Обогреватель киловаттный

**  — Я хочу поднять этот тост за всех тех неудачников, которые сейчас сидят со мной в этой комнате и… и… — блондинка потупила взгляд, пытаясь сконцентрироваться.  — И-и-и?.. — потянул Фишер, вертя в руках разноцветную кружку, наполненную чем-то лёгким, но приятным на вкус.  — И я забыла, что хотела сказать. — Лилит томно вздохнула, осушая бокал и резко поднялась с дивана. — Наверное, мне уже пора домой. Девушка потянулась за сумкой, одновременно включая телефон. Увидев маячащие на экране цифры, она присвистнула от удивления.  — Да, точно пора. Маргарет там с ума сходит, наверное.  — Я провожу? — Салли уже было встал следом за ней, но девушка остановила его, взглядом давая понять, что спутники будут лишними. Уже стоя у входной двери, блондинка резко обернулась, словно проверяя, не забыла ли она что-нибудь своё в этой бездонной барахолке Фишеров. Сам же Сал стоял чуть позади, глядя куда-то сквозь этот мир и, вероятно, думая о чем-то о-о-очень глубоком.  — Эй, ты чего завис? — Лилит махнула ладонью перед мутными глазами, скрывающимися под протезом.  — Как думаешь, почему мухи могут ползать по потолку, а я нет?  — Мне кажется, тебе пора завязывать с выпивкой. И побыстрее. — девушка лишь усмехнулась, поправляя выбившуюся прядь волос.  — Нет, ну, а правда… Почему? Если Лилит и могла бы подумать, что Фишер просто шутит, то сейчас она видела его расстроенный взгляд, наполненный какой-то детской наивностью.  — Хм-м… Давай-ка ты это сегодня ночью проверишь, а завтра мне расскажешь, получилось у тебя добиться желаемого или нет? С этими словами Эстер чуть приобняла синеволосого и, улыбнувшись, вышла из квартиры, оставляя после себя лишь терпкий аромат дешёвого парфюма. Эта девушка не была чем-то, похожим на любовь, но она была той, кто её заслуживает. Такая простая, лёгкая, реальная? Фишер попросту замер посредине комнаты, уставившись в одну точку, пытаясь просто переварить всё, что думает его далеко не трезвый мозг. Лилит отличалась от всех прочих дам своими обыденными взглядами и непринуждённым поведением. Это был тот человек, с которым не хотелось переспать пару раз. Было невероятное желание сидеть с ней ночи напролет, попивая что-нибудь из большой пёстрой кружки. А вот что попивать — даже не имело значения. Если, к примеру, безупречная Эшли ассоциировалась у Салли с исключительно дорогим вином, привезенным откуда-то из далека спустя долгие годы выдержки, то такая бестия, как Мия, выглядела как пестрый пакетик фруктового чая, или сладкой газировки — вкус, который все знают с детства. Такая же фишка и с другими людьми — Ларри походил лишь на какой-то дешёвый приторный коньяк, купленный в первом встречном супермаркете, а вот Тодд, напротив, словно был создан для напитков среднего качества — не охуетькакдорого, но и не банка пива по акции. Но Лилит не была похожа на это всё — полная противоположность всем девушкам, безумный их микс, словно все нужные качества собрали воедино.  — Слушай, я, конечно, понимаю всё, но, думаю, пора бы подать хоть какие-то признаки жизни. — раздалось где-то за спиной. В метре от синеволосого стоял Джонсон, светящийся кривой ухмылкой.  — Ах, да… Принцесса ведь больше не удосужит нас своими речами. Ларри едва держался у стены. Забавно, такой большой, а разносит от пары стаканов. Хотелось говорить. Хотелось даже больше, чем кричать, но был ли смысл? Да и вообще, дал слово — держи. Не говоря ни слова Фишер резко развернулся, тут же скрываясь за дверью своей комнаты. ***  — Хах, а ты видела, как забавно она ответила ему, когда он пришел к ней домой ночью! Всегда поражался, как только люди могут придумывать все эти шутки. — Марк неспеша шел по сероватой плиточки тротуара, приобнимая за плечи Меган. Тощие руки девушки с силой стягивали края куртки, которую ей благородно одолжили на самом выходе из кинотеатра. Конечно, Меган видела. Она только и делала, что смотрела в кожаную спинку кресла, стоящего перед ней, размышляя над тем, что ей всё-таки необходимо. Вернее, кто.  — Ха-ха, знаешь… Все эти мыльные фильмецы, видимо, всё-таки не для меня. Ничего не понял из фильма, какие-то страсти, разборки. Кому это вообще нравится? Меган же просто молчала. Она не знала, что вообще было в этом фильме, но точно помнила, что ее ладошка была в ладони парня, да и сам он не особо смотрел на экран. Каждым своим движением и словом он боялся как-то обидеть или испугать Холмс, поэтому непринуждённой беседы не получалось. Холодная и неприступная, она была для него таким скромным и тихим идеалом. Его маленькой серой мышкой, до которой никому не было дела, да и сама девушка словно шарахалась от парней — малейший намек на какую-то незначительную близость вызывал у нее нервную дрожь и груду смущения. С одной стороны, наблюдать за этим невинным созданием было очень интересно и умилительно, но с другой — она же и построила своими тоненькими ручками эту огромную баррикаду, ограждающую её от всего окружающего мира.  — Не хочу навязываться и опять заставлять тебя кипятить чайник, поэтому, давай остановимся здесь. — Марк немного притормозил, стоя у тяжёлой входной двери нужного дома. Дорога обратно заняла бы у них куда меньше времени, не считая тихих брождений по северу, прогулок в крыле флористики, где Меган рассказывала про каждый цветок, замеченный ею в этой пёстрой гуще. Удивительно, как в такой маленькой голове умещается столько умных вещей. Прощаться не хотелось и это понимали оба, но дальнейшее совместное времяпровождение заходило в тупик безмолвного прожигания стен взглядом, поэтому парень первый отпустил руку девушки, чуть подавшись вперед, к ее лицу. Холмс, хоть и казалась отключённой от реальности, среагировала незамедлительно, делая шаг в сторону и, глуповато помахав рукой, скрылась за дверью. Время уже перевалило за полночь и, казалось бы, пора спать, но хотелось лишь плакать от бессилия и детской неопределенности. Пусть этот беловолосый парнишка и был идеалом для всех девушек, в сердце пылал огонёк, адресованный другому человеку. *** Джонсон битый час сидел на кухне, раскручивая в руках остро заточенный карандаш. Внезапно в голове появилась какая-то безумная мысль, заставившая парня мигом вскочить со стула, от чего последний с грохотом едва ли не приземлился на пол, но оказался ухваченным на половине пути. Алкоголь ещё не успел выветрится окончательно, поэтому Ларри весьма смутно понимал, что он сейчас собирается делать и, главное, с какой целью? Тем не менее, хотелось расставить все точки над «и», потому что эта двойная игра не могла продолжаться дальше, как прежде. Бесспорно, до этого Джонсона абсолютно устраивало и присутствие в его личной жизни какой-то дозы Фишера и безотказная романтика в лице Меган, но сейчас не хотелось ничего. Как минимум, одно этого пункта. Поэтому, когда в глазах ещё немного мутило, а ноги подкашивались от резких движений, Ларри, схватив с вешалки свою куртку, тихо вышел из квартиры, быстро сбегая по лестнице. Пустой город пугал своей непредсказуемостью и в то же время манил притягательным одиночеством. Идти среди расплывающихся огней неоновых вывесок круглосуточных магазинов и ночных клубов было приятно. По крайней мере, приятнее, чем теряться в утреннем безвольном потоке людей. Спустя некоторое время, на горизонте показался нужный дом, на лавочке у которого сидела знакомая худая фигурка, что-то перебиравшая пальцами.  — Почему не спишь так поздно? — Ларри плюхнулся рядом с Меган, аккуратно отодвигая с ее лица прядь выцвевших сиреневых волос. От неожиданности девушка вздрогнула, чуть отстраняясь в сторону. Слишком близко. Слишком опасно.  — В общем, не важно. --Джонсон откашлялся, привлекая к себе внимание и, почесав затылок начал свою речь. — Я не знаю, что на меня нашло в последнее время и хочу сказать, что ты, правда, очень хороший человек и что я ни в коем случае не хочу тебя обидеть… — слова никак не шли в голову, хотелось самому расплакаться и уйти, но, видя перед собой и без того грустные глаза девчонки, это становилось ещё в несколько раз сложнее. — просто… Просто постарайся… Нет, пообещай, что не будешь воспринимать всерьез то, что было между нами все это время. То есть, это был просто флирт, вернее, блять, нет, это не был флирт, потому что ты мне правда нравилась, но есть человек, к которому я испытываю гораздо бо́льшие чувства и я не хочу обманывать себя, его, а уж тем более тебя. Девушка слушала все это с абсолютно спокойным лицом, не произнося вслух ни единого слова. Казалось, она вовсе не обращает внимания на Ларри и в любой момент встанет и уйдет спать.  — Прости за все это, это просто… Просто увлечение. Временное. Последние слова прозвучали для Меган, как стук гвоздей в крышку ее гроба. Ее словно подстрелили в один момент, как маленького воробышка, все это время трепыхавшегося в крепких, неприглядных руках Ларри. Руки у парня тряслись не меньше, чем у Холмс. Он понимал, что делает сейчас по отношению к ней всё то, что чувствовал, когда его разбило безразличие Эшли, а затем и Салли. И Сал чувствовал себя так же потеряно. Потрачено. Словно тебя отжали, как переспелый лайм, а затем выбросили в пакет к остальному мусору, на каждом из которого наклеена блеклая этикетка: «разбитое сердце». Губы девушки вздрогнули, а взгляд уставился на брюнета. Здесь и сейчас она потеряла того, кто был для нее всем. Казалось, в мгновение рухнули вселенные. В ответ на эту пылкую речь Меган не нашла никаких слов.  — Спасибо, что… Что сказал сразу. — она неловко улыбнулась, а по щекам полились слезы, очерчивая мокрую дорожку до острого подбородка. — Спасибо. Я учту, что в нашем мире грани между «любить» и «увлекаться» уже стёрты. Негромко всхлипывая, Холмс встала со скамьи, поправляя на плечах забытую Марком теплую куртку и, не прощаясь, ушла в дом. Дело было сделано и сидеть у разбитого корыта не было смысла. Особенно, когда ты же его собственноручно и разбил. *** Утро понедельника как нельзя кстати подходило для того, чтоб уснуть навсегда и больше не просыпаться, как минимум на этой планете. Именно так думал Фишер, валяясь в кровати и опаздывая на учебу, не смотря на громкие ругательства Генри. Вставать вовсе не хотелось, потому что во всех событиях, при которых Салли покидает комнату — он непременно встречает Ларри, что уже не является хорошим началом дня.  — Если ты сейчас же не поднимешь свой зад с кровати — я возьму свой отцовский ремень и отведу тебя до самого университета за ручку. — мистер Фишер кричал откуда-то из-за белоснежной двери, однако все его угрозы доходили до мозга Салли весьма расплывчато. Вставать всё-таки пришлось. Именно сегодня в университете должен был проходить отбор для программы представления талантов, в которую Фишер был записан напрямую после своего первого коридорного выступления. Выиграть хотелось, но с другой стороны — пришлось бы не мало пострадать, обнажив публике свою «Закатную» сущность, ведь в Штатах, насколько Салли знал, не было больше ни одного человека, на таком уровне владевшим гитарой, как профессиональным инструментом. Безусловно, он не зазнавался, но мыслил объективно — играть парой хоть как-то свободных от ладов пальцев — не самое лёгкое занятие. От дикой игры на сцене подушечки пальцев стираются об струны в кровь, а доигрывать нужно всегда, даже если кажется, что умрешь от потери крови. Несомненно, в своих мыслях Сал все немного утрировал, умереть он мог бы разве что от неудачной попытки выселить своего сводного братца из дому, и скорее всего, сам бы оказался в условиях жизни под мостом, к которым абсолютно не был подготовлен. Салли неспеша встал с кровати, томно зевая и поттягиваясь до хруста в позвоночнике. Едва он шагнул, как вновь зацепился за злосчастные компьютерные провода, но этот удар со стороны восставшей против него техники оказался фатальным. Уже через час Салли лежал в палате городской хирургии, прижимая к себе забинтованную руку.  — Ну, знаете, все могло быть хуже-с, — пожилой врач медленно листал скреплённые бумаги, обращаясь к стоящим в палате Лизе и Генри. — всего лишь сильный ушиб, как говорится, ну и рассечение-с предплечья. Неделя в больнице и будете-с здоровы. Врач кивнул и, не говоря больше ни слова, вышел из палаты. Лиза тут же кинулась к Салли.  — Ну как тебя угораздило-то? Ни нечего, все ведь хорошо, врач сказал, недельку полежишь, швы снимут и домой. Я буду тебе омлет передавать, попрошу, что Ларри…  — Не надо Ларри. Хватит в моей жизни Ларри. — Салли тут же вскочил, но рука тут же отозвалась сильной болью, заставившей парня помощиться и лечь обратно.  — Ну, не надо, так не надо… — женщина чуть потупила взгляд, но всерьез слов решила не воспринимать, обратив для себя это в некие временные, несерьёзные разногласия между мальчиками. — тогда я перед работой буду заходить к тебе, если будет что-то нужно, ты сразу проси.  — Можно гитару привезти? — в голубых глазах промелькнула радостная искра, но остальные его счастья не разделили. Лиза тут же отвела взгляд в сторону, вставая с постели.  — Гитары не будет ближайшие полгода. — процедил сквозь зубы Генри. Салли был просто добит.  — Почему? Привезите завтра, я буду прятать ее под кроватью и…  — Нельзя. Было видно, что для мужчины эти слова давались максимально сложно. Отбирать с своего ребенка самое дорогое, что у него есть — пожалуй, было самым ужасным.  — Нужно дождаться, пока восстановится кость, разбитая мышца*, швы… В голове парня все шло кругом. Полугодовалое отсутствие инструмента, адаптация к игре с нуля — и все это накануне отборочных этапов, один из которых — международный.  — Привези мне гитару завтра же. Пусть она просто будет рядом со мной, я хочу ее просто видеть. Перечить сыну было так же бесполезно, как и отцу. Генри молча кивнул и, повторив слова Лизы о помощи, покинул помещение вместе с ней. Салли же лежал в пустой палате, уставившись в белоснежный потолок промежуточной палаты*. **** Ларри шел по людной улице, стараясь вовсе не думать обо всех произошедших событиях, каждое из которых казалось, лучше бы произошло где-то за три тысячи километров от него, но не здесь, в Нокфелле, не с ним. Едва Джонсон повернул во двор университета, перед ним показалось знакомое лицо, с зареванными глазами и растрёпанными волосами.  — Это все ты виноват, ты ее довел, ты! Марк, хоть и пытался держать себя в руках, его руки, сжатые в кулаки, начинали синеть, а воздух в лёгких от переизбытка эмоций заканчивался.  — Ты трезвый? — брюнет в недоумении поднял брови, тут же пропуская неожиданный удар в лицо. — Успокойся, алло, чувак. Что вообще произошло? Ларри обиженно потирал вскользь ударенную щеку, но отвечать противнику тем же не спешил.  — Что случилось? Ты ещё спрашиваешь? Ты довел её, ты виноват. Разве я приходил вчера к ней среди ночи и рассказывал о том, как классно с ней было, жаль что мало?  — Сам тоже хорош, зачем она тебе?  — А тебе? Хренов бабник, своих игрушек мало. Если не поправится — это будет на твоей совести. Мудак.  — Что? Удивительно, но только сейчас Ларри понял, что натворил вчера. Внутри все тошнотворно сжалось.  — Ты издеваешься? Если с ней все будет в порядке — оставь её. Эшли из-за тебя уехала, Трэвис перевелся из университета после того, как ты устроил тот цирк вокруг Меган, так ещё и Фишер в больнице. Все, к чему ты прикоснешься — рушится. Слова о Салли были последней каплей в этом бокале и, ничего не отвечая, Джонсон бросился на Марка. *** Салли уже почти смирился с тем, что ему суждено сойти с ума в этих четырёх белых стенах, как дверь в палату распахнулась. В проходе показался уже знакомый врач и…  — Меган?  — Располагайтесь здесь, через несколько минут придёт Доктор Откин. Как появится возможность мы выделим вам другую палату, сами понимаете, по какой причине. Трясущимися руками девушка взяла ручку чемодана, чуть подтаскивая к себе и обессиленно упала на кровать. В поле зрения Фишера попали глубокие, уже чуть затянувшиеся порезы вдоль обоих предплечий. Даже при том, что Салли много что видел в своей жизни (не стоит забывать и про протез, который он носит с детства), настолько сильные травмы на таком хрупком теле казались просто чудовищными и в то, что это сделала Меган сама — верилось с трудом.  — Меган? Салли вновь окликнул девушку, находящуюся всего лишь через одну кровать от него, та с трудом повернула голову, медленно моргая и переводя взгляд то на его волосы, то на руку.  — Сал? Где же мы ещё могли увидеться. Вот так совпадение. Даже лёгкие движения вызывали у Меган сильную отдышку и было вовсе не понятно, как она вообще смогла дойти до кровати.  — И правда, где же… — Фишер смущённо хмыкнул. Находится в одной палате с Меган было приятнее, чем в гробовой одиночестве, хоть он и понимал, что ее скоро переведут либо в детское отделение, либо в женский корпус палат и пользоваться надо каждой минутой, иначе можно вообще отбиться от социума и выйти через неделю из больницы, как из джунглей.  — Что с рукой? — Девушка чуть приподнялась на локтях, переводя дыхание и пытаясь сесть.  — Что? А, да, так, упал утром неудачно. — взгляд Салли невольно ухватился за ее оголённые руки. — Что с тобой?  — Со мной? — Холмс нервно усмехнулась. Она не была похожа на себя. Более простая, лёгкая, не скованная. — Со мной… Ларри. — девушка звонко рассмеялась, падая обратно на кровать и утыкаясь лицом в подушку. Да, видимо, вдвоем с сумасшедшей ему будет ещё веселее, чем если бы к нему подселили кого-то адекватного.  — Он сказал, что я — просто увлечение, веришь? Увлечение. А я же его люблю. Представляешь?  — Я тоже, Меган, я тоже. — растерянно прошептал Сал. Но девушка его уже не слышала, что-то бурча себе под нос, она незаметно уснула.