New classmate

Сколько сигарет Маттео скурил за этот вечер? Он и сам не знает, потеряв счёт ещё на четвёртой. Давид прочитал сообщение, но не ответил. Маттео, конечно, ничего и не ждал, но в глубине души, горел слабый лучик надежды. Он бы всё сейчас отдал, чтобы вернуться назад во времени. Маттео хочет всё исправить, действительно хочет, только вот уже слишком поздно. Больше ничего не помогает. Музыка стала лишь давить на голову, от запаха табака уже тошнило, а сериалы раздражали. Слишком уж там всё хорошо и просто. Всё не так, как в суровой, жестокой реальности. Кого-то задирают в школе? К концу сериала, как по волшебству, главного героя все резко полюбят после несчастного случая. Неразделённая любовь? В итоге, парочка будет жить долго и счастливо. Или, быть может, это именно Маттео так не везёт? Он персонаж массовки в собственной жизни, о котором никто ничего не знает. Маттео уже отбросил телефон в сторону, как по квартире раздался резкий звук уведомления, разрезая тишину, повисшую в квартире. И тот самый луч вновь освещает всё внутри. Он не хотел делать поспешные выводы, но... Разочарованный вздох. Это был Йонас.

Йонас

21:48(Йонас) Как тебе идея зависнуть завтра? Только ты, я, пиво и нетфликс

21:48(Маттео) Прости, я без настроения

21:48(Йонас) Может, мне приехать?

21:49(Маттео) Нет, не стоит, всё в порядке. Просто хочу побыть один

21:49(Йонас) В любом случае, если захочешь поговорить, я рядом За все эти дни, Йонас так ничего и не сказал про то, что случилось в понедельник, и Маттео безумно за это благодарен. Парни тоже молчали об этом в беседе, хотя они и самого Флоренци то трогать не решались. Читать их неловкие сообщения было крайне забавно. Одна из немногих вещей, что вызывала на его лице искреннюю улыбку. Медленными, усталыми шагами, Маттео прошёл на кухню, открывая нужный ящик в поисках упаковки кофе. Спать он всё равно, похоже, не собирался.

