Promise me, Lexa

I've seen a million numbered doors on the horizon Now which is the future you chosen before you gone dying I'll tell you about a secret I've been undermining Every little lie in this world comes from dividing Say you're my lover Say you're my homie Tilt my chin back, slit my throat Take a bath in my blood, get to know me All out of my secrets All my enemies are turning into my teachers. Alexander Ebert, «Truth»

***

30/07/2019, Сент-Луис.

Голова гудела так сильно, что за этим шумом едва ли можно было хоть что-то различить. Все кружилось, комната словно плавилась, и Лекса не чувствовала ничего, кроме этой раздражающей боли в районе виска. Она попыталась открыть глаза, но тут же опустила веки, увидев перед собой лишь белую дымку. Все было в тумане. Смутно Вудс понимала, что её движения ограничены не только из-за плохого состояния. Скорее всего, она привязана к чему-то или закована в наручники, ведь тяжесть в запястьях и ногах можно было объяснить только так. Внезапно до её слуха начал доноситься чей-то голос. Он казался далеким и ненастоящим, его заглушала боль и бурлящая голова. Лекса с трудом сконцентрировалась на звуке и непонимающе свела брови, когда поняла, что она слышит песню или просто какую-то мелодию. Приглушённый голос, принадлежавший точно мужчине, мелодично тянулся, растягивался, превращая слова во что-то длинное и непонятное, с огромным количеством гласных звуков. Открыть глаза снова Лекса не решалась. Все плыло, веки были расслаблены, и Вудс видела перед собой лишь маленькие красно-чёрные пятна. Они кружились, наползали друг на друга и сбивались вместе, раздражая этим ещё больше. Внезапно голос стал ближе, и детектив постаралась направить все свои силы на то, чтобы распознать протяжную речь. — Эй, Птичка. А чем мы займёмся этим вечером? — голос искажается, становится более высоким, в нем проскальзывают истеричные нотки, словно этот человек внезапно начинает пародировать кого-то. — Тем же, что и всегда, детектив Вудс. Мы попробуем уничтожить вас, разрушить вас, разобрать вас на кусочки, а потом, может быть, постараемся захватить и поработить мир, но это только после песни...* — и снова уже привычный мужской голос. Лекса не может понять, кажется ей все это или происходит на самом деле. Она старается открыть глаза, но голову пронзает боль. Все смешивается, красно-чёрные пятна исчезают в темноте. Разносится громкий, отдаленно знакомый звук. Как будто кто-то проводит чём-то железным по решётке клетки. Мурашки охватывают тело. Замолкший мужчина вновь продолжает петь, и песня кажется бредом безумца, она путает, пугает и оставляет после себя тысячи вопросов: — Вот птица , вот и Вудс, вот птица, вот и Вудс... И если птица гений, то Вудс тупа как пень... Хоть смейся ты, хоть плачь, в мозги залез им вра... — он внезапно запинается и бормочет: — Хотя, нет, такого не было... — он немного думает, а потом продолжает песню. — И птицы обозлились на людей-дей-дей-дей... — заканчивает петь, и тишину тут же разрезает раздражающая трель от соприкосновения железа с решёткой. Мужчина пропевает мелодию еще несколько раз, и Лекса хочет закричать. Но она не в состоянии и глаза открыть, поэтому просто молчит, не понимая своего состояния. Человек продолжает насвистывать незаурядицу с её именем в главной роли. Что за Птица? Кто это? Кто она? В чем смысл этой песни? Может, Лекса и была детективом, но разгадать эту загадку для неё сейчас казалось непосильной задачей. А голос, заглушенный не успокаивающимся бурлением в голове Вудс, все продолжал: — Увлекательно, да? Ничего не напоминает? Ах, вы же не слышите меня! Ну, что же, жаль. Подождём ещё... — протягивает мужчина, перестав тренироваться в вокале. Лекса с трудом успевает понять и осмыслить слова неизвестного. Она уже знала, что именно этот человек огрел её чём-то у входа в квартиру Кларк, и... Кларк... Кларк! Что с ней? В порядке ли она? От этих мыслей туман заполонил сознание ещё больше. — Тик-так-тик-та-ак... — напомнил о себе мужчина. Он вновь воспроизвёл тот режущий слух звук, и Лекса услышала ответный писк кого-то живого. «Крысы!» – промелькнуло в её голове. Значит, она все ещё в доме Кларк, а не где-нибудь в подвале с пустыми клетками, приготовленными специально для неё. — ...крысы очень удивительные животные... Они видят сны, умеют смеяться, боятся щекотки... Забавно? Может быть. Но эти животные не только милые. Они ведь могут прожить без воды даже больше времени, чем верблюды... В стае они способны поймать добычу, превосходящую их в размерах в несколько раз... Могут преодолеть огромные расстояния за день, пройти самый трудный лабиринт, выжить в тех местах, где нет и намёка на существование. По праву удивительные создания, детектив Вудс... Умные...красивые... — разговорчивый незнакомец не умолкал. Лекса почувствовала новую волну головной боли и перестала разбирать продолжающуюся речь именно в тот момент, когда осознание начинало подкрадываться к ней. Разгадка таинственного голоса лежала на поверхности, Вудс в глубине души уже знала ответ, но жгучая боль у виска перекрывала все здравые мысли. Красно-чёрные пятна вновь появились перед глазами. — Простите, снова забыл, что вы ещё отдыхаете... Ну, отдыхайте, отдыхайте, я очень терпелив. Слишком терпелив, детектив... — это было последним, что услышала Вудс перед тем, как уйти в окончательное забвение. Туман поглотил её, боль перестала мучать тяжелую голову. Лекса вновь ничего не чувствовала, она снова была без сознания.

