет Кларк и открывает дверь, выскакивая на улицу. Вудс остаётся сидеть в автомобиле. Она совсем не может заставить себя подняться. Кларк весело прыгает на улице, дразня её и принимая абсолютно невозмутимый вид, замечая проходящих офицеров, а Лекса смотрит на неё и впитывает в себя этот момент так сильно, как только может. Она забывает солнцезащитные очки в машине и всё-таки выходит. Солнечные лучи заключают её в ареал света, и Лекса улыбается, улыбается искренне и благодарно. Кларк Гриффин помогла ей отпустить прошлое и стать лучшим человеком. Её аккуратная фигура мелькает впереди, волосы отдают настоящим золотом, а глаза светятся, светятся счастьем и радостью. Лекса понимает, что улыбка на её лице становится шире, и ей остаётся лишь спрятать её в свой кулак. Иногда изменения приводят лишь к лучшему. Детектив Лекса Вудс долгое время была совсем одна, увядая, как забытый цветок, и черствея, превращаясь в свернутого клубком ёжика. Но однажды она пришла в участок, и офицеры, с улыбкой пожав её плечо, сообщили ей о напарнике. Вудс знает, что эту новость она никогда не забудет. Их с Кларк история началась с убийств, крови, грязи, канализационных люков и ссор, а закончилась... А заканчиваться ей ещё совсем рано. Ведь впереди так много гор, которые ещё нужно преодолеть. Впереди так много всего. И такое будущее явно имеет своё место быть хотя бы из-за всего того, что они пережили не только вместе, но и порознь. Игра стоила свеч, а риски оправдались. И Лекса поймёт это, обязательно поймет. Возможно, совсем скоро, а может уже через пару дней, когда она будет стоять на вершине, смотря на сбивающий дыхание вид, и широко улыбаться, чувствуя крепко сжимающие её кисть тёплые пальцы. Понимание придёт, облегчит её душу и освободит, подарив нечеловеческую легкость во всем теле. А пока что... Пока что нужно только ждать и наслаждаться тем, что уже есть. И Лекса знает это. А если она забудет, то Кларк благородно напомнит. Ведь так и поступают люди, связанные крепкой нитью самого сильного чувства.