New classmate

Ещё никогда Маттео не было так больно. В голове проносятся воспоминания, врезаясь в память осколками. Они больше не вызывают на его лице той глупой влюблённой улыбки, а лишь заставляют скалиться от горечи, подобно раненому волку. На глаза накатывают слёзы, оставляя после себя мокрые дорожки. Пытается унять их, вытирая рукавом куртки горчичного цвета, но всё тщетно. Маттео не думал, что привяжется к кому-либо так сильно, что позволит задушить себя той же верёвкой. Мысли спутываются в узел, и разобрать их невозможно. Ещё немного, и сердце перестанет биться. Он знал, что так будет. С самого начала ведь знал. Но от этого боль не становится меньше. Наоборот. Ему обидно вдвойне. Маттео действительно наивный, так ещё и полный придурок. Он же всегда понимал, что Давид не бросит Леони, если узнает о том, что в него влюбился какой-то странный мальчишка, которого сторониться добрая половина школы. Телефон постоянно вибрировал в кармане, разрываясь от входящих сообщений. Флоренци не обращает на него внимание, списывая всё на беседу с парнями. Вероятно, они сейчас обсуждают очередную прошедшую вечеринку и успехи Абди в продвижении отношений с Сэм. После того упрёка Маттео, он всерьёз взялся за это дело, намереваясь показать этой девушке всю серьезность своих намерений. Они как влюблённые дети. Все знают, что Сэм тоже нравится Абди, но они продолжают бегать за друг другом как идиоты. Раньше, Маттео бы посмеялся, закатил глаза как обычно, но теперь он им завидует. У них всё будет отлично. Их любовь взаимна. Маттео бы всё отдал за то, чтобы узнать какого это, когда знаешь, что тебя любят, хотят быть рядом. Что ты наконец то нужен. Сейчас же, он чувствует себя лишь мусором. Выкинули и забыли, предварительно скомкав такую преданную душу. Как бездомная собачка, которую долгое время подкармливал один человек, и она привязалась. А когда решила довериться, пойти за ним, открыть свою душу для этого человека, в надежде, что она наконец обретёт свой дом... Не будет замерзать холодными ночами на улице, ютиться под картонкой во время грозы, а сможет свернуться калачиком у ног хозяина, её отпихнули. Закрыли дверь прямо перед носом. А вдруг она блохастая? А вдруг больная? И собака воет. Воет от боли в сердце, стоя на крыльце. И дверь открывается. В сердце загорается надежда, а хвост непослушно виляет из стороны в сторону, а из пасти вырывается счастливый скулёж. Она не может дождаться, пока сможет прыгнуть в такие желанные и нужные человеческие объятия, когда скажут "хорошая собачка", почешут за ухом, и больше ей ничего и не нужно. Только любовь и ласка. Человек хмурится, и собака замирает. Она сделала что-то не так? В следующее мгновение, в её глазах застывает страх. Человек что-то рявкает, замахивается веником, а собака вжимается в доски под ней, скулит, просит сжалиться. Не верит, что этот человек позволит ей остаться на улице, но после того, как по спине проходит удар, она скалится. Начинает защищаться. С гулким рычанием бросается на того, кому доверила своё сердце ещё минуту назад. Вцепилась в руку, чувствуя металлический привкус крови на языке. И её пинают со всей силы в бок, заставив скрючиться от боли. Она уходит. И теперь, на её морде красуется оскал, когда она видит людей. Дети, подростки, старики... Без разницы. Она больше не верит в людей. Также, как и Маттео. Он больше не верит в то, что его полюбят. Закрылся ото всех как эта собака, огрызаясь на любого, кто пытается с ним заговорить.