***

Внезапный холод вызвал мгновенное пробуждение и громкий крик, после которого у рта оказалось что-то мягкое и мокрое. Глаза Вудс широко распахнулись, её язык соприкоснулся с какой-то тряпкой, и рвотные позывы не заставили себя долго ждать. Её взгляд был помутнён, и Лекса на секунду подумала, что ослепла. Все, что она видела, это пляшущие белые пятна света. — Доброго времени суток, детектив. Холодный душ бодрит, не так ли? Звуки не расплывались, и Лекса ясно могла слышать протяжную речь говорившего. Она пару раз моргнула и зашипела, почувствовав воду в глазах. Холодные капли стекали с волос Лексы, прокладывая дорожку к бровям, а потом обходя их и попадая прямиком на ресницы. Вудс только сейчас поняла, что её окатили водой. Пиджак был мокрым, лип к телу. Штаны неприятно облегали ноги. Рубашка же вовсе слилась с животом в единое целое. Скованные руки ныли, но она их практически не чувствовала. Пятна перед глазами начали отступать. Лекса увидела длинную фигуру в углу комнаты, но та мгновенно исчезла, не дав и сосредоточиться на себе. Вудс удалось выплюнуть тряпку из своего рта. Она знала, что кричать больше не следует, поэтому просто прочистила горло перед тем, как заговорить: — Что вам нужно? — тихо прошелестела детектив. Её губы пересохли, во рту так же не было никакой жидкости. Облизнувшись, Лексе удалось поймать несколько капелек стекающей с неё воды языком. Она поморщилась, ощутив металлический привкус во рту. Боль в районе виска напомнила о себе, и Вудс поняла, что вместе с водой с неё течёт и кровь. Комнату разрезает громкий хохот, граничащий с истерикой. Несколько коротких мгновений, и тишина опять заполняет все помещение. Лекса возвращает потерянный из-за удара головы фокус и осматривает комнату долгим взглядом. В глаза бросается клетка. Большая, чёрная, с резными прутьями, прямоугольной формы, она сразу привлекала внимание. Внутри неё шустро бегали два белых крысёнка с красными бусинами-глазами, обгоняя друг друга и заползая в произвольный домик из чего-то мягкого, цепляясь острыми когтями за решетку. Они пищали, а их длинные розовые хвосты мелькали перед Вудс даже после того, как та отвела взгляд от клетки. Квартира Кларк была уютной, если можно было, конечно, вообще о чём-то подобном говорить в сложившейся ситуации. — Где Кларк Гриффин? — голос Лексы звучал тверже. Маниакальный смех вновь эхом отлетел от стен. Лекса вздрогнула и резко дернулась, почувствовав холодные руки на своих плечах. Ладони сжимали её тело, больно давили на промокший пиджак и просто тяжестью оседали на коже. Вудс не смогла с первой попытки запрокинуть свою голову назад, чтобы глянуть на человека позади. Боль расползлась по телу, и Лекса почувствовала невероятный дискомфорт от мокрой одежды, волос и всего, что её окружало. Когда она всё-таки подняла голову, сзади никого не оказалось. Наконец таинственный незнакомец решил выйти из сумрака и показаться. Сначала Лекса увидела лишь худощавое тело, стоящее к ней спиной, и сильные руки, пальцы одной из которых игрались с маленьким ключом – скорее всего, от наручников, что сжимали её кисти. На мужчине была свободная белая рубашка, неряшливо вытащенная из чёрных брюк, и сами брюки, а на голове у, считай, похитителя – безумный беспорядок. Этот таинственный объект молчал, изредка пробегаясь ключом по прутьям решетки, создавая тот самый режущий звук. Мужчина пугал, и Лекса молчала, прекрасно зная, как нужно действовать в подобных ситуациях. Выходить на конфликт запрещено. Нужно подчиняться и следовать каждому приказу. Это Вудс делать умела. — Кларк Гриффин... Это все, что вас волнует даже сейчас, детектив? Ох, как же вы падки на женские сердца... — мужчина наконец-то прерывает напряженное молчание. Он понижает свой голос, стараясь сделать тот более хриплым и устрашающим. Лекса понять не может, почему ей каждый вздох этого человека кажется знакомым. Она смутно вспоминает своё первое пробуждение. Упоминание птиц, её имени, песня, интересные факты о крысах, бесконечная болтовня, по сути, с самим собой... Осознание накатывает холодной волной. — Филин..? — недоверчиво тянет Лекса, даже смеясь своим мыслям. Ну разве он мог... — Ох, браво! Вы прямо в яблочко, детектив Вудс! Не знал, что вы сильны в элементарном! — хохочет мужчина, разворачиваясь. Лекса охает, неосознанно подаваясь назад. Криминалист смотрит на неё сквозь толстое стекло очков для сварки и сгибается пополам от истерического смеха, не прерывая зрительного контакта. Он торжественно улыбается, мгновенно прекращая своё безумное гоготанье. Хлопает в ладоши, и его лицо вновь становится непроницаемым. Вудс некоторое время молчит, ожидая дальнейших действий коллеги. Тот лишь сильнее тянет свои губы в сумасшедшем оскале и приближается к ней, смотря на её прикованное к какому-то стулу тело с восхищением, с радостью и неподдельным удовольствием. Он ликовал. Казалось, видеть детектива Вудс в таком состоянии для него было слаще мёда на вкус. Джаспер пугает. Лекса никогда его не боялась и не боится сейчас, но... Джордан выглядит жутко. И несмотря на это, Вудс все равно отказывается принимать происходящее за действительность. Наверное, над ней шутят. Наверное, это какой-то квест, какая-то шутка, которую Лексе