ИХ история.

Она сидела совершенно потерянная. Пустота была единственным, что сейчас наполняло её разум. Она была ещё более потерянная и запутанная, чем сидела на протяжении трёх последних часов. Тина писала ему письмо... Да, письмо. Глупо писать письма в современное время, скажете вы. Но. Это и отличает банальных и до отвращения легкомысленных девушек, которым хватило бы простого сообщения, от настоящих сильных женщин, которые отдают душу каждому слову, написанному на чистой бумаге.

***

— Алло, Паш, привет. Это Потапыч, — человек на другом конце провода был не то, что удивлён, он был просто шокирован услышать в два ночи голос этого экземпляра, — Я тя разбудил, наверное, извиняй. Короче, что звоню-то... Спросить хотел. Можешь мне сказать адрес Тины? Пожалуйста. Вот теперь человек на том конце провода был полностью ошарашен. Да не то слово... Безумно ошарашен! — Лёш, а ты на часы смотрел? Что ты несёшь, какой адрес, какая Тина?! Ты что, пьян? Я понимаю номер, но адрес-то тебе куда? — раздражение так и выбивало верх в его голосе. — Я? Да тут на пьяного больше похож ты! Как будто Тин у нас много. Мне нужен адрес Кароль. Пожалуйста, Паш! — настойчиво, явно не желая отступать, повторял Потап. — Ладно... Спрашивать, зачем он тебе нужен, не имеет смысла. Ты все равно не ответишь нормально, угадал? — Ещё как угадал, в точку. Так что там с адресом? — по голосу можно было понять, что ехидная улыбка посетила его лицо, — скажешь? — Ладно, кину СМС-кой, жди. А ещё, доброй ночи, Потап. Спи уже, пожалуйста! И чтоб к Тине сейчас не заявлялся, ты слыш..., — голос оборвался монотонными гудками. Потап прекрасно знал, сколько Паша мог продолжать давать наставления о Тине, поэтому молча сэкономил время и себе, и ему. ...Уже через полчаса черный внедорожник, слегка раскачиваясь, рассекал прохладный утренний воздух одной из основных дорог Киева. Он ехал к ней. Свет фар послушно застилал дорогу, неизвестная мелодия из радиоприемника наполняла Лёшу вдохновением и тёплыми надеждами... Дворники размеренно вытирали крупные капли с лобового стекла. Шел дождь. Ну как дождь, — ливень. Асфальт сливался по цвету со всем, что его окружало. Потап, чисто интуитивно, и, слушая навигатор, мчал вперёд по воде, руководимый только одной мыслью и только одним желанием.

Я увижу ее теперь!

Свет фар на встречной. Резкий поворот, грохот... Ещё поворот. Руль, буквально, выскальзывая из рук Потапа, крутился с безумной скоростью, не желая ему подчиняться. Ещё поворот, и ещё. Для него это казалось вечностью, но длилось всего несколько секунд. После продолжительного рычания мотора и неизвестного, внезапного и очень громкого грохота, установилась тишина. Самая настоящая тишина. Лёша почти не дышал.  Его голова лежала на руле, обхваченная руками с двух сторон. Он чувствовал, как сердце замедляет свой бег, который тянул на золотую медаль пару секунд назад. Он уже давно не слышал такую тишину, как сейчас. Не разговаривал с ней.

«Как ты там? Как поживаешь? Давно не заходила... Мы с тобой не виделись давно. Скучал. Тебе есть, что мне сказать. А мне тебе. Я так хочу твой голос вновь услышать!»

Но сейчас он её тоже не слышал. Из окна на него смотрел своими широко распахнутыми, ясными глазами рассвет. Но тот на него не смотрел. Сколько он так пролежал? Без сознания. На краю неизвестно откуда взявшейся пропасти.

Сколько?