Навсегда Верен

"What I've learnt from the ocean Hard to dance and rejoice in the motion Let the sun have its moment The moon will come What I've learnt from a soldier Every man is a son to a daughter And we only remember When we see the blood"

"Отпусти! Отпусти, глупый", - кричит Пэнси Паркинсон, заливаясь безудержным смехом и свисая головой вниз с плеча Блейза. Черные волосы разлетаются в стороны, пока она хватается за его рубашку, не предпринимая попыток выбраться. Молодой человек кружится все быстрей и быстрей, пока не валиться с ног вместе со своей прекрасной ношей на зеленую лужайку. Драко нервно массирует виски в попытке отвлечься от этого писклявого голоса. Все как в старые добрые времена: несколько старых друзей и нетронутая природа Хемпширского леса. В дождливые осенние дни они выбираются из каменных стен своих поместий, накладывают согревающие чары, поднимают повыше плотный шатер. Чтобы стать свидетелями последних вздохов уставшей природы, готовящейся к продолжительному сну, летать среди верхушек столетних сосен на метлах, разжигать костер под открытым небом. Он поднимает взгляд, грозовые тучи собираются прямо над головой, оповещая раскатами грома о приближении грозы. Он снова вспоминает о Грейнджер. Сколько раз за последнюю неделю ее полупрозрачный силуэт возникал в его сознании из ниоткуда. Кутающаяся в розовой органзе, хватающая тонкими пальцами разбушевавшиеся волосы, прикрывающая оголившиеся бедра. Он увидел ее пьяной и улыбающейся как-то утром за завтраком. Всего на секунду она появилась в легкой дымке балкона, когда он открыл глаза, и тут же исчезла. После этого Драко накрывала волна из чувство во всей палитре, от ненависти до похоти. На лбу появлялась испарина отчаянья, сердцебиение учащалось и замедлялось в собственном ритме в самые неожиданные моменты. Подобный опыт был чужд для него, он пугал и будоражил одновременно. Он не видел логики в этих ощущениях, не мог найти их предела. Это словно озеро без дна и берегов, в котором вода не имеет температуры и запаха, она лишена цвета и текстуры. Она попадает в твое тело через поры на коже, заполняет вены и легкие, поглощает... Но ты не тонешь, ты лишь на секунду закрываешь глаза в агонии беспомощности, и чем больше сопротивляешься - тем сильнее она парализует твои мышцы. Даже здесь в глухом лесу он ощущал во рту яблочный вкус, облизывая пересохшие губы. Гермиона Грейнджер блуждала по опустевшему поместью. Тео уехал на выходные с друзьями, забрав с собой нескольких домовиков, и теперь она была один на один с его семейной историей в виде каменных стен и широких, старинных лестниц. Она не принадлежала себе всю эту неделю, давая интервью для магических изданий, подбирая и просматривая различных организаторов свадеб и наконец составляя письма для маглорожденных волшебников со всего острова, предлагая им свою помощь и поддержку. Несколько раз она вспоминала прием, на котором позволила себе лишнего, но мастерски избавлялась от этих мыслей, задвигая их подальше. За годы после войны она довела это умение до уровня мастерства, как и все свои навыки. Все, что заставляло ее пульс участиться подлежало безжалостному уничтожению холодным рассудком в считанные дни. И сегодня она куталась в огромный кардиган, но ощущала холод не снаружи. Колкий иней покрывал ее изнутри. *** С самого утра она гуляла по незнакомым коридорам, разглядывая старинные портреты и даже перекидываясь парой слов с теми, кто не отворачивался при виде магглорожденной ведьмы, пока не забрела в роскошную библиотеку. Внутри билось два желания: приняться за чтение первой попавшейся редкой книги или сначала изучить весь ассортимент, который был расставлен на широких дубовых полках, занимающих три стены большого зала. Поколебавшись немного, Гермиона склонилась в сторону второго варианта и принялась внимательно рассматривать корешки изданий, доставая самые интересные и откладывая их возле себя. Когда собралась приличная стопка, она левитировала ее на широкий стол возле окна, умостившись в кресле напротив. По скомканным бумагам и свежим чернилам в чернильнице, она догадалась, что Тео часто здесь работал, мысленно одобрив его выбор. Она увидела несколько папок с его нынешними делами, непрочитанные письма, а также затертый том Жюля Верна в коллекционном переплете. С движущейся колдографии на нее смотрели трое мальчишек в костюмах для квиддича: Блейз Забини, Теодор Нотт и Драко Малфой, они держали в руках свои первые метлы и улыбались так искренне, как Гарри и Рон. Драко обнимал Тео за плечи, наставляя ему рожки. На другом снимке они готовились к Рождественскому балу, завязывая галстуки праздничных мантий. Они волновались, первый раз сопровождая спутниц на танцы, также краснея и