Обогреватель киловаттный

За окном светило яркое солнце, по узкому тротуару спешили люди, расталкивая другу друга. Каждый думал, что он торопится больше, чем остальные, поэтому неаккуратно протискивался сквозь огромный поток пешеходов. Огромное здание гудело разговорами студентов о каких-то личных делах, ни на минуту не утихая. Ребята то и дело сновали по длинным коридорам, вливаясь в шумную толпу.  — Ха-ха! Так как ты говоришь, ее звали? — Ларри шел по университету, чуть пошатываясь и держась за живот, который уже ощутимо тянуло от неудержимого смеха.  — Тыква. Мою черепаху звали Тыква. — Салли шел рядом и улыбался под тяжёлым пластиком протеза. За пару часов ребята успели познакомиться и узнать какие-то поверхностные моменты друг о друге. Салли, конечно, не знал, является ли история о сваренной им заживо черепахе поверхностной, но она очень подходила в данный момент. А когда бы он ещё успел рассказать об этом?  — Господи, чувак, я на всю жизнь насмеялся… Ты серьезно сделал пирог из своей черепахи? — брюнет громко смеялся, привлекая внимание окружающих их студентов. Те лишь непонимающе оборачивались, выражая свое недовольство ситуацией. А какая разница, кто окружает, когда хорошо здесь и сейчас?  — Да, и накормил этим отца, — Сал усмехнулся, пожимая тощими плечами. — ему потом пришлось брать отгул на работе. Всю следующую неделю с отравлением лежал на больничном, а я носил ему сахарное печенье. Перед глазами синеволосого парня тут же всплыла картинка воспоминаний, от чего он улыбнулся. Маленький Фишер, которому любезная соседка подарила огромную морскую черепаху на шестилетие, не чаял души в своем новом питомце. На тяжёлом панцире черепашки красовалось огромное оранжевое пятно, красиво переливающееся на солнце. В честь этого она и была названа Тыквой. Салли уделял питомцу больше времени чем себе, до определенного момента, прервавшего эту идиллию. Диана обожала готовить, радуя сладостями всю свою семью, а по особым праздникам — и соседей. Всё полки в доме Фишеров были уставлены кулинарными книгами, а за шкафами располагались груды журналов с рецептами, один из которых и попался маленькому Салли. Мальчишка едва научился читать, но, взяв в руки кладезь маминых рецептов, понял: кулинария — его истинное призвание и единственное дело всей жизни. Как выяснилось позже, талант Дианы не передался сыну от слова абсолютно. На одной из страниц пёстрого журнала была напечатана яркая картинка пирога, которая сразу залегла в душу Салли. А вот его отцу не залегла. Откуда маленький Фишер мог знать, о какой именно тыкве идёт речь? Уже на следующее утро, Салли, неся в руках огромный пакет фруктов, поднимался по мраморным ступенькам поликлиники, а позже — стоял в палате отца, обмотанный огромным белоснежным халатом, и извинялся за содеянное. Вспоминая все это он засмеялся, глядя на уже красного от истерики Ларри.  — Тыква мой кумир. Эта история просто сделала мой день. — Джонсон смахнул с глаз выступившие от смеха слёзы, его качало из стороны в сторону. — ты к нам откуда вообще такой приехал?  — Какой «такой»? — Салли смутился. Он не хотел слышать напоминания о внешнем виде и всего в этом роде. Он вообще не хотел ничего о себе слышать. Фишер наслаждался моментом, разговаривая с новым знакомым и портить все это ему совсем не хотелось.  — Слишком весёлый для здешнего населения, открытый такой, необычный. И… Ну… Простой, что-ли. — Ларри развел руками в воздухе, глядя в бледные глаза своего собеседника.  — Это были типа комплименты или меня клоуном назвали?  — Из Нью-Джерси. Вчера ночью только с отцом приехал.  — Ясно. Я в начале года приехал, чтоб поступить сюда. Всегда мечтал учиться в этом университете. Есть в нём что-то волшебное. — Брюнет мечтательно поднял голову к высокому потоку, обрамлённому золотистыми лентами.  — Тебе тоже нравится музыка? — резко перебил его Сал, казалось бы, очевидным для студента музыкального факультета вопросом. — Не особо. — Ларри тут же поник, утыкаясь носом в толстовку. — Не совсем этого хотел. Разговор неожиданно зашёл в тупик. Сал вовсе не хотел задеть своего нового знакомого, напротив, он пытался занять его новой темой для разговора, но вновь все разрушил. Фишер боязливо глянул на Ларри. Брюнет шел, прожигая грустным взглядом пол и задумавшись о чем-то своем, скрытом от посторонних. Что-то в его виде было манящим для Салли. Излишняя неопрятность, прокуренный голос, нелепость движений. Всё дополняло его, делая каким-то до жути приятным. Парни общались две пары подряд, абсолютно потеряв счёт времени. И почему-то было так комфортно, словно эти двое — давние знакомые.  — Извини, я не хотел обидеть. — неловкость разговора растворяла всю уверенность синеволосого, прожигая лёгкие изнутри, перекрывая возможность говорить что-либо.  — Забей, — отрезал Джонсон, словно ничего не произошло. Сал всё-таки был крайне удивлен тем, что наконец-то не услышал очередные допросы касаемо волос или протеза в ходе разговора. Это было что-то новое, только подогревающее интерес к общению. Ларри было легко со своим новым знакомым. Он сильно отличался от остальных, и дело даже не во внешности. Брюнет принялся внимательно рассматривать Салли.  — Аккуратно зачесанные в хвост волосы какого-то ебануто-красивого цвета, непонятная маска. Он всегда ее носит? Необычно, не поспоришь. Может, образ? Слишком пиздато выглядит, но как-то даже по-детски. Ахуею, если он ещё и старше меня.  — Джонсон усмехнулся, все ещё глядя на идущего рядом парня. Из-за невысокого роста Салли едва поспевал за приятелем. —  И где таких коротких находят? Что за полторашка на палках? Его кормят вообще дома или нет? Каждая черта в этом парне завораживала брюнета — изгиб протеза, красные костяшки рук, выпирающие сквозь разрезанные джинсы колени тощих ног. Даже серьги в ухе казались неотъемлимым элементом всего Салли. Фишер казался ему чертовски нестандартным, вовсе не таким, как все, кого Ларри встречал ранее.  — Что у тебя за лента на руке? — Джонсон заговорил первый, заметив перевязанную на левой руке Салли бирюзовую ленту. — она что-то значит?  — А, она… Ээээ… Ну, это долгая история. О многом напоминает и как талисман какой-то. — Фишер занервничал, пожимая плечами. Подобные темы были ещё сложнее, чем все, о которых он подумал ранее. Переезд определенно сказался на нем сильнее, чем он ожидал. Полное отсутствие некоторых лиц в окружении Салли пугало и огорчало одновременно.  — А, ясно, не мое дело. Может когда-нибудь узнаю, — Ларри замялся. Секреты лишь привлекали внимание к человеку. — давай чего-нибудь съестного купим? В животе предательски заурчало, мозг начал просить восполнения энергии в виде какой-нибудь пищи, а Сал вспомнил, что деньги, обставленные ему отцом на комоде, он благополучно забыл дома, в спешке вылетая в машину. Он был не против перекусить, несомненно, но занимать для этой цели деньги у нового знакомого в первые часы общения было бы слишком странно, да и совесть не позволяла.  — Ну, я пока что не голоден, но можно сходить. *** Небольшая столовая поражала Салли своим громким шумом. Студенты то и дело пробегали мимо него, пронося подносы с тарелками и торопясь занять свободный стул. В ожидании Ларри, синеволосый принялся рассматривать людей. В самом центре помещения стояла та самая девушка с первой парты. Брюнетка, одетая в короткое платье, изящно держала в руках кожаную куртку. Ее стройные ноги были обтянуты черными чулками, которые на уровне колен перетекали в массивные сапожки на высоком каблуке. Эш просто поражала Салли своим внешним видом. Такая красивая, фигуристая, словно с обложки какого-то модного журнала. Вокруг нее сновали подружки, то и дело что-то рассказывая и постоянно перебивая друг друга. Сама же девушка стояла в обнимку с каким-то огромным парнем, издалека напоминающим шкаф. Его блондинистые волосы были аккуратно уложены на бок и добротно политы лаком, а сквозь полупрозрачную ткань розовой футболки, всем на зависть, было видно его прекрасное мускулистое тело. Салли бросил взгляд на себя. Видок у него и впрямь был не очень хорош. Тонкие ноги, стянутые тканью черных потёртых джинс; плоский живот и сильно выпирающие ребра, оставляющие красноту на коже, были скрыты от посторонних глаз под большим черным свитером. Фишер понимал, что вряд ли понравится такой завидной красотке, как Эшли.  — Еле выжил, чел, — от печальных раздумий Салли отвлёк уже долгожданный голос. Ларри пробивался сквозь толпу, неся в руках заветный пирожок. — давай ещё пройдемся? Сал одобрительно кивнул, поворачиваясь к выходу.  — Кто эта Эш? — он наконец задал волнующий вопрос. — Вы с ней давно знакомы? Ларри поперхнулся вишнёвой начинкой. Он знал, что Эшли умело привлекала внимание любого парня, но чтобы так быстро ‌— это был рекорд. Брюнет присвистнул, глядя на своего приятеля, но решил не торопиться с выводами. ‌— Ну, мы с ней знаем друг друга ещё с самого детства. Жили в одном подъезде. ‌— Джонсон продолжил жадно уплетать пирожок, одновременно рассказывая, ‌— она была менее стервозной, чем сейчас. Предугадаю твой вопрос, молодого человека она не имеет, хоть и пользуется большой популярностью среди здешних парней. ‌ ‌ — Тебе нравится? ‌— Фишер перебирал руками край свитера, глядя в пол. ‌Ларри на секунду остановился, словно вспоминая что-то. ‌— Эш, я давно хотел сказать, что люблю тебя. ‌— ещё слабый голос подростка обращался к девочке, сидящей рядом с ним. Вокруг сновали ребята, о чем-то громко споря. Четырнадцатый день рождения Эшли проходил не беднее, чем банкет какого-то президента. Столы были усыпаны сладостями, громкая музыка доносилась со всех сторон, оглушая детей. ‌— Ну, Ларри, ты и сам знаешь ответ. ‌— девочка отдёрнула вниз джинсовую мини-юбку, глядя на сидящего рядом с ней парня. ‌— мама сказала, что я должна подобрать себе кого-то более достойного, чем сына нищей уборщицы. К горлу Джонсона подступил ком. Руки невольно сжались в кулаки. Он первый и единственный раз в своей жизни позволил себе ударить девочку. Пусть не сильно, едва задевая плечо, но позволил. Эшли взвизгнула от испуга, но тут же опомнилась, глядя на парня. ‌— Мне не больно. А теперь забудем этот разговор. ‌— девочка встала с небольшой скамьи и уверенным шагом направилась к толпе друзей, разливающих в пластиковые стаканчики какой-то ярко-розовый напиток. ‌ — Нет, и никогда не нравилась. У нас с тобой немного разные вкусы. ‌— протароторил Джонсон, доедая пирожок. Где-то недалеко раздался звук электрогитары. Фишер вздрогнул, сразу узнав до боли родные аккорды. Все его тело двинулось по направлению к звуку. Сам того не осознавая, он пошел к источнику того, что внезапно привлекло его внимание. На полу, около клумбы, сидел тощий паренёк, с иссиня-черным ирокезом на голове и что-то неспеша наигрывал. Салли изумлённо смотрел на это. Его всегда завораживала чужая игра на электрогитаре, что уж говорить о чувствах парня, когда он сам брал вечерами родной инструмент. Фишер подметил, что играющий перед ним человек менее опытен — паренёк весьма неумело зажимает струны, словно боится инструмента. Он выглядел гораздо младше, лет на 16, не более, и, скорее всего, был учеником гимназии, которая располагалась в правом крыле огромного здания. ‌ — Погоди, ‌— Сал шагнул к парню с ирокезом, тот прекратил игру, опуская руки от гитары. ‌— Мне кажется, так будет гораздо правильнее и удобнее. Меньше натрешь пальцы. ‌— Фишер аккуратно поправил чужую руку на грифе гитары, перемещая палец на другой лад. ‌— звучание то же, но играть куда проще. ‌ — Спасибо, а ты, наверное, в этом хорошо разбираешься? ‌— паренёк поднялся, стряхнув пыль с тощих ног. Ростом он оказался выше Сала на полголовы. ‌ — Да, есть такое… ‌— Фишер засмущался, потирая бирюзовую ленту на запястье и утыкаясь протезом