Ступени.

      Монстром быть просто. Быть монстром было, есть и будет просто. Твоё рождение — всегда праздник. Твои родители всегда окружают тебя заботой, учат и любят. Когда ты подрастаешь, не составляет труда найти друзей, ведь все монстры — создания общительные, дружелюбные и миролюбивые. Ровесники поддерживают и понимают, помогают и сочувствуют. Ты учишься новому каждый день — от друзей, родителей, преподавателей. Ты смотришь на всё без опаски и с неописуемым любопытством, потому что мир — это чудная сказка, в которой ты главный герой. Сказка, в которой нет глобального конфликта — только временные, незначительные трудности. Бежал и разбил коленку, не поделили игрушку и поссорились. В любом сюжете, вскоре все раны заживали, и наступала благодать.       Монстром быть просто. Закончив учёбу, находишь работу по душе, посвящаешь себя ей. И тогда мир замирает. До определённого момента. До момента, когда из семени дружбы не прорастает нечто новое, захватывающее, будоражащее твою душу. Прорастает любовь. Всегда первая. Всегда единственная. Всегда настоящая. Всегда искренняя, ведь ты — монстр. А монстром быть просто. Потому ты не теряешь времени, и кричишь миру о своих чувствах. И мир кричит тебе в ответ, кричит поздравления и радуется вместе с тобой. Потому что этот мир любит тебя. Потому что не может быть иначе.       Монстром быть просто. Первое свидание, знакомство с родителями и свадьба. Вскоре — новость о скором пополнении и переезд в новый, более просторный дом. Проходит какое-то время, и в нём раздаётся новый звук — тихий шелест одежды крошечного монстра, готового познавать этот мир. Только шелест, только смех. Потому что маленькие монстры не плачут. Потому что монстром быть просто. А этого монстра ты будешь любить всей душой, и он будет открыт тебе, как книга. Книга, которую даже нет нужды читать. Позже послышатся его первые шаги, и ты будешь несказанно счастлив, когда он произнесёт свои первые слова. Ты будешь плакать, и твоя любовь будет. И это будут единственные слёзы — слёзы счастья, — которые этот мир тебе подарит. Слёзы счастья, когда он получит своё первое «отлично», когда закончит школу и найдёт первую любовь. Когда ты будешь смотреть, как у алтаря твой ребёнок, счастливый и уверенный отвечает «да». Когда ты увидишь своих внуков, когда и они сделают свои первые шаги. И ты будешь знать — у них будет потрясающая жизнь. Такая, какая была у тебя, такая, какая была у твоих детей. И когда придёт время, ты уйдёшь с улыбкой, со спокойной душой, зная — ты навсегда останешься в сердцах и душах тех, кого любишь, кому посвятил свою жизнь.       Монстром быть просто. Ведь так не бывает, чтобы ты родился в семье, не полной любви и заботы. Так не бывает, чтобы не исполнилось тебе и трёх лет, как ты стал свидетелем смерти самого дорогого тебе монстра. Ведь так не бывает, чтобы отец, не желая ничего слышать, избивал тебя до потери сознания. Ведь так не бывает, чтобы тебя «воспитывали» методом кнута и пряника, где вместо последнего был просто менее жёсткий кнут. Ведь так не бывает, чтобы ты жил в страхе, жил в ужасе, жил под постоянным давлением. Ведь так не бывает, чтобы слёзы были далеко не из-за радости. Были постоянно.       Не могло так быть, чтобы тебя ненавидели. Чтобы тебя проклинали. Чтобы единственными краски этого мира — ярко-красные, как ненависть в его глазах, и тёмно-лиловые, как кровоподтёки у тебя на шее и спине. Ведь так не бывает, чтобы ты ненавидел кого-то так сильно, что задыхался в этой ненависти, тонул в ней, а потом, стоя у могилы своего мучителя клялся, что больше этому миру не увидеть твои слёзы. Чтобы внезапно осознавал, что больше ничего для тебя не играет никакой роли. Что никогда не играло. Что ничего в этом мире ничего не значит. Что больше никто не сможет причинить тебе боль, больше никто не пожелает твоей смерти.       Так не могло быть, ведь монстром быть просто. Но вот ты — стоишь, бездумно глядя на холодную плиту, а на твоём лице, мертвенно-бледном, застывает улыбка. Ты не счастлив, не спокоен, не доволен. Ты ничто. И чувствуешь ничего.       