Мальчики

      После того разговора Антон не выходил из мыслей Олега, поэтому вновь нашёл его ВК и начал пересматривать фотки, но их по-прежнему было всего шесть, ничего нового. Тогда он и решил найти Вику и порыться у неё, должны же они были вместе с Антоном фотографироваться? Но у девушки снимков было ещё меньше, зато получилось отыскать её инстаграм, а там публикаций было больше сотни, и на многих Вика была с Антоном. Вообще, смотря на эту парочку, аж тошно становилось.       Например, была публикация, где Антон сидел на кровати, а Вика целовала его в щёку, сам парень смешно морщился. Или фотография, где Антон копался в ноутбуке, а в подписи было только сердечко. Простая фотография, где Антон смотрел на Вику, но таким взглядом, что сразу становилось понятно, что он её любит. Почему-то в школе это не так бросалось в глаза, скорее всего потому, что Олег старался смотреть в их сторону как можно реже. Наверное, он просто не обращал внимания.       Вообще у Вики было много фотографий, где Антон был один, наверное, она любила снимать его, и у неё выходило очень хорошо. Намного лучше, чем та случайная фотография, которую Олег сделал, казалось, миллиард лет назад.       Больше всего Олега почему-то зацепил снимок, где Антон сидел в автобусе и через окно смотрел прямо в камеру. Таким взглядом, что внутри всё начинало дрожать. Такой взгляд он дарил Вике. И от этого почему-то становилось как-то неприятно. И даже грустно. Или может быть обидно? Немного совсем.       А фотография, где они сидели рядом и, улыбаясь, смотрели друг на друга, почему-то добила окончательно. Олег не понимал почему, наверное, опять же из-за взглядов. Казалось, что на него Антон никогда так не смотрел, но ему он ни в чём никогда и не признавался. Они просто дружили. Или не совсем просто. Но у них точно никогда не было таких отношений, как у Антона с Викой. Они не были полноценной парой.       Именно через Вику Олег и нашёл Антона, в инстаграме у него было чуть больше фотографий, чем ВК. И только четыре были с ним. Четыре — природа, две — Вика одна, на двух он с ней, и на остальных Антон один. На одной стоял у открытого школьного окна, фотография была яркой и весенней. Двадцать второе апреля прошлого года — день рождения Антона.       А другая, Олег даже поначалу не поверил глазам, та, которую он сделал сам. Антон вполоборота, немного удивлён, а губы растянуты в улыбке. Пятнадцатилетний Антон, который в то время был таким родным. А сейчас всё совсем иначе, и да, Олег ужасно скучал. И он не мог понять, почему Антон загрузил эту фотографию, и это было не так давно, чуть больше, чем полтора года назад, тогда, когда они уже не общались. Но он решил слишком сильно не заморачиваться, ведь это просто фотография, которая нравилась Антону. Вот и всё, скорее всего ничего больше.       А в школе всё стало странным, Антон теперь здоровался с ним каждое утро, Олег, конечно же, отвечал, но не совсем понимал, с чего такие изменения в их отношениях. Неужели всё из-за разговора? Но ещё сильнее удивляло, что постепенно обращать на него внимание начала и Вика, а после и все друзья Антона. Что он им рассказал? Неужели то, что раньше они дружили, но Олег не хотел, чтобы кто-то знал об этом.       Но самым неожиданным стало то, что Антон позвал его погулять. Он подошёл после уроков и сообщил, где и во сколько собираются, и, даже не спросив, хочет ли Олег этого, сказал приходить и всё.       — Ты думаешь, что мы теперь снова дружим и всё такое? — Олег обернулся к нему. — Мы просто поговорили, так что прекрати весь этот цирк, меня это уже раздражает.       — Но я думал… — но договорить Антон не успел:       — Думать — это не твоё, ты ещё не понял? — Олег начинал злиться и поэтому не понимал, насколько его слова были грубыми. — Просто оставь меня в покое, и ты, и твои друзья. И твоя девушка.       Олег развернулся и пошёл прочь, но Антон быстро догнал его.       — Я хочу, чтобы всё было как раньше, — он не желал, чтобы Олег уходил, и даже невольно потянулся к его запястью.       — Как раньше уже ничего не будет, — отдёрнул руку. — Просто давай жить так, словно не знаем друг друга.       — Давай хотя бы один раз встретимся вне школы, — тихо попросил. — Пожалуйста. А потом я отстану, клянусь.       Антон сообщил уже совсем другой адрес, а Олег просто ушёл, он был полон уверенности, что вечером никуда не пойдёт. Что он устал от Антона и больше не хотел иметь с ним ничего общего. Бывший друг любит Вику, Вика любит его. Олег здесь явно лишний. А просто дружить будет слишком сложно. Нужно научиться отпускать прошлое, но у него это никак не выходило. Но он, правда, очень сильно старался.       