Самый близкий

Это были замечательные выходные. Лоуренс будто провёл два дня в другом мире, мире, где нет проблем, горестей и печалей. Ричард заставил его позабыть обо всём на свете. Да и Ло сам не позволял себе ни о чём задумываться. Он старательно смеялся над шутками альфы, старательно поддерживал беседу и старательно стонал под ним, всеми силами пытаясь не представлять на его месте другого, того, о ком не имел права даже думать в таком свете. Лоуренсу было по-настоящему хорошо с Риком, вот только груз на сердце оказался слишком велик, чтобы просто принять эту тихую гавань. Чувство вины довлело над ним, а чем ближе время подбиралось к воскресному вечеру, тем тревожнее становилось на душе, и страх пробирался под рёбра. Омега понимал, что ещё немного и ему придётся вернуться домой и встретиться лицом к лицу с сыном, вновь посмотреть в его глаза, заговорить. Но он не знал, как сумеет сделать это. По заснеженной улице Лоуренс брёл словно во сне. Он специально попросил остановить такси в квартале от дома и дальше пошёл пешком, чтобы оттянуть неизбежное и ещё раз всё обдумать. Ло не представлял, как ему себя вести. Теперь всё было во сто крат хуже, чем в прошлый раз. Наверное, уже после того случая не стоило обманывать себя, но ему казалось, что он сделал всё, что смог: максимально отдалился, чтобы свести контакты до необходимого минимума, работал на износ, не задевал опасных тем в разговорах с сыном. Правда, сейчас он осознал, что это было просто бегством; он бежал от проблемы и защищал себя, а не пытался понять Теда, и как-то разрешить сложившуюся ситуацию. Он трус, просто трус. Даже сейчас, стоя под фонарём у самого дома, Лоуренс придумывал себе отговорки, искал пути наименьшего сопротивления и, кажется, вновь собирался закрыть глаза на проблему, сделав вид, что ничего не случилось. Он мог сколько угодно обзывать себя в душе слабаком, но это не меняло того, что он пребывал в абсолютной растерянности и не знал, как выйти из замкнутого круга. Старый замок, конечно же, противно заскрежетал, когда Лоуренс пытался открыть его как можно тише, петли массивной двери последовали его примеру, и омега понял, что войти незамеченным уже не получится. Он сделал глубокий вдох и переступил порог квартиры, казавшейся ему сейчас тюрьмой, которую он мог покидать лишь ненадолго, и был обязан каждый раз возвращаться в указанное время. - Пап? - юный альфа выбежал в коридор. - О боги, пап, это правда ты! Лоуренс замер перед ним, внимательно всматриваясь в лицо, пытаясь прочитать настроение, предугадать действия. Он внезапно почувствовал себя опустошённым и каким-то апатично-спокойным, хотя на мгновение при виде Таддеуша сердце всё же предательски дрогнуло. Ло отметил для себя его осунувшееся лицо, красные от недосыпа глаза и взгляд побитой собаки. Но понял, что не может его оправдать, не может просто забыть обо всём и простить. Где-то глубоко внутри начал пузыриться котёл ярости. - Пап, прости меня! Мне так стыдно, - начал Тед с отчаянием в голосе. Он не двигался с места, сохраняя дистанцию между ними. - Я не знаю, что на меня нашло. Я понимаю, что это всё очень серьёзно и ты не сможешь простить меня так быстро, но, пожалуйста, не убегай так больше. Я чуть с ума не сошёл, не зная, где ты и что с тобой. - Со мной, как видишь, всё хорошо. Я взрослый человек и в состоянии о себе позаботиться, - холодно ответил омега и, коротко выдохнув, шагнул ему навстречу. - Дай пройти, - Ло толкнул его в грудь и быстрым шагом направился в сторону своей комнаты. В малой гостиной, которая лежала между двумя широкими коридорами, Таддеуш перехватил Лоуренса за руку. - Па, стой, давай поговорим нормально. Ло остановился, не поворачиваясь к нему и не произнося ни слова. - Мне