Let's WinWin

- Вы приравниваете цифровое убийство к преступлению в реальности. На взгляд нашего объединения, это - вопиющее, прямо-таки кричащее лобби мировых корпораций! Во что на самом деле выливается каждый подобный акт так называемых райдеров? Что какой-то миллиардер не сможет несколько недель подсоединиться к сети и заработать ещё парочку миллиардов? И за это действующее законодательство предлагает умерщвлять? Вы бросаете на весы настоящие человеческие жизни с одной стороны и деньги с другой, это вы понимаете? Это при том, что в тех же цивилизованных странах во всех остальных случаях действует мораторий на смертную казнь! Защищая закон Рустера-Бона вы толкаете мир обратно к варварству... - Молодой человек, по-моему, вы не вполне понимаете последствия цифровой смерти. Невозможность выхода в сеть в течение нескольких недель - самый безобидный вариант. В половине случаев выгорание разъёма влечёт необратимые травмы окружающих нервных окончаний и мозговых тканей. А это - вполне реальная инвалидность разной степени тяжести. Я не говорю уже про двадцатипроцентную смертность, настоящую, не цифровую. Это не компьютерные игры прошлого, Цифра реальна как никогда ранее! И делать из райдеров каких-то защитников угнетённых... Пока Юта в миниатюрном кухонном уголке у входа колдовал над рисом, в комнате телеустановка транслировала очередное утреннее ток-шоу. Какой-то молодой и пламенный член российского отделения Объединения Защиты Прав Активных Пользователей Цифры (и кто придумал такое сложносочинённое название?) спорил с представителем австралийской силовой структуры. Закон Рустера-Бона, который позволял казнить райдеров просто за то, что они райдеры, без обязательного доказательства смерти их жертв в реале, приняли во всех экономически-продвинутых странах мира четыре года назад. Самим райдерам, тем же НеоТехам, громкие дебаты в прессе казались бесполезными. Они понимали на какой риск идут. Ни одно государство не позволит уничтожать свои денежные мешки. И никакие Объединения Защиты этого не отменят. Впрочем, пылкость русского Юта прекрасно понимал: в их стране закон пока не ратифицировали, за что Россию вечно громко укоряли. А сам он иногда подумывал, не сменить ли гражданство. Ходили слухи, что райдерам в России паспорта выдавали подозрительно быстро. Хорошим райдерам. - Опять смотришь эту ... Встроенный в чип универсальный переводчик поперхнулся незнакомым китайским словечком. Впрочем, смысл был понятен по интонации. Код от входной двери Сычён знал давно, так же как и Юта от его двери в Вэньчжоу. - С днём рожденья тебя, - дежурно и совершенно безэмоционально пропел гость и сунул ему в руки контейнер с тигровым бисквитом. Юта усмехнулся. Сам вспомнил про дату, сам соседку попросил испечь угощение, сам прилетел ранним утром, но вид делает, будто его заставил кто. Весь на противоречиях. Захотелось чмокнуть и затискать просто ради того, чтобы увидеть упрямое и забавное сопротивление. - Спасибо, - сдержал себя Юта и кивнул на приготовленный завтрак: - Будешь? - Натуральный? - уточнил с сомнением китаец, глянув ему за плечо. - Обижаешь. Рис он покупал хоть и быстрого приготовления, но самый настоящий, дорогой, не синтетическую массовую подделку. - Тогда буду. С мисками и палочками они переместились в комнату, пройдя сквозь по-прежнему распинавшихся телеспорщиков. Объёмное изображение в воздухе дрогнуло, но быстро восстановило безупречность, едва они с Сычёном уселись на кровать - больше сесть было некуда, разве что на пол. Хотя механическую поломойку Юта давно не запускал, так что лучше всё же на кровать. Когда-то телевидение было плоским, а для объёмности полагалось надеть специальные очки и сидеть по возможности прямо и неподвижно. У бабушки Юта видел раритетный телевизор, висевший на стенке и отдалённо похожий на сверхтонкие экраны современных компьютеров. Но уже в его детстве телеустановки проецировали объёмное изображение прямо в комнату, и разглядывать его можно было с любых углов. Он представить себе не мог, как это - смотреть кино с какой-то одной точки. - Выключи, пожалуйста, - досадливо поморщился Сычён. Его вопрос пресловутого закона Рустера-Бона не задевал совершенно: Китай, как и Россия, не признавали законодательства, придуманного американцами. Среди НеоТехов ВинВин рисковал меньше всех. Ну поймают, ну погрозят пальчиком, прочитают пару лекций про недостойное занятие и заставят дальше работать на краснознамённое правительство большую часть времени. - Спасибо ещё раз, - искренне произнёс Юта, разглядывая лениво жующего китайца. - Что про день рождения вспомнил. Тот напряжённо посмотрел исподлобья, лицо ясно выражало: "Совсем дурак?" Затем уткнулся обратно в миску и буркнул что-то настолько неразборчиво, что переводчик снова обиженно пискнул. Оба они разговаривали на родных языках, не утруждаясь изучением иностранных. Зачем? Встроенная в чип программа переведёт что угодно. Если это не какое-нибудь изощрённое новомодное ругательство. - Хотя мог бы и не прилетать, если не хотелось, - продолжил