в свитер. ‌— я уже довольно долго играю. ‌ — Вау, а можешь показать что-нибудь?! ‌— огромные глаза мальчика засияли. Он никогда ещё не видел, как кто-то играл вживую, прямо в метре от него, но внезапно понял, что накинулся на незнакомца, явно напугав его такими запросами. ‌— ой, то есть… Ларри все это время стоял рядом, молча наблюдая за происходящим и почерпывая для себя новые факты о недавно появившемся знакомом. Голубой гном-гитарист ‌ — Не обещаю, что смогу… ‌— Салли потупил взгляд. Если бы он не носил протеза, его зардевшие щеки выдали бы все то, что испытывал сейчас мозг. Напряжение мыслей росло с каждой секундой. Тощая рука робко протянула гитару синеволосому. ‌ — А почему бы и нет, Фишер? Огромный коридор университета неожиданно залился громкой музыкой. Студенты то и дело оборачивались, пытаясь разыскать источник резкого шума. Салли отключился от реальности. Снова. Он привык полностью отдаваться игре на гитаре. Без остатка. Не обращая внимание ни на что. Просто играя в свое удовольствие. Ларри спокойно наблюдал за этим, сдерживая изумлённый взгляд. Тонкие пальцы гитариста мастерски скакали по всему грифу. Мелодия то набирала темп, оглушая всех вокруг, то заливалась какими-то робкими нотами, внезапно вновь и вновь взрываясь чем-то тяжёлым. Казалось, еще мгновение и от гитары мальчика не останется и следа. Такую эмоциональную игру она, видимо, испытывала впервые. Однако, Фишер уверенно держал в своих руках инструмент, прекрасно зная грань дозволенного. Покупать новую гитару какому-то мальчишке в его планы вообще никак не входило, поэтому он старался быть как можно аккуратнее. Вокруг столпились другие ребята. Воздуха парню в протезе было крайне мало, а тощие пальцы жгло от энергичной игры. Фишеру казалось, что он вот-вот задохнётся. Парень понимал, что нужно прекращать, но тело не слушалось, отказываясь останавливаться. Окружающие люди изумлённо наблюдали за Салли. Темп музыки то наростал, то вовсе сходил на нет, сливаясь с тишиной. Последние взмахи рукой. Звонкие аккорды прогудели в тишину и музыка стихла. Толпа зашумела, все о чем-то начали перешёптываться, поглядывая на Фишера. Салли снова засмущался. Подняв голову, он увидел шокированные глаза паренька с ирокезом. ‌— Господи, да это было лучшее, что я когда-либо видел. Честно, просто ахуенно. Как тебя зовут? Я Итан. ‌— Эм… Сал? ‌— Фишер слегка отошёл назад, глядя в пол. Для него момент знакомства это очень сложное занятие, особенно когда стоишь в толпе обомлевших от твоей игры студентов. ‌— Будем знакомы, ‌— мальчик протянул руку, но, заметив смущение своего нового знакомого, тут же отдернул ее. ‌— у нас в центре можно записаться на выступление. Ты никогда не думал о том, чтоб повторить это на сцене? ‌— Итан очень быстро тараторил. От скорости его речи Салли толком и не понимал сути разговора, лишь невпопад кивая. Он молча протянул гитару ее владельцу и быстро ушел, расталкивая галдящую толпу. *** Время близилось к концу дня. Фишер шел к своему дому в гордом одиночестве, наедине лишь со своими мыслями. Солнце томно катилось за горизонт, а на небе сгущались тяжёлые тучи, обволакивая все вокруг тёмнотой. Салли полностью поглотили воспоминания и он даже не заметил начавшийся дождь. ‌— Скажите мне на милость, зачем я взял у него гитару? Почему все эти люди столпились вокруг и что они теперь обо мне думают? Гитарист-недоучка. Приличный человек не позволил бы себе вот так обращаться с чужим инструментом. И о каком центре он говорил? Салли внезапно вспомнил о том, чем он увлекался в Нью-Джерси. Вспомнил то, что ещё день назад было неотъемлемой частью его жизни, а теперь превратилось в груду мыслей. Перед глазами сразу всплыла маленькая хлипкая сцена, стоящая посреди парка. Ее рваные шторы, беспорядочно развевающиеся на ветру, пробитый деревянный навес и кривое освещение с оборванной проводкой. Каждые выходные Салли выступал со своей импровизированной