Let's WinWin

Существуют люди, которые умеют просыпаться резко и сразу целиком. Только что спал, а через секунду уже вскочил и побежал по делам с ясной головой. Сычён никогда не умел подобного. После крепкого сна реальность вползала в голову натужно, никак не могла умоститься в ней, мялась и толкалась кошкой в слишком маленькой коробке. В блаженные дни, когда никуда не нужно было спешить, он подолгу валялся с закрытыми глазами, потягивался и прощался с ночными грёзами. Он и взрослую жизнь постарался организовать без ранних подъёмов. Нынешним зимним утром он перекатился по большой круглой постели и угнездился в ворохе подушек и скомканного одеяла, чтобы с удобством смотреть на город за панорамными окнами. Вспомнилось первое пробуждение в этой комнате без малого три месяца назад. Момент откровения, возникновение новой жизни. Сегодня предстоит очередное откровение и точка в перезагрузке. Тогда Гонконг сиял солнцем и синевой - чёткий, ясный, весёлый. Сейчас за стёклами позднее утро, но серо. Воздух подёрнулся мутной вуалью, небоскрёбы через залив едва проступали в дымке и казались мистическими исполинами. Жутковатое и завораживающее зрелище. Тревожное, как и затолканная поглубже мысль: "Получится?" Вздохнув, Сычён перекатился по кровати обратно, свернулся на боку, подтянув ноги к груди и уставился на маленькую пластиковую коробочку на бортике. Ничего примечательного, обычный дешевенький контейнер, массовая штамповка для разового использования. Совсем не на что пристально и долго смотреть, главное - внутри. Чёрная пластинка, золотые пупырышки, персональный чип, подаренный Юнги. Сегодня. Первая попытка вживления нового пси-разъёма пошла прахом через две недели после операции. Нет, вообще-то скорее, если честно. Буквально сразу же после того, как Сычёна выпустили из клиники. Наверное, он понял "Не удалось" вмиг, едва нащупал горячую припухлость за левым ухом во время душа. Просто никак не желал принять и смириться. Отказывался ехать обратно к доктору Бэку, когда начались головные боли, когда поднялась температура, когда стало тяжело дышать, а сердце колотилось будто после цифровой смерти. После того, как он свалился в обморок посреди кухни, Тэн кое-как привёл его в чувство, обложил всеми известными ругательствами на кантонском, потом на родном языке, запихал полубесчувственного в мобиль и увёз в клинику. Хирург посмотрел на строптивого пациента, покачал головой и без промедлений отправил в операционную. После второго раза Бэк его из клиники не выпустил вообще. Постоянные осмотры по несколько раз на дню, лекарства, задумчивый взгляд врача. С симптомами острого сепсиса Сычён оказался на операционном столе через десять дней, а потом отлёживался в реанимации. - У меня есть третья попытка, - упрямо заявил он доктору Бэку в начале декабря. - Я нейрохирург, а не психотерапевт, - устало ответил тот, снял очки и потёр переносицу. Они разговаривали поздним вечером, наверняка, после долгой смены. - Но очень часто успех зависит не только от меня и каких-то объективных функций организма. Хирург поднялся, отошёл к окну. Закрывавшие стёкла шторы разъехались, повинуясь беззвучной команде подключённого хозяина кабинета. Внутрь хлынули отблески радужных реклам. - Что это значит? - не понял Сычён. - Мне думается, вы не хотите снова очутиться в Цифре, - Бэк развернулся к нему. - Хочу! - возмутился Сычён. - А по-моему, нет, - отрезал доктор. - Вы здоровы достаточно, чтобы пси-разъём прижился за положенную неделю. Но организм его отторгает второй раз подряд. Психосоматика - страшная вещь. Он потёр виски, болезненно поморщился. - Я, конечно, могу и дальше ковыряться в вашей голове и кромсать нервные окончания. Дополнительного опыта наберусь. Но моя