Обогреватель киловаттный

Высокие фонари, стоящие вдоль широкой дороги, тускло освещали ее. Ветер то утихал, то резко усиливал свои порывы, от чего капли дождя беспорядочно летали в воздухе, создавая какой-то непонятный танец, прежде чем разбиться об холодный металл новенького автомобиля, который устало ехал уже примерно пятый час. Салли лежал на заднем сидении, укутавшись в теплый свитер и уставившись на стекающие вниз струйки дождя. Он томно вздохнул, проводив взглядом ещё одну каплю и уткнулся протезом в сидение водителя. Ярко-голубые волосы беспорядочно разметались по худощавым плечам мелкими прядями, а взгляд льдистых глаз уставился куда-то сквозь этот мир, словно за пределы реальности. — Как думаешь, — парень поежился на сидении, поворачиваясь к водителю. — переезд правда способен что-то изменить в нашей жизни? — Несомненно, сынок, — незамедлительно последовал ответ, — тебе понравится, все перемены к лучшему. Нам нечего бояться, правда. По крайней мере, хуже, чем было, уже точно не станет. — мужчина запнулся, словно что-то вспомнив, но, пересилив себя, продолжил, — она была бы очень рада за нас, Сал, я уверен. Мы ведь ни за что не сдадимся, поверь мне, пожалуйста. Я очень прошу тебя, дай старику надежду на семейное счастье. К горлу подступил ком, руки мужчины ещё сильнее сжали руль. Он не знал, станет лучше или хуже, да и вообще, изменится ли что-то от того, что они переехали, но изо всех сил поддерживал своего сына. Этот синеволосый парнишка — единственное, что осталось у мужчины от родного, счастливого прошлого. Единственное, что заставляло его не опускать руки, что было всегда рядом несмотря ни на какие проблемы. Внезапно он вспомнил свою жену. Такую робкую, нежную, всегда счастливую. Образ белокурой девушки в желтом ситцевом платье появился перед глазами, затуманивая остатки разума. Запах её цветочных духов пронёсся где-то рядом, маня к себе. Мужчина вспомнил их знакомство. Всю ту подростковую неловкость, что охватывала их обоих в тот момент. Перед глазами неслись воспоминания, словно кадры фотоплёнки. Вот их прогулки под звездным небом. А вот и свадьба. Красивые светлые локоны его жены, спадающие на аккуратные плечи, на белоснежное кружево платья. Счастливые будни и известие о беременности. Ночные походы в город за хот догами, заправленные клубничным сиропом. Мужчина до сих пор не понимал, как это можно было есть, но не перечил жене. Рождение сына. Хрупкий комочек на руках. На глаза навернулись неконтролируемые слёзы. — Генри, милый, пообещай следить за Салли, что бы с нами не случилось. Случилось. Много что случилось с Генри с того момента, как их покинула Диана. Несмотря на боль и сильную тягу прошлого, он переступил через себя, чтобы выполнить обещание. Он всегда старался быть лучшим для своего сына. Отдавал ему все своё свободное время, пытался обеспечить всем нужным. Целый год копил деньги с небольшой зарплаты и всю зиму проходил без пуховика, чтоб купить для Салли желанный подарок. Но Генри понимал, что одного лишь отцовского воспитания мало, мальчику нужна и женская забота. Мужчина знакомился и сходился с представительницами прекрасного пола, знакомил их с Салли, но все они даже отдаленно не походили на Диану. В них не было ни грамма той нежности, той заботы и искренности, которую без труда находил Сал в своей матери. И Генри бросал их. Он не видел в девушках абсолютно никакой ценности, если они не нравились сыну. Один раз, придя домой в нетрезвом состоянии, Салли выставил за дверь темноволосую красавицу, которая несколько раз приходила к ним до этого с исключительной целью переспать с Генри. Как оказалось, девушка даже метила в постель к Салли, но попытки не увенчались успехом. — Что за крашенная курица в моей комнате? Ик! Папа, откуда