группой, оставляя свою натуру в тайне. Он не хотел лишнего позора или, в чем он сильно сомневался, славы. Фишер мог спокойно играть, стоя за занавесом и оставаясь в тени, в отличии от ребят маленькой музыкальной группы, на выступление которой приезжали и люди из других городов, а все из-за того самого невидимого гитариста, наводящего интригу на публику, вытягивавшего все выступления на самые высокие показатели среди самоучек своей невообразимой игрой. Если парень и выходил на свет, то его образ, по сравнению с обычной жизнью, был абсолютно неузнаваем. Сал поднял взгляд. Он уже шел по центральной площади. Ларри рассказал ему, что здесь часто проходят концерты уличных музыкантов. Вдалеке виднелось небольшое сооружение, обклееное плакатами. Фишер нервно сглотнул, глядя на эту сцену. Он находился в тысячах километров от своих друзей и от этого становилось очень грустно. Все их вечерние посиделки у костра и дворовые репетиции. Истерики соседей, которым мешала спать громкая музыка и пошив костюмов в гараже. Первый контракт. Первый успех. Первые фанаты. Салли закрыл глаза, он словно ощутил тот самый уют, которого ему теперь будет не хватать. Он снова потёр рукой ленточку на запястье. Она тут же засветилась в ответ на прикосновения. Ещё больше пяти лет назад ребята пообещали друг другу ни за что не снимать эти ленты, даже если их группа распадётся. Сначала это были обыкновенные шерстяные нити, принесенные кем-то из ребят. Затем атласные ленты, повязанные аккуратным бантом. На смену бантам пришли напульсники, которые неприятно кололи кожу. И вот теперь на руке Сала красовался небольшая повязка, в которой находились сотни неоновых огоньков, то и дело переливающихся по всей поверхности. Ему вовсе не хотелось уезжать. Оставлять все, что самыми яркими красками въелось в душу. Красками, которые не смоет ни один пятновыводитель и не отстирает ни один отбеливатель. Дождь только усилился, а гул машин ночного города, напротив, стих. Салли, уже и вовсе сам того не замечая, даже, возможно, немного неосознанно, поднимался по ступенькам огромного застеклённого здания, пытаясь найти ответ на интересующие вопросы. *** Ларри шёл по полупустой улице, освещенной тусклыми фонарями, хлюпая ботинками по лужам. Ночной дождливый Нокфелл поражал своей красотой. В нем определенно было что-то через чур красивое. Джонсон бросил усталый взгляд на телефон. Время было уже за полночь. Где его носило? Он и сам не запомнил. Все свободное время Джонсон проводил где-то вне четырёх стен своей маленькой квартиры, из которой ему всё равно скоро придется уехать. Ларри почти всегда зависал в ночных клубах или в гостях у Эшли. Девушка всегда была не против гостей, особенно мужского пола. Дом Кэмпбелл ‌— единственное место во всем городе, где можно было забыть обо всех своих проблемах, живя настоящим моментом. В этом месте не знали забот, все радовались жизни и боготворили хозяйку за то, что она устраивает такие прекрасные вечеринки. Мобильный внезапно завибрировал в руке, заставив парня вздрогнуть от неожиданности. ‌— Мама... Ларри нервно сглотнул, а внутри что-то тревожно сжалось. Так поздно мама не звонила бы без необходимости. Женщина всегда находила время днем, но в последнее время от нее не было вестей уже почти неделю. Парень смахнул капли дождя с экрана и ответил на звонок. ‌ — Так и знала что не спишь. Есть время поболтать? ‌— на той стороне томно зевнули. Лиза всегда ложилась в кровать гораздо раньше, поэтому разговор в такое позднее время давался женщине с большим трудом. Тем временем Ларри, упрямо смахивая непослушные мокрые пряди с лица, не заметил большой лужи грязи, в которую тут же угодил белым кроссовком, смачно заляпав этим и новые джинсы. — А, да, мам, конечно, погоди, — Ларри откашлялся, словно перед важной речью, прикрывая ладонью динамик телефона, — Блядская погода! Только постирал ёбанные джинсы, но нет, сука, сраный