Тебе всего двадцать. Двадцать тебе будет ещё долго. Возможно, всегда? Ты пойдёшь по стопам отца, ты станешь тем, чей ум будет надеждой и светом для всех. Всех кто смеялся с тебя, всех кому было плевать. Тобой будут восхищаться и никто никогда не узнает, что стоит за твоим холодом и безразличием. Ведь какая разница?       Ведь монстром быть просто. Каждый твой шаг, каждое слово и движение — всё вызывает восторг и что-то ещё, чего монстры не должны испытывать. Что монстрам несвойственно. Ведь их жизнь — калейдоскоп из ярких-тёплых красок, радости и удовольствия, любви и вдохновения. Так почему же им испытывать что-то другое? Что-то, что им не нравится. Но не как суп с брокколи или недостаточно сладкий торт. Нет. Как что-то, что заставляет их затаить дыхание. Но не как от любви, когда один взгляд заставляет сердце биться чаще, а как если бы они стояли на краю пропасти, и знали, что если оступятся — их никто не поймает. Но ведь так не бывает. Потому что монстры ходят парами. Потому что монстром быть просто.       Но ты ходишь один. Ты не подпускаешь никого к себе, ты злишься и этим пугаешь окружающих. Ты внушаешь им страх, который они испытывать не должны. Ведь монстром быть просто. И монстры избегают тебя. Они подчиняются тебе, потому что боятся, и это приносит тебе эфемерное удовольствие. Тебе кажется, что так и должно быть. Что все они — просто глупые дети. Что никто из них ничего не стоит. Что никто из них ничего не знает. И тебе просто говорить об этом, потому что ты — гений, которых ранее не создавал мир. Потому что ты жаден к знаниям, как монстры должны быть жадны к любви. Потому что там, где должно решать сердце — у тебя решает ум. Ты не чувствуешь, ты знаешь. Ты всегда уверен, и если что-то идёт неправильно — злишься, ты создаёшь волнения, создаёшь нечто ужасное. Потому что ты словно море — такой прекрасный, когда спокойный. Но море никогда не бывает спокойно. Штиль — лишь предвестник бури. И потому, даже твоя красота внушает страх. Ты любим всеми, и не любим никем. Ты не строишь стены, зная, что никто всё равно не подойдёт. Ты растишь скалы, которые должны сдерживать волны. Которые должны защищать тебя и тех, кто за ними. Ты растишь острые глыбы, пусть уже не надеешься, что они спасут хоть кого-то. Но ведь так не бывает, чтобы в монстре не оставалось надежды.       Ведь монстром быть просто. После чёрной полосы всегда наступает белая. Так где же она? Ты не допускаешь мыслей о том, что она настанет. Наоборот, ты от неё отказываешься, открещиваешься. Ты боишься этих мыслей. Больше, чем прошлого. Больше, чем боли, которую испытал. Она тебе противнее шрамов, что никогда не заживут. Она — то, чего ты больше всего избегаешь. Ты не хочешь любви, ты не хочешь радости, потому что они пройдут. А тебе нужен покой. Ты устал, и хочешь постоянства. И та боль, которую каждый раз приносит тебе твоя работа, те, на кого ты работаешь — это твоё постоянство. Ты считаешь, что не хочешь ничего менять. Ты считаешь, что ничего не хочешь. Потому что это так глупо — желать чего-то.       Монстром быть просто. Каждый день видеть, как твои коллеги улыбаются, смеются. Как вокруг царит атмосфера доброжелательности и счастья. Для тебя они — глупые, крошечные детали. Но без них механизм не будет работать. Шестерни, которые время от времени нужно проверять. За которыми нужен уход, иначе всё разрушится. И ты, как опытный часовщик, прекрасно справляешься с этим. Но разве это значит — быть монстром?       В один день твоя жизнь меняется. Ты не боишься — тебе всё равно. Первое время ты действительно считаешь, что это так. Ты уверен в этом, даже несмотря на то, что приходится больше контактировать с монстрами. С теми, кто всегда счастлив, кто всегда улыбается. Они тебе противны. Они вызывают у тебя отвращение. Они глупые, несмышлёные, постоянно норовят «улучшить обстановку», потому что ты пугаешь их.       Монстром быть просто. Ведь монстры — тёплые, как солнечные лучики, и они боятся, что твоя тьма поглотит их. Ты контролируешь свою тьму. Также, как и всё остальное. И тебе не нравится, что тебя недооценивают. Потому, когда ты встречаешь одного особенного монстра, ты впервые не злишься, а лишь думаешь про себя: «храбрый» — но ничего не говоришь вслух. Ты давно ничего не говоришь вслух.       