До последнего вздоха

Зима в этом году пришла слишком быстро и неожиданно. Год от года лето становилось все короче, вёсны - холоднее, а осень никто не замечал из-за того, что она практически сразу обращалась в зиму. Но настолько суровой и морозной зимы не ожидал никто: страницы "Ежедневного пророка" пестрели списками погибших от лютого холода магов и людей, совы не доносили свои послания до адресатов, замертво падая на землю ледяными глыбами на середине пути. Над миром будто бы опустился огромный пасмурный купол, невидимый, но тяготеющий над всеми, приводя в уныние, тоску, доставляя усталость и желание навсегда расстаться с редким солнечным светом, лишь бы сбросить со своих плеч это тяжкое бремя неизвестности и ожидания чего-то. Медленно тянулось время, словно густая смола. Подумать только, еще несколько месяцев назад дышать было легче, а поездка в Хогвартс сулила что-то еще более волшебное, чем в прошлый раз. Но даже в самом безопасном месте в мире, под защитой сильнейшего волшебника всех времен, никто не чувствовал себя как за стеной. Как обычно, все друзья Гарри разъехались на рождественские каникулы кто куда: Гермиона - к родителям, Невилл проводил выходные с бабушкой, которая категорически отказалась от поездки в лечебный санаторий в пользу любимого внука, а семейство Уизли отправилось в Румынию к Чарли. Рон говорил, что это будет далеко не та поездка, в которой семья объединяется и в своем узком кругу проводит зимние праздники. По его словам, Чарли было выдвинуто обвинение в выращивании смертоносных драконов для Темного лорда и его будущей армии. Фадж всеми силами старался опровергнуть информацию о возрождении Волан де Морта, применяя к людям, которые верили в это, разнообразные пытки; многих репрессировали, а те, которых министерство посчитало "опасными преступниками", бесследно исчезли в запутанных коридорах Отдела тайн. Несмотря на это, слухи об этом все же распространялись, хоть и с оглядкой. Когда Рон получил сову от родителей с письмом о Чарли, Гарри все больше убеждался в безумии министра и в том, что он смертельно напуган происходящим. Тем не менее, обвинение было выдвинуто и Уизли немедленно отправились в Румынию, где под подпиской о невыезде из страны до конца разбирательств находился Чарли. Более унылого и безрадостного Рождества сложно себе представить. Дни были похожи как две капли воды - серое безоблачное небо, ледяной ветер и тоска. В такие моменты хочется только запереться в комнате и ждать лучших времен. Гарри бесцельно бродил по коридорам Хогвартса, прокручивая в голове недавние события. Седрик. Возрождение Волан де Морта. Смерть Сириуса. Все смешалось в мутном сознании, всплывали странные немыслимые картины. На мгновение перед глазами появилось то самое кладбище, где Гарри впервые столкнулся лицом к лицу со своим заклятым врагом. Все было так же, как и запомнилось - мрачные очертания черных, плесневелых от сырого воздуха могил, одни за другими выплывающие из плотной завесы тумана; грязно-серое, почти черное от туч небо, пожухлая скользкая трава под ногами, вспомнился даже затхлый запах сырой земли, мха и плесени. Он шел знакомым маршрутом, словно ноги сами вели его туда. Через мгновение он уже стоял у могилы отца Тома Реддла. Высокая черная скульптура смерти над надгробием будто надменно, с презрением, смотрела на Гарри из-под надвинутого на череп каменного капюшона. Гарри стремительно обернулся. Молнией пронесся в его сознании образ Сириуса. Словно в ускоренной съемке Гарри наблюдал его действия: вот он подходит к старому котлу, с которого ошметками свисала копоть; несколько быстрых движений, что-то скользнуло по ладони Гарри, боль вспыхнула электрическим разрядом и к темной пелене примешалось размытое красное пятно. Мгновение, Сириус снова у котла. Заклятие свершилось: котел и его содержимое переплетались в одну массу, принимая человеческую форму. Лицо Темного лорда возникло в миллиметре от Гарри. Смех