***

Громко хлопает входной дверью, да так, что квартира содрогается. Плевать, что уже ночь. Небрежно вешает куртку на вешалку, кидая шарф и ключи на комод. Ему нужно успокоиться. Отвлечься на что-то другое. Забыть про Давида хотя бы на час. Поспать, позаниматься, посмотреть что-нибудь... Да что угодно, лишь бы он ушёл из его головы. Маттео буквально пролетает в свою комнату, хватаясь руками за волосы. Мечется глазами по сторонам, пытаясь уцепиться взглядом за то, чем можно было бы себя занять, но как на зло, ничего не приходит на ум, а на столе лежит тот самый старенький альбом, открытый на той странице, где была его последняя фотография. Фотография - сделанная им. Флоренци хватает его, и с рёвом злости кидает об стену. Ровно в это же время, из-за двери показалась Линн. — Маттео?... — Осторожно и тихо начинает она, глядя на Маттео обеспокоенным взглядом. — Ты в порядке? Ты не отвечал на мои сообщения, я беспокоилась... — Я просто гулял, а мой телефон был на беззвучном. — Отрезал парень, не дав Линн закончить. Маттео пытался не выдать того, что творилось сейчас на душе. Он не хочет никого ни видеть, ни слышать. Шира вздыхает и проходит в комнату. "Нет, нет, нет, нет, нет.... Только не сейчас... Оставь меня, прошу..." — Что случилось? — Склоняет голову набок. Её голос мягкий, успокаивающий, но сейчас, Маттео хочет побыть один. Молчит. — Тебе станет легче, если ты всё выскажешь. — Всё в порядке. — Шепчет сквозь оскал. Слишком лживо звучат его слова, и он чувствует, как Лин осторожно подходит сзади, кладя ладонь на его плечо. Внутри него всё закипает. — Что-то с Давидом? — И этот вопрос стал контрольным. — Ты можешь просто оставить меня в покое?! — Срывается на крик, слишком резко разворачиваясь в сторону девушки, скидывая её руку с себя. В её глазах пробегает искорка страха. Маттео редко кричал, а на Линн - ещё никогда, ровно до этого момента. Они доверяли друг другу всё, но об этом, Маттео говорить был не готов. — Это, блять, так сложно?! — Маттео... — Вновь пытается его успокоить, но он отталкивает её. — Хватит быть такой навязчивой, Линн! — Продолжает кричать, и видит, как на глазах Линн появляется маленький слой влаги. Боже, что он творит? В чём она виновата? — Я... Я просто хотела тебе помочь. — Её голос дрогнул, заставив сердце Маттео сжаться в груди. — Тебя не было пол ночи, я волновалась. — Мне не нужна твоя помощь! Я тебя даже почти не знаю! — И Линн отступает. Её ресницы начали мелко подрагивать. Пыталась сдержать слёзы. — Дай знать, если захочешь поговорить. — Еле слышно шепчет Шира и уходит, аккуратно прикрыв за собой дверь. Браво. Маттео так и остался стоять посреди комнаты. Что он наделал? Идиот. Линн плакала. Из-за него. Чем она заслужила такое отношение? Линн помогала, когда ему было нужно. Всегда выслушивала, поддерживала... А Маттео отплатил ей этим. Он всегда всё портит. Падает на кровать тяжёлым грузом, зарываясь в одеяло с головой. Хочет заснуть. Заснуть и не проснуться. Но Маттео слишком слаб. Слишком слаб, чтобы сделать с собой то, о чём может пожалеть. Он не хочет жить, но боится умереть. Его всего трясёт, и совсем не от холода, причиной которому был балкон, что Флоренци благополучно забыл закрыть перед уходом. Маттео остался один. Йонас наверняка с Ханной, так как они наконец рассказали родителям друг о друге, и Августины совсем не против того, чтобы Юнг оставалась у них на ночь время от времени. Линн он отпугнул. Родители бросили его. От матери так и не пришло ни единого сообщения. Ей он, наверняка, тоже не нужен. А Давид... Давиду плевать, Маттео уверен. Больше у него никого не было. Одним резким движением садится на кровати, приковывая свой стеклянный взгляд к свёрнутому листку, лежащему на прикроватной тумбочке. Это был рисунок Давида, который Маттео нашёл ещё во время сбора вещей. Он хранил его рядом с собой всё время, что живёт в этой квартире. Неуверенно протягивает к нему руку, разворачивая дрожащими пальцами. Тяжело вздыхая, он берётся за края, и не дав себе передумать, медленно тянет в разные стороны. Звук рвущийся бумаги разрезает тишину, повисшую в комнате. Вместе с рисунком, рвётся и душа Маттео, некогда наполненная надеждой, но отныне опустевшая. Плотно скомкав то, что осталось от рисунка у него в руках, Маттео небрежно закинул всё в компактную мусорку, стоящую рядом с рабочим столом. Если бы можно было отмотать время назад, он бы вообще к нему не приходил, и не совершил бы этой глупой ошибки. Да вся его жизнь, кажется, сплошная ошибка. Судорожно скручивает косяк, в надежде расслабиться. После этого, обычно, всё становилось не таким противным, и Маттео мог наконец то перестать метаться из угла в угол в панике, позволив себе просто отдохнуть и забить на проблемы. Он не придёт завтра в школу. Не сможет. Да и может вообще не появится на этой неделе. Не хочет видеть его. Маттео ещё не готов, чтобы столкнуться с ним лицом к лицу вновь, учитывая то, что произошло. Не сможет смотреть в эти карие глаза, которые так завораживают, притягивая к себе. Не сможет смотреть на его улыбку, обращённую Леони, а не ему. Не сможет концентрироваться на занятиях и находиться с Шрайбнером в одном кабинете. Возможно, Маттео отпустит его когда-нибудь. Сможет исцелить своё загнившее сердце, и вновь посмотрит на мир в цветных тонах. Снова будет зависать с парнями, и смеяться над глупостью отношений Кики и Карлоса, ссориться с ними по пустякам, как например, кто пойдёт за мячом, и, может быть, влюбится в кого-то. Не знает наверняка. Но сейчас - Маттео разбит. Он ничего не чувствует, кроме жуткой боли внутри. Не осталось сил даже на слёзы. Завтра- Маттео должен извиниться перед Линн. Она не виновата в том, что её сосед эмоционально нестабильный влюблённый придурок. Шира действительно за него волновалась. Жаль, что Маттео понял это только сейчас, пролистывая диалог, где было множество непрочитанных сообщений. Только вот в один, Маттео так и не осмелился зайти. У него горел значок уведомления рядом с контактом Давида. Поджав губы, он тянет палец к кнопке. Очистить историю сообщений. Заблокировать номер.