New classmate

К сожалению, школу не получится пропускать вечно, и как бы Маттео не было наплевать на своё будущее, у него нет особого желания оставаться на второй год. Это сейчас у него есть друзья, которые его поддерживают. А что потом? Если Маттео завалит экзамены, он останется совершенно один, а его провал станет лишь свежей пищей для школьных задир. Вчерашняя встреча всё никак не выходила из головы. Наверное, теперь и правда всё кончено. Маттео сам обрубил с ним все контакты, когда поставил точку в их разговоре, но оставаться с ним друзьями он просто не сможет. Разве у него выйдет игнорировать факт того, что Давид знает о его чувствах? Да и сам Давид сказал, что он ему нравится. Конечно, это могло оказаться сладкой ложью, как и всё, что было до этого, но Маттео хотелось в это верить. Верить в то, что с ним действительно не поигрались, после чего выкинув в мусорный бак. А может, он верит в эти слова только потому, что не хочет чувствовать себя этой самой игрушкой. Когда на горизонте показались его друзья, которые громко беседовали у лестницы, Маттео натянул на себя тусклую, безжизненную улыбку, на какую его хватило. Его заметили не сразу. После того, как он прокашлялся, чтобы привлечь внимание парней, они тут же переключились на него, окидывая обеспокоенными взглядами. В беседе наверняка накопилось немало сообщений, адресованных Маттео. — Как ты? — Йонас спас ситуацию, первым нарушив напряжённое молчание, повисшее в их кругу. Маттео неоднозначно пожал плечами, приземлившись на место под лестницей, свалив свой рюкзак рядом: — Такое себе, если честно, — Практически прошептал Флоренци, устало потерев глаза руками. — Всю ночь не мог уснуть, голова раскалывается... Судя по выражению лица Йонаса, он примерно понимал, чем же на самом деле болел его друг. — Мы уже начали думать, что ты с концами откинулся, — Попытался пошутить Абди, только вот никто его инициативу не подержал. — Ну, ты не отвечал на сообщения, — Стушевался Атес, нервно шаркая подошвой по полу. Даже Карлос заметил, что Маттео было вовсе не до шуток. — Просто разбил экран. Завтра вечером заберу телефон из сервиса, — Объяснил голубоглазый и лёг на спину, используя портфель в качестве подушки. В то время как Абди и Карлос решили продолжить свой разговор, Йонас сел рядом с другом, изучая его пристальным взглядом "заботливой мамы", как это называли все остальные. — Эй, бро, всё в порядке? — Аккуратно спросил Августин, хотя ответ был более чем очевиден. Можно было бы соврать, и скинуть всё на одну лишь головную боль с бессонницей, но есть ли в этом смысл? Йонас знал его слишком хорошо, чтобы в это поверить. Маттео еле заметно помотал головой. — Это... Из-за него, верно? — Йонас сменил громкость голоса на несколько тонов ниже, чтобы не привлекать особого внимания окружающих. И теперь, он уже кивал. Маттео начал вспоминать, почему же они именно лучшие друзья. Августин понимающе вздохнул, похлопав Маттео по плечу. Сейчас, Йонас ничем не мог ему помочь, и он это понимал, просто оставаясь рядом в трудный момент. Его можно было поблагодарить хотя бы за это. — Я звонил своей маме, — Неожиданно для обоих подал голос Маттео. — Она просто сбросила трубку, — И он закрыл глаза, отвернув голову в сторону лестницы. — Наверняка, я ей просто не нужен. — Может, она просто была занята? Я не думаю, что она бы стала... Йонас не успел закончить свою мысль, как Маттео его прервал: — После того, как она сбросила вызов, мне пришло сообщение от неё. Она написала, что не может со мной разговаривать... — Флоренци тяжело вздохнул, пригладив спутанные волосы. — Она и правда могла быть занята, но потом... Потом она снова пропала, словно меня никогда и не было. Будто я пустое место. Маттео не хотел вываливать все свои переживания на друга, но ему просто необходима поддержка от