•••

Проходит ещё минут двадцать, прежде чем Маттео слышит слишком громкий для этого вечера звонок домофона. Неужели его соседи все разом забыли ключи от квартиры? Или Йонас всё же решил приехать? Он лениво поднимается со стула на кухне и плетётся к двери. Маттео даже не заметил, как просидел там такое количество времени, глупо глядя в пустую кружку. Нажимает на кнопку. — Да? — Его язык еле шевелится, возможно, от усталости. Или это всё последствие недавно выкуренной травки. — "Маттео? Я... Я могу войти?" И сердце бешено забилось в груди, что кажется, оно вот-вот остановиться. Конечно же он узнал этот голос, по которому так скучал. Давид действительно пришёл к нему? Маттео просто не мог поверить. Он простоял так ещё немного, пока не открыл дверь, недоверчиво покачав головой собственным мыслям. Внизу послышались неуверенные шаги. Ожидание становилось всё более мучительным, и складывалось впечатление, что ступенек в подъезде прибавилось втрое. Маттео отбивал ногой взволнованный ритм, когда на лестничном пролёте показывается та самая, до боли знакомая тёмно-синяя шапка. А сразу же вслед за ней, её хозяин. — Привет, — Нарушает молчание Давид, глядя прямо в глаза напротив. Маттео не может найти в себе силы издать хоть какой-то звук, поэтому молча отходит в сторону, пропуская парня в квартиру. Давид мешкается, всё же преодолевая порог, и за ним закрывается дверь. Они стояли напротив друг друга довольно долго. Никто не решался начать разговор, не зная, с чего же им стоит начать. Маттео чувствует себя виноватым. Давид пришёл сюда в такое позднее время, потому что волновался? Он тоже хотел его увидеть? Вопросы в голове сменялись один за другим. — Как ты себя чувствуешь? — Нарушая слишком затянувшееся молчание, аккуратно спрашивает Шрайбнер. И от этого вопроса, Маттео хочется уйти под землю. Сколько раз он отталкивал Давида? Кричал на него? Игнорировал? Флоренци считает, что просто не заслужил того, чтобы за него беспокоились. Не после всего. — Не знаю, — Практически прошептал Маттео, виновато опуская взгляд к полу. Он и правда не знал, как себя чувствует. Судя по напуганным глазам Давида, вид у него и правда паршивый. Он в раздумьях поджимает губы, прежде чем наконец снимает с себя куртку и шапку, повесив свои вещи на свободную вешалку. Маттео в полном замешательстве. Он не знает, как ему стоит себя сейчас вести, и что вообще говорить, после того, как он, вроде как, поставил окончательную точку в их общении, а спустя почти неделю пишет о том, что скучает. Но Давид вёл себя так, будто и не было ничего этого. — М... Как дела в школе? — Самый лучший вопрос, который Маттео удаётся придумать. Его голос невероятно хриплый и тихий, что может показаться, будто он серьезно болен. Давид пожимает плечами, неуверенно потирая шею ладонью: — Ничего интересного, всё, как и всегда, почти, — И он мнётся, словно хочет сказать что-то ещё, но никак не решается. Маттео кивает. Он оглядывается, и решает-таки пригласить Давида в свою комнату. Там, ему было намного легче собраться с мыслями. Конечно, они сейчас одни в квартире, но его не отпускало чувство незащищённости. Словно кто-то мог их слышать. Давид не акцентирует внимание на полном беспорядке, зная, что Маттео было далеко не до этого. Когда они садятся на кровать, между ними снова тянется напряжение, сопровождаемое молчанием. Ему нужно извиниться. Маттео знает, что должен. — Слушай, я хотел... Я думаю... — Он не знает, как сформулировать свою мысль. Ему никогда не давалось это так просто, только в порыве гнева. Говорить о том, что думаешь на самом деле, гораздо сложнее. — Прости меня, — Наконец выдыхает Маттео, и боится поднимать глаза. Давид опешил: — За что? — В его голосе искреннее удивление, и Флоренци только сильнее напрягается. А Маттео чувствовал себя виноватым за всё. — За то, что я такой мудак, — Снова чуть ли не шепчет. — И я... Я не должен был кричать на тебя тогда. Да и вообще злиться не должен был, ты же не виноват. Ни в чём. Это я веду себя как кретин... — Маттео нервно дёргает края своей футболки, опустив голову так, чтобы не было видно его глаз. — Ты же просто помочь хотел, и тут я со своей этой ревностью глупой, хотя и права то на неё не имею. И в понедельник... Прости за то, что я тогда наговорил. Мне, правда жутко стыдно, и я не смогу заканчивать школу с мыслями о том, что ты ненавидишь меня. И я так скучал по тебе все эти дни, хотел хотя бы голос твой услышать, но боялся, что ты меня и видеть не захочешь... — Маттео запинался на каждом слове, пытаясь быть правильно понятым, и судя по хмурому лицу Давида, выходило, мягко говоря, не очень. — Пока я был дома, я много