New classmate

Весь вторник Маттео провёл в собственных мыслях, старательно избегая разговоров о собственном самочувствии, а ещё Давида. Он, конечно, не отсаживался от него во время занятий, но контактировать старался по минимуму. Ничего из того, что говорили во время уроков, он не запомнил от слова "совсем". Просто смотрел на пустые страницы тетрадей, не реагируя на то, что происходит вокруг. Маттео ведёт внутреннюю борьбу, не решаясь задать волнующий его вопрос, боясь получить один определённый ответ, который разрушит его надежды в прах, но с другой стороны, он хочет выкинуть это всё из головы. Довериться Давиду, как это было в воскресенье или понедельник, ну, точнее первую его половину. Только вот не может. Мысли слишком сильно терзают изнутри, вгрызаясь в сознание. Первую половину дня, Давид упорно пытался его растормошить, правда, это работало от силы минут пять, и Маттео вновь терял связь с внешним миром. Парни также совершали попытки выдернуть своего друга из этого состояния, но, тоже безуспешно. В один момент, когда Флоренци сидел в кабинете истории, он снова ушёл в себя, потеряв счёт времени: — Маттео?.. — Давид легонько потряс парня за плечо. — Маттео! Спустись на Землю! Маттео подпрыгнул на стуле от неожиданности, оглядываясь на рядом стоящего Давида, у которого за спиной уже висел чёрный рюкзак. Кабинет был пуст. — Урок закончился, все ушли, — Опередил предстоящий вопрос Шрайбнер, уперевшись рукой в край деревянной парты. — Может, объяснишь, наконец, что с тобой происходит? — Тон голоса вмиг сменяется на встревоженный, и Давид наклоняет голову вбок, заглядывая в голубые, растерянные глаза. — Ты сегодня сам не свой. У тебя что-то произошло? Это его шанс. Шанс узнать то, что мучает его со вчерашнего дня, и расставить всё по местам. Маттео стыдливо опускает взгляд, нервно сминая пальцами края своей серой толстовки. Сделав глубокий вдох, он мотает головой: — Всё в порядке, я просто не выспался. И под хмурый, обеспокоенный взгляд Давида, Маттео, закинув портфель на плечи, поднялся с места, направившись в сторону выхода из кабинета. Он опять не смог перебороть свой страх. До дверей оставалось буквально несколько шагов, когда его схватили за запястье, развернув в противоположную сторону. — Уверен? — Продолжает настаивать Давид. Маттео чувствует себя обманщиком, но ничего не может с собой поделать. Он и правда хочет поговорить, задать вопросы, но только вновь отводит взгляд, ощущая вину за глупую, казалось бы, бессмысленную, ревность. — Всё хорошо, сказал же, — Отвечает слишком резко, почти что шёпотом, попытавшись освободить конечность из захвата ловких пальцев. Маттео прекрасно врал, в этом он мастер, но только не рядом с Давидом Шрайбнер, кажется, сдается, и отпускает бледную руку, шумно вздыхая: — Тебя, наверное, уже ждут друзья в столовой, — Как-то слишком тоскливо говорит Давид, и Маттео только сильнее начинает мучить совесть. Они покинули кабинет в напряжённом молчании.

•••

Не сказать, что среда прошла лучше. Маттео вновь закрывался в себе, только вот на этот раз, Давид больше не задавал вопросов о его состоянии, и пытался делать вид, что всё нормально. Просто вёл себя, как и раньше. Сегодня, они шли домой вместе. Обычно, Маттео идёт с Йонасом, но Ханна потащила его куда-то сразу же после школы, а Давид решил пройтись пешком, и предложил составить компанию. Когда они уже подходили к дому Флоренци, он запустил руку в карман своей куртки, тут же недовольно скривив лицо: — Чёрт... — Ядовито прошипел Маттео, и Давид в удивлении выгнул брови. — Что-то не так? — Вообще всё не так, — Хмуро пробубнил голубоглазый парень, поспешно достав телефон, открывая нужный ему диалог. — Ключи забыл. Давид понимающе кивнул, поправляя на голове бледно-синюю шапку, явно не спеша уходить. Маттео решил не зацикливать на этом внимание.

WG

15:25(Маттео) Дома есть кто-нибудь?

15:25(Ханс) Я на работе. Может, Линн? 15:26(Линн) Я в магазине. Что случилось?

15:26(Маттео) Блять Я забыл ключи на комоде

15:26(Линн) Ох, я буду только через полчаса, у нас много чего закончилось. Разве Мия ещё не вернулась? Или она придёт позже?

15:26(Маттео) Она с Александром.

