Обогреватель киловаттный

День медленно тянулся за днем. Каждый вечер компания веселых и покалеченных (в количестве 2-ух штук) собирались в просторной больничной палате. Ребята развлекались как могли: Тодд приносил серьёзные и не очень, научные и юмористические журналы и все вместе подолгу рассматривали цветные картинки с кучей непонятных слов.   — Смотри, какая хрень прикольная. — Сал, удивляясь каждой необычной картинке, слово ребенок, тыкал в нее пальцем. — А что это?   Меган лежала рядом, прижавшись к стене и рассматривала пестрые страницы. Она глянула на рисунок, который показывал ей парень.   — Понятия не имею.   Девушка выхватила из его рук журнал и начала вертеть его из стороны в сторону, стараясь получше рассмотреть непонятную субстанцию с названием на непонятном латинском.   — Вы в школе вообще учились? — Тодд, заинтересовавшись, подошел к друзьям. — Школьная программа по биологии.   — Подумаешь, умник.    Фишер отложил в сторону журнал, откидываясь на спинку кровати и радуясь тому, что он, наконец-то, может проводить время со своими друзьями без всяких неприятных личностей в окружении.    Марк приходил, не забывая о цветах для милых дам. Однажды он уже пришел с букетом для Меган — Салли, мягко говоря, был очень сильно расстроен.   — Если в следующий раз ты не принесешь мне такой же подарок, я выпрыгну прям в это окно. — Фишер угрожающе смотрел на блондина, всем своим видом давая ему понять: сделай приятное всем и никто не пострадает.    Помимо этих бесполезных веников, парень не забывал и о насыщенном времяпровождении — он приносил ноутбук и включал ребятам фильмы из своей собственной коллекции, вынес из дома музыкальную колонку и половину домашней библиотеки своей мамы — отборные сопливые романы, как раз для таких  девочек, как Меган.   Один раз он даже принес откуда-то огромный раскладной набор для игры в настольный хоккей, но, увидев, как какой-то странный парень на протяжении долгого времени пыхтит, пытаясь протянуть эту коробку по узким коридорам, медперсонал дружно принял решение выгнать его и вслед выкинуть все, что к нему прилагалось.    Лилит приходила реже, но была таким же неотъемлемым звеном в их компании — их общая старшая сестра, кормилица и просто душка.    Девушка всегда приходила с полной головой сплетен и полными руками пакетов с вкусностями. Все то, что удавалось вытащить из кофейни, находило свое непосредственное применение в палате номер 27. Лилит всегда с нетерпением ждали, она была очень приятна и общительна, всех поддерживала, а главное рассказывала Меган и Фишеру все главные новости в университете и городе в целом.   — Эшли вчера покупала билеты на вокзале! А тот, светленький парень из группы Трэвиса лез сегодня к новенькой, Кензи, она из старшей группы гимназии, приехала к нам из другого штата, по обмену.    — В каком смысле лез? — Сал медленно перебирал струны гитары, поглядывая на своих друзей.    — Нет, ну как лез… Что-то ей там помурлыкал на ухо, покрутился рядом, а она возьми да и пошли его на все четыре стороны. Да так, что весь коридор слышал и её вызвали на воспитательную беседу.   — Просто представьте, лучшая гимназистка какого-то там штата, приехавшая показать всем свой нереальный уровень знаний — громко материт Трэвиса. — усмехнулся Тодд, наблюдавший утром эту ситуацию.    — Она мне уже нравится. — Завершил эту историю Фишер, широко улыбаясь.    Просмотр фильмов редко заканчивался успехом. Да и вообще редко заканчивался. Салли никак не мог заткнуться, то и дело комментируя каждое действие героев. Вместо положенных двух часов фильм длился весь вечер, постоянно прерывался на возмущения и рассказы Фишера.    