Самый близкий

Рассвет был серым, тяжёлым и неторопливым. Солнце так и не смогло прорезаться сквозь толстый слой низко висящих облаков, готовых выплюнуть не то дождь, не то снег. Лоуренс сидел на подоконнике в своей спальне, сжимая в руках чашку давно остывшего мятного чая. Он всё ещё был одет в то, в чём уехал прошлым днём в колледж, сил хватило только на то, чтобы стянуть куртку и бросить её в коридоре. Звенящая тишина воцарилась в квартире совсем недавно. За стенкой Тед долго и планомерно разрушал свою комнату. Лоуренс остекленевшим взглядом скользил по рисунку обоев и вздрагивал, когда что-то с силой ударялось о стену с другой стороны, равнодушно отмечая каждый рассыпающийся на осколки предмет. Когда Таддеуш успокоился, Ло выждал ещё полчаса и тихо проскользнул в ванную. Он грел ледяные пальцы под струёй паряще-горячей воды, а потом схватил свою мочалку и стал яростно тереть ей лицо. Но даже сейчас, по прошествии нескольких часов, поцелуй будто клеймо горел на его губах. Лоуренс стиснул кружку сильнее. Предательская слеза прочертила одинокую дорожку по его бледной щеке. Но Ло никогда не был плаксой, считая, что слёзы ничем не помогут, поэтому стискивал зубы и старался подавить в себе уныние, чтобы мыслить трезвой головой. Он никак не мог понять, что же он сделал не так, почему это случилось, в какой момент он упустил сына, как допустил, что тот увидел в нём не родителя, а омегу. Ло мучил себя этими вопросами снова и снова, прокручивал в голове моменты прошлого и не находил ответов. Впервые после рождения сына Лоуренс почувствовал себя настолько одиноким, он вдруг с кристальной ясностью осознал, что ему не к кому обратиться, некому рассказать о том, что случилось, не у кого попросить совета. А мятный чай без Вилли совершенно не помогает успокоить нервы. Вилли... Старый, добрый, мудрый Вилли всегда знал, что делать, всегда видел выход из любой ситуации. Он бы и здесь помог найти верное направление, подсказал бы, как разрядить обстановку, как всё исправить. Но смог бы Лоуренс рассказать ему всё? Не только о поступке Таддеуша, но и о том, что испытал сам в тот момент? Смог бы сказать старому другу о том, как зашлось сердце, как подкосились ноги, как сладкая волна мурашек прокатилась по всему телу от запаха стиснувшего его в объятиях альфы? Смог бы признаться, что на краткий миг забыл, что перед ним его собственный сын? Лоуренс с силой закусил щёку, чтобы привести себя в чувство и заставить не вспоминать о своих ощущениях во время короткого поцелуя. Это было странно, дико, страшно. Наверное, всё потому, что у него давно не было мужчины, а Тед... он просто уже взрослый альфа и просто прореагировал так на его течку. Хотя подобное объяснение не удовлетворяло его даже с натяжкой, Ло решил пока остановиться на нём. Ему было мерзко даже думать о том, что он мог испытать влечение к тому, кого родил. От подобных мыслей хотелось бежать на край света, в прямом и переносном смысле. Но бежать было некуда, даже на работу не пойти, воскресенье. Огромный мегаполис сбрасывал ночную дрёму и стремительно возвращался к привычному для себя ритму. Улицу под окном стали заполнять вереницы автомобилей, а на тротуары высыпали сонные пешеходы. Лоуренсу захотелось укрыться в этом человеческом потоке, вместе с ним доплыть до подземки и уехать в произвольном направлении до конечной станции. Как-то раз он слышал, что с вокзала на Вест-Риверсайд ходит поезд до городка Ламберри, который раскинулся на самом побережье, а оттуда отходят паромы до архипелага Феридан. Сейчас Лоуренсу как никогда хотелось сбежать, от всего, включая сына и самого себя. Он быстро переоделся в тёплый свитер и джинсы, прислушался, пытаясь понять, не проснулся ли Таддеуш, и тихонько покинул свою комнату. Ло, крадучись по собственной квартире будто вор, продвигался в сторону прихожей, когда вспомнил, что не выпил сегодня таблетки, и, чертыхнувшись, поплёлся на кухню. В полутёмной гостиной он оглянулся, проверяя, не открыта ли дверь в комнату сына, и в этот момент как раз натолкнулся на него самого, также одетого на выход и с растерянным выражением на явно невыспавшемся лице.