ещё предстоит оценить. И, в каком-то роде, она совсем не ошибалась, предполагая подобное. — Джаспер, что происходит? Это ты все устроил? Голова раскалывается, Джордан! Больно ты шутишь! — хрипло протянула Лекса, не упустив возможности возмутиться. Висок горел огнём, и она чувствовала, как по левой скуле бегут дорожки чего-то жидкого. Филин после слов Вудс почернел ещё больше. Он подошёл к ней практически вплотную и приставил к её шее маленький, но длинный ключик. Он не был острым и совсем не представлял опасности, но холод железа отрезвлял, а также было довольно жутко видеть перед собой лицо, большую часть которого занимают массивные очки. — Я. Не. Шучу. Детектив. Вудс. Джаспер прохрипел ей это практически в губы и надавил кончиком ключа на сонную артерию. Лекса попыталась отвернуться, но его рука обхватила ее подбородок. — Где Кларк, Джаспер? — зло проговорила Вудс, чувствуя жар дыхания Филина. Джордан отстранился и, насвистывая какую-то мелодию, зашёл за спину Лексы. Она тут же услышала странный скрежет и попыталась повернуть голову, но ничего не увидела. — Джордан! Ты что там делаешь?! — повысила голос Лекса, зажмурившись от раздражающего звука. Она вновь повернула голову в сторону приблизившегося скрежета и замерла. Джаспер с трудом толкал стул с металлическими ножками по паркету, на котором в бессознательном состоянии сидела Кларк. Её ноги были связаны друг с другом так же, как и руки. Веревки были красноватого оттенка. Гриффин явно пыталась выбраться. — Это что за... Филин?!— Лекса ошарашено распахнула глаза. Скрежет прекратился, когда стул оказался на расстоянии полтора метра от Лексы. Голова Гриффин была опущена, её лицо закрывали светлые волосы. Вудс быстро оглядела свою напарницу и, убедившись в её сохранности, во внезапном порыве дернулась вперёд, практически свалившись на пол вместе со стулом. Запястья резко оказались захвачены болью, и Лекса попыталась расслабить руки, избегая лишних прикосновений с холодом наручников. — Филин... — ядовито выдохнула Вудс, заметив, что Джаспер вновь нарисовался прямо перед ней. — Ну, называйте меня как хотите, Детектив. Я бы, конечно, предпочел что-то более звучное... Но за одно удачное преступление никому хороших прозвищ не дают, поэтому ладненько, остановимся на этом. Я, знаете, не привередлив, — пожал плечами криминалист и улыбнулся, поправив упавшие пряди волос на лбу. Лекса раздражено сжала губы, пытаясь успокоиться и не коситься на Кларк. — Ты... О чем ты... Хватит шутить, Джаспер. Развяжи уже и её, и меня. Я оценила шутку – очень смешно, да, — Лекса решила сменить тактику. Она улыбнулась, кивнула и с надеждой посмотрела в глаза Джаспера, что после её слов налились кровью. Он в безумном порыве перевернул клетку с крысами. Раздался грохот и писк. Вудс вздрогнула. — Ладно, ладно... — начала было она, но Джордан резко приблизился к ней и приставил к её губам свой грубый палец. — Я не шучу, детектив Вудс, и сейчас я собираюсь доказать это... — предупреждающее хрипит Джаспер и мгновенно разворачивается к Кларк. Он несколько секунд думает, а потом с размаха втыкает в ногу Гриффин ключ от наручников Лексы, вгоняя его до упора и прокручивая, прокручивая до тех пор, пока железо полностью не скрывается в плоти Кларк. Гриффин тут же приходит в себя и начинает истошно кричать, но Филин мгновенно затыкает её рот той тряпкой, что Лекса выплюнула недавно на паркет. Крик приглушается, и вместо него появляется тихое скуление и завывание. Вудс, не отдавая отчета своим действиям, громко зовёт Кларк по имени, но Джаспер успевает подорваться к ней и зажать её рот своей ладонью. Гриффин дергается на стуле, а потом, запрокинув голову, успокаивается, теряя сознание. Вудс видит её мокрые щёки и поддаётся вперёд, кусая Джордана за ладонь. Тот вскрикивает от неожиданности и отскакивает от неё, со злостью смотря на свою руку. — Кларк!!! — вновь вырывается у Лексы. — Ты больной ублюдок, Филин! Зачем тебе все это?! — выплевывает Вудс, прожигая взглядом согнувшегося над своей рукой Джордана. После её слов он выпрямляется и начинает смеяться. Ясно, он просто невменяемый, заключает Лекса, наблюдая за истерикой. — Ха! Ха! Ха! — каждому выкрику следует свой хлопок в ладоши. — Зачем?! — срывается на крик Филин, тут же успокаивая себя несколькими глубокими вдохами и выдохами. Он улыбается какой-то странной улыбкой и мягко продолжает, протягивая гласные: — Но вы же сами сейчас и ответили на все свои вопросы. Я не больной ублюдок, зачем такие грубые слова? Со мной все в порядке, детектив Вудс. А вот с вашей напарницей даже не знаю. Возможно, я задел артерию, и в таком случае она истечет кровью через... Ну, мало времени у неё, в общем, мне сейчас не до этого, — мило заканчивает Джаспер, неряшливо взмахивая рукой. — Что тебе нужно от нас? — спрашивает Вудс, все ещё стараясь не смотреть в сторону Кларк. Сердце Лексы вырывалось из грудной клетки, стуча громко и неровно. Светлые домашние штаны Гриффин становились бардовыми. Это пугало до безумия. Кларк нужна была медицинская помощь. Лекса готова была умереть с условием, что медики осмотрят Гриффин в секунду её последнего вдоха. — От вас? От вас – ничего. А вот от Вас, детектив Вудс, мне нужно очень многое. На Кларк