Но в итоге он пошёл к тому месту, где Антон сказал, что будет его ждать. Олег сомневался до последнего, но чем ближе была встреча, тем больше усиливалось желание пойти на неё.       — Я был уверен, что ты не придёшь, — честно признался Антон, он смотрел прямо на Олега и не хотел отводить взгляд.       — Я тоже так думал, — тихо отозвался в ответ, стараясь не пересекаться взглядом с Антоном.       — Но пришёл?       — Пришёл, — выдохнул и всё же поднял голову.       — Я рад.       Уже начинало темнеть, в основном люди возвращались с работы, поэтому на улице было довольно многолюдно. Олег невольно вспомнил, как раньше они с Антоном часто слонялись по дворам ближе к вечеру, просто ходили по практически пустым улицам и говорили обо всём на свете. В Астане было много света, их же город, по крайней мере, большая его часть, с вечером погружался в темноту.       А ещё в нём было тяжело дышать, слишком много смога и пыли. Что Олег, что Антон, оба не любили его и хотели уехать как можно скорее. Но сейчас оба понимали, что скучают. Или им просто не хватало тех далёких дней.       Вообще то время почему-то казалось тяжёлым, какие-то проблемы и полное непонимание со стороны семьи, хотелось бунтовать. И тогда они считали, что лучший протест против непонятно чего — это приходить домой под ночь. А бабушка волновалась и поэтому ругалась. Олег злился и начинал ссорить с ней, они кричали, он обвинял бабушку в том, что она ничего не понимает и запирался в спальне. А ведь только у него была своя комната в их маленькой двухкомнатной квартире, бабушка же спала на старом неудобном диване. Почему-то Олег подумал об этом сейчас, и его начинало мучить чувство вины.       — Я скучаю по бабушке, — неожиданно для себя признался и невольно повернулся к Антону, вдруг понял, что хочет и может всё ему рассказать. — Я всегда думал, что ей не понять меня, что она цепляется без повода, что она слишком стара и поэтому вечно так прикапывается по любому пустяку, но, как думаешь, она любила меня?       — Наверное, да? — Антон продолжал смотреть на него. — Она же твоя бабушка.       — Просто в последнее время я не знал, как относиться к ней, — честно признался. — У нас и так были натянутые отношения, особенно после того случая.       Антон невольно вздрогнул. Бабушка Олега однажды застала их. Это было в начале летних каникул, тогда они часто выходили гулять ещё до обеда, было жарко, но хотелось проводить как можно больше времени вместе. И тем утром бабушка Олега ушла на рынок, а Антон зашёл за ним.       — Время ещё есть, — Антон до сих пор помнил, как Олег шептал эти слова в его губы.       Они целовались лёжа на кровати, Антон, забираясь пальцами под футболку, гладил Олега по спине. Он доверял и поэтому был расслаблен. И они были слишком увлечены друг другом, поэтому и не услышали, как хлопнула дверь и шаркающие по линолеуму шаги.       Бабушка была религиозной, и поэтому для неё всё происходящее было огромным грехом. Она начала кричать, в основном на Антона, и Олег не выдержал и вновь начал ругаться. И в итоге они с Антоном просто ушли, оставив бабушку одну, почему-то тогда он даже не думал, что ей может стать плохо. Он вообще никогда не заботился о ней, воспринимал как нечто обязательное. А всё, что она делала, как должное.       Они целый день бродили по городу, потому что домой возвращаться было страшно. Что Олег скажет в своё оправдание? Но в итоге Антон настоял на том, что нужно вернуться и даже предложил вместе поговорить с бабушкой, Олег отказался, уверяя, что справится сам. Но в итоге они ругались почти всю ночь. Бабушка его даже ударила.       Она кричала о том, какой её внук ужасный, что он болен, что он должен избавиться от этого греха. Что он, что его мать — сплошной позор. И это сравнение окончательно вывело его из себя, он не такой же, как она. Он бы никогда не поступил так же, как его мать.       Олег не помнил точных слов, но он знал, что наговорил много обидного в ту ночь. Но он не считал себя виноватым, думал лишь о том, что бабушка никогда его не поймёт. Тогда и начался один из самых тяжёлых периодов в его жизни.       Бабушка умоляла Олега отказаться от этого греха и просила сходить с ней церковь, там, по её словам, ему бы помогли. Но в чём ему помогать? Тогда он был уверен, что любит Антона, и избавляться от этих чувств не хотел. Иначе, ему казалось, не сможет дальше жить. В итоге Олег просто послал бабушку и начал делать всё ей назло.       