смущенно пряча руки в карманы. Тео хранил в рамках воспоминания с детства, со школы и даже несколько свежих снимков с вечеринок, где Пэнси игриво держит его за галстук, а Блейз поднимает тост. На всех этих движущихся картинках, они и вправду были как живые, обычные люди. И дело не в магии, заставляющей их тела двигаться, а в чем-то другом. Друг с другом они могли не играть в отпрысков благородных семейств с завышенной самооценкой и налетом безразличия, а просто быть собой. Гермиона вспомнила свои годы в Хогвартсе и подумала о том, что никогда не воспринимала слизеринцев, как живых подростков. Конечно она понимала, что чисто физиологически они живые, но даже представить себе не могла, что они также влюбляются, ссорятся и ругаются между собой из-за пустяков. Это война разъединила их навсегда и только сейчас, спустя годы, оказавшись в безвыходном положении, Гермиона Грейнджер готова была к всплеску новых открытий и разрушению старых предрассудков. Она решила, что на сегодня достаточно вмешательства в личное пространство будущего мужа и отправилась в свою спальню, чтобы дочитать редкую книгу по рунам там. *** Он проснулся посреди ночи от приступа сухого, раздирающего легкие кашля. Перед глазами расплылся вид ночной палатки, а все тело пробивал озноб. Драко решил аппарировать домой, чтобы домовой эльф вызвал врача, и к утру он мог вернуться к друзьям. Но, сконцентрировавшись на поместье, его резко бросило о жар и перед глазами начали появляться странные галлюцинации. В какой-то момент он решил, что его точно расщепит на сотни кусков после этого перемещения, но через секунду упал на твердый пол и тут же потерял сознание. Гермиона проснулась от грохота на первом этаже и подпрыгнула на своей постели. Из окна за ней подглядывала полная луна, казалось, увеличенная в размерах в несколько раз. Преодолевая страх, она решила проверить, все ли в порядке и спустилась в гостиную. Неуверенными шагами она передвигалась по лестнице, босые ноги ощущали ледяной холод мраморных ступеней. Она увидела в полумраке обездвиженное человеческое тело и использовала Люмос. Мужчина был одет в серые хлопковые штаны и простую белую футболку, руки разбросаны в разные стороны, а глаза плотно закрыты. По платиновым локонам можно было безошибочно определить личность ночного гостя, и Гермиона бросилась к нему без раздумий и колебаний. Вид человека в беде заставлял ее действовать на автомате. Она перевернула его на спину, и приподняла голову, положив себе на колени. Где-то в задворках сознания выли тревожные сирены, но она со всех сил глушила их звук. - Малфой, очнись! Слышишь? Взгляни на меня, - она легко похлопала его по щекам о ощутила жар, параллельно осматривая его на предмет ранений и повреждений. - Грейнджер? Это ты?, - он приоткрыл дрожащие веки, но тут же зашелся в приступе кашля. - Да у тебя маггловская пневмония! О Мерлин, ты что не знаешь об элементарных мерах предосторожности, - она дотянулась до диванной подушки и переложила его голову, высвободившись из-под тяжелого тела. Гермиона позвала на помощь домовика, переместив Малфоя в ближайшую спальню. Она попросила эльфа растереть спину Малфоя эвкалиптом, сделав ему компресс и укутав в шерстяное одеяло. С помощью палочки сняла жар и наложила несколько исцеляющих заклятий. Она знала, что магия не так эффективна против маггловских болезней, но все же поможет избавиться от высокой температуры и галлюцинаций. Убедившись, что кризис миновал Гермиона быстро спустилась на главную кухню в поисках ингредиентов, необходимых для ее проверенного средства от пневмонии. Этот рецепт на основе того, что в детстве делала мама, но усовершенствованный магическими растениями и несколькими заклинаниями. На старинной кухне зажегся свет и она поморщилась от неожиданности, здесь было также холодно как и в остальном поместье, но почему-то более уютно и по-домашнему. Гермиона неспешно начала добавлять порошки и семена в кипящий котел, вспоминая порядок действий на ходу. В течении часа она механически помешивала зеленоватую жижу, добавляя измельченные ингредиенты, пока та не приобрела необходимый оттенок и консистенцию. "Отпаивай его этим каждые два часа и к утру он будет как новенький", - сообщила она перепуганному домовику, поднявшись на верх. Старая эльфийка, похоже очень любила друга своего хозяина, так как с момента его обнаружения и до теперь вытирала с лица потоки слез и причитала, чем не слабо так раздражала Гермиону. Она аккуратно взяла из рук девушки зелье и бережно прижав его к груди, растворилась в воздухе, влив перед этим первую порцию в рот Драко. Теперь Гермиона осталась с ним один на один. Она аккуратно присела на край кровати и вспомнила вдруг детскую фотографию с библиотеки. Его лицо