ливень. Я же все свои годы мечтал вот так вот белыми кросами въебаться в грязь! — люди, проходящие мимо, странно оглядывались на парня. Он убрал руку от телефона, — Да, мам, о чем ты хотела поговорить? — произнес он спокойным, невозмутимым тоном, словно ничего и не было. — Ах, милый. Я купила билет. Через недельки две жди. — По голосу сразу стало ясно, что Лиза улыбалась, говоря об этом, — Ах да! Чего это я звоню. Всё хотела спросить, мне брать твоих плюшевых медведей или нет? — Что? Плюшевые медведи, или мне послышалось? Мам, мне уже 20 лет. Что за глупые вопросы? И из-за этого ты звонишь посреди ночи? Ты прекрасно знаешь ответ и сама. — Ну конечно брать, мам. Женщина прыснула от смеха, отдалившись от телефона. Ларри бросил усталый взгляд на высокое здание, застеклённые стены которого красиво переливались в темноте. — Представляешь, наша соседка завела девятнадцатого кота! Девятнадцатого! А семейная пара, которые живут прям над нашей квартирой, все еще без конца ругаются. — женщина тяжело вздохнула. — Я так рада, что скоро уеду отсюда и не буду слышать каждую ночь эти крики. — А как у тебя на работе? — Ларри вспомнил истеричного начальника матери, который то и дело устраивал ей разного рода проблемы. — Ой, точно! Так я же уволилась сегодня. Прям насовсем! Скандал был просто невообразимый! Хочешь расскажу? — А тебе не пора ли спать? Время-то далеко не детское. — Джонсон громко засмеялся, передразнивая маму ее же излюбленной фразой. Парень уже подходил к своей квартире, открывая огромную потертую дверь с красивой резной ручкой. — Для тебя мне уже точно не жалко времени, ни капли — Лиза тоже рассмеялась. На той стороне телефона томно зевнули, а затем громко зашуршали. — Приятного аппетита, мам. Пончики вкусные? — А как ты угадал? — Лиза удивилась, одновременно жуя сладость. — Я тебе даже скажу, что они клубничные, а сверху присыпаны сахарной пудрой со звёздочками. — Ларри усмехнулся. Он знал все предпочтения матери наизусть с самого детства. Отношения у Лизы и сына складывались очень теплые, пропитанные добром и заботой и приправленные крепкой дружбой. Ларри любил свою мать, считал ее лучшей женщиной во всем свете. Их семейной идиллии можно было только завидовать, глядя на счастливые лица Джонсонов. Отец Ларри ушел из семьи, когда тот был ещё совсем мальчишкой, и больше ни разу не появился в маленькой уютной квартире. С тех пор парень пообещал себе, что никогда не оставит свою мать. Он старался изо всех сил угодить Лизе, многому учился сам. Во всем доме мальчишку знали и уважали. Он поражал взрослых своей смелостью и стойкостью. Он поражал взрослых своей взрослостью. Мальчик ни на минуту не забывал о своей матери. Она была очень красива и нежна, да и остаётся точно такой же солнечной Лизой, как и пятнадцать лет назад. Женщина любила работать и уважала чужой труд. Целыми днями Лиза хлопотала по дому, всегда находила, чем заняться и воспитывала сына в абсолютном порядке и заботе. Женщина прививала сыну любовь к творчеству. Вместе с ней Ларри учился рисовать, сидя в небольшой беседке, которая стояла посреди двора и была создана Джонсонами. Лиза учила сына готовить. Всё свободное время Ларри сидел с мамой на кухне, что-то рисуя в блокноте и попутно запоминая все мамины фирменные рецепты. Мисс Джонсон отличалась от остальных своей простотой и непринужденностью. Это делало ее необыкновенно привлекательной женщиной и чуткой матерью, о которой мечтали многие, но она была чем-то недосягаемым. Лишь один человек смог проложить заветную дорогу к сердцу женщины и именно к нему она собиралась ехать вместе с сыном уже в следующем месяце. Джонсон уже завалился на диван в своей комнате, одной рукой стягивая грязную одежду, попутно проклиная погоду. — Ну, я тебя очень внимательно слушаю, по поводу твоей работы, но не обещаю, что не усну. Лиза рассмеялась и принялась подробнейшим образом описывать все, что произошло за