правда ужасно стыдно за то, что я сделал, - голос альфы звучал виновато и надломлено. - Я не знаю, что это было, будто наваждение какое-то... - Всё ты знаешь! - выкрикнул Ло, не сдержавшись, и отдёрнул руку. - Всё ты знаешь... - повторил он гораздо тише, растирая запястье. - Пап, - осторожно проговорил Тед, пальцами чуть касаясь его плеча, - я просто хочу, чтобы всё было как раньше. Давай попытаемся забыть и... - Ничего уже не будет как раньше, Таддеуш, - Лоуренс вскинул голову и прямо посмотрел на сына. В его глазах плескалась такая боль, что альфа отшатнулся. - Ты был прав в тот вечер - я ничего не забыл. А уж это я не смогу забыть и подавно. И ты не сможешь заставить себя не реагировать на запах моей течки, верно? Тед тяжело сглотнул, его глаза бегали, руки нервно то разжимались, то сжимались в кулаки. - Как давно? - тихо проговорил Лоуренс, снова отвернувшись. - Что? - хрипло переспросил юноша. - Как давно это началось? Насколько давно ты так реагируешь на приход моей течки? - Я не знаю, - обречённо выдохнул Тед. - Может, лет с тринадцати, может, раньше... - Значит, и Феликса ты тоже из-за этого?.. Альфа опустил голову и прерывисто вздохнул. - Прости, - прошептал юноша одними губами. - Я тогда не думал, что... - Ты вообще не думал! - вновь выкрикнул Ло. - Феликс был замечательным мужчиной. Он так старался, так хотел тебе понравиться, подружиться с тобой. Прощал все твои выходки, в надежде, что ты всё-таки поймёшь. Мы могли стать семьёй! - А я не хотел, чтобы он стал частью нашей семьи! - Тед тоже повысил голос и нахмурился. - Он никогда не нравился мне и совсем тебе не подходил. Этот сухой, серый сморчок не смог бы дать тебе ровным счётом ничего. - Ты даже не попытался его узнать! И не тебе судить, кто мне подходит, а кто нет. Феликс нравился мне. Ты... ты хоть представляешь, как тяжело, когда не на кого опереться, когда всё приходится делать самому, справляться со всеми проблемами... К чему я тебе это говорю? Ты ведь думаешь только о себе, - Лоуренс устало махнул рукой и повернулся, чтобы уйти. Но Таддеуш вновь не дал ему сделать этого. Юноша шагнул к родителю и порывисто обнял со спины. Ло вздрогнул и сжался в его объятиях. - Пап, выслушай меня, пожалуйста, - тихо проговорил юный альфа, касаясь его волос своим тёплым дыханием. - Я знаю, что поступал эгоистично всё это время, но я долго не осознавал, почему делаю всё это. Я не мог понять, что за чувство толкает меня на это. Я ведь всегда любил тебя и никогда не хотел сделать тебе больно, никогда не хотел расстраивать и уж тем более доводить до слёз... - Пусти меня, - одними губами прошептал Лоуренс, вдруг с кристальной ясностью видя, к чему идёт этот разговор. - Но ты снова уйдёшь, не дослушав, а я хочу наконец высказаться. Меня так давно гложет это, пап. Я понял, что со мной происходит, не так давно, но очень боялся, что ты испугаешься или возненавидишь меня. Но сейчас это уже неважно, потому что это и так случилось, а значит, мне больше нечего терять. - Не надо, Тед, - взмолился Лоуренс. - Просто отпусти меня, прошу... - Прости, пап, - на выдохе произнёс Таддеуш, сжимая его ещё крепче. - Я люблю тебя. Не так, как должен, не так, как правильно, я просто не могу иначе... - Но ты мой сын! - перебив его, с надрывом выкрикнул омега и, всё же сумев выкрутиться из рук альфы, резко развернулся; в его глазах стояли злые слёзы. - Я почти год носил тебя под сердцем, чувствовал как ты пинаешь меня своими маленькими ножками изнутри, - он накрыл ладонями свой живот, взгляд его стал пустым, - я рожал тебя в муках, слышал твой первый вздох, видел, как ты растёшь, как делаешь свои первые шаги... Как я могу?.. Как я могу принять такие твои чувства, Тед?! - Я всё это понимаю. И я не делю тебя