Второй шанс.

***

      В метро достаточно классно, особенно когда на улице стоит духотень. Хоть сейчас и осень, но погода шалит подкидывая то легкие заморзки, то температуру на плюс двадцать пять. Люди уже привыкли к этому, но на оживленных улицах можно сразу расплавляться и становиться жижей чего-то не понятного. Именно поэтому Сергей любил метро. Там существует прохлада, пока на улице стоит жара, да и кататься на поездах одно удовольствие. Может кто-то воспринимает это как обычную поездку на автобусе, но Фомин нет. Хоть и живет он тут уже четвертый год, но поездка в метро для него все равно в диковинку. В одном наушнике играет какая-то мелодия. Он осекается, рассмотривая колоны, потолок, стены. Каждый раз восхищался ими, словно в первый раз, но он никогда не имел привычку наблюдать за людьми. Не сказать, что ему было прям плевать на них, просто не любил это дело. Мог отметить для себя одежду, пирсинг, татуировки, но не смотрел на это как на какой-то недостаток, наоборот, тихо восхищался этим.       Сережа все еще думал над тем, как уехать из города к матери, ведь мало того, что Рай запретил видеться им, так теперь готов и открутить голову за простой телефонный разговор. Он не понимал, почему брат иак поступает с ним, почему ограничивает в общении? Ведь, все было нормально. Но с другой стороны он и за мать тоже переживал, ибо Сергей не выходил с ней на связь около суток. Страшно представить, что происходит в ее мыслях. В наглую уехать из города тоже боялся; Рай всегда держал свое слово, но разве он мог поднять руку на мать? Рисковать не хотел, поэтому нужно думать что-то другое. Нужно как-то выйти с ней на связь. Сказать, что все хорошо, просто небольшие неурядицы. По-честному говоря ему хотелось бросить все и сбежать. Сбежать туда, к свету, а не жить в тени и постоянно быть настороже, боясь, что могут убить враги. Было похуй на то, что платят хорошие деньги. Его просто тошнило от этих вечно злых и крутых парней. Он не был таким и никогда не хотел быть. Именно поэтому сейчас он не явился в офис. Сходит с эскалатора и напрявляется к указателю. Рассматривает ветки, думая, куда направится в этот раз. Желательно на другой конец. А там… Там что-нибудь придумает. Сережа тяжело выдыхает, переключает музыку на телефону и идет к толпе. Скоро должен прибыть поезд. Он стоит и смотрит куда-то перед собой, как вдруг чувствует прикосновение чьих-то рук на лопатках, а потом грубый толчок вперед. Все внутри сжимается, он понимает, что летит прямо на рельсы и слышен стук колес. Это конец. Именно в этот момент какому-то ребенку сделать шаг в сторону Фомина. Он налетает на нее, сам же останавливается, буквально чуть чуть не дойдя до края платформы, но перешагнул линию. А та девочка, на вид которой было около двенадцати лет, падает на рельсы и буквально через секунду проезжает поезд. Этой секунды было достаточно, чтобы Сергей успел разглядеть чужое лицо полное непонимания и страха. Слышен женский крик полный боли. Она налетает на Сережу, хватает его за одежду и трясет что-то крича. Но взгляд Фомина пуст. Это он должен был быть там, а не эта девочка. Из-за него погиб кто-то. Нет. Это он убил.       