Это оно к лучшему

Захари шагал вдоль водоканала, внимательно высматривая кого-то, кто мог бы претендовать на роль взбесившегося торговца – лишь это ему было известно о персоне, чьё место в игре он собирался занять. Конечно, он видел местного торгаша и раньше – затоваривался у него пару раз от силы – вот только был не вполне уверен, что он (точнее, она) представляет собой теперь. Собственно, Захари и в качестве владельца парка аттракционов жил вполне себе припеваючи, однако не далее как вчера стало известно, что единственный на все зоны торговец потерял рассудок и больше никому ничего не продаст – ходили слухи, что дело в поехавшем коде, – а вменяемый торговец обязан быть в любой уважающей себя видеоигре. Это всем известно. Искомое создание обнаружилось прыгающим у самой кромки воды. Оно взволнованно бегало к каналу и обратно, макало палец босой ноги в воду, и, испугавшись холодного и мокрого, стремительно отскакивало назад, высоко подбрасывая вверх острые коленки. «Совсем как лягушка», – подумал Захари. Рюкзак, доверху набитый товарами повседневного спроса, валялся тут же, неподалёку, но его ополоумевшей хозяйке больше не было до него никакого дела. – Эй… – начал было Захари и осёкся, поняв, что забыл её имя. Девушка повернула голову на звук и угрожающе зашипела в сторону Захари. Захари удручённо вздохнул. – Помнишь меня, mi querido? Захари, Захари, аттракционы, ну же. Девушка пригнулась к земле и зашипела ещё громче, сердито щуря налитые кровью глаза. Она не понимала обращённых к ней слов, да и сама вряд ли могла выдать в ответ что-то членораздельное, но инстинктивно чувствовала, что незнакомец перед ней пришёл занять её место. Захари вздохнул снова. То, что ему предстояло стать новым торговцем, было понятным. Непонятным оставалось, что делать со старым. Возможно, стоило взять небольшой разгон и, толкнув торговку плечом на пару шагов назад, проверить, как хорошо та умеет плавать. Или… Захари покосился на рюкзак, из которого торчала пара великолепных бейсбольных бит, с крепкими, блестящими от лакового покрытия боками. Захари тряхнул вечно лохматой головой, отгоняя последние мысли. Он торговцем собирался работать, в конце концов, а не убийцей. Захари молча протянул вперёд раскрытую ладонь, не имея ни малейшего понятия, зачем это делает и чего пытается добиться. Неожиданно девушка прекратила своё шипение, подалась вперёд и изо всех сил ухватилась за ладонь Захари, словно только этого и ждала. Захари смотрел в её глаза и видел, как быстро из них на чумазые щёки стекают прозрачные капли. Пусть она совсем забыла, как разговаривать. Он понимал. «Помоги».

* * *

Захари долго обдумывал, куда бы ему запрятать свою внезапную подопечную так, чтобы она и весь остальной мир взаимодействовали как можно меньше, и пришёл к выводу, что лучше нулевой зоны места не найти. Там совсем пусто (разве что Пабло, но он настоящий друг и никогда не сболтнёт лишнего), так что с жильём тоже проблем не будет. Девушка широко улыбалась, в первый раз увидев небольшую квартирку, из которой она теперь больше никогда не выйдет.

* * *

Захари приносил мясо, пробовал поить молоком, но бывшая торговка воротила нос от всего, кроме сахара. Его она всегда ела охотно, довольно причмокивая и облизывая пальцы, сначала добывая себе горсти белых кристалликов из мешка горстями, позже научившись – стараниями Захари, конечно, – пользоваться ложкой. Захари пробовал было скормить ей что-то кроме сахара, но в конце концов махнул рукой: нравится – пусть себе лопает, ему же головной боли меньше. – Ты бы, хех, поменьше на свой сахар налегала. Смотри, без зубов останешься, – посоветовал однажды он, сваливая со спины очередной мешок в общую кучу. Девушка засмеялась и, проглотив очередную порцию сладкого порошка, улыбнулась так широко, как только умела, демонстрируя розовые бугорки абсолютно голых десён.

* * *

Захари часто разговаривал с Шугар (это прозвище он ей придумал за неимением прежнего имени, когда надоело окликать её на «эй» и «mi querido»), и в глазах её понемногу проблёскивало всё больше разума. Она всё ещё вела себя не вполне адекватно, разгуливая полуголой и иногда пускаясь в пляс под одной ей различимую музыку, но, по крайней мере, уже не раздирала в клочья те немногие детали гардероба, которые Захари удалось на неё натащить. Часто она вовлекала в свой танец и Захари, и он подчинялся ей, не желая проверять, на что способны обиженные сумасшедшие девушки. И потом, выделывать странные коленца и па под руководством звонко хохочущей Шугар было весело.

