Вспомнить все

Странно и почему именно сегодня мне приспичило пойти прогулять по городу? Почему? А сама не знаю! Просто погода сегодня такая. Хорошая. Солнечная. Солнечные зайчики весело скакали по всей улице, иногда запрыгивая всей своей яркой массой на лица прохожих, от чего те чуть морщились, но только самые хитрые и коварные имели при себе солнцезащитные очки. Легкие белые облака плыли по небу тяжелыми кораблями, а то и ежиками, а то и сердечками, а то и вообще непонятно чем… Приятно пахло недавно скошенной травой и это подтверждал ровный газон, тянущийся вдоль всей улицы, чуть усыпанный красочными ароматными цветами. Огромное количество прохожих шагали вдоль бульвара и каждый кто куда. Кто задорно смеялся, кто заинтересованно общался с собеседником рядом идущим, кто просто шел, как я… Кто был грустным. Не знаю, как можно быть в такой день грустным, но бывают такие. И их нечего судить. Легкая пелена сна, которая тревожила меня первое время, незаметно ушла, оставив меня в покровительство прекрасному бодрствованию. Так бы и жила всегда. И буду. Иногда я задаюсь таким вопросом: «А кем я была раньше?» Вдруг я была какой-нибудь «плохой девочкой» и занималась грабежом, обманом и возможно… убийством? Остановившись около витрины какого-то магазина, я пристально вгляделась в свое лицо. Нет. Я не могла быть такой. Не верю. А может я была какой-нибудь известной актрисой или моделью, певицей? Выступала там, на эстраде. Вокруг да около крутилось куча поклонников, так и умоляя об автографе… Точно нет. Тогда бы и сейчас меня бы умоляли об этом самом автографе. А может, я просто была никем? Обычная серая мышь, выделяющаяся из толпы, как максимум рыжими волосами… Какой был у меня характер, какие повадки, какие привычки, кто мои родственники, друзья, знакомые, враги — все это я не помню! А так хотелось бы познать хоть самую маленькую частичку… Вес золота за малюсенький кусочек памяти… Резко развернувшись, я пошагала дальше, как вдруг… Черт! Еще не хватало еще раз память потерять! Голова моя бедная, как назло, заболела. Ну, конечно, с лету об асфальт то удариться! Бедные ладони покрылись кровавой росой, сочившейся из свежеполученной раны, покрытую неплохим слоем грязи и пыли. Чистое голубое платье, которое я впервые решилась надеть — и тут те на! На меня налетел бегущий парень чуть выше среднего роста, по крайней мере, на половину головы выше меня. Черные волосы были собраны в маленький коротенький хвостик. Яркие голубые глаза удивленно смотрели на меня, будто он меня… знает, что ли? Нет… Он просто испугался за меня, ведь, кто меня только что сбил, а? Черная футболка, темные джинсы, кроссовки — какой оригинальный нарядик! А главное как все сочетается-то, темное с темным… Прям ммм… — Василиса? — как-то ошарашенно проговорил парень, смотря на меня, будто я не обычная девушка, а кракозябра там какая-то! Он знает мое имя! Он знает! — Ты меня знаешь?! — тут же вскочила я, даже забыв про всю боль. Тот сразу поник, глаза опустели. Приняв хмурый вид, он развернулся и пошел прочь от меня, пробормотав что-то вроде: «Простите, ошибся». Я, конечно, все понимала и осталась бы так и стоять на месте, если бы не увидела… практически такой же браслет в виде стрелы на правой руке! Как у меня, только на левой! Рванув за ним, я резко схватила его за шиворот, заведя за пустой угол, где могла спокойно с ним говорить. Тот даже и среагировать не успел. — Кто ты такой?! Откуда меня знаешь?! Кто я такая?! И что значат эти браслеты на наших руках?! — сразу осыпала бедного пацана я вопросами. Голубоглазый продолжал хмуро и безразлично пялиться на меня, изредка кидая косые взгляды на мой браслет. — Я — человек, — ткнул на себя он пальцем, — тебя я не знаю. Ты тоже, как и я, человек, только противоположного пола. Браслеты, — он