в нашем доме взялась ебанная ведьма? Позвони священнику! — Салли еле держался на ногах, издавая странные звуки, пока Генри наблюдал за этим из кухни. Сын шатался по комнате, рассматривая экземпляр, но вдруг резко хлопнул в ладоши, — А-а-а, это ты... Ик! Красивое белье! Обязательно куплю такое своей жене! Ик! Ну, или мужу, ха-ха! Девушка была в полном шоке. Она была неоднократно предупреждена о том, что ребенок весьма сложный и прямолинейный, но такого не ожидала явно. Красотка лишь сильнее запахнула прозрачный халат ‌— явно не самый удачный наряд для того, чтобы наладить отношения с ребёнком. — Господи, приведут тут всяких... Ик... Ну хуль ты расселась-то? Вставай! — Салли бросил грозный взгляд на девушку. Ему явно не нравилось, что кровать заняли. Парень перевел взгляд на отца, — или ты выводишь... Ик! Эту падшую женщину, или я сделаю все сам. Буквально через минуту небольшой двор частного дома залился громкими криками. Фишер-младший выпроводил неудавшуюся спутницу жизни за дверь самостоятельно. Как истинный джентльмен, он даже придержал ей дверь и помог вынести вещи. Через окно второго этажа. Но помог ведь. Генри вспоминал эту историю со смехом. Но уже около года в старую квартиру Фишеров не приходили женщины, норовящие занять роль матери и жены в этой семье. Всё это время Сал замечал, что отец ведёт себя более жизнерадостно, словно влюбился, как мальчишка. Мужчина светился от счастья, заставляя радоваться и сына, но ни с кем его не знакомил, напротив, всячески прятал свое сокровище от Салли, боясь, что тот разобьёт и эти мечты, выразив полное недовольство женщиной. — Совсем скоро свадьба, а Сал даже не знаком с ней. Надеюсь, он даст ей шанс стать хотя бы пародией на Диану. Любил ли он эту женщину? Генри не знал, но чувствовал к ней что-то большее, чем симпатию. Ему нужна была поддержка и помощь, забота и любовь, женское плечо, так сказать, а Салу — ощущение материских чувств. Будущая супруга мужчины была очень чуткой и искренней, ласковой, хозяйственной. Генри верил, что это — то, что нужно сыну — простая человеческая забота и хоть какое-то душевное тепло. — Познакомлю, когда приедет, должны сдружиться. Мужчина протер намокшие глаза. Он потерял счёт времени, снова возвращаясь к воспоминаниям. Лишь морщинистые руки все так же уверенно вели автомобиль. Отгоняя от себя грустных мыслей, Генри осторожно глянул в зеркало заднего вида. Прижав руки к груди и уткнувшись носом протеза в черный свитер, Салли мирно дремал. — Видишь, Диана, я слежу за ним. И всегда буду следить. Я обещал. *** — Подъем, мы приехали, — резкий голос отца заставил Сала вздрогнуть от неожиданности, — я понимаю, ты устал, но помоги отнести вещи, пожалуйста. Парень поморщился, поправляя протез. Спросонья он не понял, о каких вещах идёт речь, куда они приехали и какой сейчас год. — Оставь на столе, я потом заберу... — пробурчал он. — Что? — Генри отошёл от машины, не понимая о чем говорит сын. — Нет, мам... — потягиваясь продолжал Сал, — да, конечно, мам... купи ещё тех пончиков... да, клубничные... так обожаю клубни... люблю тебя, да... — Алло, Фишер, подъём! Мы до утра будем твои клубничные пончики жевать? — мужчина потянул сына из машины. — Ой, пап, привет, мы уже доехали? — Сал быстро выскочил из машины. В глазах помутнело, а от внезапного холода тело неконтролируемо затряслось. — Квартира 402, — пробубнил Генри, не высовываясь из багажника, — открывай и спускайся за вещами, — мужчина глянул на наручные часы, — почти час ночи, быстрее сделаем, дольше поспим. Сал полапал карманы в поисках ключей и направился к дому. Пятиэтажное здание, как показалось Салли, повидавшее на своем веку ещё мамонтов, выглядело в кромешной тьме жутковато. Обшарпанные кирпичные стены, слегка заросший