Джонсон пришел после той ситуации лишь один раз. Парень простоял У больницы больше часа, но войти так и не осмелился. Кому он там нужен, а главное, кто его там ждет?    Салли, конечно, ждал. Он видел в тот вечер Ларри в окно, но звать его не хотел. Может быть и хотел, но чего-то боялся. Стоило вспомнить все то, что между ними случилось, и желание увидеться  мгновенно пропадало.    При чем, пропадало оно у обоих.    Сегодняшний же день начался с того, что Салли проснулся среди ночи с неутолимым желанием кому-нибудь позвонить. Этим самым кем-нибудь была именно Мия.    Фишер понимал, какую боль он причинял девушке, к чему это все идет, но изменить ничего не мог.    Сал вышел на аварийную лестницу, попутно доставая телефон и набирая номер, который знал наизусть. Парень присел на ступеньку, слушая длинные гудки.    Пустые дороги. Абсолютно пустые.      В ночном городе несомненно было что-то необычное, чарующее, приятное и какое-то еще. но больше красивых слов Сал не знал, поэтому ограничился лишь этими эпитетами. Фишер снял протез и вдохнул полные легкие холодного воздуха.    — Алло!    Засмотревшись на фонари, парень едва не выронил телефон от неожиданного звука.    — Привет, это Сал.    На той стороне кто-то грустно шмыгнул носом.  Послышалось непонятное шуршание, грохот, скрипнула дверь.    — Ну привет, Салли-Кромсалли.    Сал неосознанно улыбнулся, услышав голос девушки и прижал телефон еще ближе к себе.    — Хотел узнать, как твои дела?    — Все отлично, не сомневайся.    То ли Мия была сонная, то ли недовольная, а может все и сразу, но на разговор она настроена не была явно.    Сал уже успел пожалеть о том, что позвонил ей. Спросить, что она делает? Наверное, только что проснулась. Чем еще люди занимаются ночью? Сказать, что у него и у самого все отлично? Так она и не спрашивала.    — Как доехали домой?    — Живы, а жаль.    Снова что-то зашумело, не давая Фишеру расслышать слова Мии.    — Слушай, что ты вообще от меня хочешь?    — Просто позвонить хотел, чтобы…    — А, ну молодец, больше не звони по ночам, Салли-Кромсалли. Девушка бросила трубку.  — Меня сейчас послали или вежливо попросили больше не лезть?  — Думаю, первое. Если в тот раз Фишеру повезло, то сейчас от испуга телефон полетел вниз, звонко ударяясь об металлические ступеньки. Сал обернулся. Чуть позади стоял дежурный врач и протягивал парню сигарету. Мужчина был высок, красив, но далеко не молод. Седина в волосах и бороде намекала но то, что мужчине уже за 40, но от этого он не перестал быть красивым и обаятельным.  — Проблемы с девушкой?  — Не то слово.  — В таком случае, может, расскажешь? — мужчина присел рядом, закуривая.  — Вы не поверите, если все расскажу. Фишер взял у врача сигарету, уже не думая вовсе ни о чем.  — Твое? — Мужчина протянул Салу протез, валявшийся все это время рядом. — Я Филлип.  — Сал. Просто Сал.  — Курение вредит здоровью, Сал.  — Согласен с вами, доктор. ***    Именно в этот вечер, за день до возвращения Салли, Генри решил поговорить с Джонсон наедине обо всем, что происходит и чем они с Лизой могут помочь.    Парень сидел в своей комнате, закрашивал очередной лист бумаги черной краской и негромко слушал музыку, покачивая в таком ногой.    Генри постучал в дверь.    — Ларри, можно я…    — Входите.    Мужчина прошел в комнату, рассматривая стены, увешанные рисункам. Здесь изображено дерево, тут какие-то животные, вот миловидная девочка, а тут Салли?    Глаза отца забегали по листам бумаги еще быстрее. Вот его сын играет на гитаре, тут спит, а тут…    — Вы ведь не на это пришли смотреть?    Ларри встал с кровати, отключая музыкальный плеер и убирая в стол рисунки. Во время отсутствия Фишера младшего ему ничего не хотелось делать: комнату он покидал только в обед, университет бессовестно прогуливался, лишь рисунки продолжали рисовать, словно вне зависимости от желания самого парня.    