кивнул на наши украшения, — наверное, купили в одном магазине. Я вмиг ослабила хватку, хотя тот даже и не сопротивлялся. Куда уж мне с ним тягаться. Даже сейчас я вижу хорошо накаченный пресс и довольно-таки приличную мускулатуру. — Но… Ты меня назвал… Василиса… — чуть не плача, промямлила я. — Разве таких, как ты, в мире так мало? — изогнул он одну бровь. Я так не умею. Тут в голову ударила ясность. Действительно глупо вышло. Только опозорилась перед таким парнем… Залившись краской, как помидор, я сразу отскочила от этого случайного прохожего, который когда-то, пару секунд назад, построил мне надежду, что я, наконец, узнаю о себе что-нибудь, то тут же жестоко её разрушил… Жестоко. Но он в этом нисколько не виноват… Это я дура, не разобравшись, налетела на него. Вот сама и пострадала… Да и он, наверное, теперь в психологической помощи теперь нуждается после меня. Еще бы! А если бы на меня какая-то бешенная вдруг из-за угла выскочила, и потребовала от меня информацию: «Куда я дела свой второй носок?!», «Сколько будет дважды два?!», «Почему Верка Сердючка- мужик?!» Мда… Освободившись от моих хваток, парень пошел прочь от меня чуть медленным шагом. Будто что-то его удерживало. Что-то… Наконец, он скрылся за углом и я осталась одна. Одна… Совсем… Опять… Медленно опустившись спиной по кирпичной стене, я закрыла лицо руками, скрывая за ними горькие соленные слезы. Слезы обиды. Слезы. Слезы мною прожитых лет, которые я просто не знаю! Вот так и весь мой вопрос, заключавшийся в том, как можно быть таким грустным и дал мне свой ответ — легко. Очень легко. Одна глупость совершает миллионы ошибок, которые просто невозможно потом исправить. Я плачу не из-за того, что опозорилась перед этим парнем, а просто из-за того, что вновь осталась без какой-либо возможности узнать о себе. Я — ничтожность. Я — никто… — Я — никто… — так в слух и сказала я, всхлипывая. Может эту фразу я сказала слишком громко, раз ко мне подбежал тот самый брюнет, мигом поднимая меня на ноги и обнимая… как-то не по-дружески… Вновь неудобно перед ним. Тот улыбался, выставляя на всеобщее обозрение свои ямочки на щеках. Что-то шептал успокоительное на ухо. Приятное… Убрав тыльной стороной ладони последние капли слез с моих глаз, он крепче прижал меня к себе. — Василиса, — тихо, словно пробуя на вкус мое имя, говорил он, — как же я скучал… Я, совершенно забыв про стыд, прижалась к нему, как маленький бездомный котенок, только помурлыкать осталось. — Ты… Ты… Все же знаешь меня? — чуть глуповато, ну и ладно! — Огнева, тебя не знать — самому хуже! — радостно воскликнул парень, прежде чем подхватив на руки, и закружив вокруг себя. Вдруг этот голубоглазый показался мне до невозможности знакомым, просто до чертиков. А в голове крутилось одно слово — Драгоценный. Черт! А если? — Драгоций? — пусть сейчас посмотрит на меня, как на дуру, пусть бросит, но как пить дать — это он! Тот отпустив меня, что я и впрямь подумала, что он сейчас уйдет, поставил прямо перед собой. — Фэш, — тихо добавил он, от чего по всему телу пробежалось стадо мурашек. В памяти стал всплывать его образ. Его и только. Что за черт? А где я хоть? — Почему ты сразу не сказал, что это ты? — чуть обиженно спросила я. — Два года прошло… — тихо сказал он, опустив глаза. — Я скучал… Не мог, не имел права даже посмотреть на тебя одним глазком, а теперь… Когда на Эфларе все уладилось, и Астрагор… — что-то мямлил парень, а я, естественно, не понимала, только пыталась усмирить в себе это противное дежавю. — Мне нужно идти. Я вернусь! — сказал он, неожиданно чмокнув меня в губы. Молния электрического тока. Тепло. Приятно. Фэш… Драгоценный… ОЙ! То есть Драгоций. Эфлара… Слово-то какое до смути знакомое! Ну, ничего. Он обещал вернуться и вернется, я верю. А с ним я уже все и узнаю…