Сириуса. Мелькнул яркий зелёный свет. Гарри замертво упал на холодную, пахнущую гнилой травой, землю. Кадр сменился: перед глазами дверь в Отделе тайн. И снова воспаленный мозг стал прокручивать события той ночи как бы в перемотке. Вот он и Отряд Дамблдора в зале с предсказаниями; "Редукто" Джинни, безумные глаза Беллатрисы Лестрейндж. Каменная арка. Тут и там вспыхивают огни заклятий. Кто-то загородил его, спасая от удара. Гарри обернулся: на пол упал пораженный Седрик. Вразрез ускоренному движению на фоне, его тело медленно всплывало в воздух и растворялось в своде арки. Время будто остановилось; тело оцепенело, безумный взгляд был прикован к месту, на котором должен был лежать только что живой Сириус. В ушах стоял ультразвук, но сквозь него стал слышен зловещий шепот и Гарри чувствовал, как что-то, словно жилистые цепкие пальцы, сжимает ему горло. Голос становился все отчетливее, пока не перешел на крик, а невидимые руки все сильнее сдавливали шею. Гарри метался, то закрывая руками уши, то пытаясь разжать мертвую хватку, перекрывающую ему кислород. Он упал на колени, в глазах снова все помутнело. Виднелись очертания борющихся людей, разноцветные вспышки заклятий. Наваждение улетучилось, когда Гарри наяву стало трудно дышать. Он потряс головой, словно бы это помогло ему прогнать жуткие видения. В ушах стоял гул, сотни голосов шептали что-то на непонятном языке. Сердце заходилось в бешеном стуке, готовясь выпрыгнуть из груди, голову пронзила боль в шраме и правом виске. Гарри схватился рукой за каменную стену коридора на случай обморока. Он обвел взглядом коридор: очертания окон и колонн смазывались в еле различимые силуэты. "Хорошо, что никто этого не видел," - подумал Гарри, немного отдышавшись. Он прислонился спиной к стене, обессилено, словно жизнь из него улетучилась. На лбу проступила испарина. Гарри жадно глотал воздух, словно хотел вдоволь надышаться на случай, если снова такое повторится. Расстегнув две верхних пуговицы на рубашке, он дотронулся пальцами до места, где сжимали его незримые пальцы. Кожа саднила и прикосновение было болезненным. Гарри подошел к окну и в его отражении увидел несколько красноватых линий на шее, что было непременным доказательством того, что Темный лорд не только возродился, но и приобрел достаточно сил, чтобы на расстоянии пытаться убить Поттера. Гарри смотрел сквозь свое отражение невидящим взглядом, медленно убрал с шеи руку и обернулся. Он стоял один посреди огромного холла в окружении стен и высоких стрельчатых окон. Чувство беспомощности перед такой всеобъемлющей силой, страх неизвестного, скорбь, тоска по родным и друзьям, одиночество - все это нависало над ним, сдавливало грудь и было невыносимо душно от этого груза даже при всех бесконечно высоких потолках замка. Хотелось вырваться из этой сети и вздохнуть свободно. Гарри вновь посмотрел в окно. Свинцово-серое небо навевало уныние, порывистый ветер носил на руках пару черных сухих листочков. Мимо стремительно пронеслась пара сов, словно торопясь как можно скорее попасть в свою башню, где есть теплое место и стены, защищающие от холода. Вся эта унылая картина не приносила никаких эмоций. Гарри дернул мантию, поправил воротник на рубашке и, снова погруженный в свои мысли, продолжил свой бесцельный променад по бесконечным коридорам школы. Пройдя до поворота, Гарри услышал звук приближающихся шагов. Он не горел желанием встречаться с кем бы то ни было. Оглядевшись вокруг, он заметил в стене довольно вместительную каменную нишу и решил там подождать, пока нежданный прохожий покинет коридор. Не успел он войти в свое укрытие, как из-за угла появился профессор Дамблдор. Гарри осторожно выглянул из-за тонкой стены, разделяющей его и директора и занял удобное положение, в котором он бы видел все происходящее, оставаясь незамеченным. Гарри посмотрел на Дамблдора: его лицо не излучало обычное тепло взгляда, мудрость и спокойствие, очки-половинки