Буквально отдирает от себя обезумевшую мать и убегает оттуда. Совсем не помнит, как покидает метро и тот район. Убийца. Его трясет, перед глазами все плывет, а слезы сами текут по щекам. Дрожащими пальцами набирает номер Рая.       Райден открывает дверь и смотрит на своего брата, который стоял на пороге, опустив голову и тихо всхлипывая.       — Ром. Я… Я убил человека. Ребенка. Я не хотел. Это. Это было случай.       — Заткнись. Пройди, успокойся и расскажи все как было, — рявкаяет тот и отходит в сторону, пропуская его. — в зал сгнинь. Сергей сразу замолкает, когда тот повышает на него голос. Быстро проходит в коридор и снимает обувь. Зря он к нему пришел. Сейчас же все будет только хуже, но и уйти уже сейчас как-то неудобно. Керк закрывает за ним дверь и проходит на кухню. Фомин же тихо идет по маленькому коридорчику и проскальзывает в зал и садиться на диванчик. В комнате можно было уловить кисловатый запах перекиси и сигаретного дыма. Райден появляется спустя пару минут с кружкой чая и тремя какими-то маленькими желтыми таблеточками, которые оставляет на журнальном столике перед Серым, а сам же садиться рядом с ним на диван.       — Пей. Это поможет, — все такой же грубый и приказной тон, — когда полностью успокоишься — начинай рассказывать все с самого начала, не упуская никакой детали. Серёжа еле заметно кивает, молча берет и пьет таблетки, принесенные Раем.       — Я был сегодня в метро… — тихо начал он, смотря куда-то перед собой. — И просто ждал поезд, стоя на платформе. Вдруг меня кто-то толкает туда вниз, а передо мной в этот момент проходил ребенок. Девочка. Лет двенадцати. Он замолкает на некоторое, сжимая руку в кулах и жмурясь. В горле опять появляется ком, мешающий говорить. В голове так много мыслей, но сказать просто не может.       — И я… Я налетел на нее. Она туда, вниз, а потом поезд. — быстро и на выдохе говорит тот. Ставит кружку, обнимает свои колени и утыкается в них лбом, тихо плача. Райден выслушивает того. Его бросает в злобу от одной мысли, что на Серёжу покушались. Что сейчас не было бы брата. Но эта ненависть и бешенство сейчас совершенно никчему. Она не поможет ничем. Аккуратно берет Сережу и притягивает к себе, садит на свои колени. А тот сам льнет к чужому телу, крепко обнимает, утыкаясь в плечо.       — Я убийца, Ром. Убийца. Я не хочу. Отпусти меня. Дай мне уйти, пожалуйста… — тихо шепчет, сжимая ткань чужой одежды. Стискивает зубы до скрипа. А ведь опять же если подумать, то все произошло из-за Рая. Из-за его страха опять попасть на зону. Он не боялся, что его там ебнут, даже наоборот был бы рад. Он боялся другого. Обнимает брата, прижимая к себе. Проводит по чужим волосам.       — Серёг, успокойся. Ты не убийца. Ты жертва. А насчёт… Насчёт твоего ухода поговорим позже. Хорошо?.. Специально дает ложные надежды. Рай хоть и любил брата, но отпустить не мог по причине страха. А Фомин молчит, прижавшись к чужому телу. Ему пока достаточно этого тепла и этой поддержки. А дальше. Дальше будь что будет.