Томно вздохнув, он заблокировал телефон, пару раз прокрутив его в руках, а Давид так и не сдвинулся с места, выжидающе глядя на Маттео, который был сейчас мрачнее тучи. Перспектива шляться на улице минут тридцать, когда, судя по тёмному небу, приближался дождь, не очень вдохновляла. — Ну что? — Интересуется Шрайбнер, вскинув одну бровь. — Дома никого, — Маттео неоднозначно пожал плечами, — Линн вернётся через полчаса, в лучшем случае. По этому... — Он артистично поднял перед собой руку, лёгким движением разрезая воздух, грациозно выпрямив пальцы, — Буду бродить по улицам города и "наслаждаться" погодой. Давид лишь усмехается, качая головой: — Пошли, — И подзывает ладонью. — Куда? — Ко мне домой, куда же ещё. Или ты и вправду хочешь наслаждаться дождём? — Давид кивает в сторону приближающихся туч, которые вот-вот их настигнут, если они не поторопятся. — Не знаю... Я не буду тебе мешать? — На самом деле, он просто боится, и не хочет сделать что-то не так. Сказать что-то не то. — Не неси чушь, — Хмыкает Шрайбнер, сведя брови у переносицы. Он ещё раз оглядывается на небо, оценивая обстановку, и начинает идти дальше по дороге, минуя дом Маттео. Флоренци остаётся только молча пойти за ним. Спорить с Давидом бесполезно, Маттео убедился в этом в очередной раз.

