New classmate

Маттео всю ночь думал о словах Абди. Ты должен поговорить с ним. И одна его сторона говорила о том, что ему действительно нужно поговорить, сказать о своих чувствах, и наконец разобраться с этим. Но другая же говорила, что Маттео только всё испортит. Если он ошибся, то Давид может его оттолкнуть, а того и гляди перестать общаться совсем. Что, если Маттео вызовет у него отвращение? Тогда он наверняка расскажет всё Леони, мол "нет, ну ты представляешь? Этот неудачник втюрился в меня!". А если узнает Леони, то вмиг узнает и вся школа. Она бы не стала молчать о том, что какой-то там Маттео попытался увести её парня. И, кто знает, вдруг его подкараулят, а затем захотят поиграться? Что там обычно моральные уроды делают с геями, над которыми смеётся вся округа? От всплывающих в голове картин, сердце сжималось до состояния атома. Он слышал множество историй, как людей с другой ориентацией избивали, а порой даже убивали. Конечно, со временем таких ситуаций происходит всё меньше, и всё больше людей начинают принимать тех, кто немного отличается от них самих, но это не значит, что такого больше не происходит. И кто знает, сколько было таких случаев, о которых никто не слышал? Не всё ведь всплывает на поверхность. Кто-то без вести пропал, кто-то не помнит, что произошло прошлой ночью, а кто-то боится подать заявление в полицию, в страхе за свою жизнь, и вынужден уехать в другой город, где о нём никто не знает. И Маттео не хочет прятаться по углам из-за плохой репутации. Одно дело, когда все просто знают, что ты гей, а другое, когда все знают о том, что ты поцеловал гетеросексуала, состоящего в отношениях с одной из самых популярных девушек школы. На утро - Маттео был никакой. В буквальном смысле этого слова. Его лицо не выражало каких-либо эмоций. Мия и Ханс порхали над ним как няньки, пытаясь выпытать из него информацию, но он не нашёл сил даже на то, чтобы сказать сухое "всё окей". И лишь Линн молча его обняла, не донимая с этими расспросами, за что Маттео был благодарен всей душой, которая уже собиралась покинуть это безжизненное тело. Линн знала, что ему просто нужно время, когда он находится в таком состоянии. Они живут вместе не так много, но возникало ощущение, будто эти двое знали друг друга всю жизнь. И их отношения были уже на том уровне, когда один мог завалиться в комнату другого без разрешения, и упасть на чужую кровать, тут же получив волны поддержки. Линн не приветствовала такого даже от Ханса, но Маттео она была рада всегда. Они и вправду как брат с сестрой. И если их соседи всегда говорили, что: "ты должен быть сильным, всё наладится, не переживай", и всё в таком духе, то они позволяли друг другу выпустить все эмоции наружу. Позволяли быть собой. Знали, что слова о том, что "всё будет хорошо", нихрена не работают. После чёрной полосы, не всегда наступает белая. Иногда, полоса становится ещё чернее, и ты понимаешь, что то, что было до этого, это всего лишь светло-серый. Да, в ней бывают белые нитки, но они бессовестно коротки, и не позволяют вдоволь насладиться счастьем, кидая обратно в суровую реальность. Конечно, бывают люди везунчики. Их жизнь переполнена лишь белыми полосами, и у них, эти дополнительные нитки, как раз таки чёрные. Но, понятное дело, Маттео не из таких. Может быть, когда-нибудь, это изменится. Нельзя сказать точно. Когда Маттео идёт по улице, он наслаждается каждым лёгким порывом ветра, что освежает его туманную голову. Он выбрал путь, где почти никогда не бывает людей или машин. Хотелось насладиться этой прекрасной погодой в тишине. Флоренци отрезал себя от этого мира, надев серые наушники, включив свой плейлист вперемешку. Настроение песен не особо