***

      Благо у Керка были свои связи в полиции и пробить камеры не составило особых усилий. Действительно, на Серого покушались. Вот только кто — неизвестно. Лицо было скрыто капюшоном. В любом случае Фомину младшему тут оставаться опасно, поэтому тот позволяет уехать, естественно, отправив приглядывать за братом двоих людей. Бастион только начал оправляется от раскола, по-немногу собирая людей и восстанавливая точки. Джон залег куда-то на дно. Даже в «Эдеме» не появлялся. Возможно это к лучшему. Затишье длилось не долго. Всего пару недель.       Джон четко знал, что нападать на бастион в открытую — самоубийство что для себя, что и для других людей. Поэтому он сначала стравил Наума и Райдена, тем самым устроив раскол банды. После он не дал нормально залечить раны и нанес новый удар по только что восстановленным точкам. Численность бастиона сократилось почти в двое, а это значит, что людей для точек почти не осталось. Джонни короновали, ведь он обещал, что уберет бастион с лица земли первый этап был выполнен с помощью Наума и они вместе с Джоном нагнули бастион. Но Наум мертв, так? Зачем слава мертвому человеку? Не за чем, поэтому Джон обыграл все так, что именно он и его люди смогли провернуть такое, а Наум лишь очередная жертва Райдена. Бандам городо было не выгодно быть под Бастионом, да еще и платить им не понятно за что, а если быть точным — не за что. Тупо налог за то, что существуют. Либо смерть, либо проваливайте к чертям собачьим, но не факт, что и в другом городе вас не достанут. Воры в законе просто не хотели подчиняться Райдену и его новым законам. Именно поэтому все объединиться и пойти против Бастиона, который, собственно, уже был поставлен на колени. Дело остается за малым. Бандиты теперь почти в открытую убивали бастионовцев или же пытались их убить. Помимо этого люди еще смогли и захватить еще четыре точки. Это конец.       Последняя нетронутая точка — порт. Он является целью Джона, которую он захватит своими силами с помощью своих людей. Остаток бастиона, а точнее около ста пятидесяти восьми человек, были брошены на защиту порта. С одной стороны Райдену нравилось все это. Рутинная жизнь разрушена, вот он — судный день, когда можно убивать любого, кто затронет его интересны. В голове крутились моменты, когда бастион только зарождался. Не спокойное было времечко. Кровавое. Люди были вышвырнуты нахуй из порта. Сейчас тут только бастионовцы, которые знают и терпеливо ждут нападения. У Керка есть план. Это здание — ловушка для людей Джона и для самого него.       — Райден, это самоубийство блять сейчас использовать вещество. Мы же подохнем тут все нахуй, — Генри хватает того за края одежды и притягивает к себе. А Райден молча смотрит на своего заместителя, потом отцепляет его от себя.       — А ты че, зассал, да? Успокойся, Генри. Я все продумал. В любом случае распылять мне, а не вам. Просто уйдите, когда я вам скажу.       Михаил же внимательно слушал чужой разговор, сидя на одном из ящиков и покуривая сигарету. Значит слухи про вещество правдивы и ему представится такой шанс увидеть, как оно действует. Наверное. Линдеманн замечает, как скалится Генри и как неохотно кивает, принимая приказ. И все же не верит он ему. В последние время какой-то странный. Постоянно куда-то исчезает, с кем-то пареговаривается по телефону. Это вызывает некие подозрения. Да и сейчас он куда уходит. Райден действительно ничего не замечает или только делает вид?       — Эй, малой, ты как? — он подходит к Мише, тот поднимает на того взгляд.       — Как обычно, — пожимает плечами и курит, наблюдая за чужой мимикой. Райден же кивает, поджимая губы и уходит. Спокойвие прерывают выстрелы. А вот и долгожданный Джонни.       — Началось, — тихо говорит Райден и улыбается. Поворачивается и кивает Денице. Тот, понимает приказ и дает приказ отступления. Люди, хоть и нехотя, но покидают здание порта через черные ходы. Последним уходит Миша, но перед выходом он останавливается и оборачивается, смотря на оставшихся трех человек: Демьяна, Деницу и Рая. Каждый из них бросил по дымовой шашке и вскоре дым начал расползаться по зданию. Люди Джона вероятно не поняли подвоха и продолжали двигаться вперед. Все стало ясно, когда люди начали падать на землю и хрипеть от боли. Сначала те думали, что это просто снайперы и стали стрелять наугад, надясь снять их, но причина была не в людях, а в дыме. Он проникал в чужой организм через нос и рот, сразу же обжигая и разъедая носоглотку. Люди падали на колени, кашляли кровью и бились в предсмертной агонии. Частицы вещества попадали в легкие, а оттуда уже в кровь, из крови — в органы, продолжая разъедать сосуды и ткани органов. Пятнадцать минут длились вечностью. Некоторые не выдерживали и решили пустить себе пулю в висок. Было красиво наблюдать, стоя на причале, как люди выбегали из здания, падали и что-то кричали. Бастионовцы ликовали. Однако Райден примечает, как знакомая фигура бежит вдоль берега. Джонни.       — Демьян, бери людей и прикончи оставшихся.       — Райден блять, а ты то что уже удумал?!       — Я дал приказ — выполняте! — рявнул Рай, заглянув тому в глаза и перезаредив пистолет побежал в сторону берега. Генри же стискивает зубы и чуть прищуривается.       — Опять за старое.       Добегает и останавливается, осматривая местность. Не мог далеко уйти. Восемь лет. Восемь лет назад последний раз они сцепились и Райден проиграл. Но тогда он был неопытен и совсем не хотел причинить вреда своему брату.  Теперь все изменилось. Каждый ненавидит друг друга, каждый хочет власти. Что будет сейчас — никто не знает, но ясно одно. Выживет только один или вообще никто. Раздается выстрел, но увы, промах. Хотя сейчас Керку могли в легкую прострелить шею. Райден резко поворачивает голову и видит, как Джонни направляет на того пистолет. Сразу срабатывает реакция, поднимает пистолет и стреляет по суставу. Джон вскрикивает и выпускает пистолет из рук.       — Боже блять, как я долго ждал этого момента! — Рай улыбается и стреляет еще раз, попадая в ногу, а сам же подходит и глупо улыбается. Он подходит к брату, стоявшему на коленях и бьет ногой в грудь, опрокидывая на спину. Сразу же наступает на чужую кисть и простреливает ладонь. Вторую тоже простреливает. Это прекрасное чувство. Теперь сможет наиграться с полна и по всей красе. Злобно ухмыляется, садять на чужие бедра. Джонни что-то шипит, но даже оттолкнуть не может: Полностью раскрыт перед тем. Рай проводит пальцами по повязке, а потом аккуратно снимает ее. Едва заметные рубцы после множества операций.       — Слезь меня, уебок! — цедит сквозь стиснутые зубы Джон, но Керк даже не слушает его и его угрозы. Потом переводит взгляд на единственный глаз.       — А вы с отцом похожи даже внешне, Кость. Те же глаза, те же волосы. Только у него темнее. — он достает из внутреннего кармана нож. — мне жаль. Это твоя вина. Резко замахивается, целясь в оставшийся глаз. Рай слышит посторонние шаги и оборачивается. Именно в этот момент кто-то бьет стальным прутом по чужой спине, а потом толкает ногой в бок, скидывая с Джона. Керк издает хрип и заваливается на спину. Четовски больно. После чего нападающий подходит к Раю, ставит ногу на грудь и заносит заостренный конец над чужой глоткой. Райден хватается за прут обеими руками не смотря на боль и сжимает его, пытаясь убрать его.       — Генри… Ублюдок… Кёртис лишь усмехается и давит сильнее, намереваясь воткнуть его.       — Ты мне так слепо верил. Увы и ах, Райчик, такова твоя судьба. Я получил нужную информацию из архивной. По лицу Рая ползет слабая улыбка. Резко отводит прут в сторону и отпускает его. Метал пронзает кожу чуть ниже ключицы и левее грудной клетки и тот вскрикивает от боли. Совсем немного не рассчитал. Радует то, что не задеты органы, но он понимал, что сейчас от него так просто не отстанут. И правда. Генри вытаскивает прут из Рая, потом берет и скидывает в воду. Погружается в водную пучину и сразу появляется дикий страх, который сковывает тело и не дает всплыть туда, наверх. Именно поэтому бесполезно задерживать дыхание. Он знает, что не выберется. Флешбеки с отцом не заставляют себя долго ждать, а потом перед глазами проносится вся жизнь. Даже отомстить толком не смог. Трус. Слабак. Видит, как поверхность становится темнее. Как исчезает солнце и как тьма застилает его глаза.