на папу и омегу, к которому меня тянет. Я осознаю, что ты – это ты. Но ничего не могу поделать, я уже не могу этого изменить, пап. Лоуренс загнанно дышал, пытаясь подавить рвущиеся наружу эмоции. Страх стал перевешивать и злость, и негодование, и досаду. Сейчас он был один на один с альфой, который болезненно желает его, а течка ещё не полностью сошла на нет. И этот страх застилал ему глаза. Он больше не видел перед собой сына, он видел угрозу. Ло знал, что тот был способен на практически неконтролируемые вспышки агрессии... как и его отец. - Мне надо идти, - выпалил омега и, подгоняемый страхом, быстрым шагом направился обратно к прихожей. - Что, и это всё? Ты так просто уйдёшь? Снова сбежишь? - негодующе воскликнул Таддеуш. - Я не бегу, - нервно бросил через плечо Лоуренс. - Я просто... забыл кое-что сделать. - Ты сам-то себе веришь, пап? Ну куда ты опять пойдёшь в таком состоянии? Останься, чёрт возьми, останься же! - Тед схватил его за предплечье и развернул к себе. - Что, не натрахался за эти выходные со своим стариканом, ещё хочется? И тебе правда плевать на то, что я тебе сейчас душу раскрыл, да? - Да пошёл ты, Тед, пусти! - почти взвизгнул Ло, пытаясь вырвать из его захвата руку. - Не твоё дело, с кем я был и куда иду. - Нет, моё! Ты провонял этим мужиком насквозь, тебе уже на всё наплевать, лишь бы только вновь подставить свою задницу ему. Лоуренс извернулся и со всей силы хлестнул сына по щеке. - Не смей, слышишь, не смей... - Не сметь что? Говорить правду? Она колет тебе глаза, да, пап? Чёрт, я поверить не могу! Я вывернулся перед тобой наизнанку, а всё, что ты можешь – это сбежать к своему любовнику! - А что ты прикажешь делать?! Сказать «ах, как это славно» и броситься тебе в объятия?! Кто-то из нас должен сохранять рассудок! - Нет, ты просто бежишь, - опасно прошипел Тед, подтягивая его к себе, - бежишь как всегда, ото всех проблем. Но знаешь что: я никуда тебя не пущу. Мне надоело смотреть, что ты ведёшь себя как шлюха, надоело закрывать глаза на твои блядки. - Пусти! - Нет, - Таддеуш притянул его к себе и выкрутил руки. - Как же ты не понимаешь, ты не нужен им всем, они никто для тебя, а ты никто для них. Но ты нужен мне, как воздух, как вода, как тепло. Я живу тобой. - Отпусти, Тед, - дрожащим голосом проговорил Лоуренс. - Нет, пап. Прими меня, прошу, прими, - Таддеуш отпустил одну его руку, с силой сжал волосы на затылке омеги, притянул к себе и жёстко поцеловал. Ло забился в его руках, пытаясь оттолкнуть, но ничего не выходило. Сын был гораздо крупнее и сильнее него физически. Он мог сделать с ним всё, что угодно, как с куклой. И делал это. «Нельзя было возвращаться», - мелькнула в его сознании быстрая мысль и потухла в подступающей темноте, когда Таддеуш рванул с него одежду. Нет, Лоуренс не терял сознания, хотя это и могло стать спасением для его разума, но сделать это специально не представлялось возможным. Он видел и чувствовал всё, но его тело будто сковал паралич. Тряпичной куклой Ло лежал на паркетном полу, ощущал давящую боль в районе правого запястья, слышал треск ткани, звук покатившихся в разные стороны пуговиц, чувствовал горячие губы и ледяные пальцы, везде. Таддеуш столкнулся взглядом с его глазами и ужаснулся. В них не было слёз, не было понимания и уж точно не было любви. Только холодное презрение, усталость и осколки ненависти. Тед отшатнулся, выпустил омегу из захвата, сел рядом, схватившись руками за голову и не отпуская этого дикого взгляда попавшего в капкан зверя. - Что же ты остановился, а? - в голосе Лоуренса лишь сухая ледяная пустыня. - Давай, продолжай! Что? Нет? Закончил? - омега тоже сел, пытаясь натянуть на плечи разорванную рубашку. - Ты воистину сын своего отца, - зло хмыкнул он.