внимание можете больше не обращать, она лишь рычаг давления, точнее, была им, — развёл руками Джордан, аккуратно подняв с пола клетку с животными. Корм и различного рода мусор вывалился на ковёр, и Джаспер недовольно сбил все выпавшее в кучку носом острой туфли. Он что-то бурчал себе под нос, пытаясь угомонить бегающих в панике хвостатых. В итоге ему удалось поймать одного грызуна, и Филин посадил его к себе на плечо. Животное не двигалось — лишь шевелило усами и перебирало рубашку криминалиста розовыми лапками. Вид Джаспера, все такой же растрёпанный, стал пугать лишь сильнее. Джордан и до этого выглядел жутко. Одних очков на глазах, а не на макушке, было достаточно. Но теперь на его плече сидела крыса. Он походил на стереотипного сумасшедшего учёного. Вудс сглотнула. — С каких пор ты перешёл из рядов служителей закона в ряды преступников, Джаспер? Филин оживился. Улыбка вновь украсила бледное сухое лицо. — Ну, наверное, с тех самых пор, с тех самых пор... — он приложил указательный палец к своим губам и сделал крайне задумчивый вид. А после рассмеялся и подошёл к столу, придерживая шустрое животное одной рукой. — Барабанная дробь, детектив! — стук длинных пальцев по поверхности стола. — С тех самых пор... — продолжил растягивать Джаспер, — ...как подстроил убийство Кейнов! — торжественно заявил Джордан. — Та-дам! — он залился смехом и поклонился, забыв о крысе, что тут же слетела с его плеча, едва успев ухватиться когтями за рубашку. Джордан шикнул и оторвал от себя животное, закинув его в клетку. Вудс, сама того не заметив, тоже начала смеяться. — Нет. Нет, Джаспер. Ты не можешь стоять за всем этим. Это невозможно, — она говорила прерывисто, пытаясь отдышаться. Джордан с укором посмотрел на детектива. С его лица пропала и тень улыбки. Он снова стал пугающе серьезным. Лекса сразу спохватилась и прекратила свой смех, уже собираясь извиниться. Она не в том положении, чтобы смеяться. Но Джордан вновь улыбнулся и как-то обижено поджал губы. — Ох, ну почему мне не верят, когда я говорю лишь чистую правду? Почему все верили, когда я лгал? Ну что за мир, Иисусе! — пробурчал Джаспер, сразу же оборвав себя. Улыбка вновь исчезла. Он прокрутил в голове недавние слова Вудс и выдохнул. — И почему же это невозможно? Значит другие могут, а я – нет? Я работаю в участке, детектив. У меня есть доступ. Я знаю все. Я уши, Александрия. Я гений, — без стеснения развёл руками Джордан. Этот жест практически кричал, что всё, мол, слишком логично и элементарно для того, чтобы спотыкаться на этом. — Ты псих, а не гений, — Лекса успокаивает разросшееся эго криминалиста, прожигая его по-настоящему ненавидящим взглядом. Не зря она все три года относилась к нему с сомнением. Не зря она считала его фриком и помешанным. — Одно без другого, как говорится, — несколько оскорбленно пробормотал Джордан. Лекса некоторое время молчала, а потом поняла, что медлить совсем нельзя. Вновь смотреть на Кларк совсем не хотелось. — Хорошо, допустим, за убийством Кейнов стоишь ты. Тогда зачем нужно было подставлять Коллинза? Зачем нужно было убивать Голдмена? Зачем нужно было наводить меня на мистера Моргана, если ты сейчас сам берешь и раскрываешь себя? Зачем так много жертв? — Вудс вываливает все интересующие её вопросы. Джаспер хлопает в ладоши и трёт руками, бёдрами опираясь на стол. — А разве вам будет интересно наблюдать за шоу, в котором нет участников и зрителей, но есть ведущий? — играет бровями криминалист, наконец-то снимая с лица огромный нелепый аксессуар. — Это не шоу! Это жизни людей! — Вудс мгновенно закипает после полученного ответа. — Кхм, — прочищает горло Джаспер, полнимая один палец в воздух, — во-первых, мистер Голдмен был алкоголиком. Он избивал своих детей и жену, пока они не ушли от него. Смерть он точно заслужил. Во-вторых, Финн Коллинз тоже не святой, и в аду его давно дожидались. А Роберт... Ну, а Роберт – это просто дворецкий Эйдена Кейна, а Эйден Кейн дорог вам. Я сначала не хотел включать его в нашу игру, но познакомился с невероятным человеком, или просто хорошим программистом... Забавно, да? Та фотка с мистером Пайком и Морганом – жалкая фоторедакция вашей глупой птички на побегушках. Я даже не думал и не надеялся на то, что вы поведётесь. И у меня возник вопрос, кстати. Как такие глупые люди, верящие во все, что напечатано на бумаге, смогли стать детективами? Вы даже к айтишникам сходить поленились! — его речь закончилась уже привычным хохотом. Вудс чувствовала, как кровь в её жилах кипит от злости и отвращения. О фотографии никто не знал, кроме неё и Кларк. А значит, Джаспер действительно был тем, за кого сейчас себя выдавал. Хотелось вырваться из металлических пут и расцарапать Джордану глаза. За Кейнов, за Эйдена, за дыру в своей голове и за ключ, застрявший в ноге Гриффин. — Откуда ты мог знать, что фотография окажется у меня или у Кларк? Как?! Ты не мог предсказать того, где и как она выпадет! Не мог быть уверен в том, что я вообще увижу эту фотографию! Роберт мог найти её сам и просто выкинуть, — продолжила спрашивать Лекса. — Боже! Я ведь был на фонде, детектив! Сюрприз! У меня было приглашение! Вы даже не заметили меня! Объясняю для особо одаренных, это я подкинул Гриффин фотографию. Она