цель - добиться успеха, а не превратить пациента в овоща. Отдохните и подумайте - действительно ли вы хотите вернуться в сеть, или это настойчивость по привычке. Не найдясь с ответом, Сычён ушёл и следующие несколько недель добросовестно прислушивался к себе. Раньше и мысли не возникало отказаться. Нет, ну как в самом деле жить без чипа? Не райдером даже, а просто вне сети? А оказалось, можно. Есть приспособления для тех, у кого разъём не приживается с детства. Неудобно, но не смертельно. Денег, вытащенных с его старых счетов, не хватило на съём самостоятельного жилья в Гонконге, но на устройства, облегчающие жизнь, - с лихвой. Приютивший его Тэн не торопил, ни к чему не подталкивал больше. - Что, если я не смогу вернуться? - не выдержал однажды Сычён. - Давай я всё-таки уеду раньше. Тот оторвался от шоколадного пудинга, который они ели в симпатичном ресторанчике недалеко от Чатер-гардена, склонил голову на бок и очень серьёзно произнёс: - Я в любом случае тебя не отпущу. Ребята ждут, когда мы готовы будем собрать команду. Можешь не быть с нами в Цифре, но твоя история мне нужна. - Я типа символ мщения? - удивился он. Тэн кивнул, не подумав смутиться. Иногда Сычёну становилось до тошноты противно от его искренности. За месяц с небольшим без чипа и дополненной реальности он начал замечать мелочи, которые ускользали раньше. Как безумно выглядят люди на улицах, когда вроде бы здесь, а на самом деле где-то там, внутри своей головы. Ходячие куклы. И они ведь не видят сверкающей воды залива и бездонного оглушающе-прекрасного неба, не слышат тишины, которая сладко растекается по городу ночью перед рассветом. Они не знают, как на самом деле звучит музыка. Живая, в воздухе, а не сымитированная через раздражение слуховых нервов и центров мозга. Всего один раз из коридора квартиры он наблюдал за Тэном, когда тот по-райдерски ушёл в Цифру. Сычён раньше не задумывался, как сам смотрелся со стороны. Вирт-шлем закрывал голову, превращая человека в мелко подёргивающееся тело. Мышцы судорожно и беспрестанно сокращались, отзеркаливая движения в Цифре, голосовые связки периодически выдавливали нечленораздельные звуки, что-то среднее между мычанием и поскуливанием. Сычён поспешил уйти в дальнюю комнату, борясь с брезгливостью. Может быть, подсознание действительно не хотело возвращаться туда. На второй неделе размышлений появилась слишком знакомая, хоть и позабытая уже, тоска. Она не поддавалась описанию и определению. Голод на полный желудок, желание чего-то неизвестного, всё вокруг временами надоедало и выцветало. По-идиотски глупо Сычёна накрыло побочкой, джойном. Ночью было хуже всего. Он часами вертелся в постели, вдруг превратившейся в жаркое подобие ада, и не мог уснуть. А если проваливался в сон, неизменно видел Юту. В этих снах японец творил с ним такие вещи, которые бы он не то что в жизни, в виртуальности бы ему не позволил. А тут он сам едва не умолял его, почти пресмыкался перед человеком, предавшим его дважды. Сычён мотался по квартире раздражённый, невыспавшийся, с желанием прибить то ли себя, то ли кого-то ещё. - Ну что, поговорим про другие цели? - язвительно поинтересовался догадавшийся обо всём Тэн. - Я же говорил, что так будет. И Сычён сорвался. Он представить себе не мог, что способен устроить мерзкий скандал с оскорблениями, швырянием вещей. От драки остановил лишь не менее злющий взгляд хозяина квартиры. Они не разговаривали два дня. Даже положенных "привет-пока" не произносили, делали вид, будто второго человека в доме в принципе не существует. Благо размеры апартаментов позволяли не сталкиваться. На третий день в один совершенно не чудесный момент Сычён обнаружил, что сидит с наладонником перед собой, а на экране - почти купленный билет в Осаку, осталось лишь код от банковского счёта ввести. А ведь он включил устройство, помогающее неподключённым выйти в сеть, чтобы поискать поблизости танцевальные студии. Ни в чём неповинный гаджет отлетел по полу в угол, экран треснул. Сычён взвыл раненным зверем. Должен же быть способ избавиться от этой пытки! Раньше он просто ехал к Юте или вызывал его в сеть. Полчаса позорных и головокружительно-приятных действий, и наваждение исчезало. Японец привёл его в лондонский закоулок, зная, чем всё закончится. Он выдал его настоящий адрес в Вэньчжоу, чтобы всё закончилось уже наверняка. Но подсознание, исковерканное джойном, требовало течной сучкой приползти к одному из убийц. Задыхаясь от отвращения к самому себе, Сычён включил неожиданно работоспособный наладонник, узнал нужный адрес и отправился танцевать. Цифра недоступна, но осталось хотя бы второе любимое дело. Вернулся он почти ночью, измученный и разбитый физически и морально. В тёмной квартире свет горел лишь в студии Тэна. Сычён, натыкаясь на стены, побрёл к нему, с трудом передвигая ноги. К счастью, сосед не пропадал в Цифре, огромное кресло с системниками, экранами и периферией пустовало, застыв хищником в ожидании добычи. Тэн устроился с ногами на новомодном антиграв-табурете, парившем над полом на заданной владельцем высоте, и рисовал. На настоящем листе бумаги, настоящими карандашами. На далеко не бедную жизнь он зарабатывал дизайном. Украшений, сумок, принтов для ткани, предметов интерьера. Ручная работа ценилась не меньше танцев в театре. Получив заказ, Тэн усаживался за огромный стол в квартирной студии и начинал рисовать. Часто наброски скупались вместе с конечным продуктом за дополнительную плату. Доказательство эксклюзивности. Сычён рухнул в кресло на противоположном конце стола. Сиденье под ним зашевелилось и быстро приняло подходящую удобную форму. - Прости, - глухо выдал Сычён, уставившись на острый кончик карандаша, порхавший над бумагой. Грифель остановился, воцарилась тишина, прерываемая лишь искусственным шорохом волн из климат-установки, который Тэн включал при первой же возможности. Обе ладони осторожно легли поверх начатого рисунка, карандаш откатился в сторону. - Посмотри на меня, - потребовал Тэн и добавил с нажимом: - Сычён! Пришлось приложить усилие. Сосредоточенное лицо, без тени привычной насмешки, максимум внимания. Приятный. Мелькнула предательская мысль: он знает способ перебить гнетущий джойн, любой райдер его знает. Нет, гадко. - Что стряслось? - Я не могу танцевать, - произнёс вслух и истина придавила камнем. - Как это? - растерялся Тэн. - Почему? Ты же ходишь, двигаешься... - А танцевать не могу, - детские слёзы собрались в уголках глаз. - Танец это не просто движение, там нужен тонкий контроль. Я как слон теперь. Будто топором из чурбана тесали. Озадаченно Тэн оглядел столешницу, но на её деревянной поверхности выхода из ситуации не нашлось. - Может, это с непривычки? - неуверенно предположил он. - Давно не репетировал... - Нет! Я позвонил Бэку... Представляешь, в этой студии есть древний телефонный аппарат, - Сычён деланно рассмеялся, заставив собеседника вздрогнуть. Казалось, сейчас у Тэна тоже потекут слёзы. - Он удивился, когда узнал, что я танцевал до всего этого. Сказал, если бы я спросил раньше, то он бы сразу предупредил... - О чём? - Я ни черта не понимаю в этих его медицинских терминах! - отмахнулся Сычён и постучал себе по голове. - Но здесь что-то испортилось. Я могу без проблем двигаться, как все обычные люди, но не танцевать. Он вгляделся в тёмные, несомненно огорчённые глаза напротив. Смотрел-смотрел-смотрел, пока внутри не проснулась вторая личность. Заброшенная, забытая, отвергнутая. Красивое