***

Эти слова и этот взгляд, полный усталой горечи, преследовал Таддеуша неотступно. Что он знал о своём отце? Ничего. Папа никогда ничего не рассказывал; не было ни одной фотографии, ни одного письма. Дедушка Вилли отделывался отговорками, лишь пару раз обмолвившись, что это был плохой человек. Вполне возможно, что тот бил и насиловал папу. А может, там даже и отношений никаких не было, и тот альфа просто изнасиловал Лоуренса и сбежал. Папа такой молодой, тогда, получается, совсем мальчишкой был, почти ребёнком. Таддеуш не помнил, как оказался на улице, умудрившись не забыть про куртку и ботинки, не помнил, как добрался до дома своего лучшего друга, преодолев расстояние в полгорода. Тайлер был немало удивлён его появлением. - Чувак, что позвонить-то не судьба совсем? А вдруг я со своим парнем сейчас! - У тебя нет парня, - хмуро ответил Тед и протиснулся мимо него. - Всё-то ты знаешь, - буркнул тот и последовал за незваным гостем. - Чего припёрся-то на ночь глядя? - С папой поругался. Можно у тебя заночевать? - Воу, - Тайлер удивлённо уставился на друга. - Как это у тебя получилось настолько разозлить своего папку-одуванчика, что он тебя аж из дома выпер? - Я сам ушёл. А подробности не твоего ума дело, - огрызнулся Тед. - Ну и сволочь же ты, - насупился Тай. - Значит, крышу над головой ему предоставь, ещё и небось ужином накорми, а в ответ ничего, никаких объяснений! - Слушай, я сейчас не в том настроении, чтобы тешить твоё любопытство. Если мне нельзя остаться, я уйду и всё, никаких проблем. - «Никаких проблем», - передразнил его Тайлер. - Да хрен я тебя куда пущу в таком состоянии! Правда, скоро предки вернутся, но с ними сложностей не будет. На следующий день Тайлер отправился в школу, а Таддеуш воспользовался тем, что родителя не было дома, и собрал кое-какие вещи. Возвращаться пока он намерен не был. Его душили стыд и боль, и непонимание собственных поступков. И страх от осознания того, что в определённые моменты он не может контролировать свою ревность и она выливается в ярость, которую он срывает на том, кого любит больше всего на свете. Нет, он не мог вернуться домой. Вновь увидеть эти затравленные, полные ненависти родные глаза, дрожащее бледное тело, синяки на запястьях. Последние пару лет он делал всё, чтобы разрушить собственную семью, хотя всё это время ему казалось, что он очень старается этого не допустить. Единственное во всём случившемся, чему он был рад, это то, что он успел признаться, произнести те самые слова, рассказать о своих чувствах, которые жрали его изнутри столь долго. Тед всегда знал, что папа не поймёт и не примет такого, и всё равно было очень больно и погано на душе. В большей степени из-за того, что он знал, он видел, что папу тоже тянет к нему. Таддеуш помнил, как тот был возбуждён, когда он зажал его в углу коридора, помнил его усилившийся запах и как тело прогибалось ему навстречу. И даже вчера, пусть папа и был очень напуган, его тело всё равно отвечало на прикосновения и поцелуи. Юного альфу раздирали противоречивые эмоции, ему казалось, что он сходит с ума. Надо было что-то делать, как-то забыться, пока он не сотворил с собой ничего. Таддеуш подъехал к школе, надеясь прихватить Тайлера и пойти с ним куда-нибудь выпить. Но у ворот школы какой-то малознакомый смазливый омежка сунул ему в руки яркий лист с приглашением на вечеринку. Тед взглянул на него и с удивлением обнаружил, что пьянка затеяна одним из его друзей – Диланом. Тайлер уже собирался садиться в автобус, когда заметил друга, и поспешил к нему. - Привет. Я думал, ты хоть на пару уроков заглянешь, а ты вообще решил весь день прохалявить. О, тебе тоже втюхали бумажонку! - Да, да, здорово, Тай. А с какого Дил вообще в начале недели решил такое учудить? - Так они с братом от предков съехали, сняли хату где-то на севере города и вот, отрываются теперь. На прошлой неделе Райли для своей университетской братии пьянку устраивал, а теперь очередь Дилана