***

Таддеуш, замерев, смотрел в лицо своего папы, пытаясь угадать его мысли и проследить череду сменяющих друг друга эмоций. Вчера, после того, что произошло, Тед укрылся в своей комнате и долго не мог прийти в себя. Казалось, всё кончено, он перешёл запретную черту, пути назад нет и быть не может. Своей вспышкой ревности он разрушил их семью, всё, что было, всё, что могло быть. Впереди только страх и отчуждение, теперь между ними разверзнется ледяная пропасть, через которую не проложить мосты. Поначалу он сидел, сжавшись в тугой комок, обхватив голову руками, раскачиваясь взад и вперёд словно душевнобольной. В голове было пусто, ни единой мысли, только нестерпимо хотелось смеяться, громко, до звона в ушах. Но Тед сдержал себя, он резко поднялся на ноги, будто распрямившаяся пружина, и позволил скопившимся внутри негативным эмоциям вылиться наружу в едином разрушительном порыве. Он не думал в тот момент о ценности предметов, которые разрушались под его руками, не думал о порезах на пальцах, о расшибленных в кровь костяшках, не чувствовал боли. И хотел лишь заглушить осознание произошедшего. Измотав себя и полностью выдохшись, Таддеуш плюхнулся на пол возле перевёрнутого кресла и прислонился к нему спиной. В ушах барабаны отбивали свой бешеный ритм, боль и усталость постепенно сжимали тело в тиски. А перед мысленным взором по-прежнему стояло испуганное и ошарашенное лицо папы. Тед в полной мере понимал, что совершенно невозможно обратить в шутку то, что случилось. Папе останется припомнить все его предыдущие выходки, и картина сложится воедино. Картина его безумия. И тогда папа поймёт, что живёт рядом с чудовищем, выродком, извращенцем. Таддеуш надеялся, что сможет скрыть свои чувства, что родитель никогда о них не узнает. Надеялся, что это пройдёт со временем, что он встретит омегу, который привлечёт его внимание. Но пока становилось только хуже день ото дня, пока не выплеснулось во всей своей отвратительности. И вот он смотрел в растерянное лицо папы, который замер перед ним, как мышь перед котом. Тед окинул его взглядом с ног до головы, отметив про себя, что тот одет и готов на выход, так же как и он сам. Они оба хотели сбежать, друг от друга. - Куда ты, пап? - хрипло спросил Таддеуш, сам не узнавая свой голос. Запах течки сбивал его с мыслей, не давал сосредоточиться. Он не представлял, что скажет или сделает через минуту. Не знал, сможет ли сдержать себя в руках и не наброситься на того, к кому так нестерпимо тянуло. - Мусор... хотел вынести мусор и прогуляться до продуктового, - глухо ответил Лоуренс, пряча глаза. - А ты? - омега метнул на него быстрый взгляд. Таддеушу даже показалось, что тот сделал маленький, почти незаметный шаг назад. - Я тоже... - Мм? - Тоже в магазин собирался. То есть, сначала на пробежку, потом в магазин. Они вновь замолчали, оба размышляя над необходимостью поднимать вопрос вчерашнего инцидента. Лоуренс, несмотря на свой возраст и опыт, не знал, как себя вести. Перед ним стоял словно совершенно чужой человек, о характере и повадках которого он ничего не знал. Всё, что было связано с прежним Таддеушем, будто обрубилось, и теперь он знакомился заново с каждой чёрточкой его облика. Перед ним был взрослый альфа, почти на голову выше него, широкоплечий и крепкий. Его глаза затягивали чёрными омутами предосенней зелени, смуглая кожа казалась совсем тёмной в полумраке комнаты. Когда он стал столь похож на своего отца? Когда успел превратиться в почти точную копию единственного альфы, которого любил Лоуренс? Даже его запах был схож с запахом его отца. И это совершенно выбивало омегу из колеи. Словно призрак прошлого предстал перед ним с пугающей чёткостью. Самым ужасным для Ло было осознание того, что Ричард привлекает его гораздо меньше. Воспоминание о Ричарде и вечере, проведённом с ним, несколько отрезвило омегу. Ему стало гадко и стыдно от самого себя. - Может, сходим вместе? - неуверенно произнёс Лоуренс, изо всех сил стараясь улыбнуться и подавить дрожь в собственном голосе.

