ИХ история.

В полупустом доме было настолько тихо, что, кажется, даже часы замедлили свой ход. Эта пугающая тишина заходила в комнаты, заглядывала в ящики. Она искала хоть одного человека, чтобы забраться в душу, съесть все мысли и полностью опустошить сознание. Но здесь никого нет. Скрип качели, раздающийся из сада, изредка нарушал эту тишину, сбивая ее со своих пугающих поисков, монотонно давя на слух и заставляя невольно жмурить глаза и морщить нос при каждом новом звуке. Но Тина не слышала этого скрипа. Она опять не слышала. Ничего. Светало. Казалось бы, она сама не заметила, как оказалась в саду на этой до жути противно скрипящей качели. Ее разум помутнел, а сердце почти не билось. Она сидела, изредка моргая, и отталкиваясь ногами от земли, почти не прилагая сил, как будто по привычке, на автомате. Она была далеко. Её сейчас не топило одиночество, не напрягала тишина и даже этот скрип. Умиротворение наполняло каждую клеточку её тела и разума. Оно растекалось по венам, заставляло биться сердце и проникало во все мысли. Оно завладело ею целиком и полностью. Она давно потеряла счёт времени. Ей было безразлично совершенно все, что происходило кругом. Но внезапный звон, раздавшийся со второго этажа дома, будто выловил её из океана полного спокойствия и тишины, и, заставив встать, повел за собой. — Алло, Тин, прости, что так поздно звоню. Это важно. Леша у тебя? — взволнованный но твердый голос друга полностью вывел Тину из забвения. — Потап? Нет, — последовала пауза, которая ввела в задумчивость обоих, — Он не у меня, — прервав тишину, утвердила Тина, — а почему ты спрашиваешь? — Знаешь, это уже не срочно, тебе нужно поспать, ложись, я утром приеду и все расскажу, — обеспокоенный тон сменился мягкой заботой, переливающейся тёплыми красками в голосе, — прости, что потревожил. Доброй ночи, я тебя люблю. — Д-да, — рассеянно дрожащим голосом выдавила она, — спокойной. Пока. С каждым новым гудком давление на сознание увеличивалось, и голова отказывала здраво мыслить. «Почему его это волновало? Почему Потап мог быть у меня? Почему он должен был быть у меня?!» С каждой секундой беспокойство все больше и больше заглушало тишину. А он так и лежал. Где-то. За несколькими поворотами от Зазимья. Что с ним? Как он? Время покажет. Расставит все по своим местам, как расставляют шахматы перед игрой. А её сердце буквально разрывалось, при мысли о нём, как будто крича, что она ему нужна. Прямо сейчас. Она. Ему. Сейчас...

н у ж н а

***

Звон будильника заставил открыть глаза. Нервно их потирая, Тина встала и направилась вон из комнаты. Где-то под дождем, внизу, возле дома её ждал верный друг. Человек, которому всё равно, как ты выглядишь, во что одета. Но не всё равно, сколько ты спала, ела и какое у тебя настроение. Настоящий. Друг. Она торопливо спустилась по ступенькам, направляясь в сторону ворот, пробегая глазами по саду и цепляясь ими за качель, на которой вчера просидела долгое время. — Доброе утро, Тиночка! — с милой улыбкой прокричал Павел, заметив приближающуюся фигуру, — Как ты? — она смело положила свою руку в его раскрытую ладонь, немного зажимая, будто боясь, что эта ладонь расстворится в её руке, и легко запрыгнула на сидение автомобиля. — У меня все хорошо, мой палач, — выделив обращение и кинув другу искреннюю улыбку ответила Тина.