немало изменилось с того времени, стало более острым и сухим, но волосы все также остались сказочно-платиновыми. Драко вдруг дернулся в очередном приступе кашля и начал бредить. Он звал свою мать и просил прекратить, хватаясь пальцами за простыни, зрачки метались под приоткрытыми веками, а тело дрожало все сильней и сильней. Она хотела встать, точнее вскочить. Вскочить и бежать подальше от этих жутких картин, возникающих у нее голове от его слов. Но почему то, только ближе придвинулась и схватила холодную ладонь. Гермиона не могла оторвать свой взгляд о мечущегося на постели Драко, просившего отца прекратить это и зовущего на помощь мать, которая все никак не приходила. У нее перед глазами стоял маленький белокурый мальчишка, радующийся новой метле и обнимающий друга за плечи. Сейчас он рвал на себе одежду, обнажая ей глубокие шрамы, которые с годами превратились в борозды, кричал и захлебывался собственным потом, стекающим по лбу. Его боль была реальной, она стояла рядом и затягивала свои оковы сильней и сильней, пока Гермиона пыталась справиться с нарастающей паникой. Наступившее утро застало ее врасплох. Гермиона повернула голову к восходящему солнцу и моргнула, кажется, первый раз за сегодняшнюю ночь. На щеках пересохли рукава от потоков слез, губы потрескались и съежились от укусов. Драко мирно спал в постели вот уже пару часов, его грудь, измученная от постоянного, раздирающего кашля, теперь размеренно вздымалась от ровного дыхания. Она прикоснулась ладонью к белоснежному лбу, убирая прядь волос - температура спала и болезнь, кажется отступила. *** Драко с трудом открыл глаза, просыпаясь от легких прикосновений. Очертания комнаты приобретали резкость постепенно, вместе с озабоченным лицом эльфийки, заливающей ему в рот странную жидкость. Он сделал последний глоток и отмахнулся, приподнимаясь на локтях. - Элли? Почему я не дома? - Его голос все еще был охрипшим. - Мистер Малфой, вы прибыли ночью, вас нашла молодая невеста, - старая эльфийка смотрела на него полными слез глазами, - вы были без сознания. Элли очень испугалась. - Подожди, меня нашла Грейнджер? - Да-да, молодая невеста позвала Элли ночью и велела растереть спину мистеру Малфою. А затем приготовила зелье и велела Элли отпаивать мистера Малфоя каждый два часа. Элли все бы сделала верно, но молодая невеста всю ночь не отходила от мистера Малфоя и сама заливала ему зелье в рот. Голова Драко была тяжелой, как после похмелья, а нос забит странной жидкостью, не дающей дышать спокойно. Он попытался позавтракать, но из-за боли в горле еда была отвратительной на вкус. Все же принял после длительных уговоров Элли вчерашнее зелье и попросил ее принести с гардеробной Тео кое-какую одежду. Одевшись, Драко поднялся в постели, ощущая, что силы постепенно возвращаются к нему, хоть мышцы все еще и слабые. Он подошел к окну, за которым осеннее солнце уже пряталось за верхушками деревьев вдали и увидел хрупкую, знакомую фигуру в окнах оранжереи. Гермиона стояла к нему спиной, обнимая себя за плечи руками. Ее распущенные волосы спадали золотистыми волнами по спине к пояснице. - Это пневмония, маггловская болезнь, после моего зелья придешь в норму к завтрашнему дню, - она не оборачивалась, ощущая его взгляд спиной. - Я хотел аппарировать домой, но видимо, был слишком слаб. - Да, ты бредил всю ночь, - она наконец обернулась и он увидел ее огромные мешки под глазами. - Не стоило утруждать себя, Элли бы прекрасно справилась с уходом за мной. - Мог бы просто сказать спасибо. - Спасибо. - Удивительный талант из самого доброго слова сделать оскорбление. - Слушай, Грейнджер, если ты ждешь дифирамбов и слов благодарности, то ты обратилась не по адресу, я не намерен стелиться здесь, просто потому что ты сварганила зелье. Она ничего не ответила на этого, а всего лишь смотрела в глаза и пыталась отыскать там детский взгляд с колдографии в библиотеке. Он возвышался над ней, как скала, и приходилось поднимать голову, чтобы придерживать зрительный контакт. Его волосы сегодня были чистыми и сухими и уже не липли ко лбу, а мышцы на лице не дергались от судорог. Он ожидал атаки в любой момент и от этого молчания чувствовал себя неловко, ведь в нем не было злости, не было предвкушения битвы, в нем была лишь тишина. Гермиона вдруг поняла, что он привык нападать и ждать нападения даже от самых близких людей, не говоря уже о ней. Знал ли он о любви и нежности? Конечно знал, но испытывал ли когда нибудь их на себе? Она сместила свой взгляд и прошла к выходу, слегка задев Драко плечом преднамеренно. Это было мягкое и мирное движение, она хотела дотронуться. Он не стал отодвигаться а лишь удивленно проследовал за ней глазами, а вскоре и сам покинул душную оранжерею.