травой двор, едва различимый в темноте и полное отсутствие источников света, кроме хлипкого фонаря у входной двери. — А что, если тут водятся какие-нибудь маньяки, или насильники, а у меня надпись на трусах смешная — пронеслось в голове. Парень сам усмехнулся своим тупым мыслям. Он всегда пытался развеселить себя, когда волновался. Боялся ли Сал темноты? Жутко сильно. Боялся ли Сал неизвестных мест? До дрожи. Боялся ли Сал темных, неизвестных ему ранее, доисторических построек с одним лишь сраным фонарем? Пиздецки. Парень сглотнул, подходя к двери, на которой висела потертая табличка. "Добро Пожаловать!" — прочитал глазами Салли, но вслух ответил. — вот уж спасибо. — Да не за что. — сиплый голос заставил Фишера вскрикнуть. В один момент парень вспомнил все эпизоды с расчлененкой из ужастиков, надеясь, что ему показалось. Он огляделся по сторонам, заметив тощую фигуру на лавке, что-то перебиравшую руками в темноте. — Эм, извините. — это было все, что смог промямлить Салли. Через секунду он уже стоял в лифте, нажимая на кнопку своего этажа. — Так и с ума сойти не долго, если параноить от каждого соседа. Приветливые люди здесь, очень вежливые, а я шарахаюсь от каждого куста. *** Парень осмотрел квартиру. Весьма чисто, ухоженно, приятно. Кое-где от стен отходят блёклые обои, а паркет под ногами скрипит как-то по-домашнему. — По-домашнему... — тут же эхом откликнулось в голове. Салли встряхнул засыпающее тело и заглянул в комнаты. Лёгкие шторы ниспадали с подоконников, аккуратный узор на стенах вел по всему периметру, огибая квартиру словно изнутри, а вся мебель стояла так, словно это было ее самое правильное место, создавая во всём доме ощущение неимоверного уюта. Парень вышел из квартиры, потоптавшись на пороге и направился обратно к машине. Салли замечтался о завтрашнем дне. Первый день учебы в университете. У остальных ребят курс начался ещё чуть больше месяца назад, но Фишер все никак не мог собрать документы, чтоб передать их через отца и переехать вовремя. Да и оставлять старый дом ему все никак не хотелось. Уже на выходе парень так задумался обо всем этом, что даже прикрыл глаза, и зря сделал это. Грохот. — Блять, смотри куда прёшь! — послышалось откуда-то сверху. Фишер сидел на полу и молча ахуевал. Подняв голову, он заметил лишь уходящий в лифт силуэт, в огромной красной толстовке. — А это, наверное, те самые дружелюбнейшие соседи, о которых мне так много говорил отец. Впечатляет. — встав с холодной плитки, он все же дошел до машины, потирая ушибленное место. — Гизмо, мы уже приехали, ты не мог бы выйти из машины? — обратился Сал к огромной рыжей морде, сидящей в автомобиле. — эй, ну пожалуйста. Кот недовольно буркнул, выпрыгнул из салона, презрительно глядя на хозяина и направился к дому, злостно виляя хвостом. — И откуда этот пушистый говнюк знает, куда надо идти? — усмехнулся Сал. — Понятия не имею, это же Гизмо. Забирай эти коробки и топай. Парень ухватил все, что на него взвалил отец. Благо, Салли уже знал о наличии работающего средства быстрого передвижения в доме, что несказанно радовало. — Храни господь хозяина этих апартаментов и его лифт... — шутливо подумал Фишер. Когда Сал вошёл, протискиваясь с грудой вещей в двери, Гизмо уже ждал в кабине лифта, недовольно урча. — Ну извини за ожидание, сам бы уж нажал, если торопишься. — обратился парень к коту. Дверь квартиры распахнулась, кот быстро решил, что ему надо больше всех и раньше всех и кинулся прямо под ноги паренька, и так еле на них стоявшего. Грохот. Весь груз, включая и самого Фишера-младшего, в колличестве одной штуки, оказался на полу. — Привет, я — Сал Фишер, — внезапно затараторил Салли, — эта скотина, благодаря которой мы знакомимся —Гизмо, очень приятно! — Сынок, ты с паркетом