•••

Под дождь они всё же попали, поэтому, оставшуюся половину дороги пришлось идти быстрыми шагами, что было довольно изматывающее. Капли воды неприятно стекали по лицу, а непослушная чёлка прилипала ко лбу, мешая обзору. Парни забежали в подъезд, и за громадной дверью тут же послышался небесный грохот, пробирающий до мурашек. Ладно, пойти за Давидом было не такой уж и плохой идеей. Хотя, стоп. С каких пор, Маттео казалось плохой идеей находиться рядом с Давидом? Что успело измениться за один день? Йонас тоже время от времени общался с Леони, и ничего в этом такого нет. Всё же, они учатся в одной школе, у них много общих знакомых... Так почему же Давид не может говорить с ней как с подругой? Да Маттео даже не знает, что сейчас чувствует к нему Шрайбнер. Он не должен его ревновать, они не пара. Не должен, но не может. Их встречает Лаура, открывая дверь с неоднозначной, игривой улыбкой, и Давид сразу шикает на сестру, заставляя ту рассмеяться, толкая его в плечо. — У нас гости? — Спрашивает девушка, подмигивая брату. — Маттео забыл ключи, а его соседей нет дома, так что... Я предложил подождать их у нас, да и на улице ливень, — На последних словах, Давид демонстративно вытянул края своей куртки, показывая промокшую насквозь ткань. — Я пытался отказаться, но твой брат слишком упрямый, — Оправдался Маттео, и Лаура с улыбкой покачала головой. — Да, порой он ведёт себя как упрямый осёл, — На этом моменте, в неё полетела мокрая шапка, сопровождаемая недовольным взглядом Давида, и Лаура ловко её поймала, подавляя смех, — Но иногда, его упрямство как раз кстати. Например, вот сейчас, — Она ткнула Маттео в грудь. — Ты бы мог мокнуть под сильным дождём, а потом и вовсе заболеть. Маттео неловко потёр шею ладонью, искренне не понимая, почему все так беспокоятся о его здоровье. Не так уж он и часто болел, ну, если не брать в счёт последние месяца четыре, когда он стал всё чаще и чаще убегать из дома по ночам. — Давайте сюда куртки, их нужно просушить, — Заботливым тоном говорит Лаура, и Давид без колебаний отдаёт ей предмет верхней одежды. Маттео же мешкается, но под испепеляющим взглядом Шрайбнеров, он сдаётся, в спешке стягивая куртку. Истинные брат с сестрой. Лаура, победно улыбнувшись, понесла мокрую одежду в ванную, обернувшись прямо у двери: — Чайник горячий, если что! — А затем, скрылась в другой комнате. Давид кивнул, начиная снимать с себя обувь, и Маттео последовал его примеру, засмеявшись ни с того ни с сего. — Что? — Улыбается Шрайбнер, и на его лице застывает недоумение. — Упрямый осёл, значит? — Дразнит Флоренци, и парень напротив закатывает глаза. — Придурок, — Беззлобно фыркает Давид, двигаясь в сторону кухни. — Чай или кофе? — Чай, если можно, — Маттео даже и не помнит, когда он в последний раз пил что-то кроме воды или кофе, и разбавить его рацион было бы довольно неплохо. Давид снова кивает: — Можешь подождать в моей комнате, я сейчас, только полотенце ещё возьму. Маттео делает так, как ему велят, и заходит в уже знакомую комнату. В голову врезаются острые воспоминания, связанные с этим местом. Ощущение лёгкости, нужности, а после, разбитое вдребезги сердце, и чувство собственной никчёмности. Именно в тот вечер он был здесь в последний раз, а потом были тяжёлые недели в компании сигарет и одиночества. Маттео кажется, что ничего и не изменилось. На столе Давида всё так же был беспорядок, шторы задвинуты, позволяя свету протиснуться в окно, только постель другая. Медленно подойдя к столу, Маттео окинул взглядом разбросанные инструменты для рисования (и не только), взяв в руки первую попавшуюся кисть. Самый кончик уже окрасился в зелёный цвет от частого использования краски идентичного цвета, а деревянная ручка была покрыта самыми различными пятнами, от красных до синих. Маттео медленно проводит по ним пальцами, как будто за этим крылась целая история. Следующее, что попадается на глаза, это чёрный механический карандаш, с невероятно тонким, и острым стержнем. Несколько ручек-не-ручек, невиданных раньше Флоренци, обычные карандаши, цветные, краски, ещё несколько неизвестных предметов... Маттео поражён. Как же много создано инструментов для того, чтобы творить. Дверь комнаты открылась с тихим скрипом, но Маттео даже и не пошевелился, с интересом разглядывая художественные материалы. Давид, уже переодетый в сухую одежду, подошёл к столу, поставив на него две кружки, предварительно растолкав всё по углам. — Сейчас, я найду какую-нибудь одежду для тебя, а пока можешь вытереть голову, — Шрайбнер через плечо указал большим пальцем на кровать, где лежало аккуратно сложенное полотенце, и уже было двинулся в сторону шкафа, как Маттео заговорил. — Не проще ли делать всё чем-то одним? — С искренним интересом спрашивает Флоренци, проворачивая в руках очередную, странную на его взгляд кисть. Давид улыбается, когда смотрит на такого заинтересованного его увлечением Маттео, и продолжает путь к шкафу: — Я не использую все инструменты в каждом рисунке. Для чего-то, хватает и одного карандаша, для другого, только одна кисть с одним цветом и так далее. А где-то, мне приходится использовать несколько материалов, потому что одним не обойдёшься, если я хочу создать что-то конкретное. Так у меня выбор намного больше. — Спокойно объясняет Давид, пока ищет одежду. — Это как музыка. Ты можешь создать что-то красивое из одного лишь инструмента, а можешь и целый симфонический оркестр собрать, в котором у тебя будет больше возможностей. Понимаешь, о чём я? Шрайбнер закрыл дверцу шкафа, положив серые спортивные штаны и чёрную футболку рядом с полотенцем. — Да, наверное... — Задумался Маттео, положив кисточку обратно на стол, обдумывая следующий вопрос. — Как долго ты рисуешь? — Сколько себя помню, — С уст сорвался тихий вздох, и Давид сел на кровать, прислонившись спиной к стене, держа в руках кружку с горячим чаем. — Сначала, это было обычным детским увлечением, не больше. Но теперь, это помогает мне справиться с переживаниями. Я рассказываю бумаге о том, что меня тревожит, и она забирает часть этой боли. А ещё, с помощью рисования, я могу сохранить в памяти важные моему сердцу моменты. Флоренци опустил взгляд в пол, о чём-то задумавшись. У всех людей, с кем он был знаком, были свои увлечения, цели... А что Маттео? А Маттео дружит с косяками и самоуничтожением. — Круто, наверное, иметь дело, которое тебе по душе, — Тихим шёпотом сказал парень, удручённо кивнув собственным мыслям, так и не поднимая взгляда. — Знать, чего хочешь добиться в жизни... Давид не смог ничего ответить, только напряжённо поджал губы, вглядываясь в чай, которым была наполнена кружка. На самом деле, Маттео и не ждал, что он что-то скажет. Это так, мысли, терзающие его душу. — Можешь переодеться в ванной, она свободна, — Давид решил закончить этот разговор, заметив помрачневшее лицо Маттео, и пытался выглядеть как можно более непринуждённо. Маттео издал что-то вроде "угу", взяв лежащие на кровати вещи, специально подготовленные Шрайбнером, и покинул комнату.