отличалось. Маттео любил слушать что-то апатичное и спокойное. Однажды, когда он включил этот плейлист Йонасу, друг в шутку назвал это "гейской" музыкой. И тогда, Маттео лишь посмеялся, попытавшись закрыть глаза на мнение Йонаса. Ведь в то время, он ещё не признался себе в ориентации. Сейчас, Флоренци вспоминает это с улыбкой, и если его лучший друг вновь ему об этом напомнит, как они любят припоминать друг другу фразы из прошлого, то вероятно, Маттео скажет: "Ну так, я же гей, имею право!", и состроит серьезное выражение лица, после чего оба зальются смехом. Классика. Спустя около двадцати минут хождений по безлюдным переулкам, Маттео вышел на уже знакомую улицу, по которой когда-то шёл чуть-ли не со слезами на глазах от досады, и с температурой под сорок. В тот день, он осознал свои чувства к Давиду, и все его надежды тут же рассыпались в прах. Маттео потянул ручку тяжёлой, обшарпанной двери, и вошёл в тёмный, плохо освещённый подъезд. Единственные места тут, где было относительно светло, это лестничные пролёты, куда падал солнечный свет из окон. Маттео бы не удивился, узнав, что Давид живёт в забытой богом заброшке, учитывая его вкусы. То кафе, которое словно пережило ураган, фотографии на старенький Полароид, стиль одежды... Если Маттео доживёт до дня рождения Давида, он определённо подарит ему что-то в старом духе. Только было бы неплохо ещё узнать, когда у него день рождения. И даже если они уже не будут общаться, даже если разъедутся по разным уголкам мира, Маттео приедет к нему. Приедет, и вручит этот несчастный подарок лично в руки. Даже если Давид будет жить в том самом большом доме с Леони, детьми, и собакой, как это описывала богатая фантазия Флоренци. Маттео замер перед дверью. Он ещё минуту собирался с мыслями, прежде чем негромко постучать. Ему открыла девушка, которая являлась сестрой Давида. Лаура, насколько помнит Маттео. Они так и не пересеклись в прошлый раз. — Давид дома? — Неуверенно начал Флоренци, переминаясь с ноги на ногу. — Ты Маттео, да? — Или она смогла запомнить его имя, или Давид уже всё про него выложил. Ну, а может всё намного проще, и он просто предупредил, что Маттео придёт к ним домой. — Да, мы собирались позаниматься. — Флоренци неловко улыбнулся, и Лаура коротко кивнула, открывая дверь полностью, освободив ему проход. — Он у себя в комнате. — Проинформировала девушка, и Маттео выдал тихое "угу". Повесив куртку, Маттео прошёл по знакомому маршруту направо, и оповестил Давида о своём приходе коротким стуком в дверь, после чего потянул ручку на себя. Он увидел парня, лежащего на кровати ногами у изголовья, увлечённо рассматривающего рисунок в скетчбуке. Давид обернулся, и тут же осветил комнату своей широкой улыбкой. — Привет. — Поздоровался Шрайбнер, поспешно сменив своё положение. Он похлопал ладонью рядом с собой, приглашая Маттео сесть рядом. — Я не слышал, как ты пришёл. — Нужно меньше летать в облаках. — Ухмыльнулся Флоренци, вытащив из портфеля учебник и тетрадь. Давид игриво вскинул брови, склонив голову вбок. — Это мне то нужно меньше в облаках летать? — С наигранным удивлением воскликнул темноволосый парень, и Маттео закатил глаза, неоднозначно покачав головой. — Ну, это не я зову людей в кафе и игнорирую их приход, залипая в телефоне. — Давид недовольно фыркнул, пихнув Маттео под бок локтем. — Извинился же! — С игривым возмущением пробубнил Давид, заставив Флоренци посмеяться. — Или ты теперь всю жизнь мне об этом напоминать будешь? — И тут Маттео расплылся в хитрой ухмылке, хотя внутри у него всё тряслось от волнения. — Всю жизнь? — Вырвав фразу из контекста, потребовал уточнить Маттео, кажется, заставив Давида смутиться. — А ты хотел отвязаться