разговариваешь? — в дверях показался Генри. — Завтра я вернусь с пар и обязательно тебя протру, — продожил Сал, не обращая внимание на отца. — Извини, но я слишком устал, мы поболтаем позже, не скучай. — парень встал, вновь отряхнулся, и заметил отца, уже краснеющего от смеха. — Ну, мальчик мой, пикапер из тебя так себе... — прикрывая рот ладонью проговорил мужчина, проходят в одну из комнат. Сал вздохнул. Неимоверно хотелось спать, но бросать вещи тут нельзя. Парень взвыл, снова возгружая на себя все, что не так давно катапультировалось с него, благодаря кому-то очень рыжему и очень наглому. *** Время перевалило за час ночи, когда Салли уже подсоединял провода ноутбука, ночника, аппаратуры от гитары и прочих вещей друг к другу и к источнику питания. Вспомнив, что видел какую-то важную деталь, укатывающейся под комод, парень вскочил и попытался перепрыгнуть через натянутые по всей комнате провода. Грохот. Сал снова на полу. Третий раз за последние полчаса. — Мне уже кажется, что я проклят... — парень чертыхнулся на полу, но, попытка подняться оказалась тщетной, он снова зацепил что-то и оно с грохотом повалило кипу книг со стола. — Сал, я понимаю, что ты устал, но, прошу, имей совесть, дойди, пожалуйста, до кровати этой ночью. — Фишер-старший подал голос из-за стены, еде сдерживая смех. — И правда, дойду ли я сегодня до кровати в конце концов? Нужно только телефон поставить на зарядку. Сал ощупал карманы. Пусто. Где можно потерять телефон, когда никогда его из рук не выпускаешь? Телефон нашелся на том месте, где парень знакомился с паркетом. Казалось бы, что может уже случиться по пути к кровати? ЧТО случилось очень неожиданно. Неожиданно и больно. Салли растянулся, снова зацепив Гизмо. Грохот. — Блять, ну точно проклят. — Салли! — Спокойной ночи, пап. — крикнул парень, сгорая от неловкости. Он мало того, что сам никак не ляжет, так ещё и отца который раз будит. — Завтра тяжёлый день. — пронеслось в голове Сала, смешиваясь с чувством слабости и нагнетающего сна. И правда, завтра слишком тяжёлый день. *** Мерзкий писк будильника рассеивал тишину. Прохладный свежий воздух наполнял комнату, просачиваясь через приоткрытое окно. Генри стоял посреди комнаты сына и давал ему наставления на день, попутно матеря галстук. — Так, я сегодня долго, буду осваиваться в офисе. Ключи у тебя есть, не потеряй, деньги на столе в кухне, если что-то важное — всегда звони. И постарайся хоть сегодня без происшествий. — тараторил отец, стараясь быстрее направить сына на весь день. Парень молча лежал в кровати, одной рукой он прижал одеяло, а другой рассекал теплый луч света, проходящий от шторы к самой двери. Тонкие пальцы медленно резали воздух, ловя пылинки, словно колдуя над ними. Салли серьезно задумался о том, что его сегодня ждёт. — Постарайся без происшествий. ‌— повторился Генри, вовсе не глядя на сына. ‌— Можешь сходить погулять, но, прошу, приготовь ужин к полуночи. — шелковый кусочек ткани все никак не поддавался, выбиваясь из узла. — Ты так быстрее петлю скрутишь, чем галстук завяжешь, — Сал приподнялся на локтях, сонно прищуривая глаза. — Ну так помоги мне с этой чертовой тряпкой уже! — Генри взвыл от злости, взмахнув руками. Он опаздывал, что крайне не любил. Вчерашние похождения сына дали о себе знать, в виде двух невыспавшихся лиц в одной комнате. Салли улыбнулся и подошёл к отцу. Пара ловких движений — и ровно повязанный галстук уже порядочно лежит на белоснежной рубашке. — Спасибо, — хмыкнул Генри. — я могу подвезти тебя, если соберёшься за то короткое время, пока я позавтракаю. Это звучало как вызов. Салли кинулся с кровати к коробкам с его вещами. Вот он вроде что-то надевал, но в то же время уже собирал рюкзак, мгновенно успевая причесывать длинные локоны