Он смотрит на тебя иначе — не восхищается, не желает заговорить первым, не стремится развеять твою тьму. Он позволяет ей распространяться, он не боится её, не боится тебя. Он смотрит с любопытством своими ярко-оранжевыми глазами в твои чёрные и что-то внутри тебя отзывается. Что-то, что ты после отчаянно глушишь алкоголем. Что-то, что ты отрицаешь. Что-то, что снова причиняет тебе боль. Что-то, что злит тебя, вводит в отчаяние. И ты снова давишься слезами, пусть и поклялся — этого больше не будет.       Монстром быть просто. Так не бывает, чтобы ты желал вырвать свою собственную душу и сломать её, растоптать, уничтожить, обратить в пыль. А потом, осушив очередной бокал, думал о том, насколько ты слаб и ничтожен. Насколько ты бесполезен. Насколько незначителен. В очередной раз смеялся с того, какие глупые ошибки допускают монстры. Считают тебя кем-то великим. Абсурд.       Ведь так не бывает, чтобы монстр ненавидел себя. Ненавидел свою жизнь. Ненавидел весь мир и желал ему катиться к чёрту.       Когда другой монстр появляется в твоей жизни, ты не знаешь, что должен делать. Снова всё переворачивается, а он хвостиком бегает за тобой. Он не слушает твоих речей, и совсем не боится наказаний. Он любит тебя, ты знаешь это, но и он не желает тебя слышать. И ты больше не пытаешься.       Его голубые глаза сияют трепетом и воодушевлением, когда ты рядом. Он смотрит на тебя снизу вверх и постоянно повторяет, что когда вырастет, станет как ты. А ты впервые улыбаешься, отвернувшись, и тебе снова больно. Твои руки трясутся, и ты прикладываешь титанические усилия, чтобы не разрыдаться. Нет, ты никогда не позволишь этому случиться. Ты костьми ляжешь, но этот ребёнок не повторит твою судьбу. Ведь монстром должно быть просто.       Его окружают такие же, как и он — счастливые и беззаботные. Он растёт в любви и благодати. У него множество друзей и ты уверен — он вырастет и будет счастлив, пусть и продолжает твердить, что станет таким же, как и ты. Он смеётся и где-то внутри тебя его смех отдаётся эхом. Тебе снова больно, но ты привык. Ты привык видеть его улыбку, видеть его счастье, ты привык, что он так близко, как ты считал, никогда и никого бы не подпустил. Ты впервые ловишь себя на мысли, что хотел бы гордиться им, когда он приносит табель со сплошными «отлично», но ты понимаешь, что это совсем не твоя заслуга. Так что нечем здесь гордиться. Ты лишь отвечаешь, что этот табель, очередное доказательство того, что все старания не были напрасны. Это не то, что он желает слышать. Но он знает, что это единственное, что ты можешь сказать, и он сияет, как самая яркая звезда. Звезда, которая не боится, что её свет поглотит твоя тьма. Как звезда, которая только ради того и горит, чтобы твоя тьма — была ночным небом.       Монстром быть просто. Ты забываешь о себе, о своих проблемах, и обо всём в этом мире, когда видишь его слёзы. Когда он рассказывает о том, что его всё то время, что вы провели вместе, мучило. Что убивало его, что заставляло каждую ночь сжиматься калачиком и, обнимая подушку, засыпать, чтоб потом проснуться в холодном поту от очередного кошмара. Чтобы в итоге ты сдался, и позволил спать с тобой. Потому что когда ты был рядом он чувствовал себя в безопасности. И как бы ты не отрицал, ты привык к тому. Привык, но никогда не спрашивал. Потому был растерян, когда однажды он выложил тебе всё, и даже больше, чем было нужно. И тогда ты чувствовал себя виноватым. Потому что монстры не должны плакать от чего-то помимо счастья. Потому что монстром быть просто.       Ты не думаешь о собственной безопасности, ты не думаешь о правильности своего поступка, ты думаешь только о том, что единственный дорогой тебе монстр был в отчаянии, был разбит и потерян. Ты думаешь о том, что поклялся сделать его счастливым. Сделать его обычным. Чтобы он был монстром. Монстром. Ведь монстром быть просто. И ты впервые был счастлив, когда он, глядя на совсем крошечного монстра, улыбался. Твоя маленькая звёздочка снова сияла, и внутри, что раньше отдавалось болью, отдалось теплом. И ты, прикрыв глаза, устало смотрел на них, играющих вместе. И думал только об одном — монстром быть просто.