небо, синее море, городская тишина. Серьёзно? Быстро же смирился с участью цифрового калеки. Две самые любимые вещи в жизни - Цифра и танец. Обе остались на скрученном лезвии, стекли на брусчатку. Иди, нюхай цветочки, слабак. Хотя скорее свалку нюхать будешь, или куда ещё тебя возьмут работать без подключения? И передёргивай до конца никчёмных дней на пожертвовавшего тобой человека. - Тэн, - холодно начал Сычён, - пожалуйста, свяжись сейчас с Бэком, скажи, что я подумал и буду делать операцию снова. Тот вопросительно приподнял бровь, но, судя по слегка остекленевшему взгляду, уже кидал сообщение по сети. - И купи мне такое же кресло, пока я буду в клинике, - кивнул он за спину соседа. - Остатка денег со счёта хватит. - Зачем? - привыкший жить в дорогом комфорте Тэн умел считать средства и не раскидываться ими. - А если опять не удастся? - Мне надо знать, что оно есть. Просто надо. Третья попытка стала самой кошмарной. Едва появились симптомы отторжения, врач-экспериментатор начал пичкать пациента препаратами, которые подавляли борьбу организма с чуждым пси-разъёмом. От них кружилась голова, крутило мышцы. Есть стало невозможно - всё проглоченное тут же выбрасывалось обратно. Пить приходилось мелкими глотками, буквально с ложечки. Сычёна лихорадило почти три недели, а доктор Бэк порой приходил в познавательный экстаз. В один из вечеров пока он лежал, пытаясь не умереть, и сил не было даже на то, чтобы поднять веки, до слуха долетели перешёптывания медсестёр, зашедших в палату проверить подопечных. Женщины были местные, говорили на кантонском, понятном без перевода. - Бедный мальчик, - произнесла одна, явно остановившись рядом с его койкой. - Доктор Бэк иногда настоящий монстр с пациентами. Долго он ещё его мучить собирается? Удалил бы уже разъём. - Ой, я слышала, он интерну сказал, что этот либо выкарабкается, либо умрёт, а удалять он ничего не будет. - Такими темпами он действительно умрёт. Жаль ребёнка, такой симпатичный должен быть. Ночью он добрался до туалета, измученный организм в очередной раз избавился от какой-то слизи и желчи, скопившейся в желудке. Пока начинённая электроникой раковина утилизировала отходы, самоочищалась и дезинфицировалась, он выпрямился, уцепился за края сантехнического чуда и взглянул в зеркало. Ожидал увидеть отдалённо похожее на себя существо, но горящее в горячечном бреду сознание подкинуло видение Юты. Таким, каким тот был в их последнюю встречу в цифровом Лондоне. Страшная, чёрная, сладко-желанная ненависть дёрнулась под диафрагмой, хлынула в лёгкие, заполнила бронхи, двинулась по трахее. - Я приду за тобой, слышишь? - хрипло рыкнул Сычён и ткнулся горячим лбом в холодное стекло. - Я приду за тобой. Наверное, доктор-монстр оказался прав, и психосоматика действительно страшная вещь, но после той ночи Сычён пошёл на поправку. Через неделю его передали Тэну - исхудавшего, обессиленного, но уже с нормальной температурой и совершенно безболезненным новеньким разъёмом. - Пробовать чип не раньше следующей среды, - безапелляционно приказал Бэк. - А пока отсыпайтесь, отъедайтесь и восстанавливайтесь. Тэн же оценил его внешний вид и насмешливо-брезгливо поделился мнением: - Тебя бы в зомби-Апокалипсис. Без кастинга пройдёшь. Впрочем до удобной круглой постели добраться помог и даже принёс из кухни ужин. Сычён проглотил половину миски супа и с опаской уселся поближе к краю ждать последствий. Наблюдавший за ним Тэн пожал плечами и хотел было взяться за поднос с нетронутым мясом и рисом. - Как ты избавился от джойна? Тот выпрямился, оставив посуду в покое, и недобро усмехнулся: - С чего ты взял, что я избавился? Голова пошла кругом. Он весь извёлся за месяц, а Тэн живёт так три года. С ума