* * *

– Меня не будет какое-то время, Шугар – сообщил однажды Захари, ласково погладив снежно-сахарную голову. Шугар недоумённо склонила голову вбок. Судя по всему, она уже прекрасно понимала всё, что ей говорят, но сама пока не произнесла ни слова. – Тут, видишь ли, такое дело… – Захари задумался над тем, как бы понятнее объяснить ей про Баттера. – Я и сам не всё до конца понимаю, – признался он. – Но суть в том, что какое-то время мои услуги будут очень нужны, и я буду очень занят. Шугар заметно сникла. – Ну, ну, не стоит так киснуть, – мягко продолжал Захари. – Я отлучусь совсем ненадолго, а, как всё утрясётся, буду навещать тебя, как и прежде. Сахара у тебя здесь на год вперёд, так что будь хорошей девочкой и веди себя тихо, договорились? Вместо ответа Шугар улыбнулась и с заговорщицким видом приложила палец к губам. – Ну вот и славно, – засмеялся Захари, в последний раз потрепав её по голове. – Я вернусь, и мы обязательно обо всём поговорим. Входная дверь скрипнула и закрылась, на миг приоткрыв для Шугар мир вне четырёх стен и вновь отрезав от него. Всё ещё улыбаясь, она медленно отняла указательный палец ото рта. – Поговорим, – тихо сказала она вслед ушедшему. Довольно шепеляво, но он уже всё равно не слышит.

* * *

За похождениями Баттера Захари наблюдал с большим интересом и в то же время – не без затаённого беспокойства. Достичь конца своей миссии Баттер вполне мог и не встречаясь с Шугар (которую, по-хорошему, тоже полагалась «очистить», выражаясь языком хмурого бейсболиста) – просто обойти её маленькое убежище стороной, делов-то. Только… захочет ли Кукловод? Захари потратил много времени на раздумья о природе этого существа, его мотивах и жизненных ценностях, цели всего этого «очищения», и пришёл к неутешительным выводам. Кажется Кукловод убивал – посредством своей марионетки, но всё же – просто так, забавы ради, и плевать ему с высокой колокольни на желания любого из игровых персонажей. У Кукловода странные понятия о развлечениях. Захари вот в своё время владел парком аттракционов. Там было действительно весело и никто не умирал. Захари ничего не имел против угрюмого тугодума с бейсбольной битой: благодаря ему товарооборот за последнюю неделю вдвое превысил прошлогодний, да и вообще, забавный он, этот Баттер. Но хотелось снова увидеть Шугар, её широкую лягушачью улыбку, услышать заливистый смех. И хотелось услышать от неё наконец хотя бы парочку слов. Пусть её называли сумасшедшей – зато она была живой, настоящей, совсем непохожей на всех, кого Захари встречал до неё. Так просто было бы разом положить конец всем тревогам – просто дать Баттеру очередной радушный совет, ведущий в лапы к монстру с неприлично высоким уровнем очков здоровья. Или убрать с его пути пару-другую жёлтых и красных ящиков, чего уж проще. Жаль так быстро терять постоянного клиента, но… Захари никак не может решиться. Он ещё тогда, при первой встрече с Шугар, решил, что хочет заниматься торговлей, а не убийствами. Первую маску, разрисованную под морду лягушки, Захари надел просто забавы ради, позже выяснив, что за ней очень легко прятать эмоции. Главное – не выдать голосом настоящих мыслей. Можно смеяться, мяукать, говорить практически что угодно, лишь бы звучало вежливо и искренне – только не молчать. Это совсем не сложно: Захари ведь на самом деле нравится Баттер. И Захари на самом деле хочет ему помочь. Наверно. Только не молчать.

* * *

– Шугар просила сказать тебе за неё «пока», Захари. Захари смотрит на перепачканный белый костюм Баттера, на биту, с которой капает на чистый пол свежая кровь. И молчит. Он старается не думать, принадлежит эта кровь Шугар или кому-то ещё. Он понимает, что надо что-то сказать, когда Баттер нетерпеливо переминается с ноги на ногу, очевидно, ожидая от торговца какой-то реакции на свои слова. – Что ж… Это оно и к лучшему, – тихо произносит наконец Захари. Баттер уходит, больше ничего не сказав и так ничего и не купив. Захари касается кончиками пальцев маски, похожей на лягушку и одновременно на одну знакомую ему беззубую девочку, и думает, что для Баттера так оно действительно к лучшему.