стояла возле мужского туалета как раз в тот момент, когда я был там. Мне повезло, я просунул фотографию через дверной проем. Кларк этого, разумеется, не заметила, ну а дальше вы и сами знаете, наверное. Я играл в русскую рулетку. Мне просто улыбалась удача, — самодовольно улыбнулся Джаспер. Он открыл рот для того, чтобы продолжить, и Лекса, не выдержав его самомнения, вскрикнула: — Хватит уже! Джордан оторопел. Но быстро пришёл в себя и ястребом навис над Вудс, всматриваясь в её лицо своими хищными глазами, слишком похожими на чернющие пуговицы. Вудс пошутила бы про Коралину в стране кошмаров, но ситуация явно не подходящая для того, чтобы придаваться воспоминаниям из детской книги-ужастика. — Не-а. Нет. Я же так долго ждал момента выговориться, детектив Вудс. Теперь ваша очередь молчать. Хотя, можете позадавать мне вопросы. Хочу знать, что именно вас интересует, — ядовито протягивает Джордан, отстраняясь. Он выжидающе смотрит на Лексу. Вудс же не может и слова проговорить. Она с трудом выдавливает из себя тихое: — Зачем? Какой смысл во всем этом? Филин недовольно качает головой. — Нет, детектив. Не так сразу. Не хочу отвечать на это, что-нибудь другое давайте, — капризно просит криминалист, присаживаясь на стол. Он шатает ногами туда-сюда, и Лекса в ужасе пытается понять его спокойствие. Он вкрутил в человека ключ! И абсолютно безразлично наблюдает за тем, как кровь капает на паркет. Хотя чего это Лекса удивляется. С недавних пор она знает, что Джордан убийца. Просто все это не может поместиться в её голове. Невозмутимость Джаспера выводит из себя. — Ублюдок, ответь мне! — рычит Вудс, вновь дёргаясь вперёд. — Ох... — выдыхает Джордан, закатывая глаза. Он прочищает горло и слишком громко протягивает: — Я же сказал, что хочу другой вопрос! Или Кларк Гриффин, что, и другая нога не нужна?! Вудс задерживает взгляд на Кларк и давится слезами, с трудом проглатывая их. Ей хочется кричать и умолять о помощи. Секунды утекали сквозь пальцы. — Я поняла, не трогай её. Как давно ты все это придумывал? — закивала Лекса, быстро придумав новый вопрос. Джаспер улыбнулся и, скрестив свои пальцы в замок, иногда шевелил ими, привлекая к ладоням внимание. Он потянулся и с удовольствием начал рассказ: — С октября две тысячи шестнадцатого. Но там мои планы были нацелены не на вас. Помните Костию? Ну, конечно же вы помните, детектив! Так вот, я очень хотел убить её. Но потом её убили за меня. Трон главного, великого, ужасного и просто отвратительного детектива опустел, а потом корона внезапно оказалась именно на вашей голове. Я немного понаблюдал за вами тогда и решил, что план можно возобновить. Но уже тогда я понял, что в нем были недостатки. Мне нужно было время. И, знаете, три года ожидания стоило этого! А как я радовался, узнав, что у вас ещё и напарница появится! Как чувствовал, что вы и её охмурите! Ну, что-то я заговорился. Времени-то у нас мало. Давайте дальше. Он тараторил и смеялся на некоторых моментах своего повествования. Джаспер с такой гордостью говорил все это, что Лекса окончательно поверила ему. Она ведь была права, когда уверяла Кларк в том, что прятаться под носом – лучший вариант для убийцы. Просто думала, что другого человека нужно было под этим самым носом, длинным и крайне большим, оказывается, искать. На самом же деле все оказалось намного труднее. Живот сводило, висок все ещё жгло. Кровь больше не текла, она коркой стянула рану, и Вудс была благодарна каждому тромбоциту в своём организме. Вода не катилась по телу, но одежда все так же гадко липла. Было холодно. Холодно внутри, холодно снаружи. Вудс чувствовала себя ужасно маленькой для своего возраста, вжимаясь головой в плечи и сдерживая горькие слезы. В трёх метрах от неё умирал дорогой ей человек. Поразительно, какой болью может отдаться то, что уже когда-то переживал. Казалось бы, чувства ещё не остыли, но почувствовав все заново, понимаешь, что те заледенели и коркой льда покрылись ещё прошлой зимой. — Л-ладно... Как ты провернул все эти обмены вещей и остальное? — переведя дух и успокоившись, спросила Лекса. Джаспер довольно растянул губы в ухмылке и ответил в привычной себе манере самого умного человека на всём белом свете: — Я умею втираться в доверие, детектив Вудс. А ещё я знаю прекрасных дилеров! Финну Коллинзу ничего не стоило делать то, что я ему говорил. — Ты накачивал его наркотиками. Сукин сын ты, Джаспер, — Вудс не хотела признавать то, что Финн Коллинз являлся жертвой, но выбора у неё не было. Жалость ко всем погибшим снежным комом встала поперёк горла. — Он сам себя накачивал. А я был... Наваждением его глупого мозга, что наставляло на путь истинный, — буднично пожал плечами криминалист. Вудс раздражали его действия и мимика. Он вёл себя так, словно они сидели в кафе, делили пропитанный сахаром синнабон и болтали о различной мелочи, допустим, о том, что последние попугаи из мультика «Рио» вымерли. — Ты не бог, Джаспер. Ты убил его, наставив на свой идиотский путь! — рыкнула Вудс. Джаспер громко цыкнул. Ему словно не понравилось сказанное детективом. — Не я, а мои люди. Оказывается, найти тех, кто ненавидит вас, великих служителей закона, очень просто. Ну, и денег у Коллинза не мало было, конечно же. Он