последние пару дней, то и дело отвлекаясь на другие темы. *** Салли заходил в апартаменты, матеря всё и всех вокруг. — Все книги в пизду мокрые. Почему бы и нет? — Фишер уже стоял в лифте, попутно снимая насквозь вымокший рюкзак. - обожаю дождь, конечно! Один день ахуеннее предыдущего. Вжавшись в угол лифта, рядом с Фишером стояла какая-то маленькая старушка, которая явно была не в восторге от речей парня. Один только вид ярко-голубых волос заставил ее трястись от страха. Салли даже и не заметил, что находится в кабине лифта не один. Пара разгневанных глаз уставилась на старушку через прорези в протезе. Та вообще потеряла дар речи. Фишер понял, что одно его лишнее движение — и ехать до четвертого этажа он будет в компании, к сожалению, уже не живой бабушки. — Не бойтесь, я просто долбоёб. — прикрикнул Салли, выходя в коридор дома. Дверь в квартиру резко открылась, Сал завалился в коридор, оставляя мокрые следы на полу. Когда он шел к дому, отец предупредил, что немного задержится и попросил сына самостоятельно поужинать и идти спать. — Хоть что-то в этом дне прекрасно. Заблудился, опоздал домой, — Фишер быстро снимал с себя всю мокрую одежду, попутно проходя на кухню, — ну может быть успею приготовить отцу ужин, если тут вообще есть что готовить. Картина впечатляющая. Салли, с волосами, собранными в романтичный пучок, в кружевном жёлтом фартуке, поверх одних только трусов со звёздочками, колдовал за кухонной тумбой, то и дело поглядывая в телефон. — Нарезать помидоры мелкими кубиками... — Сал глянул на стол, — где я возьму помидор посреди ночи? Нам не подходит этот рецепт. Гизмо тёрся вокруг синеволосого парня, норовя прыгнуть на стол. — Гребанная рыжая мочалка, оставь меня в покое, ты не видишь, что я занят? Лучше бы помог, сам ведь тоже небось голодный. — Фишер вспылил. Он уже около пятнадцати минут втыкал в телефон, пытаясь найти хоть что-то съедобное в большой квартире. Конечно, Салли забыл дома деньги, следовательно, не зашёл в магазин за продуктами и теперь, в конечном итоге, был вынужден готовить ужин отцу из воздуха. — Ну не только из воздуха, вода ещё есть... — Сал отошёл от тумбы, осматривая кухню. В верхних шкафчиках, которые были для него недостижимы, что-то блестело. — Ну не ногами же мне на тумбу. Спустя минуту стул уже находился там, где явно ему быть не положено, — на кухонной глянцевой столешнице, а на стуле, подогнув под себя колени, сидел Салли. И в самом деле, не ногами же ему на тумбу. Первое, что попалось в руки - упаковка какой-то дешёвой лапши, которая тут же полетела в кипящую воду. Помешивая блюдо ложкой, Фишер считал себя настоящим поваром. Он даже отставил мизинец, чтоб выглядело всё ещё изящнее. Он аккуратно посыпал в воду специй, всё ещё сидя на стуле и доставая пакетики перца из шкафчика. Закончив с ужином для отца, Салли кинул взгляд на ещё один висящий шкафчик. Установив теперь уже два стула друг на друга, Фишер уверенно лез к своей цели, как вдруг раздался щелчок входной двери. От неожиданности Салли вздрогнул и вся конструкция полетела вниз. Размахивая руками в воздухе, Фишер-младший приземлился на стол, не теряя своей природной изящности и грациозности. Он даже падал красиво. — Сын, ну и что за погром ты тут устроил? — Генри проходил на кухню, бросая связку ключей на комод. — Вау, Салли, а в честь чего это у нас ночной стриптиз устроили? Парень всё ещё лежал на кухонном столе, теребя в руках край фартука и пытаясь понять, что только что произошло. — Поднимай свой зад с новой скатерти, я голоден. Фишер тут же спрыгнул, подавая отцу кастрюлю лапши. Он был необычайно горд своим блюдом и считал это самой успешной попыткой что-то самостоятельно приготовить. — Прям вот так вот, в кастрюле? Брутально. — мужчина уселся за стол и принялся уплетать лапшу. Семейный ужин Генри, одетого в строгий офисный костюм и Салли, в порванном кружевном фартуке, прошел в полной тишине.