***

Они молчали всю дорогу туда и всю дорогу обратно. Таддеуш шёл, засунув руки в карманы, и мрачно поглядывал по сторонам. Лоуренс вообще не поднимал взгляда, ссутулившись и не глядя вперёд, он подпинывал редкие камешки и был полностью погружён в свои мысли. - Стой! - выкрикнул Тед, хватая омегу за руку и притягивая к себе. - Здесь нет наземного перехода, ты ж чуть под машину не угодил! Лоуренс поднял на него туманный взгляд и, пробормотав извинения, поспешно вывернулся из его рук и отошёл на два шага в сторону. Таддеуш скрипнул зубами, но ничего больше не сказал. Он думал, что сможет извиниться, как-то сгладить ситуацию, и стал размышлять, с какой стороны подобраться к этому разговору, но ничего хорошего в голову не приходило. Когда они вернулись домой, Лоуренс бросился готовить завтрак. Тед хотел помочь ему, но быстро понял, что ему лучше уйти. В их небольшой кухне они постоянно соприкасались друг с другом, и здесь Таддеуш в полной мере ощутил, как папа сторонится его, тот не только избегал его взгляда, но и старался держать максимально возможную в таком пространстве дистанцию. Завтрак прошёл скомкано, юный альфа несколько раз порывался начать разговор, но натыкался на стену. Произошло именно то, чего он боялся – между ними разверзлась пропасть отчуждения. Папа решил сделать вид, что ничего не было, но при этом явно не мог забыть того, что случилось. Ему было противно. Таддеуш понимал это, как понимал и свою ошибку. Ему было горько, но он уже не смог бы задушить свои чувства, даже если бы очень хотел. Они горели в нём пожаром, выжигая сердце и душу дотла, от невозможности как-то проявить их. Лоуренс изредка поглядывал на сына, видел, что тот мучается не меньше, но не знал, что сделать. Он-то решил, что забыть о вчерашнем и никак не упоминать об этом будет наилучшей тактикой, но, казалось, становится только хуже и хуже. В любом случае, он даже представить себе не мог, как, глядя в глаза Таддеушу, начнёт разговор о том поцелуе. Он не знал даже, в каком ключе построить разговор, ругать ли, наказывать ли. Как? Его сын почти взрослый мужчина, уже не отберёшь деньги на карманные расходы и не закроешь в комнате, не запретишь общаться с друзьями и подходить к телефону, а свой компьютер Тед вчера, похоже, и сам разбил вдребезги. И не скажешь просто, что так нехорошо, что нельзя так делать, тот и сам должен это прекрасно понимать. Лоуренс опять вспомнил о Вилли. Тот бы уж точно нашёл нужные слова. Его тихий, вкрадчивый голос проникал в самую глубь, заставлял задуматься, осознать свою ошибку, вывернуть в верном направлении. Как бы поступил он в данной ситуации? Случалось ли в его практике у кого-нибудь что-то подобное? Воспоминание о Вильхельме натолкнули Лоуренса на важную мысль, которую он поспешил озвучить, чтобы разбить давящую тишину. - Прошло уже больше полугода со смерти дедушки Вилли, надо забрать документы у его юриста. - Какие документы? - отозвался Таддеуш, помогая убирать со стола. - На квартиру. В своём письме ко мне Вилли говорил, что очень хотел бы, чтобы мы жили там. - Я и забыл, - пробормотал Тед, задумавшись на мгновение. - Кажется, я там ни разу и не был, ведь это не та квартира, что была рядом с омежьим центром? - Нет, не та, и, признаться, я тоже не был там, знаю только, что она где-то в самом центре города. Вилли купил её на деньги с продажи своего имущества на островах, но почти не жил в ней. - Мне наверное придётся поменять школу... - Таддеуш чуть нахмурил брови. - Не обязательно, ты же уже большой мальчик, будешь добираться на метро, - усмехнулся Лоуренс. Он внутренне праздновал маленькую победу. Этот разговор увёл их в сторону от опасной темы и помог успокоиться ему самому. - Надо съездить и взглянуть на неё, прежде чем решать стоит ли туда перебираться, - Тед потёр ладонью короткостриженный затылок. - Конечно, - кивнул Ло. - Я получу ключи и документы в понедельник или среду, и мы сможем посмотреть её.