сойти! Причём действительно сойти, не фигурально. - Почему не попробовал... ну... Разговаривать на подобные темы было по-прежнему неловко, нужные слова не шли. Хотя кого-кого, а Тэна предмет не смутил. - Вообще-то я по девочкам, - улыбка погрустнела, он шагнул в сторону, оглянулся. Сычён понял: сосед обернулся к танцующей скульптуре. - Сун. Мы с ней полтора года прожили здесь, в Гонконге, уже после того, как меня вышвырнули из НеоТехов. Она всё знала - кто я, чем занимался и занимаюсь, про команду, про Тэёна. Не понимаю, за какие заслуги мне досталась такая любовь, как у неё. Мы должны были пожениться на прошлый Новый год. - Почему не поженились? Беседа не самая радужная, но она отвлекала. Привычная тошнота после еды не возникала, и Сычён осмелился поудобнее устроиться в кровати. - Потому что джойн так не лечится, - Тэн с вызовом задрал подбородок. - Ни одной женщине не захочется жить с мужем, который ложится с ней, а представляет другого парня. - Что с ней теперь? - через паузу спросил Сычён. - Живёт на Новых территориях, работает - обычная жизнь. - А ты? Как справляешься ты? Улыбка снова сменила оттенок, стала той радостной и доброй, солнечной. - Я просто ненавижу его. Помогает, как аккумулятор. Можно было промолчать, просто улечься спать, как хотелось. Но Сычён негромко добавил: - У Тэёна новый юнит, с Джонни. Очень давно. И убедился в скрытой, но железной выдержке Тэна. Любитель едко подколоть, вечно с яркими подвижными эмоциями, тот, оказывается, умел держать удар. Ни в лице, ни в голосе ничего не дрогнуло. - Не сомневался в его умении найти выход. Тем лучше. Один юнит перекрывал последствия предыдущего, ломало лишь того, кто остался за боротом. И сосед был прав, психическое райдерское похмелье действительно поддерживало, питало злобу, которая толкала вперёд. Сычён перестал бороться, заново научился спать, а каждое утро в ленивой полудрёме перебирал бусинки идей на нитке мести. Сегодня среда. Момент откровения. Сможет он войти в новую команду или останется живым символом, а действовать будет Тэн в одиночку? Сычён перевернулся на спину, сладко потянулся, сел, заново уставился на заветный контейнер. И понял, что боится. Как в школьные годы, когда нужно зайти в класс и сдать экзамен. В любом случае не миновать, но оттягиваешь под любым мелким предлогом. А живот от страха бунтует сильнее и сильнее. Утренний душ длился дольше обычного раза в два. Затем Сычён тщательно выбирал штаны и майку - и когда успел накупить целый ворох? С зажатой в подрагивающих пальцах коробочкой вышел на пустую кухню. Судя по времени на часах, Тэн уже давно позавтракал. Порция отборных кофейных зёрен отправилась в загрузочный отсек кофеварки. Пауза почти на минуту, Сычён отщёлкнул крышку контейнера, подцепил чип. С непривычки попасть в разъём с левой стороны не получалось, пришлось помогать правой рукой. Упругий, слышный только носителю щелчок, когда чип правильно встал в нужные пазы. Сычён перестал дышать. Бесконечные десять секунд. Вечность. Десять вечностей. Можно сотни раз умереть и воскреснуть. "Добро пожаловать! Ваше текущее местоположение - Гонконг, специальный административный район Китайской Народной Республики. Текущее время - 10.50. Рекомендуется сменить пароль перед продолжением". Колени подогнулись, Сычён навалился на столешницу кухонного шкафчика, чтобы не сползти на пол. За стон облегчения даже стыдно не было. Приветственные строки дополненной реальности послушно перемещались перед глазами, кофеварка щёлкнула и принялась за перемалывание зёрен без прикосновений к панели управления. Окружающий мир стал доступен целиком, ластясь соскучившимся котёнком. От эмоций трясло изнутри, пришлось присесть на табурет, чтобы заняться настройками