от меня сразу после экзаменов? — В тон ему задал вопрос Шрайбнер. — А ты нет? И в комнате повисло молчание. Они сидели напротив друг друга, глядя глаза в глаза, и, кажется, сердце замерло в груди. Первым оживился Давид, выдыхая из уст короткий смешок. Он потянулся к принесённому другом учебнику, неторопливо перелистывая страницы, чтобы дойти до той темы, на которой остановились в прошлый раз. Маттео тоже решил занять себя поиском последней исписанной страницы в тетради, словно он только что совсем не пялился на Давида. Они же друзья. — Почему ты не ходил сегодня в школу? — Маттео решил хоть как-то поддержать разговор и разрушить это неловкое молчание, которое давило на него изнутри. Давид многозначительно пожал плечами. — Я плохо сплю в последнее время, и поскольку у нас не было сегодня тестов, Лаура предложила мне остаться дома, и я согласился. — Он повернулся на Маттео, и увидел, что он был готов выслушать, как Давид его когда-то. — Просто... Мне кажется, что я запутался в себе. Не знаю, поймёшь ли ты, но... У меня такое ощущение, словно я заблудился в тумане, а когда он рассеивается, то понимаю, что оказался там, где никогда не был, и никто из местных жителей не понимает меня. — Маттео опустил голову, с тоской разглядывая свои руки. Это было до жути ему знакомо. Давид неуютно поёжился, шумно выдохнув через нос. — Забудь, это глупо. — Он замотал головой, уставившись в учебник, но Маттео не сдвинулся с места. — Знакомое чувство... — Еле слышно прошептал Флоренци. Они вновь столкнулись взглядами. Маттео показалось, что он увидел в его глазах такое же желание, как и у него самого. Может, он и правда не ошибся тогда, и Давид тоже что-то чувствует? Маттео помнит их первую неделю общения, и все эти взгляды, касания, разговоры... Значит, у него всё же есть шанс? Но сейчас, им стоило вернуться к главной цели их встречи, что они и сделали. Давид объяснял не торопясь, и на понятном Маттео языке. На одну тему, как правило, уходило не больше получаса. Это довольно быстро, учитывая то, что в школе, Маттео не понимал вообще ничего. Там, если ты забыл тему с начала года, никто не сядет рядом с тобой, и не станет её разжёвывать лично для тебя. В лучшем случае напомнят, как это делать, а дальше разбирайтесь сами, ибо "нужно было слушать на уроках". Маттео в принципе учёба давалась несколько тяжелее, нежели его сверстникам. Ему требовалось больше времени на закрепление материала, и к тому же, просто не мог сконцентрироваться, когда вся голова была забита тем, что лишь бы дома не оказалось отца. А с переходом в другую школу, ко всему этому, прибавились проблемы с другими учениками, которые вышвырнули Маттео за борт корабля. А когда ему помогал Давид, он мог в любой момент задать вопрос, попросить объяснить что-либо более подробно, и он не получал в ответ возмущённые вздохи, как от учителей, уставших объяснять одно и тоже. Давид просто останавливался на проблемной теме и объяснял всё с самого начала, но медленнее и нагляднее. Маттео не знал, чем он заслужил такого... Друга?.. Они опять просидели за учебником несколько часов, разбирая все непонятные для Маттео темы. За окном давно стемнело, а на часах его телефона красовались цифры "22:26". На этот раз, время пролетело незаметно. Ну, за то, они закончили с этой, казалось бы, непостижимой для Маттео математикой. — Уже пол-одиннадцатого. — Устало выдохнул Маттео, потирая глаза руками. Бессонная ночь давала о себе знать. Несмотря на позднее время, Давид, кажется, вовсе и не хотел спать. Хотя, он наверняка сегодня выспался. — На улице уже темно, и может быть опасно... Ну, вот так по ночам разгуливать. И, в общем то... Ты можешь переночевать у меня, если