***

Квартира показалась им огромной, особенно в сравнении с их прежним и нынешним жильём. Старые дома в три и четыре этажа прятались во дворах за новыми высотками и офисными зданиями. В каждом был один парадный вход и два чёрных - позади здания и в маленьком флигеле. На этаже располагались по одной или две квартиры. Принадлежащая теперь им находилась в мансардной части. Очень светлая, благодаря длинным окнам в скошенном потолке, но при этом очень странно устроенная: с комнатами перетекающими одна в другую, узкими коридорчиками, которые могли вывести в тупик. Один такой тупичок имел небольшое окошко, выходящее не на улицу, а в какой-то закуток, откуда начиналась витая лестница, которая тянулась сверху до низу по внешней стороне здания, соединяя балконы всех соседей, но выйти на неё из их квартиры, как оказалось, невозможно. Мебели было немного, большая её часть хаотичным нагромождением пребывала в самой большой из комнат. Только одна спальня, кухня и ванная комната были приведены в относительный порядок и обставлены более новой мебелью. Пол, выложенный скрипучим паркетом и устланный выцветшими коврами, покрывал огромный слой застарелой пыли, впрочем, пылью здесь были покрыты все поверхности. - М-да, сразу видно, что дедушка здесь почти не бывал, - тихо произнёс Таддеуш, и гулкое эхо полупустого помещения усилило его голос. - Такое странное место, - пробормотал Лоуренс, осматриваясь. - Я и не знал, что в городе есть такие. - А мы были в подобном на школьной экскурсии. Бывший особняк клана Горион. Помнишь, в прошлом году? У меня даже пара фоток есть. Поверить не могу, что мы будем жить в таком месте. - А ты хочешь этого? - с сомнением спросил омега, рисуя пальцем завитушки на пыльном стекле старого серванта. - Конечно! Разве ты нет? Ты же так мечтал о собственной квартире, к чему нам продолжать снимать и тратить лишние деньги? - Понимаешь, мы на содержание этой будем тратить примерно столько же, - удручённо проговорил Ло. Ему хотелось сбежать из этого места. В паре крошечных комнаток, похожих на кладовые, он видел в стенах ржавые металлические крепления и следы от таких же в нескольких других комнатах. Лоуренс помнил уроки Вилли и знал, как наказывали непокорных омег в клановую эпоху. От одних мыслей об этом неприятные колючие мурашки бежали по спине. Но он заставил себя успокоиться и посмотреть на преимущества и перспективы. Напряжение между ним и Таддеушем никуда не делось, хотя, когда закончилась течка, стало чуть полегче, но Ло всё ещё продолжал чувствовать себя некомфортно рядом с сыном. И они так и не поговорили о случившемся. Здесь они смогут жить в разных концах квартиры и почти не пересекаться. Это даст им время привести мысли в порядок и разобраться в себе. Возможно, не всё так страшно, как казалось изначально, и они смогут это преодолеть. - Хорошо, - произнёс Лоуренс после некоторого молчания, - я найму ремонтную бригаду и уборщиков, пусть приведут здесь всё в порядок, а потом займёмся переездом. - Ну и отлично, - улыбнулся Таддеуш, оценивая размеры комнаты, в которой они пребывали, и тоже размышляя о величине квартиры. Здесь он точно не будет так остро чувствовать папину течку, не будет слышать, как тот мучается за стенкой, сможет удержать себя. Теду определённо нравилось это место.