будто потемнели. Директор выглядел очень озабоченным, погруженным в не самые светлые думы, весь его вид говорил о недовольстве. - Профессор! Подождите, прошу вас! Только вы сможете помочь нам! Только... Дамблдор остановился и обернулся. Вслед за ним быстрыми шагами шла какая-то женщина, Гарри впервые видел ее. Женщина еле успевала за стремительным шагом директора. Неизвестно, был ли тому виной узкий облегающий твидовый костюм, размером годящийся лишь кукле, или красивые, но, уж женщины-то знают, безумно неудобные черные лодочки на шпильке, или же то, что дама не спешила расставаться с безупречной прической, в которую были уложены ее темные волосы, и поэтому не прибавляла шаг. Когда она подошла ближе к Дамблдору, Гарри мог более детально изучить ее внешность: тонкие черты лица, большие, с небольшим прищуром, серые глаза, аккуратные губы и в меру приподнятые брови, подтянутая фигура и изящные руки. Женщина была не очень высокого роста, но выглядела очень органично. - Селена, мы уже обсуждали это и я готов снова повторить - нет! Дамблдор развернулся и хотел было идти дальше, но женщина в порыве отчаяния схватила его за рукав. - Профессор, я умоляю.., - сказала она дрожащим шепотом. Гарри заметил, как по ее лицу скатились две сверкающие слезинки и упали на каменный пол. - Я не знаю никого, кто смог бы нам помочь. Мы с мужем в отчаянии, перепробовали все возможные способы, но результата никакого! Ее сила слишком велика, она выходит из-под контроля и справиться с ней не можем не то что мы, но и даже она сама! Я прошу вас, помогите! - сквозь катящиеся слезы говорила женщина, не отпуская рукава мантии Дамблдора. Лоб директора пересекла морщина недовольства. Он тяжело вздохнул и устало посмотрел на нее. - - Миссис Аурус... Поймите меня правильно, - мягко сказал Дамблдор, положив ей руки на плечи и посмотрел на нее поверх очков. - Я не могу заковать ее в кандалы и посадить под замок в подземелье. Это школа, а не тюрьма. Да, ее сила велика и поэтому крайне опасно держать вашу дочь в таком многолюдном месте, как Хогвартс. Ведь здесь учатся не только старшие курсы, но и совсем юные и неопытные волшебники. Я не могу подвергнуть их всех такой опасности. Миссис Аурус, широко распахнув глаза, смотрела на профессора и отрицательно качала головой, не веря тому, что слышит. Когда он закончил, она закрыла лицо руками и медленно опустилась на пол. Ее плечи затряслись от беззвучного плача. У Гарри сжалось сердце от этой печальной картины. Он видел, как надежда на помощь угасала в ее глазах. - Боже, неужели нам уже никто не поможет?! - уже безо всякой опаски быть услышанной, рыдая, воскликнула женщина. - Мы объездили полсвета, чтобы найти хоть одного человека, готового сжалиться над девочкой! - Да, но ведь совсем недавно в школе Дурмстранг произошел чудовищный случай, при котором погибло несколько учеников и был нанесен большой ущерб школе. И все это - ваша девочка... - Но ведь она же еще совсем ребенок! Она не понимает того, что делает! Она не знает как обуздать все то, что у нее так резко проявилось! - выпалила на одном дыхании миссис Аурус. - Еще совсем недавно она была совершенно обычным учеником, имела средние способности, - всхлипнула женщина, - и вот, спустя три месяца по вине этой непонятно откуда взявшейся непомерной силе погибают люди! Всхлипывания перешли в рыдания и рисковали вылиться в настоящую истерику. Дамблдор тяжело вздохнул. - Селена, мне тяжело смотреть на ваши терзания. Прошу, встаньте, - сказал он, помогая ей подняться. Миссис Аурус встала, опираясь рукой о стену. По ее лицу катились слезы вперемешку с размазанной кое-где тушью. - Вот, возьмите, - Дамблдор протянул ей платок. Селена благодарно кивнула, не переставая всхлипывать, и вытерла мокрые дорожки на щеках. Она тяжело прерывисто дышала, бывший до этого безупречным макияж ее, казалось, нисколько не волновал. Гарри чувствовал себя очень неловко, став свидетелем такой