волос и протирать протез платком. — Две минуты, 52 секунды, рекорд! — подметил Фишер-старший, глядя на часы и дожевывая бутерброд. — Пойдем. *** Дверь машины негромко захлопнулась. Генри умчал в офис, перед этим снова повторив все просьбы. Салли глянул на университет и попятился ‌— огромное здание, впечатляющая архитектура, а, главное, куча студентов. Хотел ли Фишер сейчас выть от радости? Ещё как. Поступить сюда, ещё и на профессию, связанную с его любимым делом, музыкой — совсем не давно казалось Фишеру просто мечтой, а сейчас он уже полноправный студент. Парень нервно сглотнул, поднимаясь уже по длинной череде ступенек, ведущих к огромной застеклённой двери. — Так, первая пара... Кабинет 217... — прошептал внутренний голос Сала. — ну же, Фишер, вливайся в социум, так сказать. Не вечно же прятаться за шторами. Парень шел и улыбался, хоть никто этого и не мог видеть. Почему-то он был рад всему, что происходило вокруг. Что-то невидимое делало его несказанно счастливым, заставляло чувствовать удовольствие просто от того, что Салли сейчас идёт по этим ступенькам. Где-то в стороне студенты, собравшись небольшими кучками, что-то бурно обсуждали. Разноцветные стрижки, пестрая одежда, все это смешалось в единый, как говорится, коктейль диалогов и движений, попадавший буйством красок и голосов. Сал стоял у двери. Он снова залетал в своих мыслях и не заметил, как кто-то очень спешил выйти наружу. Очень спешил. Грохот. — Блять, смотри куда прёшь! — если бы Салли и мог устоять на ногах, то это продлилось лишь несколько секунд, после чего он сразу же полетел бы на пол. — Да вы серьезно нахуй? — больших эмоций у Фишера и быть не могло. Подняв голову, он увидел, силуэт, быстро исчезающий в толпе. В голове промелькнула мысль, что эту красную толстовку он уже видел, да и голос показался парню очень даже знакомым. *** Сал зашёл в кабинет. В ноздри сразу ударил приятный цветочный аромат женских духов. За столом сидела пожилая женщина, что-то аккуратно помечающая в большой тетради. Ее седые волосы были собраны в аккуратный пучок, повязанный кружевной лентой, по плечам лёгкими складками спадали рукава нежно-розового платья. Морщинистые руки с громким шуршанием перелистывали страницы учебника. — Здравствуй, проходи, познакомимся, когда соберутся все. — нежный голос женщины вывел Салли из транса. Он снова потерялся в мыслях, засмотревшись на преподавателя. Фишер и правда нашел в ней какую-то старую эстетику, очаровывающую с первого взгляда. — А... Эм... Спасибо. Время подходило к началу пары. Кабинет постепенно заполнялся новыми людьми. Все они уже знали друг друга, от чего Салли чувствовал себя максимально неловко в окружении одногруппников. За одним из передних столов сидела девушка, облепленная подружками. Ее короткие каштановые волосы были подобраны тонким черным ободком с шипами, руки были стянуты тканью узкой кожаной куртки, а яркий макияж ловил на себе любой взгляд. — Да, подумаешь, я и не скучала, —протараторила брюнетка, изящно поправляя воротник куртки длинными красными ногтями. — мне нет никакого дела до этого. Салли про себя подметил, что она весьма красива. Пожалуй, девушка очаровала его ещё больше, чем пожилая учительница. Взгляд Фишера был прикован к брюнетке, осматривая каждую чёрточку ее лица и тела, запоминая точное колличество шипов на ободке и страз на воротнике кожанки. Много людей интересуются музыкой в последнее время и Сал не исключение. Это было единственное занятие, хоть немного скрашивающее его скучное существование в этом мире. Занятие, вновь и вновь возвращающее желание жить. Когда на двенадцатилетие отец подарил Салли ярко-красную электрогитару, на грифе которой красовалась каллиграфическая подпись известного исполнителя, мир парня просто