хочешь. — Показалось, что голос Давида дрогнул на последних словах. Он неловко потёр шею. Маттео удивлённо вскинул брови, пытаясь подавить в себе вспыхнувшее волнение. Давид предлагает ему остаться на ночь, и не потому, что Маттео выглядит как живой труп, готовый упасть без сознания в любую минуту. Да и эта причина... Поздно? Серьезно? В прошлый раз, он ночевал у него из-за того, что они случайно столкнулись на улице в час ночи, а сейчас было только пол-одиннадцатого. — Ты же говорил, что плохо спишь. — Нахмурился Маттео, и поймал на себе недоумевающий взгляд сидящего напротив парня. — Я имею в виду, в прошлый раз ты не спал из-за меня всю ночь. — Объяснился Флоренци, и Давид хмыкнул, убирая с кровати учебник и тетради. — Если бы я хотел, я бы лёг спать, и ты тогда был никак не причём. — Улыбнулся Шрайбнер и отвернулся к окну. — Значит, ты не хотел со мной спать? — Маттео театрально надул щёки, показывая свою обиду, полностью проигнорировав последние слова Давида, заставив того рассмеяться, замотав головой. — Маттео, я же сказал, что ты не при чём. — Он обернулся к светловолосому парню, установив зрительный контакт. Сердце трепетало от того, как Давид произносил его имя. Было в его голосе в этот момент что-то неправильное. Запретное. — Давид? — Да? — Покажи мне свои рисунки. — Неожиданно попросил Маттео. Ему действительно хотелось на них посмотреть. Давид неуверенно помялся, опуская взгляд к скетчбуку, лежащему на столе. — Ты правда хочешь их увидеть? — И Флоренци кивнул. — Ну, ты же смотрел мой альбом. Теперь я хочу посмотреть твой... Э... — Скетчбук. — Полу шёпотом добавил Давид, расплывшись в игривой ухмылке. — Да. Твой скетчбук. — Пытаясь сохранить уверенный вид закончил Маттео, и Давид сел обратно на кровать, открыв первую страницу, где были набросаны карандашные портреты. Каждый новый персонаж, которого изображал Шрайбнер, казался уникальным. Давид протянул ему в руки скетчбук. Маттео тихо ахнул, когда увидел такие прекрасные на его взгляд рисунки. Он впитывал глазами каждую линию, желая отпечатать в памяти на вечно. Только вот все наброски, показались Маттео мрачными. Словно пропитаны тоской. А иногда, к ним были приписаны строчки из песен. И он не стал спрашивать, почему Давид никогда не рисует улыбок, или не использует другие цвета, помимо чёрного и серого, хотя, конечно, хотел. Но, что если это его способ избавиться от проблем? Маттео не решился выворачивать его душу наизнанку. Давид расскажет ему о своих переживаниях, если сам этого захочет. Когда он обернулся, то поймал на себе пристальный взгляд Давида. Внутри всё перевернулось. Веки темноволосого парня были на половину опущены, а в глазах отражались блики света, делая их ещё более выразительными и прекрасными. Пожалеет ли Маттео о том, что сделает? Будет ли винить себя за это? Но он уверен. Он должен рискнуть. Плевать, если об этом узнает вся школа. Всё, о чём Маттео думал этой ночью, уже не казалось таким ужасным. И если вконец испорченная жизнь будет ценой за его поступок... Он будет готов её заплатить. Маттео неспешно коснулся пальцами руки Давида, не отрывая взгляда от его карих глаз. По телу словно прошёл мощный электрический разряд, заставивший сердце биться подобно дикой птице в тесной клетке. И Давид не двигался. Не убирал руку, не уводил взгляд... Ждал. Маттео набрался уверенности, и переплёл их пальцы вместе. Через несколько секунд, Шрайбнер крепче сжал его руку в своей, и Маттео окончательно потерял голову. Он резко подался вперёд, вмиг накрыв мягкие губы Давида своими. И ему ответили с таким же отчаянием и желанием. Маттео зарылся пальцами в угольные локоны, притягивая его ближе. Они не отрывались друг от друга ни на секунду. И