он. - Поздравил бы по сети. - Не мог бы, знаешь же прекрасно, - ворчливости не убавилось, и новый прямой взгляд просверлил укором. Каждый раз Юта поражался насколько он похож и одновременно не похож на себя виртуального. Погружаясь в сеть, большинство натягивали цифровые маски. Можно изменить всё: от цвета волос и глаз до возраста и пола. Сам он, чего таить, тоже немного приукрашивал собственную личину. Не радикально, но чуть ближе к любимым анимешным персонажам. А Сычён оставался ровно таким же, каким был на самом деле, превращаясь в ВинВина. Когда они договорились наконец встретиться в реале, Юта ожидал какого-то забавного низкорослого и плотненького парнишку. А увидел ту самую изящную внешность, к которой привык. Зато бесшабашная уверенность оставалась там, в виртуальности. Сычён терпеть не мог заботы, прикосновений, малейших проявлений нежности. И на дух не переносил ситуаций, в которых приходилось хоть как-то обсуждать их отношения. Упёртости Юте тоже было не занимать. Он запросто выдержал игру в яростные гляделки, китаец сердито поджал губы, поставил на пол почти полную миску и со вздохом сказал: - Давай уже. У меня репетиция в девять, опоздаю. Побочные эффекты Цифры для обычных пользователей были изучены вдоль и поперёк. Рекомендации по сохранению ментального и физического здоровья печатались в модных изданиях между рекламой косметики и сплетнями про знаменитостей. Влияние глубокой виртуализации на райдеров никто официально не исследовал. Почему райдером невозможно быть всю жизнь? Почему после тридцати разъём постепенно начинает отказывать без видимых причин? Откуда у них способность быстро восстанавливаться после цифровой смерти? Что происходит в нервных окончаниях и психике, когда оператор соединяет двух человек напрямую? Почему кто-то проходит через подобный юнит без последствий, а кто-то так, как они? С вероятной потребностью секса с будущим товарищем по команде следовало смириться до погружения в Цифру. На самом деле никого это уже и не озадачивало, не задевало. Все НеоТехи знали, что побочка зацепила Тэёна с Джонни и их с ВинВином. Случается. Главное, не сопротивляться - хуже будет. Сычён пытался поначалу. В свою очередь отставив миску, Юта придвинулся, осторожно прикоснулся кончиками пальцев к гладкой щеке. Ни одна симуляция не заменит живого тепла. Он замер, почти соприкоснувшись губами, чтобы почувствовать прерывистое дыхание. Миг перед прыжком с обрыва. Побочка это или его настоящие чувства - чёрт его знает, но в подобные секунды голова кружилась от любви. - Твою мать, Юта! - нетерпеливо выдал Сычён, и это последнее переводчик транслировал ему в мозг безупречным японским. Их первый раз случился в сети. Так китайцу было проще. Рассуждая про схожесть реального и виртуального секса час назад, Юта знал, о чём речь. Хотя... С беззаботным ВинВином позволялось всякое: грязные разговорчики, долгие умопомрачительные минеты, безжалостный глубокий секс. С Сычёном приходилось аккуратнее и нежнее. Словно новичку, пробирающемуся через программную защиту. Неверное движение, и уже никогда больше доступа не получишь. Зато когда настоящий, живой Сычён кончал в его руках, Юта чувствовал оглушающее счастье. К дьяволу любой риск, опасность расплатиться жизнью за уже сделанное в Цифре! Зато она подарила ему безумные мгновения восторга в реале. - На *** репетицию, останься, - попросил он после, придавив Сычёна к постели рукой поперёк груди. Тот тихо рассмеялся, расслабившись наконец. Красивая, мягкая улыбка. Дикость какая-то, что её обладатель бестрепетно отправится убивать в следующий же заказ. - Я понимаю все твои мерзкие словечки, - сообщил китаец, ткнув себе пальцем за правое ухо, в стандартное место разъёма. Обновил-таки переводчик, поставил распознавание диалектов. Быстро скользнув ладонью по ключицам, Юта на несколько секунд сжал его шею под челюстью, заставив затаить дыхание, отпустил, осторожно за подбородок развернул к себе. Чуть затуманенный недавним оргазмом взгляд. - Останься. - Первая главная партия, - твёрдо ответил Сычён, физически оставаясь рядом, а мысленно уносясь в родной Китай быстрее любого соника. - Это моё будущее. В эру доступных виртуальных развлечений на любой кошелёк живой театр предназначался элите - престижно и очень дорого. Когда барахлящий разъём не позволит дальше погружаться в сеть, Юта останется с тем, что успеет заработать сейчас, а у китайца будет большой заработок реального артиста. Он убрал руку, перекатился на спину, давая возможность встать, и уставился в потолок. Может, не следует придавать происходящему слишком большое значение. Сычён - не милая трепетная девушка, о которой следует заботиться. Если бы не побочный эффект юнита, между ними вообще бы ничего не было. - Увидимся завтра, - негромко произнёс китаец сквозь шорох натягиваемой одежды. - Доён заказ на Ричмонд прислал. - Видел, - согласно махнул рукой Юта. Наверное, Сычён что-то сказал на прощание, но на чип пришло сообщение от родителей, а следом от сестры, и он не слышал, сочиняя ответы.