одалживал мне их, я платил ими, а потом он умер, а мертвым деньги, увы, уже не нужны. А богом мне быть незачем, в меня и без того верят, — Джаспер в очередной раз жмёт плечами и выпрямляет обе руки, потягиваясь. Лекса смотрит на это и не может понять, что именно её смущает. Она вглядывается в одну ладонь криминалиста, в другую... Стоп. Джордана ранили во время перестрелки в участке. Повреждённая рука выглядела здоровой и абсолютно невредимой. Видимо, он сумел обмануть Лексу и тут. Как же все это злило. — Ты тоже один из нас, Джаспер, — с трудом проговаривает Вудс, ведь на самом деле считает Джордана предателем и безумцем, не больше. — Да?! А вы уверены, детектив, что я не птичка на привязи? — кричит Джаспер, а после смеётся. — Ты был важным сотрудником, — пытается уверить Лекса. — Ну да, ну да, продолжайте, детектив, продолжайте. У нас же много времени. Чай хотите, кстати? Я могу сделать, — отрезвляюще твёрдый голос и каменное лицо. Как только ему удаётся так быстро менять свои маски. — Нет... — сразу же бросает Лекса. А потом, подумав, все же решает, что отсутствие Филина может пойти на руку. — То есть да, я хочу. Джордан немеет, не ожидая такого ответа. Вопрос был явно риторический, на него не нужно было... Ах, точно. Ясно, понятно, зачем именно Лексе чай. Она хочет отвлечь его. — Не-ет, я не глуп, детектив. Обойдетесь без чая, — протягивает Джаспер, разводя руками. — Я задала уже два вопроса. Я поняла, что ты все продумал. Я верю тебе. Ты гений, ты проделал огромную работу. Но зачем? — Вудс должна была перейти на лесть ещё в самом начале. Она не должна была показывать характер, но страх за Гриффин заполонил её сознание. Сейчас она взяла себя в руки. — Вы так глупы! — довольно тянет Джаспер, хлопая в ладоши. Он смеётся, и Лексу от этого смеха уже тошнит. — Да, я признаю это. Расскажи мне, — Вудс принимает правила игры, стараясь больше не перечить. Джаспер удовлетворенно кивает и заходит за спину детектива, взваливая свои руки на её плечи, а позже, сжав их практически до хруста, склоняется к уху Лексы: — Прекрасненько, детектив. Готовьтесь слушать... — выдыхает Джаспер, не отстраняясь. Лекса терпит крепкую хватку, зажмуриваясь. Удивительно, что в Джордане, худощавом и маленьком на первый взгляд, таилось так много силы. — Начнем с того, что мои очки достались мне от отца. Они единственное, что есть у меня от него. И они не заслуживают смеха. Как и я не заслуживаю этого глупого прозвища! Вы всегда презирали меня, смеялись надо мной, детектив. Обращались со мной, как с настоящим чудаком! Но я всегда, всегда говорю только по факту. Я всегда говорю правильные вещи! Я всегда прав! А вы всегда смеётесь, отталкиваете меня, но зовёте каждый раз, когда нужна моя помощь. Ха! Как же так получается? Вы думали, что все ваши колкости остаются незамеченными?! Я копил эту злость годами! Я думал о мести годами! Вы должны страдать, детектив. Весь участок должен страдать. Вы все видели во мне лишь клоуна с огромными очками для сварки на голове. Все вы. — Кларк считала тебя умным, — тихо возражает Лекса, плечи которой уже онемели. Цепкие ястребиные пальцы Джаспера разжимаются, чтобы потом с новой силой впиться в пиджак Вудс, вызвав у той хриплое сопение. — Ну, мне жаль! Это её сейчас не спасет, конечно, но спасибо. Хорошая была девушка, детектив Вудс. Я понимаю, чем она вас так зацепила, — буднично протянул Джаспер, окинув Гриффин коротким взглядом. — Она все ещё есть! Не говори о ней в прошедшем времени! Она жива! И она ценила тебя! Ты нравился ей! Она хотела быть твоим другом! И этим ты платишь за доброту?! Ключом в ноге?! Поэтому ты и один, Джаспер. Несмотря на пару очков, ты все равно слеп, — зло шипит Лекса, на что Джаспер с силой вжимает её в стул, заставляя ахнуть. — Закройте-ка свой рот, детектив Вудс ! — по-змеиному прохрипел Джордан, отстранившись. Лекса повела плечами и почувствовала боль. Она сощурилась и, несколько подумав, жалобно прошептала: — Помоги ей выжить, Джордан. А потом сможешь меня хоть заживо захоронить, я сопротивляться не буду, — искренность в голосе Вудс пошатнула безразличие Джаспера. Он встал перед Лексой, и на его лице мелькнула тень сомнения. Филин подошёл к Гриффин и осмотрел её ногу, из которой медленно, но все ещё сочилась кровь. — Ладно, — выдохнул криминалист, а позже сразу осекся. — Нет. Да. Нет. НЕТ! — последнее слово он выкрикнул, и Вудс вздрогнула. — ВЫ ЛЮБИТЕ ЕЁ, ОНА ДОЛЖНА УМЕРЕТЬ! ПРЕКРАТИТЕ ПУТАТЬ МЕНЯ! — злость охватила его, и Лекса, сама не зная, чем именно рискуя, сквозь страх продолжила свою просьбу. — Она может простить тебя, если ты её спасёшь. Она может стать твоим другом, если не умрет, — безумие, в которое под стать было бы поверить безумцу. Вудс просто молилась на то, что друзья оказались Ахиллесовой пятой криминалиста. — Ладно... — он ломался, сомневаясь. — Нет. Ладно... — согласия и несогласия вырывались из него каждую секунду. — ХОРОШО! — сдался Джордан. Вудс облегченно выдохнула. Ей повезло, что это осталось незамеченным. — Что мне... Аптечка. Наверное, она должна быть в ванной... Ждите меня здесь, детектив Вудс! Даже не думайте обмануть меня, я знаю каждый ваш шаг наперед! — скомандовав, Джордан суетливо помялся на месте и все же