Not Fast Enough

Молчание давило на Гамильтона тяжелым грузом, пока он поднимался на лифте вместе с Томасом. Последний не проронил ни слова, за исключением вздохов, после того, как Александр украл его телефон. Джефферсон просто на взводе, конечно. Алекс исподлобья взглянул на него, наверное, уже в миллионный раз, пока они ехали в лифте. Томас вздохнул. — Если хочешь что-то сказать, то говори, не тяни кота за хвост — произнес он, поправив галстук. — Это не моя вина, — тут же начал Гамильтон. — Это случилось бы в любом случае. Я просто случайно подошел к телефону и принял звонок. Если бы я этого не сделал, ты бы узнал все от Вашингтона, и все закончилось бы так же, за исключением того, что ты бы не злился на меня… Томас опустил руки и удивленно посмотрел на Алекса. — Кто сказал, что я злюсь на тебя? — За все утро ты не сказал мне ни слова. Даже не взглянул на меня. Брови Томаса слегка приподнялись. — Ты думаешь, я не говорил с тобой, потому что был зол? Ох, нет, я был занят. — Занят? Да тебе делать было нечего… И… И это никогда не мешало тебе болтать со мной раньше! — Обычно ты начинаешь разговор, — вставил Джефферсон, — Если ты еще не заметил. — Не важно, кто начнет разговор, все равно ты не будешь со мной разговаривать… — Я разговариваю с тобой, придурок, — улыбнулся Томас, протянув руку и взъерошив парню волосы. — Это не считается. Это разговор о том, почему ты со мной не разговариваешь. Улыбка Джефферсона стала еще шире, и Гамильтон подумал, что этот разговор только больше вывел его из себя. — Я был занят, размышляя о бизнесе… Прости, если показался тебе отдаленным. Ты же знаешь, что я всегда готов поговорить с тобой по душам, — мягко произнес Томас, протягивая Алексу толстую черную папку. — По душам? — парень усмехнулся. — Ох, это последнее, чего мне хотелось бы. — Да? Ты уверен? — со смешком произнес Томас. Гамильтон открыл рот, но не успел ничего сказать — лифт прозвенел и двери открылись. Томас вышел, Алекс последовал за ним на костылях. «Будь прокляты огромные шаги этого кудрявого мудака!» Через несколько минут они уже стояли перед дверью, которую Гамильтон запер месяц назад, и размышляли обо всех возможных исходах этой ситуации. Вашингтон пригласил их внутрь после того, как Томас постучал в дверь. Джефферсон зашел в кабинет так, будто он был хозяином этого места. Чертов самоуверенный засранец. Это чувство уверенности, которое Гамильтон одновременно презирает и которым восхищается. — Мистер Джефферсон, мистер Гамильтон, — поприветствовал их Вашингтон. — Я рад, что вы смогли прийти. У меня есть несколько вопросов, которые мне хотелось бы обсудить. Но сначала скажу, что я рад видеть, что ты идешь на поправку, Алекс. — Мистер Гамильтон, — тут же поправил его парень. — Спасибо. Вашингтон вздохнул, жестом приглашая парней сесть. После этого он начал говорить им о восстановлении их должностей, а также про места в совете директоров. — Простите, сэр, я пришел сюда не для того, чтобы меня снова наняли, — внезапно прервал его Томас. — Прости, что?.. — вопрос принадлежал Гамильтону, хотя, по выражению лица Вашингтона, он хотел спросить то же самое. — Я уже говорил тебе. Я ухожу на пенсию. Мне не нужна эта работа, — Томас выхватил из рук Алекса черную папку и положил ее на стол, придерживая кончиками пальцев. — Я пришел со своим предложением, как бизнесмен. — Что? — повторил Гамильтон. Джордж смотрел на черную папку несколько секунд, но так и не притронулся к ней. — Прежде чем я рассмотрю Ваше предложение, позвольте мне закончить. Я тоже ухожу на пенсию и планирую оставить компанию в руках мистера Адамса. — Что?! — Александр уже почти встал со стула. — Вы назначаете Джона генеральным директором? — уточнил Томас. — Я имею в виду, мне нравится этот парень, но я отчасти не согласен с его ведением дел. — Он прекрасно подготовлен, — произнес Вашингтон. — И остальные члены совета с этим согласны. Томас пробурчал что-то невнятное, а Гамильтон задумался. — Я могу стоять позади Адамса, — начал он, но его перебили. — Теперь вы не отпустите меня, я прав? — нервно спросил Томас, забирая папку обратно. — Конечно. Вам даже не нужно говорить об этом вслух. Я не согласен, — он встал и направился к двери. — Все, Гамильтон, мы уходим. — Мы не закончили. — Да, но я уже знаю, чем закончится эта встреча, — Джефферсон посмотрел на Вашингтона. — Джеймс стоял за всем этим, не так ли? — Ну, он поддержал эту идею. — Ну конечно! — проворчал Томас. — Гамильтон, пойдем, — повторил он, выходя из кабинета. Повисло молчание. — Что только что произошло? — наконец спросил Алекс, не отводя глаз от двери. — Мистер Джефферсон только что принял должность главного операционного директора. Теперь он будет под руководством Адамса. Гамильтон ругнулся, схватил костыли и быстро (насколько это было возможно) вышел из кабинета, ища глазами Томаса. К счастью, он ждал его у лифта, постукивая ногой. — Какого черта?! — прошипел Гамильтон, подойдя ближе. — Я думал, ты уходишь на пенсию! — Я хотел, — ответил Джефферсон, заходя в лифт. — Но будь я проклят, если уйду одновременно с Вашингтоном. Я не хочу, чтобы все, ради чего я работал, развалилось. Мои планы изменились, Гамильтон. — Ничего не развалится. Иди, веселись и уходи на пенсию. Я знаю, что тебе не нужна эта работа. У тебя даже волосы поникли. — Что?.. — Я уже говорил тебе, твои волосы — это как твой главный источник эмоций. Как бы странно это не звучало. Томас кинул на Алекса удивленный взгляд и слегка распушил волосы. Ну вот, теперь Гамильтон хочет зарыться в них обеими руками. — Я уйду на пенсию, когда буду уверен, что все снова стабильно, — произнес он. — Кроме того, разве ты не говорил, что будет лучше, если я продолжу работать? — Вот именно, что говорил. Это было раньше. С Адамсом, «управляющим» делами, весь контроль автоматически перейдет мне в руки. — Ты прав. Но ничего не случится, пока я рядом. — Черт возьми, Томас, иди домой и наслаждайся своими книгами. Адамс все равно не послушает твоего совета. Наши мнения о том, как все должно быть устроено, сходятся, понимаешь? — Нет, не понимаю. Он согласен с большинством твоих слов. Не со всеми. Гамильтон усмехнулся. — В любом случае, я прав. Томас слегка улыбнулся, качая головой. — Ты можешь поклясться мне, что ничего не замышляешь, а, хитрый говнюк? — Не могу. Ты же знаешь, я готов пойти на любые жертвы, даже на те, на которые другие люди ни за что не согласятся. — Конечно. Алекс закатил глаза. — А что было в этой черной папке? — Я собирался продать Вашингтону свой бизнес. — Ты собирался сделать что? Томас рассмеялся. — Что бы ты хотел на ужин?