Ларри рисовал всегда, когда ему было плохо. Но когда ему было не плохо, а уже хуево на последней стадии, он не выбрасывал карандаш из рук ни на минуту.    Все его мысли, эмоции находили свое отражение в этих картинах. Все, что он только мог почувствовать, но не с кем было поделиться — здесь, на этих стенах.    — Я хотел поговорить с тобой. — Генри сел на кровать рядом с парнем, опуская голову вниз. — Это касается тебя и Салли.    Ларри саркастично всплеснул руками — удивлен он явно не был. Говорить было больше и не о чем.    — Если только этого, то я не хочу с вами разговартвать.    — Видишь ли, это касается всей нашей семьи. Лиза волнуется. Она думает, что вы друг другу вовсе не рады и собирается уезжать из Нокфелла, забирать тебя с собой. Из-за вас и ваших разборок.    Ларри растерянно пожал плечами.    — Я не прошу тебя рассказывать, в чем дело и давать ненужные советы. Мне нужно от тебя только одно: решите все ваши проблемы так, чтобы Лиза не уехала от меня. Это единственная моя просьба. -- Я не делал вашему сыну ничего настолько плохого, как вы думаете.    Генри поднялся с кровати и направился к двери.    — Она вам так дорога? — Джонсон последовал за ним. — Вы ее правда так сильно любите, мою маму?    — Больше всего на свете, сынок. Больше всего на этом чертовом свете.    Дверь закрылась. Ларри молча смотрел в пол, обдумывая всё то, что он только что узнал.    Лиза хочет уехать, потому что Ларри и Салли ведут себя друг с другом очень странно и напряженно, того гляди пытаясь друг друга убить.    Но Генри не хочет, чтоб Лиза уезжала, потому что он её очень сильно любит. Очень сильно, это самая сильная стадия из всех возможных? Если да, то очень некрасиво будет подводить Генри и давать возможность уехать Лизе.    Как тогда подействовать на нее так, чтоб остаться здесь? Это был главный вопрос всей задачи. Осталось лишь правильно соотнести компоненты и получить ответ. Разумеется, в развернутом виде. Но это задание было вовсе не из простых.    Ответ никак не лез в голову, поэтому Ларри, быстро схватив рюкзак и скинув в него стопку новых рисунков, пошел в центр.    — Мозгов нет, хоть денег заработаю. ***    Утро было настолько раннее, что солнце еще только начало выглядывать из-за горизонта и заглядывать в каждое распахнутые окно.    Эшли быстро собирала чемоданы, отталкивая их ко входной двери.    Девушка быстро металась со стороны в сторону, закидывая в бездонную сумку всё, что встречалатна своем пути: старая косметика, очки, полотенца для рук и какие-то потрепанные чеки.    Спор был проигран, денег в кошельке не прибавилось, а значит и настала пора покидать этот город с веселой, беззаботной жизнью и копить доллары на следующий такой отдых.    Эшли в спешке копошилась в комоде, как вдруг наткнулась на смятую фотографию. Пальцы быстро развернули бумажку.    — Ларри…    На фотографии был Джонсон. Парень занял первое место в школьных спортивных соревнованиях и стоял на импровизированном пьедестале, подняв вверх огромный кубок. Он был необычайно красив здесь. Высокий, подтянутый, с убранными в хвост волосами и счастливой улыбкой.    Ларри очень нравился Эшли, даже сегодня и сейчас. Но разве её отец мог позволить своей любимой и единственной дочери быть с сыном горничной? Конечно же нет.    Мистер Кэмпбелл изо всех сил пытался их разделить и разлучить, то подставляя Ларри, то прогоняя его из своего дома. Джонсон долго не хотел отступать, но вскоре сдался и оставил в покое Эшли, отпустив все чувства и воспоминания, связывавшие их.    Эшли улыбнулась своим мыслям, аккуратно убирая фотографию во внутреннийх карман кожаной куртки.    — Еще сочтемся, мой милый Джонсон.