настала. - Но почему во вторник? - Да кто его знает? Тут вот указано, что она со вторника по выходные. У Райли днюха в пятницу или четверг, наверное, решили как-то совместить. Да мне пофиг, если честно. Последние полгода школьных осталось, надо впахивать, а не бухать непонятно где. Скоро уже документы по колледжам рассылать, предки с меня три шкуры снимут, если я не поступлю туда, куда они хотят. - То есть, ты не идёшь? - уточнил Тед, хотя и так всё было ясно. - Конечно нет! Я же не дурак... Так, только не говори мне, что ты туда собираешься! Чувак, у нас сегодня был тест по химии, все, кто не сдал или не пришёл – сдают его в среду. Оценка за него повлияет на итоговую. Тебе нельзя пропускать! - Хватит строить из себя ботана, - отмахнулся Таддеуш. - К тому же, мне надо где-то перекантоваться. - Ты что, совсем из дома свалил? - Тайлер только сейчас заметил его сумку. - Слушай, я не собираюсь вмешиваться, но надеюсь, ты и сам понимаешь, что это по меньшей мере неправильно. И ты можешь пока пожить у меня. - Твои предки не поймут. День-два и они начнут задавать вопросы, а мне всё это нафиг не сдалось. Да ещё и твой жуткий страшненький братец вечно строит мне глазки. - Он не жуткий! - взвился Тайлер. - И совсем не страшный. Очень даже милый омежка растёт. - Хорошо-хорошо, не страшный, - Тед, усмехнувшись, примирительно поднял ладони. - Но его кошачьи глаза меня нервируют, и он постоянно старается подобраться ко мне поближе, и это нервирует меня тоже, потому что ему всего четырнадцать. - Шестнадцать уже, - машинально поправил Тайлер. - Чёрт, Тед, ты заговариваешь мне зубы! Приятель, это очень, слышишь, ну очень плохая идея идти к Дилану в такое время. Давай в пятницу вечером пойдём вместе, но завтра... - Хватит, Тай, я уже решил. Готовься к своим тестам, а мне нужно развеяться. - Ладно, впереди у меня ещё целый вечер, чтобы переубедить тебя, - неуверенно проговорил тот, и они вместе направились к автобусной остановке.

***

Стоит ли говорить, что лучшему другу не удалось изменить намерения Таддеуша, и вечером вторника он стоял на пороге квартиры Дилана? Несмотря на то, что учебная и рабочая неделя была в полном разгаре, вечеринка набирала обороты, подтягивались всё новые и новые лица, из которых знакомых Теду были единицы, но юного альфу это нисколько не смущало. Дилан при встрече в свойственной ему манере заявил: - Всё путём, можешь оставаться, сколько хочешь. Ты вообще крут, мужик! От предков надо удирать при первой возможности. Ща я тебе таких омежек подгоню, враз забудешь обо всех проблемах! И сейчас на коленях Таддеуша как раз сидел один из обещанных омег: хорошенький, сладенький мальчик, с томными синими глазами и до пошлости яркими губами, которые он ещё и беспрестанно облизывал. Тед на автомате поглаживал его по бедру, имея своей единственной целью на сегодня - напиться до абсолютного беспамятства. А уж в алкоголе здесь недостатка не было. Ближе к ночи к ним присоединился старший брат Дилана – Райли. Он привёл с собой нескольких друзей, они приволокли ещё бухла и не только его. Таддеуш никогда не пробовал наркотических веществ и не планировал начинать, но здесь вся толпа так обрадовалась маленьким разноцветным пакетикам, которые щедро высыпал на стол Райли, что отказаться означало бы выпасть за пределы общества и пропустить что-то интересное. Но когда он потянулся к цветастой россыпи, похожей на маленькие конфеты, Дилан остановил его руку. - Не, чувак, это для омежек и слабаков. Давай нормальную штуку курнём, - и, не спрашивая мнения Теда на этот счёт, воткнул ему между губ уже зажженную сигарету цвета индиго, с таким терпким непонятным запахом, что у юного альфы тут же заслезились глаза и заскребло в горле. Всё, что происходило дальше, превратилось в голове Теда в сплошную мешанину из эмоций, звуков, вспышек света, обрывков разговоров и густого, пряного дыма. Он проснулся к полудню и обнаружил, что обнимает за талию обнажённого омегу, которого он