думал, и я решил, что просто хочу... Хочу, чтобы вы... Чтобы ты был счастлив. И я надеюсь, что не сломал всё окончательно, и мы сможем общаться хотя бы в пределах школы, как... Друзья... Прости меня ещё раз. Давид молчал. Он смотрел на него глазами полными потрясения и молчал. Проходит пять секунд, десять, пятнадцать. Маттео уже хочет просто убежать. Может, он наговорил слишком много? Ему скажут, что всё кончено? — Мы расстались, — Наконец заговорил Шрайбнер. — Что? — Спрашивает Маттео еле слышно, что кажется, произносит лишь одними губами. — Я и Леони. Мы расстались, Маттео. Мы больше не вместе. И Маттео, наконец осмелился посмотреть Давиду в глаза. Он был серьёзен, и в его глазах не было сожаления, будто бы давно хотел это сделать. — Но почему? Вы казались счастливыми вместе, я не понимаю, — Нахмурился Флоренци, покачав головой в замешательстве. — Леони хорошая девушка, но... Она не тот человек, с кем я хочу быть. И сердце Маттео закружилось в трепетном вальсе. Не исключено, что Давиду нравится кто-то ещё, но если бы это было так, вряд-ли он бы вообще говорил об этом, верно? Давид опустил взгляд к собственным рукам: — Да и... Рано или поздно, она бы захотела большего, чем просто поцелуи... — Громкость его голоса сошла практически на нет, а в глазах застыл страх. — Что ты имеешь ввиду? Разве она тебе не нравится? — Она нравится мне, но скорее как друг. Да и дело даже не в этом, — Вздохнул Давид, проведя рукой по волосам. — Мне давно стоило тебе рассказать. Маттео чувствовал себя идиотом. Он ничего не понимал. — О чём? Шрайбнер опять замолчал на какое-то время, пытаясь собраться с мыслями. И наконец, он глубоко вдохнул, закрывая уже красные, от скапливающейся влаги, глаза: — Я... — Начал Давид, но сразу поджал губы. — Иногда, в мире происходят очень глупые вещи. Есть обычные парни, обычные девушки, но... Порой, это происходит несколько иначе, и случаются такие ошибки, — Ему с трудом давались слова. Шрайбнер поднял на Маттео свои мокрые глаза. Он впервые видел его слёзы. — Я родился не в своём теле... В теле девочки, — Ресницы дрожат. Ему страшно. — Но я парень. Я... Я трансгендер. В квартире вновь повисла тишина. Маттео просто смотрел на Давида, и буквально чувствовал его боль. Его страх быть отвергнутым. Он знает, каково это. Знает, потому что и сам через это прошёл. — Помнишь, наш... Наш первый поцелуй? — Тихо спрашивает Давид, а Маттео еле видно кивает. — Я оттолкнул тебя не потому, что не хотел этого. Ты даже представить себе не можешь, как я мечтал поцеловать тебя, — И на лице промелькнула тень горькой улыбки. — Просто я не хотел, чтобы ты узнал обо мне вот так, и растерялся. А потом, я боялся, что ты разозлишься, или ещё что хуже. — Но почему я должен злиться? После этого вопроса, Давид теряется, вырисовывая взглядом узоры на полу: — Как думаешь, почему мы с Лаурой живём одни, без родителей? — И после паузы, он продолжает: — Они отказались от меня, Маттео! Выставили за дверь, как больную собаку! — С уст уже срываются рыдания, а по щекам без остановки катятся слёзы. — А в прошлой школе, меня называли умственно отсталым из-за того, что мне приходилось ходить в туалет для инвалидов, они обзывали меня, смеялись... Учителя всё знали, но продолжали обращаться ко мне по старому имени! Поэтому я перевёлся под конец года. Просто не мог это терпеть... — Дыхание стало тяжёлым. Давид накрыл лицо ладонями, пытаясь спрятать свои эмоции. — Но с тобой, я чувствую себя нормальным, и я не хочу... Я не хочу потерять тебя из-за этого... И Маттео просто притянул его к себе, крепко обнимая. Давид уткнулся носом в его грудь, вжимаясь так, словно он - это последняя капля воздуха. Маттео прижался губами к угольным волосам, бережно поглаживая рукой по вздрагивающей спине. — Т-ш-ш-ш... Всё хорошо, я никуда не уйду, — С полной уверенностью прошептал Флоренци, позволяя Давиду придвинуться ближе. Он соврёт, если скажет, что не был удивлён, но это же тот же Давид. Тот же самый парень, который покорил сердце Маттео ещё с первых минут, и он ничуть не изменился. Так с чего же ему его отталкивать? — Эй, слышишь? Я не уйду. Никогда. А те, кто не приняли тебя из-за того, что ты всего лишь хочешь быть собой, просто моральные уроды, не слушай их, — Маттео тепло улыбнулся, когда Давид почти незаметно кивнул, подавляя очередной всхлип. Они просидели так минут десять, не меньше. Время от времени, Маттео говорил, что всё в порядке, и он здесь, рядом. Когда Давид начал приходить в себя, то Маттео услышал тихий шёпот: — Маттео? — Да? — Обеспокоенно ответил Флоренци, запустив пальцы в мягкие волосы кареглазого парня. — Я тоже скучал по тебе... Очень.