***

Переезд был верным решением. Он отвлёк их обоих от сложившейся проблемы и буквально спас положение. Они вновь общались почти так же легко, как и прежде. Но при этом не сговариваясь выбрали себе комнаты максимально далеко друг от друга. А Лоуренс всё так же продолжал избегать прикосновений сына, не потому что они были ему неприятны, он просто боялся вновь ощутить что-то подобное тому, что он почувствовал в тот памятный вечер. Его отношения с Ричардом потихоньку развивались, и он запрещал себе даже думать об испытанных в объятиях сына эмоциях. Ремонт, переезд, покупка новой мебели – всё это заняло немало времени. Весна почти перетекла в душное городское лето, когда они наконец обустроились на новом месте. Таддеушу оставалось всего три недели до окончания учебного года. Лоуренс со страхом ожидал его каникул и своего давно запланированного отпуска. Он не мог объяснить причин своего страха. Тед не делал ничего, выходящего за рамки нормальных семейных отношений, но Лоуренс теперь всё видел иначе. Каждое прикосновение, каждый мимолётный поцелуй в щёку, каждое объятие казалось ему теперь гораздо более интимным, чем прежде, а долгие взгляды сына вгоняли в краску. Ло видел, как Таддеуш хмурится, как сжимает кулаки и старается поскорее уйти к себе, когда он возвращался со свиданий с Ричардом. К тому же омега вспомнил то, что происходило, когда он встречался с Феликсом. Одна мысль о том, что Таддеуш уже тогда испытывал к нему не совсем родственные чувства и вовсе не сыновью ревность, повергала его в ужас. Одно незначительное событие, случившееся в первую ночь лета, сыграло роль спускового крючка, так как именно после этого всё стало совсем плохо, изменилось окончательно и преградило все пути назад. Лоуренс задремал на кушетке в малой гостиной, обложившись своими конспектами и учебниками, его вторая сессия была в самом разгаре. Тед вернулся с празднования дня рождения школьного приятеля уже за полночь. По пути в свою комнату заметил свет в одном из коридоров и вышел по нему к гостиной, где нашёл спящего родителя. - Па, ну сколько раз тебе можно говорить, чтобы не в ночь перед экзаменом готовился, - тихо пробурчал Таддеуш. - Сам же меня за это ругаешь, - он приблизился к кушетке и осторожно, стараясь не разбудить, поднял омегу на руки. Тед сделал это впервые, папа оказался тяжелее, чем он ожидал, а до его спальни было далеко, но он даже не думал будить его, чтобы поставить на ноги. До конца первого коридора... Понимая, что переоценил свои силы, Таддеуш свернул в узкий проход и вышел к своей комнате, которая была гораздо ближе. Он уложил папу в свою постель, замер на мгновение, глядя на него, убрал за ухо волнистую тёмную прядь его волос. Выпитое на празднике бурлило в его крови, делая мысли смелее и сметая установленные им самим внутренние баррикады. Таддеуш постоял так ещё минуту, а потом переоделся и лёг рядом, прижимая стройное тело родителя к себе. В этот момент он почувствовал себя так хорошо, как уже давно не ощущал. Внутри распустился тёплый солнечный цветок. Юный альфа склонил голову, дотянулся до плотно сжатых, сухих губ и испытал ни с чем не сравнимое удовольствие, когда они сонно откликнулись на его прикосновение. Он сжал папу в объятиях, зарываясь носом в его волосы. - Я никому тебя не отдам, - порывисто прошептал Таддеуш, засыпая.

