Вспомнить все

Ветер гудит в ушах. Звуки то усиливаются, то резко пропадают. Я словно теряю и нахожу слух. Бред сумашедшей, не так ли? Вспышка. Еще раз вспышка. Черт, что это такое? Так неохота вставать, но придется. А может наплевать, и спать дальше? Но почему так холодно? Но… Сколько вопросов и ни одного ответа. Разлепив глаза, я наконец оглянулась. Дорога. Обочина. Мост. Рванув с земли, я поднялась на ноги, но тут же беспомощно упала, больно ударившись коленкой и локтем. Кровь маленькими росинками стала потихоньку сочиться через мою рану. Больно. Очень. Но не на столько, что бы плакать или метаться из угла в угол. Уже потише, поосторожнее встав на ноги, я наконец оглянулась. Где я? Нет, ну то, что я на дороге, и придурку понятно, но на какой дороге?! Очень странно. Изучив местность в радиусе два метра (так как темнота не позволяла), я встала, начав потихоньку двигаться дальше, вдоль дороги. Машины на бешеной скорости неслись мимо меня. Не то что не могла их номер прочитать, я даже не могла цвет разглядеть! Одиноко стоящие фонари еще хоть чуть-чуть позволяли мне увидеть путь. Спотыкаясь и хромая больной ногой, я шла и шла, шла и шла. Когда силы были уже на исходе, а живот предательски урчал, я била себя по щеке. «Не сдавайся, тряпка», — твердила я себе. Надолго этого приема не хватало и, не выдержав, я бессильно упала на траву обочины. Тут рядом со мною остановилась машина. — С вами все в порядке? — услышала я голос сверху. Не поднимаясь и не поворачивая головы, прямо вот так лежа, я подняла руку вверх и показала большой палец, направленный вверх. — В полном порядке, — только и сказала я, прежде чем отключилась. Вы когда-нибудь были в больнице? Да, блин, ну что за дурацкий вопрос?! Конечно, кто не был в больнице… Все знают этот противный запах то ли спирта, то ли лекарства какого-то… Вопрос всей жизни: «Какой фигней всегда пахнет в больнице?!» Ну, в общем. Я проснулась именно из-за этой вони. Вокруг меня гудела всякая техника. Я лежала на больничной койке. Передо мной сидели женщина и мужчина. Женщина выглядела на лет тридцать восемь. Обычная юбка со свитером. На голове самый обычный повседневный пучок. Видно, что эта женщина уже давно перестала ухаживать за собой, следить за своей фигурой, что подтверждала некая полнота. Мужчина — невысокий, с пивным пузом наперевес, человек. Брюки и кофта — ничего необычного из одежды. На голове вот-вот будет лысина, а пока еще оставшиеся волосы уже покрывались сединой. В отличии от женщины, этот мужчина выглядил куда более старше, лет на сорок пять. Женщина нервно теребила платочек, посматривая все время на меня. Что-то тихо шепча, она смахнула одинокую слезинку с щеки. Мужчина же что-то нервно бормотал себе поднос, недобро посматривая на меня. Тяжело дыша, он постоянно кряхтел, пусть даже и сидел на одном месте. Почему-то именно на него мне и было противно смотреть. Как только женщина заметила, что я открыла глаза, то сразу вскочила с места и кинулась ко мне. — С тобой все в порядке? — опять этот вопрос. На этот раз я ничего не стала отвечать, только опять упала головой на твердую неудобную подушку. В палату к нам зашла молоденькая медсестра. — Сонечка, что с ней? — указав на меня, обратилась к ней женщина. — Таисия Михайловна, — так вот как эту бабу зовут! — мы изучили её кровь. Странно, но алкоголя в ней мы не нашли. Наркотических средств мы тоже не обнаружили, — туповато глядя на мою спасительницу, проговорила девушка. Таисия Михайловна понятливо покачала головой, а потом посмотрела на меня, пытаясь найти ответ на моём лице. — Вот говорил тебе, не надо было останавливаться, а ты! — чуть ли не задыхаясь, громким шепотом заговорил своей жене мужчина. — Да как ты можешь так говорить, Игорь! — возмущенно ответила женщина. — Как ты можешь быть таким бесчувственным?! Она вон еще какой ребенок, а ты… — она просто начала задыхаться от возмущения. Её лицо стало стремительно окрашиваться в красный цвет, а глаза стали наполняться слезами. Скорее всего это было не из-за жалости ко мне, а из-за стыда за своего эгоистичного и противного мужа. Мне до того стал противен этот Игорь, что невольно я поморщилась. Сочувствую бедной Таисии Михайловне, уж