близких людей. Может, он мыслит слишком эгоистично. Что если Йонас уже устал от него и его постоянных проблем? Но он лишь чувствует, как его плечо несильно сжимают. — Ты справишься с этим, Луиджи, — Йонас тепло улыбнулся. — Всё обязательно наладится, вот увидишь. Я всегда буду рядом, ты же знаешь это? — И недолго помолчав, добавил: — Я скучал по тебе. Маттео открыл глаза, повернув голову в сторону своего лучшего друга. На его лице даже промелькнула тень улыбки, и судя по вспыхнувшему огоньку победы в глазах Августина, он её заметил. Их идиллию прервал голос Абди: — Эти голубки вообще расстаются когда-нибудь? — Усмехнулся Атес, кивнув в сторону коридора. Все разом обернулись, как и Маттео. Правда, лучше бы он вообще туда не смотрел. По коридору рука в руке шли Давид с Леони, а рядом с ними гарцевала Сара, которая то и дело умилялась со своих влюблённых друзей. Пожалуй, одна из самых популярных парочек в школе. Давид перевёлся буквально месяц назад, но он уже успел завоевать всеобщее внимание. Мало кто проходил мимо него не поздоровавшись. Он настоящая душа компании. Давид и Леони громко смеялись, обмениваясь сияющими улыбками. Они счастливы. Давид счастлив. Наверняка он рад тому, что наконец-то отвязался от Маттео, просто не мог сказать этого прямо. Всё внутри опять рвалось на части, а к горлу подступил ком, упирающийся в стенки острыми штыками. Давид, всё же, врал. Ему не было никакого дела до Маттео, и его дурацких чувств. Хотя, чему удивляться? Он с первого дня питал к нему недоверие, и опасения подтвердились. Это было ожидаемо, пусть и больнее, чем Маттео мог себе представить. Кажется, до Абди только сейчас снизошло озарение, что это тот самый Давид, о котором Маттео и говорил им на площадке. Он начал оправдываться под полные упрёка взгляды парней: — Бля... Чувак, прости, я забыл... — Жалобно протянул Абди, неловко потирая шею ладонью. Йонас уже успел кинуть в него шапку, а Карлос выдал насыщенный подзатыльник, прошептав что-то о том, какой он придурок. — Ты не виноват, это я идиот, — Сомнительно, успокоил друга Маттео. А ведь он только поверил, что не был очередной марионеткой. Интересно, сколько всего у Шрайбнера было таких кукол, которых он дёргал за ниточки? Давид попрощался с девушками, получив поцелуй в щёку от Рихтер, и направился в сторону их компании, а точнее к самому Маттео, на лице которого застыла злость. Что ему ещё нужно? Рассмеяться в лицо? Унизить прямо перед его друзьями? Он поднялся с уступа под лестницей, второпях накидывая на плечи рюкзак, лишь бы успеть сбежать. Маттео только хотел уйти на второй этаж, как его окликнул Давид. Он замер, бегая глазами по первой ступеньке. По телу пробежала волна мурашек, и совсем не от тёплых чувств. От обиды, что топтала сердце в прах. — Маттео, я тут подумал, — Осторожно начал темноволосый парень, заставив Маттео повернуться в его сторону. — Мы сегодня пишем ещё один тест... По истории. Ты пропустил последние темы, поэтому я подумал, что мы могли бы сесть вместе? Друзья только кидали друг другу странные взгляды. Они знали лишь то, что Давид нравится Маттео. Даже Йонас не был в курсе их поцелуя, и всё ещё имел смутное представление об их взаимоотношениях. Маттео закипает. На его лице вытягивается горькая ухмылка: — Слушай, а ты ещё не думал, куда будешь поступать после школы? — Слишком импульсивно спрашивает Флоренци, чем сбивает Давида с толку. — Мне кажется, тебе стоит пойти в театральный, — Маттео наклоняет голову вбок, невинно вскинув брови.