***

Лоуренс проснулся ранним утром оттого, что ему было непривычно жарко и как-то тесно в собственной постели. Он сонно потёр глаза и вздрогнул, когда понял, где находится. Таддеуш прижимал его к себе, обхватив обеими руками, его уютный аромат окутывал Лоуренса. Не хотелось шевелиться, вставать, куда-то идти, единственным желанием было остаться в этих объятиях как можно дольше. Но омега нашёл в себе силы, чтобы справиться с нахлынувшей волной губительно-сладких, неправильных ощущений. Вывернувшись из рук сына, он выбежал из его комнаты и бросился к себе. Прижавшись спиной к шершавой поверхности деревянной двери, Лоуренс ладонями зажал себе рот, чтобы не закричать. - О боги, что же я творю?! Я выродок, чудовище... я болен... - исступленно шептал он, обхватив голову обеими руками. - Так нельзя!.. Он быстро оделся и помчался вместо колледжа на работу. Секретарь Ричарда удивлённо посмотрел на него, но пропустил. Лоуренс буквально влетел в кабинет своего начальника и почти любовника. - Лори, - Ричард с улыбкой поднялся ему навстречу. - Что ты здесь делаешь, разве у тебя не экзамен сегодня? - Я по делу, Рик, - Лоуренс позволил себя обнять, стараясь скрыть нервную дрожь, бьющую его тело. - Что-то случилось? Ты выглядишь нездоровым, - альфа мягко коснулся губами его лба, будто проверял температуру у ребёнка. - Всё в порядке, - Ло отстранился и сел в одно из кресел. - Рик, мне нужно повышение, - твёрдо сказал он, пристально посмотрев в глаза мужчине. - Повышение? - Ричард, казалось, даже немного опешил. - Это из-за квартиры, да? Я же говорил, что могу помочь с ремонтом... - Нет, дело не в этом. - Тогда я могу немного поднять тебе зарплату... - Нет, - снова оборвал его Лоуренс. - Мне нужно повышение. Я знаю, что Адри уходит в декрет, а на его место никто не хочет из-за постоянных командировок, а я совсем не против них. Мой сын совсем взрослый, я могу не беспокоиться, оставляя его. - Но, Лори, я не могу вот так просто взять и назначить тебя, - чуть виновато произнёс Ричард, присаживаясь рядом. - Ты должен закончить учёбу, чтобы претендовать на такую позицию. У Адри за плечами университет и магистратура по специальности. - Но у меня больше опыта, чем у него, и я прекрасно разбираюсь в том, что предстоит делать. - Скажи, с чего вдруг тебе пришло это в голову? Будто муха какая укусила, - Ричард слегка улыбнулся и взял его за руку. - Понимаешь, - начал Лоуренс, пожевав губу. - Я проснулся сегодня и вдруг понял, что мне уже за тридцать, а я ни разу даже этот город не покидал... - Ло, ну это же легко решается, - рассмеялся альфа. - У тебя после сессии ещё две недели отпуска, можем съездить куда-нибудь вместе. - Рик, дело не только в путешествиях, за кого ты меня принимаешь? Сыну через два года в колледж, а я половину отложенных денег потратил на ремонт и переезд, да и содержание этой квартиры будет отнимать у меня больше трети зарплаты. Всё банально до неприличия: мне просто очень нужны деньги. - Лори, почему ты не хочешь, чтобы я помог? Мы ведь не такие уж чужие друг другу, разве нет? - Я не собираюсь садиться тебе на шею и перекладывать какие-то свои проблемы, - сухо ответил омега. - Если с этой должностью ничего не получится, я попробую найти другое место. - Это похоже на маленький шантаж, - хмыкнул Ричард, откидываясь в кресле. - Разве? - с невинной улыбкой отозвался Ло. - Ладно, я посмотрю, что можно сделать. Поговорю с вышестоящим начальством. В конце концов на место Адри нам действительно нужен сотрудник с хорошим опытом, и мы не собирались привлекать кого-то со стороны. - Спасибо, Рик, - выдохнул Лоуренс, чувствуя, как сковывающая дрожь отпускает его. Он знал, что на Ричарда можно положиться. Ежемесячные командировки... только в них теперь Лоуренс видел своё спасение.