удалился. Лекса громко вздохнула, и с ее губ сам собой сорвался стон. Выбраться из наручников не было возможным без помощи Кларк. Её ключ буквально был погребён и захоронен в чужом теле. Развязать ноги также не удавалось. Внезапно Вудс услышала тихое мычание и краем глаза поймала движение. Кларк очнулась. Лекса даже не знала, на руку ли ей это. — Кларк, только не кричи. Терпи, пожалуйста. Не кричи, — совсем тихо шепчет Вудс, замечая искаженную гримасу боли на лице Гриффин. Она едва сдерживается и очень рвано дышит. Лекса слышит шаги. — Кларк, не подавай виду, что ты очнулась, пожалуйста, — предупреждает Вудс перед тем, как увидеть Джордана. На нем опять эти огромные очки, смеяться над которыми давно перехотелось, а в руках криминалист держит что-то продолговатое, серого цвета, с запутанными проводами. Вудс в ужасе уставилась на неопознанный объект в его ладонях. Джордан засмеялся и перевернул его. — Детектив, выдохните, это радио. Давайте вам что-нибудь веселенькое поставлю, чтобы вы не скучали... — улыбаясь, предлагает Джаспер. Лекса не возражает, пытаясь не смотреть в сторону напарницы, которая, она уверена, с трудом играет свою роль. Криминалист включат радио, и комнату заполняет громкая песня: — Oh my time is up I know you're gonna burn me Your judgement's coiled Just like a snake around my neck Oh my time is up I know you're gonna hang me And the noose is pulled so tight That it's hard for me to breathe Sing me this song of death...** Вудс отгоняет мурашки. Кажется, против неё сейчас даже радиостанции. Джаспер вслушивается в тяжелую мелодию и заливается хохотом, хлопая в ладоши и делая громче. — Невероятно! Волшебная песня. Наслаждайтесь, детектив, я скоро, — дирижируя руками, Джордан вновь удаляется. Сквозь музыку Вудс слышит неразборчивое мычание Кларк. Пытаясь отделаться от грубых слов из песни, Лекса поворачивает голову к Гриффин. Глаза Кларк полны боли и отчаяния. Она в ужасе смотрит на свою ногу и дергается, пытаясь освободиться. — К-кларк, слушай меня и не двигайся, — дрожащим голосом начинает Лекса, — Не выплевывай тряпку, Кларк, не надо, — Гриффин перестает дергаться и крепче зажимает мешающую говорить ткань зубами. — Кивни мне один раз, если ты слышишь меня, — Кларк послушно кивает, — ...хорошо. Кивни два раза, если способна помочь мне сейчас. Я все объясню, просто кивни... — Гриффин сомневается, но выполняет просьбу. Вудс пытается заглянуть себе за плечо, но практически ничего не видит. Она бы очень не хотела, чтобы Джаспер узнал о том, что её помощница очнулась. — Отлично. В твоей ноге...ключ. Он от моих наручников. Нам нужно достать его, — Кларк в панике мотает головой и мычит что-то, она явно не согласна трогать свою рану. — Тише, я понимаю, что это дико больно. Другого плана у меня нет, Кларк. Твои руки завязаны верёвкой, у тебя есть шанс ослабить её и вытащить хотя бы одну кисть. Кларк... Нам нужно действовать быстро, Джаспер... Он... Потом объясню, Кларк, просто слушай, ты единственный наш шанс выбраться отсюда, — речь Вудс перебивает громкая музыка о смерти, и это очень напрягает. Кларк ждёт дальнейших слов напарницы, отчего-то ёрзая на стуле. — Ты сможешь ослабить веревку? — спрашивает Лекса перед тем, как увидеть уже свободную левую руку Гриффин. Кисть Кларк, онемевшая и опухшая, с красной растертой полосой вместо тонкого браслета, скользнула на её ногу, и Гриффин с шипением зажала рану на ноге. — Ладно, отлично, ты времени зря не теряла, молодец, — Вудс все нутро сводит от искаженного болью лица помощницы. Она едва подавляет рвотный позыв, окинув взглядом её ногу. — Кларк... Достань ключ. Прошу тебя, ты справишься, — во рту пересыхает, и Лекса сама не ожидает того, что вырвалось из её рта. Дикая просьба пугает Кларк, но она кивает и, собираясь с силами, посильнее запихивает в рот тряпку, сжимая её зубами в несколько раз сильнее. Пальцы Гриффин разрывают ткань домашних штанов и, окрашиваясь в липкий красный, постепенно окунаются в плоть. — Вот так, терпи, терпи... — подбадривает Лекса, заглушая стон Кларк. Кровь капает на паркет, и Вудс чувствует, как сознание покидает её от такого зрелища. Гриффин с финальным всхлипом, что тонет в музыке, достаёт из себя окровавленный ключ и тихо плачет, крепко сжимая находку. — Молодец, Кларк, просто умница, я так горжусь тобой, — продолжает нашептывать Лекса. Глаза Гриффин застилает неясная мутная дымка, и Вудс понимает, что её напарница не далека от очередного забвения. — Не отключайся, Кларк, не сейчас, потерпи ещё немного. Ты должна положить мне ключ в правую руку. Ты сможешь, ты сильная, ты уже доказала мне это, давай, — умоляет Лекса, вытягивая пальцы и сквозь боль направляя ладонь навстречу руке Кларк. Между ними около метра с половиной и дотянуться друг до друга практически нереально. Гриффин опускает свою руку и, зажмурив глаза, один раз прыгает на стуле, пытаясь сдвинуть тот. Она скулит от боли, и Вудс просит её прекратить. Детектив сама начинает ерзать на стуле, и тот с заметным скрипом едет по паркету. Кларк вновь тянет руку, её глаза закрыты, и Лекса понимает, что времени у них совсем мало. Но у Гриффин получается. У неё выходит вложить в ладонь Лексы мокрый от крови ключ, и Вудс едва удерживает его дрожащими