чипа. Нелегальный подарок не потребовал стандартной регистрации и идентификации, Сычён мог выбрать любое имя, придумать любую личность, которая пропишется во всех государственных базах. Он помедлил над логином. Оставили операторы НеоТехов маячок в сети на его ник? И одернул себя. Не нужно параноить, прошло три месяца, они наверняка уверились, что ВинВин, он же Дун Сычён, действительно умер. Следом за сменой имени и пароля он проверил остатки на счёте и историю операций. До сего момента им управлял Тэн, и стало стыдно подозревать его не пойми в чём. Ни одного левого перевода, все покупки только те, о которых просил сам Сычён. Самая последняя - новое компьютерное оборудование, после которого баланс вгонял в ещё больший стыд. Он теперь сидит на шее у соседа, смехотворных крох рядом со значком юаня даже на один поход в магазин за продуктами не хватит. Вооружившись огромной кружкой с ароматным кофе, Сычён отправился по квартире разыскивать Тэна. Справа в поле зрения ползла лента новостей, выхватывая сюжеты по заданным ключевым словам. Человечество жило, пульсировало, вскипало событиями, и он снова был их частью. Даже тяжесть джойна притупилась. - Привет, - заговорил он с порога студии, где Тэн опять оседлал парящий в воздухе табурет и колдовал над почти законченным наброском. - Спасибо за всё. И я обязательно верну долги. - Привет, - на автомате отозвался сосед, не отрываясь от работы, помахал рукой возле правого уха. - Не болтай на своём вэньчжоухуа, у меня его переводчик не распознаёт. - Ну так поставь обновление, - перешёл Сычён на кантонский, пряча глупую счастливую улыбку в чашке. - Что это ты вдруг... Тэн не договорил, наконец соизволил посмотреть на вошедшего. Выражения ураганом пронеслись по подвижному лицу, закончившись солнечной улыбкой. Он хлопнул руками по столу и воскликнул на мяукающем языке: - Да ладно?! Тайский, и теперь Сычён его понимал. Его захватил налетевший радостный вихрь, и хотя вообще-то он терпеть не мог прикосновений и объятий, сейчас расхохотался вместе с Тэном. - И как оно? Не болит? - Он ещё больше походил на кошку, когда использовал родную речь. - Не-а, - довольно мотнул головой Сычён и позволил себе откровенность: - Боже, хорошо-то как! Некоторое время они молча таращились друг на друга, оба одинаково ликующие. Снова Сычён удивился чужому восторгу, хоть и гораздо меньше, чем при знакомстве. Этому парню действительно не плевать. Конечно, он не закадычный друг, который ночами спать не будет, переживая за него. Но Тэн умеет сопереживать и не стесняется этого. - Дай позывные твоего оператора, - попросил Сычён, когда кружка показала опустевшее дно. - Хочешь уйти в Цифру? Прямо сейчас? - поразился Тэн. - Уверен? Бэк говорил про тридцать процентов. - А иначе какой смысл? Возражений не последовало, зато на чип упала нужная последовательность цифр и заковыристых символов. Новое кресло, подобное тому, в котором работал Тэн, стояло в спальне рядом с кроватью. Сиденье приняло его в удобные объятия, экраны на телескопических держателях придвинулись на идеальное расстояние. Генератор цифровых масок начал выкидывать рандомные варианты внешности. Было бы верхом глупости выйти в сеть с настоящей личиной, всё равно как прокричать: "Я жив!", - и пустить вирусным рекламным сообщением. Остановившись на приятной, но ничем непримечательной маске, Сычён взялся за шлейф. Попасть им в разъём получилось легко, проще, чем чипом. Он почти водрузил вирт-шлем на голову, когда заметил уютно устроившегося в кресле у окна Тэна. Сразу вспомнилось, как выглядит райдер во время погружения. - Ты можешь уйти? - Почему это? - недоумённо спросил тот. - Не хочу, чтобы видел. - Не неси ерунды! - небрежно отмахнулся Тэн. - Если ты