сцены, которая подразумевалась как тет-а-тет, но выйти из своего укрытия сейчас означало много неприятностей в дальнейшем. Но не только это заставляло его оставаться застывшим в не самой удобной позе, но и простое человеческое любопытство. Тем более, когда говорится о волшебнике со сверх силой. Поэтому Гарри снова устремил все внимание на говорящих. Но слушать пока было нечего, потому что молчание затянулось: Дамблдор погрузился в тяжелые раздумья и начал неспешно вышагивать по коридору, вынашивая справедливое решение; миссис Аурус затаенно, практически не моргая, следила за ним. В ее глазах вновь появился крошечный огонек надежды. Наконец, директор остановился и обратился к Селене. - Я принял решение, - низким голосом сказал Дамблдор. - Ваша дочь сможет учиться в нашей школе, но у меня есть некоторые условия. Первое - она не будет контактировать с остальными учениками. Второе - ее везде будет сопровождать охрана - специально обученные люди, которые в случае угрозы смогут на время обезвредить ее перед отправлением в закрытое безопасное место, где она будет пережидать такие моменты выброса силы. Третье - лицо будет закрыто заклятием как гарантия того, что журналистам не удастся обзавестись снимками и информация о принятии в Хогвартс такого опасного ученика не дойдет до Министерства. Так же вы и ваш муж будете должны подписать договор, гарантирующий взятие вами на себя ответственности за возможные последствия. Ах да, чуть не забыл. Последнее условие - вашей дочери будет запрещено пользоваться магией в стенах нашей школы. Вы согласны? Гарри затаил дыхание. Миссис Аурус неподвижно стояла несколько мгновений, словно ее окатили ледяной водой. Она устремила немигающий взор на директора. А в следующую секунду осела на пол, приложив ко лбу руку Дамблдора и выдохнула: - Спасибо... Я не знаю что мы можем сделать для вас. Нам никогда не уплатить этого долга. Профессор устало улыбнулся, помог ей встать и по-отечески обнял. - Пройдемте в кабинет, Селена. Нужно обсудить расписание для Ирии, когда она присоединится к нам после каникул. Миссис Аурус улыбнулась и они отправились дальше по коридору. Когда они скрылись за поворотом, Гарри, наконец, смог выйти из ниши. Став случайным свидетелем такого откровенного разговора, он не мог найти для себя ответов на появившиеся вопросы. Теперь его мысли были заняты неизвестной ему Ирией Аурус, точнее тем, как может девчонка быть настолько опасной, что ее не пускали на порог многие знаменитые школы с не менее знаменитыми и сильными волшебниками в их стенах. "Хорошо, что Гермиона вернется через два дня, можно будет скоротать оставшееся время с пользой для себя. Да и для всей школы, скорее всего, если все так серьезно", - думал Гарри, как в тумане поднимающийся в гостиную Гриффиндора. " - Можно и раньше, конечно, ей написать, но в такой мороз Буклю отпускать рискованно." Преодолев Полную Даму, он вошел в родной маленький, но уютный холл, оформленный в красно-золотых тонах. На минуту мысли покинули его. Он огляделся. Прежде шумная и многолюдная гостиная сейчас выглядела брошенной и осиротевшей. Гарри сел в кресло напротив камина. В пламени он будто бы видел вновь лицо Сириуса, промелькнули силуэты родителей и снова в голове начали роиться мысли, перебивая друг друга. Каминные часы пробили полночь, разбудив Гарри. Заблудившись в хороводе собственного сознания, он не заметил, как уснул прямо в кресле. Камин давно остыл. Комнату освещал лишь лунный свет, пробивающийся из-за рваных туч. На окно садились редкие снежинки, не узорчатые и красивые, которые, как маленькое чудо, заставляют приковать к себе взгляд, чтобы разглядеть все причудливые завитки и симметрию форм, а те, что больно колют лицо, несясь в хаотичном порядке вместе с пургой. Гарри подошел к окну, поежился от холода и поднялся в спальню, где его еще долго снова мучили страшные видения из прошлого, к которым прибавилось еще и переживание о ближайшем будущем.