перевернулся с ног на голову. Всё свободное время он проводил за огромным отцовским столом, что-то записывая в тетрадь, а слыша громкий хлопок входной двери, со всех ног нёсся к ней, чтоб разу же прочесть все это отцу, размахивая перед собой листами. По приходу домой, первым делом взгляд маленького Фишера падал на аккуратные светящиеся струны гитары, от которых пальцы не отрывались до самой ночи, а кровавые мозоли ни на минуту не давали забывать о безграничной любви к этому инструменту. Все карманные деньги уходили на ее совершенствование, однажды Салли даже не ел две недели, чтобы купить новые неоновые струны. Вместе с ребятами из школы Салли создал маленькую уютную группу, шумные репетиции которой каждые выходные не давали спать ночному городку, а уличные концерты взрывали публику. И вот теперь, семь лет спустя, Салли — студент самого лучшего в стране учебного заведения, в группе, среди ребят, которые тоже хотят связать свою музыку с профессией музыкального композитора или всего, что из этого вытекает. В памяти всплыли картинки с момента подачи заявления в университет и вступительные экзамены. Салли улыбнулся своим мыслям. — Извините, но мне кажется, что ваше пребывание в нашем учебном заведении будет очень затратным, — толстый профессор с блондинистыми волосами старательно протирал очки шелковым платком, рассматривая Фишера с ног до головы. Салли стоял, держа в руках разломанную пополам гитару. Тонкие струны свисали с черного грифа, который болтался в левой руке парня. А кто знал, что здешние инструменты такие слабые? Его не предупредили, он не виноват, но и сдаваться Фишер не был намерен. Отказаться от мечты, когда ты уже в одном шаге от нее — равносильно самоубийству. — Я ещё на фортепиано могу! — Салли вспомнил уроки матери, которая старательно играла ему сотни песен, перебирая тонкими пальцами клавиши, и уже было рванул к стоящему в углу инструменту, как вдруг его отдернули резким криком. — Нет! Умоляю, не трогайте ничего! — профессор испуганно вскинул руки над головой, — не прикасайтесь! — Давайте я станцую! — Салли не унимался. Рано или поздно его либо примут, либо выпнут. Чему быть, того не миновать. — Господи, только не это, у нас тут только на той неделе новый паркет выложили. — Давайте я спою! Профессор откинул очки, устало потирая переносицу. Пожалуй, это был самый упрямый студент за все время его работы. Такая целеустремленность в современном мире большая редкость, поэтому, хоть новая электрогитара и была сломана, Фишера отпускать не хотелось. Мужчина покопался среди бумаг и вытащил лист с текстом какой-то песни, протягивая его Салу. — Пойте, мистер Фишер, пойте... Салли бегло просмотрел текст песни. Он слышал ее когда-то, но не исполнял ни разу. Подходя к университету Фишер дал себе четкое обещание — не сдаваться ни при каких условиях. Зал залился громким пением синеволосого паренька. Хриплый голос не вытягивал многие ноты, противно резал слух, заставляя морщить лицо. Такие тихие и лирические песни были противоположной гранью того, что исполнял Салли ранее. Казалось, что ещё чуть громче и в здании начнут дрожать окна. Лицо профессора перекосило от такого звука, он вскочил из-за стола. — Прекратите! — мужчина уже был на грани срыва. — Я под гитару лучше пою, вот увидите. — Господи, Фишер, забирайте свои бумажки, ставьте тут подпись и возвращайтесь к нам осенью уже более приличным студентом. — профессор подал парню ручку и заявление. — только очень вас прошу, мистер Фишер, не пойте, пожалуйста, больше в стенах этого здания, иначе у нас новая краска с потолка осыпется. В кабинет снова кто-то вошёл, громко хлопнув дверью, что привлекло внимание студентов. Всё, как один резко подняли голову в поисках виновника шума. Сал тоже слегка повернулся. Хоть он и прекрасно понимал, что пялиться на людей — вовсе не самое приличное занятие, но любопытство все-таки взяло верх. Очень высокий парень с длинными прядями каштановых волос устало шел по кабинету, в поисках пустого места. Темные густые брови аккуратно обрамляли глаза с ярко выраженными синяками под глазами. Огромная мешковатая толстовка ярко-красного цвета привлекала внимание издалека. — Не занято? — он остановился около голубоволосого, метнув на него томный взгляд. — А...