так, наверное, выматывает её этот подонок. Медсестра сразу кинулась за стаканом воды, и буквально через несколько секунд моя спасительница, немного всхлипывая, пила холодную воду. — Да хватит уже ныть, — поморщившись, проворчал Игорь. Женщина успокоилась и, поблагодарив медсестру, вернула стакан на место. — Мне за тебя стыдно, — тихо проговорила она своему мужу. Тот аж задохнулся от возмущения. Его лицо покрылось красными пятнами, а рот начал то открываться, то закрываться, как у рыбы. Так хотелось плюнуть этому козлу в рожу, но воспитание не позволяло. Хлопок дверью. Это тот толстяк свалил из палаты. Так и надо, а только и знает, что ворчит. Таисия Михайловна виновато посмотрела на меня. — Ты уж извини за него. Просто он иногда бывает такой…такой… — она не договорила, как опять заплакала. Её плечи постоянно дергались, глаза были закрыты ладонями. Не выдержав, я обняла её, как родную маму. Та в ответ обняла меня. Стоящая радом медсестра с умилением смотрела на нас, будто мы — счастливая дружная семья. Жаль, что это не так. Наконец, успокоившись, женщина поблагодарила меня и еще раз извинилась. За процессом успокоения Таисии Михайловны, я не заметила как медсестра ушла и вновь вернулась с какими-то бумагами. — Итак, а теперь кое-какие заполним пунктики, — не отрывая взгляда от бумаг, говорила она. — Леночка, — а вот и имя медсестрички, спалила Таисия Михайловна, — а можно чаю? — Позже, — отмахнулась та. (По-моему, ей просто было лень его делать, а не некогда.) Леночка подошла поближе ко мне. Оценив меня взглядом, она нахально спихнула МЕНЯ с моего места. Будто ей других коек мало! — Имя. — Будто на допросе допрашивала меня медсестра. Сначала я спокойно открыла рот, чтобы отчеканить свое прозвище, дарованное с рождения, как вдруг… А как меня зовут?! Я то открывала, то закрывала рот, подобно рыбе, в надежде вспомнить свое имя и фамилию. МОИ СТАРАНИЯ НИЧЕМ НЕ ОБВЕНЧАЛИСЬ! В памяти не было ни единого кусочка моего прошлого. Я ничего не помню, совершенно! Будто… Будто… Будто я вчера только родилась. Какое противное чувство — беспамятство. Воспоминания — самое дорогое, что нам дано, а их и то у меня нет, как и прошлого. Леночка продолжала недоумевающе смотреть на меня, будто на дауна, а я… А я не знала что сказать. — Я не помню, — единственное что сказала я, прежде чем впала в ступор. Медсестра что-то возмущенно тараторила Таисии Михайловне, в то время, как я пыталась хоть чуть-чуть прийти в себя. Ни единый кусочек моего прошлого так и вызывался явиться перед моими очами. Что только я ни делала, как ни старалась, только голова больше разболелась. — Я заберу её к себе, — услышала я от женщины. — Договорились. Но об этом никто не должен знать, — полушепотом сказала девушка. До совершеннолетия я жила в семье этой женщины. Её муж, Игорь, действительно оказался скользким типом. В течении двух лет каких только слов в свой адрес я только не слышала. Нахлебница — самое обидное. Именно из-за Игоря, я сразу и свалила от них. Нет, Таисия Михайловна всегда меня любила, как дочку, но Игорь… Сволочь он и негодяй. Василиса Огнева — мое имя. Интересное, не правда ли? Его я узнала с помощью одной бумажки, которую нашла у себя в кармане. Там была моя фотография и рядом мое имя, фамилия, отчество. Нортовна — над этим я чуть ли не смеялась, но не смеялась! А вот Игорь в открытую ржал, постоянно хлопая себя по своему пивному узу, отчего-то дрыгалось и прыгало. Даже противно стало от такой картины. Как я и Таисия не пытались, моих родителей, друзей, родственников не нашли. «Свалившаяся с луны» — еще новая обзываловка в мой адрес от муженька Таисии Михайловны. Я постаралась наверстать по образованию упущенное за десять лет. Это было намного легче. Воспоминания приходили сами собой. Но, что больше странно — часы на моей левой руке. Стрела, обвитая вокруг моего запястья с циферблатом. Сколько я не пыталась, она ни снималась, но портить такую красивую штуку я не стала и уже в течении двух лет я спокойно ношу её. Часы — вот еще одно мое увлечение. Каждый их «тик» меня все время отвлекал от работы. Они словно общались со мной. Может, пройдет немного времени, и я вспомню свое прошлое, наконец. Надеюсь…