руками. Ключ скользкий, липкий и неприятный наощупь. Кларк откидывается на спинку стула, и её голова в бессилии падает на плечо. Лекса поднимает взгляд на напарницу и встречается глазами с её сапфирами, огонь в которых разве что тлеет, гаснет и испаряется. Вудс остаётся лишь надеяться, что Гриффин ещё проснётся. Она дрожащими пальцами вставляет ключ в отверстие и вертит его, слизывая слезы и подавляя подкатывающую жёлчь. Наручники поддаются и безвольно падают на паркет. Металлический лязг разносился по комнате именно в тот момент, когда музыка прекращается. Вудс в темпе развязывает свои ноги и прикасается пальцами к виску. Это действие мгновенно отдаётся болью, и Лекса решает не повторять подобного. Она встаёт, неустойчиво шатаясь на ногах, и решает сразу кинуться к Кларк, но замирает, слыша приближающиеся шаги и насвистывание. Схватив первый попавшийся предмет в руки, коим оказалась какая-то статуэтка на столе, Лекса сжала её в руках и приготовилась к нападению. — Детектив Вудс, мне жаль, но аптечки у вашей напарницы нет. Умереть в собственной лужи крови – её судьба. Найду себе другого друга, это не беда, — слышится довольный голос Филина совсем рядом с Лексой. Криминалист появляется в разъёме дверей, и Вудс, в порыве откинув статуэтку в сторону, замахивается своим кулаком и бьет точно в лицо Джаспера. Очки Джордана отлетают в стену и, кажется, разбиваются. Он неуклюже перекатывается с одной ноги на другую, но равновесия не теряет. В его глазах загорается гнев и непонимание. Все это случается буквально за одну секунду, и Джаспер немедля обхватывает своими цепкими птичьими пальцами-когтями шею Лексы. Вудс мгновенно жалеет о том, что избавилась от статуэтки. Она бьет кулаками по спине Джаспера, на что тот лишь гадко усмехается и, сильнее надавливая на хрупкую шею, продолжает душить детектива. — Как же вы выбрались, Александрия? Впрочем, уже плевать, из Ада никого не выпускают, — шипит Джордан, брызжа слюной. Лекса может лишь колотить руками по его спине, чувствуя, как исчезают последние капли кислорода из ее легких. Она в панике обдумывает своё положение и в неизвестном порыве бьет Джордана своей же головой. Её лоб с силой врезается в и без того кривой нос Филина, и тот отскакивает, размыкая руки и цепляясь ладонями за лицо. Он приземляется на пол, и Вудс, едва успев сделать хотя бы один вдох, кидается на него, беспорядочно размахивая кулаками. Лицо криминалиста окрашивается в красный, из разбитой грубы сочится алая кровь, но Лекса все равно думает, что этого недостаточно. Она бьет его до тех пор, пока тело Джордана не обмякает и не перестаёт сопротивляться. Лекса с ужасом отскакивает от него и вжимается спиной в стену. Она замечает рядом статуэтку и зачем-то хватает её, сжимая на тонкой талии балерины свои грязные бардовые пальцы. Она дышит отрывисто и глубоко, не чувствуя ни капли неудобства из-за все ещё мокрой одежды или прилипших к потному лбу волос. Детектив выпускает из себя громкий стон и прикрывает глаза, но совсем ненадолго. Она в панике отбрасывает от себя статуэтку и сначала на четвереньках, а потом уже и на двух ногах добегает до Кларк, начиная отвязывать её ноги, развязывать руки. Лекса ловит практически упавшее на неё тело Гриффин и укладывает её на пол. Окидывая комнату взглядом, Вудс ничего, что могло помочь бы её напарнице, не находит, и в панике вытаскивает свой ремень, пережимая ногу Гриффин, пытаясь остановить кровотечение. Аккуратно вытащив изо рта напарницы тряпку, Вудс, давясь слезами, откидывает её в сторону, убирая грязные пряди светлых волос с лица Кларк. Лекса быстро поднимается на ноги и кидается к бессознательному Джордану, ощупывая его одежду. Найдя свой телефон, Лекса дрожащими руками звонит сначала в участок, а потом в скорую. Вернувшись к Гриффин, она приподнимает голову Кларк и кладёт её к себе на колени. Наклонившись к лицу напарницы, Вудс проводит кровавыми руками по её щеке и целует Гриффин в мокрую от слез скулу, подавляя желание разрыдаться на месте. Кларк дышала, она была жива, и это единственное, что держало Лексу на плаву сейчас. Она гладила спутанные волосы Гриффин грязной рукой и шептала неразборчивое: — Ты держись, главное, Кларк. Как же мне теперь без тебя... Как же мне теперь без своей верной напарницы... Держись, Кларк. Впереди у нас с тобой так много гор, которые мы могли бы свернуть. Пообещай, что будешь дышать. Просто... Просто дыши, Кларк. И мне так жаль. Вудс все же уронила свою голову на волосы Гриффин, и, вдохнув едкий запах крови, которым было пропитано совершенно все в этой комнате, прикрыла глаза. Ей чудилось, что она слышит сирены. И никогда в жизни ещё этот протяжный скрипучий звук не казался ей настолько приятным. _______________________________ *Перефразированные отрывки из заставки к старому мультсериалу «Pinky and the Brain» про двух белых лабораторных мышек, которые мечтали поработить мир, каждую ночь составляя мстительные планы. **песня OOMPH! «Die Schlinge(или же Song of Death)» Перевод отрывка: «О, мое время истекло; я знаю, ты меня сожжешь - твой приговор обвился змеею вокруг моей шеи. О, мое время истекло; я знаю, ты меня повесишь - петля затянута так туго, что мне тяжело дышать. Спой мне эту песню смерти...»