Эээ... Что? А, нет, не занято. — Салли не сразу понял, что обращаются к нему, но, опомнившись, ответил, одновременно убирая рюкзак с соседнего стула, на который тут же плюхнулся брюнет. Салли прямо так и залип на движения этого парня. Что-то было в нем... Цепляющее? Терпкий аромат одеколона, смешанный с табачным дымом, аккуратный воротник рубашки, выглядывающий из-под красной толстовки, большой перстень на левой руке, цепи на карманах джинс. Все эти элементы дополняли друг друга, создавая какой-то немыслимо оригинальный образ. Брюнет неспеша выкладывал на стол какие-то свои вещи, при этом даже не глядя на Салли. Даже сидя парень был выше Фишера на целую голову. — Ну просто ахуеть, мой сосед по парте — двухметровая волосатая швабра... — пронеслось у Салли в голове. Он тут же сглотнул от удивления, всё ещё рассматривая сидящего рядом парня. — А мой — голубой гном. — голос брюнета прозвучал, как гром над ясным небом. Салли выпучил глаза, сгорая от неловкости момента. — Я сказал это вслух? Блять. Извини. — щеки Фишера пылали под протезом. Это явно было примером того, как не надо знакомиться с людьми. — Забей. — "швабра" отвернулась к окну, в то время как Салли сверлил взглядом тонкие листы тетради. Ему хотелось провалиться сквозь тот самый новый паркет здесь и сейчас. — Хей, Джонсон, это твоя новая подружка? — к ним повернулась одна из девушек. Та самая, что приглянулась Салли ранее. Она ловко крутила длинный радужный карандаш между пальцев, поглядывая на Фишера. — Ну неужели ты даже не познакомишь нас, Ларри? — на лице брюнетки появилась злая улыбка. — Я ведь по тебе так скучала, дорогой. Даже не думала, что тебя возбуждают голубоволосые дети. — весь кабинет тут же разразился громким смехом ее подружек. Парень лишь кратко усмехнулся в ответ : — А ты уже завидуешь, милая Эш? Не пора ли твоему милому носику сидеть спокойно и смотреть прямо, а не в чужие жизни? Или кому-то снова стало скучно? Девушка ухмыльнулась на такую колкость и отвернулась к подружкам, продолжив что-то обсуждать как ни в чем не бывало, а Салли поднял робкий взгляд на Джонсона. Тот лишь что-то старательно прорисовывал в потрепанном блокноте, держась свободной рукой за край стола. Аккуратные линии, вылетающие из-под кончика карандаша, изящно падали на бумагу, создавая какую-то невообразимую композицию. Ларри заметил, что на него откровенно говоря пялятся. Суровый взгляд карих глаз устремился на Фишера, но тот даже не пошевелился. Он вновь отключился от всего мира, залипая на волосы брюнета. — Знаешь, — Джонсон устало потянулся на стуле, откладывая блокнот в сторону. — мне нравится, когда я привлекаю чье-то внимание. Это безумно льстит, но, всё-таки, имей совесть. — Мам, пончики отпад. — выпалил Салли, видимо, вовсе не слыша своего соседа. — Ты долбоёб? — Я Салли. — Синеволосый резко вскочил со стула, тряся головой. — извини, я, кажется, опять улетел. — Ну заебись, Салли. — Джонсон протянул широкую ладонь в знак принятия нового знакомства. — Ларри. — Он любит, когда его называют папочка, — в разговор вмешалась Эш, не упустившая ни буквы из этого диалога. Салли прыснул от смеха, прикрываясь волосами, но руку в ответ всё-таки подал. Где-то он уже видел эту огромную красную толстовку, но никак не мог вспомнить, где?