там умирать начнёшь, кто-то же должен отключить. Посижу здесь, найду словарик для вэньчжоухуа пока. И тепло добавил: - Удачи! Обычные пользователи, выходя в Цифру через чип, беспроводное подключение и вирт-шлем, сразу же оказывались возле предустановленной точки входа-выхода. И дальше передвигались по виртуальному миру только с их помощью. Райдер в ожидании оператора зависал на самой грани виртуальности, внутренний ментальный вакуум. Знакомая до боли, родная невесомость раскрылась навстречу. Сычён отправил позывные и затаился. Начнётся боль? Вышвырнет его обратно? А если разъём сгорит мгновенно, едва прижившись? Это будет действительно конец, никаких больше операций. Или кровоизлияние, Бэк же предупреждал. Мозг, напрямую подключенный к компьютеру, дикий нонсенс. Человеческие нервы и сосуды не приспособлены, вечная пляска на острой грани. - Привет, ВинВин, - раздалось в голове, традиционно без формул вежливости, потому как в Цифре все равны. - Я - Джун, твой оператор. Куда отправимся? Голос звучал мягко и неопределённо - то ли высокий мужской, то ли низкий женский. Оператор-девушка? Он знал, что среди райдеров есть женщины, просто сам никогда не сталкивался. Не успев вдоволь наудивляться, он сформировал образ, и Цифра подхватила мощным потоком, увлекла туда, куда и требовалось. Игнорируя точки перехода, раздвигая программные ограничения, Сычён, поддерживаемый оператором, оказался на окраине Вэньчжоу. Небрежно прописанные текстуры громоздились друг на друга. В реале здесь находился мусороперерабатывающий завод, но его владельцам была ни к чему идеальная цифровая копия. Они оплачивали ячейку сети и не тратились на поддержание схожести. Пустота и горы условных строительных конструкций. То, что нужно. Движения были легки, в виртуальном теле пропали мышечные зажимы. Сычён прошёлся по двору, разбежался, упруго оттолкнулся от земли. Грубые блоки второго этажа ударили в подошвы кроссовок. Цифра приняла его, он скользил в её океане, опять без пределов. Перепрыгивал с уровня на уровень, цеплялся руками, подтягивался, перекидывал себя через балки абсолютно невозможными кульбитами. И смеялся. В реале у него нет больше танцев. Но здесь лимит ставит он сам, а он его не ставит. Забравшись на крышу, Сычён раскинул руки и во всю мощь лёгких выкрикнул: - В полёт! В отдалённом уголке сознания прозвучал лёгкий смешок. Обычно оператору полагалось сдерживаться, райдер чувствовал его присутствие, но он не должен мешать, комментировать, вообще хоть как-то давать о себе знать, если его не просили. Начинающий, никогда не работал в команде. Если брать его, придётся учить. Не хватало только лишних помех на заказе. Впрочем, отрывистые образы-ориентировки неведомый или неведомая Джун ловил без проблем и перенаправлял виртуального Сычёна в желательную точку безукоризненно. Сеул. Узкая улочка, по которой с трудом разъедутся два мобиля. С одной стороны - серые многоэтажки, с другой - низенькие кирпичные домики, паутина силовых проводов и кабелей связи от столба к столбу. Безошибочная точка входа - в углу одного из зданий, возле ворот парковки. С улицы не просматривается, для прохожих, если они есть, он станет обычным парнем, вышедшем из дома. Молодец, Джун. Наискосок через перекрёсток приветливо распахнутые двери маленького ресторанчика. После удачно выполненного заказа НеоТехи любили собираться здесь. Виртуальное мясо пахло не менее умопомрачительно, чем настоящее, и даже вкус симулировался без погрешностей. Некоторые повёрнутые на диетах девушки умудрялись не есть в реале, довольствуясь цифровыми пиршествами и толикой энергетических батончиков в жизни. А если в команде люди с разных континентов, гораздо проще встретиться в сетевой копии, чем тратиться