совершенно не знал, и это был даже не тот синеглазый мальчишка, которого ему присадили на колени в начале вечера. Судя по тому, что и на самом Таддеуше одежды никакой не наблюдалось, с этим омегой они не просто ночевали в одной постели. Но Тед не помнил абсолютно ничего. А жаль. Ведь получалось, это был его первый в жизни омега. Правда, в тот момент, юному альфе стало так хреново, что эти мысли быстро стёрлись из его головы, и он помчался искать ванную. Кое-как приведя себя в порядок после нежных объятий с «белым другом», Тед отыскал кухню и сделал себе кофе. Разум стал возвращаться к нему после второй чашки. Странно, но особых сожалений не было, внутри звенела пустота, о которой он и мечтал. Единственное, что он решил для себя на тот момент - что следующий раз надо всё-таки постараться запомнить. К вечеру всё повторилось снова: толпа малознакомых людей, среди которых выделялись юные омеги в обтягивающих, откровенных нарядах, реки алкоголя, море пьяных игр и конкурсов разной степени развратности, цветные блики диско-шара и густой дым, заполняющий всё помещение. В этот вечер Таддеуш сам углядел вчерашнего омежку и утянул синеглазого красавчика за собой в свободную комнату. Тот был расслабленным и податливым после «конфеток», охотно подставлялся под жадные руки и губы Теда. Его худенькое тело льнуло к альфе, а громкие стоны распаляли ещё больше, но кончить долго не получалось. В один из моментов заглянув в его синие глаза, Таддеуш увидел под собой другого. Стало ли тому виной количество выпитого или индиго-сигареты – он не знал, но видение было ярким и чётким, и никак не хотело исчезать. Тяжело дыша, Тед провёл пальцем по губам своего самого желанного омеги и кончил в его тело с глухим хриплым стоном. Утро, конечно же, прогнало миражи, и всё встало на свои места. Юный, всклокоченный омежка носился по комнате, собирая свои вещи и стараясь улизнуть как можно скорее. Тед проводил его ленивым взглядом, перевернулся на спину и закинул руки за голову. Секс оказался весьма приятной штукой, но особенно сладостными воспоминания были о видении. Таддеуш смотрел в потолок и думал, что, наверное, глаза папы тоже становятся тёмно-синими, когда он возбуждён, и наверняка влажными и большими. А губы приоткрываются, и он ловит ими воздух, и в этот момент можно прикусить и оттянуть нижнюю, тогда он издаст протяжный стон, и его тонкие пальцы короткими ноготками вопьются в плечи... Тед почувствовал, что снова возбудился, и пожалел, что отпустил омежку, чьего имени он даже не знал, так рано. Пришлось справляться своими силами. Но в самый разгар его прервал звонок мобильника. Таддеуш не задумываясь взял трубку и через секунду пожалел об этом. - Тедди?.. - раздался на другом конце обеспокоенный папин голос. - Тедди, ты слышишь меня? Где ты? Мне сказали, что тебя не было в школе, и у Тайлера тебя тоже нет... - Я в порядке, - резче, чем сам ожидал, ответил юный альфа и с силой сжал член. - Тед, возвращайся домой, прошу тебя. Я... я беспокоюсь о тебе... - Не стоит. Я уже не маленький, могу о себе позаботиться, - Таддеуш старался дышать ровно и ничем себя не выдать, его рука яростно надрачивала член; он хотел успеть, успеть кончить, пока ещё слышит этот голос. - Тедди, но прогуливать школу, это совсем никуда не годится, выпускной год всё-таки. Тед хмыкнул в трубку, замаскировав почти вырвавшийся наружу стон. - Таддеуш, возвращайся, пожалуйста. Мы сядем, поговорим и всё обсудим, - в тихом голосе Лоуренса сквозила неуверенность. - Нечего обсуждать, пап, - рука движется вниз и вверх, сжимает головку и повторяет движение. - Я не изменюсь и не смогу изменить своих чувств. Тебе остаётся только принять это или выгнать меня окончательно. - Тедди... Юный альфа кончил, закусив губу. - Не звони... больше... пап, - дыхание всё же сбилось, но сейчас Теду было уже всё равно. - Я вернусь, когда вернусь, - и он отключился. Ни стыда, ни сожаления, ничего, лишь неясная боль где-то на донышке души.