Маттео готов поспорить, он чувствует его сердцебиение. Давид слегка приподнялся на коленях, чтобы сесть удобнее, и при этом не разрывать такой желанный для обоих поцелуй. Кровать лишь со скрипом прогиналась под тяжестью двух парней, которые нуждались друг в друге как в кислороде. Давид обхватил Маттео за шею, и Флоренци чувствовал, как длинные ресницы щекочут его скулы. Он буквально растворился в этом поцелуе. Все сомнения, страхи, проблемы... Ничего больше не имело значения, пока перед ним находится Давид, отвечающий ему с таким же трепетом. Не имело значения до того момента, пока Маттео не совершил ошибку. Он опустил руки к его талии, запустив ладони под серый свитер, и Давид сразу же отпрянул. Его взгляд, мечущийся от голубых глаз Маттео к его рукам, вмиг похолодел. Отлично сработано, мистер Флоренци, ты его спугнул. — Маттео, прости, я... — Давид запинался на каждом слове, в панике отползая к стене, словно искал там спасения. — Я... — Новая попытка заговорить не увенчалась успехом. Маттео нервно поджал губы, сев в противоположной стороне от Давида. Они вновь держали дистанцию. — Я не могу так. — Наконец выдавил из себя Шрайбнер, чем привёл Маттео в замешательство. — Что ты имеешь в виду? — Почти неслышно прошептал Флоренци, и Давид зажмурил глаза. — Это неправильно, Маттео... — Ты неправильный, Маттео. — Ты классный парень, и... Ты мне нравишься, но... Леони... — Ты ничего так, но Леони лучше, извини. — Я не могу так поступить, прости. — Не могу променять её на такого неудачника как ты. — Ну конечно, Леони. — Вскинув руки, раздражённо выпалил Маттео. Страх сменился гневом. — Как я мог забыть? — Из уст вырвался истеричный смешок с примесью горечи, и Давид ещё больше вжался в стену. Маттео слишком резко замотал головой, а на его лице всплыла печальная ухмылка, от осознания того, насколько он был наивен. Неужели он и правда думал, что Давид предпочтёт его, а не Леони? — Нахрена тебе такой как я, да? — Огрызнулся Маттео, впившись глазами в Шрайбнера, нахмурившего брови в удивлении. — Такой как ты? Что ты несёшь? — Ну, а какой я? Мудак, неудачник, изгой, придурок, раз поверил, что меня способен кто-то полюбить... Дальше перечислять? — Маттео был на взводе. Он понимал, что нет смысла злиться на Давида. А за что на него злиться? Это Маттео полез целоваться с тем, кто занят. Не удивительно, что Давид выбрал Леони. — А она... Она красивая, у неё всё в порядке с оценками, её любят в школе... С ней нет проблем, как со мной, правда? Леони не упадёт в обморок посреди школы, потому что не спала всю ночь, думая о том, что завтра она придёт, и будет смотреть на то, как её любимый человек целуется с самой популярной девчонкой, а её саму называть просто подругой. — На одном выдохе выплюнул Маттео, и Давид заметно помрачнел, устало вздыхая. — Всё не так... Пойми, не в тебе дело... — И после этих слов, Флоренци вскочил с кровати, нервно проведя пальцами по волосам. — Хах... Та самая фразочка из дешёвых фильмов? Дело не в тебе, дело во мне? — Маттео горько посмеялся, уставившись в пол. — Прости, Маттео, но дело не в тебе. Просто я хочу быть нормальным, а не каким-то пидором. Да, Давид? Зачем нужен парень, когда ты его даже на людях поцеловать не сможешь? — Он заметил, как Давид стиснул зубы. Кажется, он даже слышал их скрежет. — Тебе лучше уйти... — Тихим, дрожащим голосом решил поставить точку в этом разговоре. Маттео тут же закинул свои вещи в портфель, надев его на одно плечо. — Спасибо за помощь с математикой. Не буду тебя смущать своим присутствием. — И прежде чем покинуть комнату, еле слышно прошептал: — Надеюсь меня убьют в какой-нибудь подворотне. — И громко хлопнул дверью. Маттео, всё-таки, ошибся.