У него были новые джинсы, которые они с бабушкой купили с её последней зарплаты. Олег разрезал их, наделав множество дырок. Бабушка, конечно же, не оценила его выходку, но почти ничего не сказала, лишь недовольно покачала головой. После этого он решил купить карандаш для глаз и начал учиться пользоваться им. И когда наконец-то вышло что-то более-менее нормальное, густо подвёл глаза и так отправился гулять, бабушки тогда дома не было.       — Круто выглядишь, — оценил его вид Антон, когда Олег снял тёмные очки.       Однако ходить так по улицам их города — не самая безопасная вещь. А домой он вернулся с размазанным макияжем, с растрёпанными волосами и красными опухшими губами, не зря же они с Антоном так долго целовались в соседнем подъезде, в котором никогда не бывало света.       — Как прошмандовка какая-то выглядишь, — бросила бабушка, увидев внука, а Олег лишь усмехнулся и прошёл в комнату. Вообще ему нравилось злить бабушку, но сейчас он не понимал, что всем этим хотел тогда ей доказать.       И в тот же вечер он наткнулся на старенькую песню Винтаж и скинул Антону, подписав, что ему нравится текст. Особенно часть: «Папа, мама я ваша ошибка, не такого хотели вы сына». Вот только и мамы и папы у него не было, но всеобщей ошибкой он точно являлся.       И тогда он ещё не понимал, насколько правдивыми были его мысли. В самом конце июля он получил письмо. От матери. Отправитель Яна Игнатьевна Куликова. Никакой ошибки быть не могло. Олег открывал его дрожащими руками, он понятия не имел, что могло там быть. И лучше бы, наверное, он никогда не узнавал правду о своём рождении.        Олег тяжело вздохнул и почему-то подумал, что, наверное, настало время поделиться всем с Антоном. За всё это время он так никому и не рассказал про письмо, но и молчать было сложно. Ему нужно было поведать всю эту историю хоть кому-нибудь. Антону, если быть точным. Из всех живых людей обо всей ситуации знали только он сам, его мать и Лиза. Но Лизе Олег никогда не рассказывал о письме, он решил хранить его в секрете даже от неё.       «Здравствуй, Олег. Это Яна, я родила тебя.        Знаю, что ты ненавидишь меня, но, думаю, пора рассказать всю правду. Я не надеюсь, что после этого наши отношения изменятся, просто прошу, чтобы ты понял меня. Мне не нужен ответ от тебя, можешь ничего мне не писать, просто хочу, чтобы ты всё знал.       Тебе ничего неизвестно про твоего отца, и тебе никто про него ничего не рассказывал, но я и сама не знаю, кто он. Когда это случилось, мне было всего семнадцать, мама запрещала гулять допоздна, но я её не слушала, потому что думала, что взрослая и ничего со мной не случится. Тогда мне почему-то хотелось бунтовать.       Раньше за домом был пустырь, и все мои друзья жили с другой стороны от него, то есть домой я возвращалась одна. Он был небольшим, пройти его можно было меньше, чем за десять минут, и поэтому у меня никогда не было страха. Я неспешно шла домой, потому что мне нравилось гулять по ночам. И, кажется, я задумалась о чём-то, потому что совершенно не слышала шагов позади. Я так и не узнала, кто это был, но он меня изнасиловал и бросил на пустыре.       Мне понадобилось много времени, чтобы прийти в себя, я не помню подробностей, но когда поняла, что всё кончилось, его уже не было. Не знаю, сколько я лежала там, но, когда пришла домой, мама очень сильно ругалась, родители видели, что со мной что-то произошло, а я не могла рассказать, просто плакала. Папа понял первым, а когда дошло до мамы, она обвинила меня, что это я виновата, вырядилась, еще и по ночам ходила. И я, действительно, очень долгое время винила во всём себя, а не того, кто это сделал. Так было до тех пор, пока я не поговорила с мамой своей подруги, именно она поддерживала меня, и, наверное, именно благодаря ей я жива. Хотя очень сильно хотела умереть.       Позже я узнала, что беременна, сразу стало ясно от кого, потому что до того случая у меня никого не было. Конечно же, я хотела пойти на аборт, потому что был одиннадцатый класс, я собиралась в университет, о ребёнке я даже не думала. Но мама запретила, она просто закрыла меня дома и никуда не пускала, даже в школу. Но я бы и сама туда не пошла, потому что на меня бы все показывали пальцами, я и так чувствовала себя ужасно. В конце я перешла на домашнее обучение, аборт так и не сделала, потому что мама дотянула до того, что попросту стало поздно. Она повторяла, что аборт — это грех, и я сама во всём виновата.       