на сверхзвуковые перелёты. Он вошёл внутрь, ни на что особо не рассчитывая. Просто посмотреть и напомнить себе лишний раз, расковырять поглубже незаживающую болячку. Приветливый пожилой господин Ли закивал незнакомцу будто давнему другу. Сычён сел за ближайший столик, огляделся. Шею прошил приступ боли, внезапный и потому ещё более резкий. В темени началась пульсация, едва ощутимая, но несомненно угрожающая. Доктор Бэк гарантировал страшные мигрени и не соврал. Интересно, что сейчас в Гонконге видит Тэн из своего кресла? Тревога, чужая тревога, проступила там, где чуть раньше возник смех. - Всё в порядке, - шепнул Сычён, успокаивая оператора. И понадеялся, что его головная боль никак не подействует на второго подключенного человека. А потом сомнения вынесло из сознания. В углу возле решётчатой перегородки сидели убившие его люди. - Они в сопровождении? - спросил Сычён, не сомневаясь, что Джун его поймёт. Никто внутри Цифры никогда не определит, ведёт ли человека оператор. Он убедился в этом в Лондоне. Но сами операторы способны увидеть эскорт. Если НеоТехи в сопровождении, ему нужно срочно убираться. - Нет, они подключены через чип, - пришёл слышный лишь ему ответ. Американец, японец, два корейца из разных городов. Просто проводят вместе время, как миллиарды других пользователей. - Это кто с ними? Ещё одного парня за столом Сычён видел впервые. Миловидный, словно девчонка, нежные черты, пухлые губы, сладкая улыбка. Бурно разговаривает, остальные беззаботно и искренне смеются. - Это странно, - озадаченный Джун, наверное, проверял нового персонажа. - Он без оператора, но канал запутан и защищён, будто его ведут. Даже точки входа не видно. Сычён, тебе лучше уйти. Новый взрыв хохота отозвался набатом спазма в голове. Боль разрасталась, упиралась изнутри в глазные яблоки. Весёлая компания взялась за мясо, ловко нарезаемое Доёном. Тот всегда умел готовить, хладнокровная сволочь. Наверняка идея с убийством - его. Пожалуй, начать следует с мозгового центра команды, и посмотреть, долго ли они протянут. - Сычён, - аккуратно напомнил про себя Джун, - уходи. Точка выхода там же. Внимательный взгляд вперился в него через зал. Миловидный незнакомец наблюдал, пока остальные уплетали за обе щёки, и Сычён готов был поклясться, что тот видит сквозь цифровую маску. Что за? Кого они взяли в команду? Когда Сычён стянул вирт-шлем и выдернул шлейф из разъёма, боль стискивала голову до цветных разводов перед глазами, а во рту стоял металлический привкус крови. Под напором дня туман за окном рассеялся, солнце светило слишком ярко. Захотелось забиться в дальний угол и шипеть оттуда на манер вампира. Команда умному дому, стёкла утратили половину прозрачности, создав блаженный сумрак. - Ты как? - настороженно осведомился Тэн. - Можно отстегнуть голову, и пусть в сторонке постоит? - спросил Сычён, выбираясь из кресла, и со стоном упал на кровать. Комната совершила полуоборот вокруг и вернулась на исходную позицию. Он зажмурился. Затошнило, словно снова в клинике после третьей операции. - Боюсь, она потом обратно не прирастёт, - ответил сосед. Лишь спустя минуту, наполненную бьющимся в виски пульсом, до Сычёна дошло, что говорил он на родном диалекте, и Тэн его понял. Наконец-то можно забыть про кантонский. По требовательной и выжидательной позе Сычён сообразил: от него ждут отчёта. - Я в тридцати процентах, - произнёс он. - У тебя есть какие-то обезболивающие в доме? Можно сразу все. Насмешливо фыркнув, Тэн направился к выходу. - И скинь мне контакт Юнги, - бросил Сычён ему вдогонку. Ещё до того, как тот вернулся с упаковкой таблеток и стаканом воды, Сычён успел создать и отправить на несомненно одноразовый айди короткое сообщение: "Я согласен".