•••

Он стоит прямо перед зеркалом, рассматривая собственное отражение. Когда Маттео делал так в последний раз, картина, представшая его глазам, была намного хуже. К своему удивлению, он больше не испытывал к себе отвращения. Стянув с себя мокрый свитер и джинсы, Флоренци надел сухую одежду, которую ему дал Давид, и тщательно вытер волосы мягким полотенцем. И теперь, он был вновь похож на человека. Маттео опять остановил свой взгляд на отражении, и по лицу поползла кривая улыбка лишь от осознания того, в чьей он сейчас одежде. Вернувшись в комнату, Маттео застал Давида в том же положении, разглядывающим налитую в кружке жидкость. — Давид? — Осторожно окликнул его Флоренци, присаживаясь рядом. Шрайбнер тяжело вздохнул, поставив ёмкость с чаем на пол. Он хотел что-то спросить, но не решался, только сминая в пальцах края своей футболки. — Что случилось? — Маттео, я... — И слова застревают в горле. Давид, наконец, поднимает глаза, встречаясь с встревоженным взглядом Маттео. — Это из-за меня? — Голос дрожит. — Что? — Флоренци опешил. — О чём это ты? Давид поёрзал на месте, шумно вдыхая воздух носом: — Ты как будто избегаешь меня, — На одном дыхании проговорил парень, подобрав колени к груди. — Когда я взял тебя за руку вчера, ты так одёрнулся, словно... Я тебе противен. А в столовой, ты даже в мою сторону ни разу не посмотрел, и я подумал... — Сейчас, Давид совсем вжался в стену, как загнанная в угол жертва. — Вдруг, ты просто побоялся обидеть меня тогда, в субботу, и... И я больше тебе не нравлюсь... Теперь, все вопросы Маттео, наконец, нашли свои ответы, и всё стало понятно. Давид просто напросто боялся быть отвергнутым. — Эй, — Он положил ладонь ему на плечо, несильно сжимая. — Прости, если заставил тебя так думать. Может, со стороны это и правда выглядело так, будто я тебя избегаю, но это не так, правда. Просто... — Маттео сглотнул. — Я видел, как вы разговаривали с Леони в столовой, и думаю... Я ревновал? Хотя понимаю, что это очень глупо, но... — Маттео хотел сказать что-то ещё, но мысль совсем спуталась. Давид вновь обратил свой взгляд к Флоренци, а в его карих, невероятной красоты глазах, промелькнул огонёк надежды. Маттео его увидел. — Значит, я тебе всё ещё нравлюсь?.. — Тихо и неуверенно спросил Шрайбнер. Кажется, он не до конца верил в услышанное. Маттео тепло улыбнулся, а его щёки покрылись предательским румянцем, который с поличным выдавал все его чувства. — Да, ты всё ещё мне нравишься, — И от этих слов, на лице Давида расцвела широкая улыбка, заставившая тепло разливаться по всему телу. Давид опустил свой взгляд к губам Маттео, после чего вновь заглянул в голубые глаза, словно спрашивал разрешения, и Маттео чуть подался вперёд, прислонившись лбом ко лбу Шрайбнера. Сделав размеренный вдох, Давид бережно обхватил лицо Флоренци ладонями, оглаживая большими пальцами по линии скул, и спустя несколько секунд, аккуратно притянул к себе, накрыв его губы своими. Этот поцелуй не такой, как в прошлый раз. Он наполнен невероятным трепетом и нежностью переполняемых чувств. Смуглые пальцы медленно скользнули к затылку, зарываясь в светлых волосах. Они отстранились, глядя друг на друга полузакрытыми глазами. Маттео положил руки на талию парня, и Давид тут же втянул воздух, полностью опустив веки. — Можно? — Шепчет Флоренци, в страхе сделать что-то не так. — Да, — Спустя несколько секунд молчания отвечает Давид, обжигая губы Маттео горячим дыханием, и утягивает его в новый, более жаркий поцелуй. Маттео уже более уверенно забрался руками под чужую футболку, и он мог чувствовать, как по спине Давида проносятся мурашки. Путешествует ладонями по его пояснице, притягивая мальчика ближе, и он с лёгкостью поддаётся, улыбаясь в их поцелуе, прижимаясь к Маттео всем телом. Шрайбнер сползает головой на подушку, и тянет Маттео за собой, позволяя ему нависнуть сверху. Флоренци отстраняется, но только для того, чтобы усыпать шею и ключицу Давида короткими, обжигающими кожу поцелуями, а после и лицо, заставив того звонко засмеяться. Возвращаясь к губам, он останавливается, и Давид обнимает его за шею, сцепляя руки в замок. — Больше никаких секретов, ладно? — Громким шёпотом просит Маттео, и парень под ним только ярче улыбается. — Никаких секретов. И вновь соединяют губы, как давно потерянные частички пазла.