Я ненавидела её, ненавидела насильника и ненавидела тебя, потому что ты и его ребёнок. Да, я признаюсь, что хотела, чтобы ты попросту умер во мне, я не хотела, чтобы ты рождался. А когда ты появился на свет, я просто не могла видеть тебя, мама купила кроватку и поставила её в нашей с Лизой комнате, это я помню хорошо. В роддоме тебя постоянно приносили ко мне, а я не могла даже посмотреть на твоё лицо. Я не хотела видеть тебя, самое худшее время настало тогда, когда мы поехали домой. Я продержалась день, а потом собрала вещи и ушла, я не знала, куда податься и что делать. В итоге меня приютила мама подруги, которая и так уже много помогла мне. Я вернулась к учёбе и начала усердно готовилась к поступлению заграницу. Это был лучший вариант, чтобы больше никогда не видеться с семьёй и тобой. И всё получилось, я уехала, училась, и мне понадобилось много лет, чтобы понять, что я ни в чём не виновата, что я жертва. Я не могла общаться с мужчинами, и даже не думала, что когда-нибудь смогу вступить в отношения. Я просто боялась.       И мне понадобилось много времени, чтобы понять, что ты тоже жертва, и что твоей вины во всём произошедшем нет. Ты просто ребёнок. Но я не могу общаться с тобой, пойми, и думаю, ты сам не хочешь. Лиза всегда всё мне рассказывает, я знаю, что ты даже не любишь, когда обо мне упоминают в твоём присутствии. И я знаю, что ты в курсе того, что я присылаю тебе деньги, но не отказывайся от них. Маме тяжело одной, а ты, как-никак, и мой ребёнок тоже.       Мне понадобилось больше семи лет, чтобы окончательно прийти в себя и начать отношения. И ещё пять лет, чтобы решиться на роды. Не так давно у меня родилась дочь, и я приложу все силы для того, чтобы с ней никогда не произошло то, что случилось со мной».       Олег хорошо помнил текст письма, потому что перечитывал его очень часто, но он не знал, зачем делает это. После того, как он его получил, Олег не понимал, что делать. Он всё время обвинял мать, но она жертва, и бабушка во всей этой истории сыграла очень большую роль. Причём отрицательную.       Но если бы мать сделала аборт, то и Олега бы не было. Но разве это так плохо? Он, правда, ошибка, и он не должен был рождаться. Действительно, лучше вообще не появляться на свет, чем родиться при таких обстоятельствах.       Олег начал ещё больше ссориться с бабушкой, он не понимал, как она могла так поступить. Но если ей так нужно было его рождение, то почему теперь она относится к нему подобным образом? Аборт — грех, но разве такая жизнь лучше? Она хотела спасти его, но что в итоге получилось?       Олегу было тяжело, но о письме он никому не рассказал. Даже Антону, да и как он мог поведать о таком? Что если бы Антон отвернулся, узнав правду о его рождении? Что если бы он подумал, что Олег такой же, как тот, из-за кого он появился на свет? Что, если бы он возненавидел его и посчитал каким-нибудь грязным? Олегу и самому было тяжело всё это принять. Он сам моментами вызывал у себя жуткое отвращение.       Из-за этих мыслей они и отдалились. Олег не отвечал на звонки и сообщения, отказывался встречаться с Антоном. Он просто уходил рано утром и бродил по местам, где никого не было. Забирался на крыши и часто сидел там до вечера, иногда в его голову даже приходили мысли о том, чтобы спрыгнуть, но он так и не смог. Трусил.       Эти мысли уничтожали Олега, но он не мог ни с кем поделиться ими. Набрался смелости он только сейчас, а Антон не мог поверить своим ушам. Он смотрел на Олега, которого, казалось, покинули все силы. Он глубоко дышал, пытаясь успокоиться, но это было слишком тяжело.       И Антон не знал, что делать, что сказать. Он был шокирован, он почти ничего не знал про семью Олега, хотя они дружили довольно продолжительное время. Знал, что мама с ним не живёт, как и тётя, бабушка очень религиозна, а дедушка умер много лет назад. Но о таком он даже и подумать не мог. Может он и не был таким уж хорошим и близким другом, каким считал себя?       Антон взял Олега за руку и потянул, им нужно было уйти отсюда в какое-нибудь безлюдное место. Они свернули в пустой вечерний двор, Олег всё это время плёлся за ним, он был похож на тряпичную куклу. Поняв, что они одни, Антон прижал Олега к себе и успокаивающе погладил по голове. Олег не мог сдерживать нахлынувшие эмоции, он рыдал, уткнувшись лицом в куртку Антона, который обняв его ещё сильнее, словно старался защитить от всего мира. Антон не знал, что сказать, но, наверное, слова сейчас были не нужны.