— Ты бы стал потрясающим актёром, я уверен. Повисла тишина. Давид виновато опустил взгляд, дёргая края своей толстовки. И куда же делась вся его радость? Где же эта улыбка, которую он так любил дарить другим людям? — Маттео... — Произносит это имя так тихо, что еле разберёшь. И Маттео только сильнее стискивает челюсти, практически до боли: — Только не говори, что тебе жаль. Мне не нужна твоя жалость, окей? — Выплёвывает Маттео, поправив съехавший рюкзак. — Мне ничего от тебя не нужно. И он снова уходит. Снова ставит точку, оставляя Давида в компании своих друзей, которые удивлены ситуацией не меньше, так и оставаясь в стороне. Они редко видели Маттео в гневе, и просто не знали, как им стоит себя вести. Да и что им сказать? Только Маттео способен понять то, что происходит в его голове. Хотя, он и сам то не до конца понимает. Но он считает, что поступил правильно. По крайней мере, очень на это надеется. ••• Маттео заходит в класс под пристальные взгляды его дорогих одноклассников, которых он не видел уже несколько дней, и был бы рад не видеть их до конца жизни. Они, как всегда, шептались, незаметно, как им казалось, показывая на Маттео пальцами. Наверняка учителя опять ругали Флоренци перед всем классом в его отсутствие, привычное дело. Он пытается не оглядываться, боится столкнуться взглядом с ним, и спешит к своей как всегда пустой парте. Когда Маттео подходит к столу, он замирает на несколько секунд. На древесине красуются надписи, сделанные чёрным маркером. Все смеются. Все, кроме него. Когда Маттео поднимает глаза, он видит Давида, сидящего в другом конце кабинета в компании других ребят, но всё его внимание приковано к голубоглазому. Между ними словно натянута нить напряжения, которая всё никак не могла разорваться. Быстро отводит взгляд, возвращаясь к своей парте. Читать то, что было написано, нет никакого желания, он уж точно не найдёт там комплиментов. Маттео молча кладёт свои вещи, и просит у только что вошедшего учителя тряпку. ••• Урок тянется мучительно долго. Маттео старается не обращать внимания на одноклассников, пытаясь погрузиться в тот поток информации, что вываливает на них учитель. Мужчина в пиджаке, тягучими, гордыми шагами мелькал перед доской, показывая указкой военные пути какого-то древнего народа на прикрепленной магнитами карте. Время от времени, можно было услышать насмешки со стороны других учеников. Маттео привык к ним, и дать волю эмоциям хочется совсем не из-за этого. Его душу рвёт на части от того, что Давиду действительно плевать, теперь, это ясно как день. Если раньше он сразу пресекал все шутки в сторону Маттео, то сейчас он просто молчит, лишь иногда переговариваясь с соседом по парте. Быть может, они тоже обсуждали его? Скорее всего так и было. Учитель задаёт вопрос, и весь класс молчит. Конечно, никто не хочет отвечать. Его выбор падает на того, кто сидит тише всех, за самой дальней партой. Маттео. Проходит десять секунд, тридцать, сорок, минута... — Вы знаете ответ на вопрос, Флоренци? — Строгим тоном спрашивает учитель, вскинув одну бровь в упрекающем взгляде. И Маттео приходит в себя, наконец осознавая, что обращаются именно к нему: — Извините, а какой был вопрос? — Виновато спрашивает Маттео, а по классу проходит новая волна смеха. Хочется провалиться сквозь землю. Он облажался. Снова. Даже учитель не смог сдержать укоризненной ухмылки, и просто спрашивает кого-то другого, оставив Маттео в неловком положении. Вопрос задают Давиду, и он отвечает безупречно. Ни единой ошибки или запинки. Давид полностью уверен в том, что говорит, и это поражает. Все расценили это как очередной способ унижения Маттео. Это было похоже на правду. Одноклассники подбадривающе кивали головами, как стайка попугаев, повторяющих один за другим, а Давид оставался невозмутимым. И последней каплей становится прилетевшая в голову скомканная бумажка. Маттео со злостью откидывает её на пол, лишь добавив ещё один повод для насмешек, но он уже просто не может себя контролировать. Устал. Маттео хватает свои вещи и буквально вылетает из класса под возмущённый крик учителя. Он хочет домой. Хочет сбежать.