Амстердам, LI век

      Под ногами всё та же узкая улочка, что несколько часов назад, когда Доктор только увидел этот бар. Настроение и тогда было паршивое, но сейчас Повелителя Времени слегка потрясывало внутри от чувства надвигающейся опасности — будто воздух сгущался перед грозой. Уже который век путешествий это чувство, к сожалению, не обманывало.       Доктор заскочил в бар, где было уже совсем не протолкнуться, и сквозь дурманящий дым поспешил к столику, который покинул полчаса назад. Джек уже совсем сник и распластался по столу, едва не роняя локтями бокалы и пивные кружки — все пустые. Четыре пива и пять виски, подсчитал Доктор по посуде.       — Если ты скажешь, что Роза ушла одна, я тебя скину с «Горизонта событий», — наигранно весело предложил он капитану.       — Док, всё пут-тём, она тебя найдёт и верн-нётся, — уверенно пролепетал Джек в сторону стола.       Доктор склонился к нему и заглянул прямо в опустевшие глаза. В таком взгляде даже ускользающее сознание Джека ощутило очень страшную и готовую крушить силу.       — И куда же она ушла, умник? — прошипел обладатель взгляда.       Капитан выпрямился как мог и попытался показать достойное выражение лица.       — Роза… хотела найти тебя в ТАРДИС и помириться… ну, то есть, сказать, что ты ей не нравишься. Ну то есть нравишься, но не как мужчина… ты ведь туда собирался, верно? Туда-то она и пошла… вот.       Тут Джек поймал такую здоровую оплеуху от Доктора, что сознание быстренько вернулось и по-прежнему слабыми от выпитого конечностями стало сопротивляться тому, что его за шиворот, как котёнка, немилосердно тащат к выходу.       — Нежнее, пжалста! — заявил Джек, но мир вокруг него, видимо, тоже выпил и начал кружиться так, что капитан свалился Доктору под ноги. Когда ноги начали пропадать из поля зрения, Джек понял, что надо бы двигать за ними, и кое-как принял вертикальное положение.       Доктор тяжело и быстро шагал в сторону соседнего заведения. Джеку показалось, что Доктор браво марширует и так похож на солдата. А он любил солдатиков.       — Вы не видели здесь недавно молодую девушку, блондинку? Она вышла одна из пивного музея, — спросил Доктор стоявшего в дверях соседнего бара вышибалу.       Коротко стриженный бугай наморщил низкий лоб, вспоминая, и кивнул.       — И куда она пошла?       Снова напряжённое размышление. Вышибала ткнул пальцем в ту сторону, откуда Доктор явился. Джек разочарованно промычал от перспективы снова тащиться назад: десять шагов от бара до другого бара утомили его, будто долгий подъем в гору. Тем временем Доктор направился к кофешопу на углу улицы с тем же вопросом, чуть не сбив Джека по пути.       Обитатели исторического уровня Амстердама оказались на удивление наблюдательными. Путь Розы замечал почти каждый, а уличный продавец пластиковой картошки-фри даже вспомнил, что эта девушка искала дорогу до лифта на вторую палубу.       — А как вы ее потеряли? — спросил писклявым голосом щуплый осьминог-продавец, когда Доктор, подталкивая Джека, уже кинулся к лифтам.       — Это она потеряла нас! — на бегу отозвался Повелитель Времени.       — Тогда плохо ее дело… — нахмурившись, тихо сказал продавец и поежился от искуственного сырого ветра.

***

      Доктор удивлял Джека. Той частью сознания, которая еще могла думать, капитан недоумевал, как этот бесстрастный на вид мужчина мог моментально срываться с цепи из-за какой-то девятнадцатилетней блондинки. Вот и сейчас он снова несся через толпу, как ищейка, вытянувшись вперед, улетая мыслями намного дальше своего тела. Кто мог знать, о чем он сейчас думал? Джек точно чувствовал одно: Доктор не думал о нем. Возможно, он вообще забыл про существование Джека, точно не такого ценного и важного, что тащился где-то там и спотыкался о каждого прохожего…       Джек нагнал Доктора у лифтов: он говорил с полицейским. По лицу Повелителя Времени Джек сделал вывод, что нужной ему информации тот не получил. Может, ему самому попробовать? Тем более, что полицейский симпатичный…       — Эй, Джек!       Он отвёл взгляд от задницы полицейского и повернулся к Доктору.       — Как хорошо ты помнишь нижний уровень? — спросил он у Джека. Тот уверенным тоном пробубнил:       — Кварталы с девочками помню. С мальчиками тоже. С транс… сексуалами не очень хорошо. С…       — Ладно, прекрати, нечем хвастаться, — прервал его Доктор. — Есть два варианта: либо Роза в ТАРДИС и все обошлось, либо нет, и тогда ее наверняка утащили сутенеры. Я прав?       — Есть третий вариант: она спряталась и разыгрывает нас…       — Джек, мне не до шуток, — нахмурился Доктор. — Да и Роза так не сделает. Эй, что ты…       Джек и сам не заметил, с какого момента его желудок начал восстание против своего хозяина. От двух литров выпитого алкоголя без всякой еды Джека вдруг стало выворачивать наизнанку; у него хватило сил невнятно выругаться и свалиться на колени, хватаясь за Доктора. Последнее, что он почувствовал перед приступом рвоты — то, как Доктор убирает его руку со своей куртки.       — Вот каков наш отважный капитан! — гневные слова Доктора раздавались будто из тумана. — Естественно, на что ты еще способен, когда по твоей вине Роза шатается одна где-то в этом притоне! Только из-за нее я взял тебя на корабль — а ты ее бросил!       Искусственный мостовой камень кружился, будто в водовороте. Звуки расплывались. Джеку вдруг показалось, что если он закроет глаза, то окажется в теплой мягкой постели, вдали от неприятностей, вдали от кипящего негодованием Доктора, от слишком длинного завертевшегося дня.       — С меня хватит. У меня больше нет времени с тобой возиться. Роза одна, в беде, так что если хочешь со мной — то вставай и догоняй.       И Джек попытался. Попытался немного выпрямить тело, но желудок снова согнул его и уронил на колени. Сквозь шум и звон в ушах он слышал смех проходящих мимо; кто-то споткнулся о него или же попытался пнуть.       — Пойдём отсюда, милая, здесь по вечерам всегда полно пьяных забулдыг, — воскликнул взволнованный женский голос. Капитан приподнял голову и увидел две пары женских ног на каблуках. Их цоканье очень неприятно отдавалось в голове Джека, и он подумал одновременно: «Надо познакомиться» и «Ходите потише, дуры!»       Ноги Доктора тем временем бесследно пропали в толпе, а с ними будто пропала вконец вся бравая самоуверенность Джека. Ему и впрямь было неожиданно плохо, а от своей опрометчивости, которая завела Розу в беду — обжигающе стыдно. Даже красавчик полицейский неодобрительно косился на капитана и, кажется, был уже готов проводить того в вытрезвитель.       От воспоминания об этом ужасном месте Джек хрипло и протяжно охнул и решил, что пора как-то подниматься. Сквозь дрянной привкус во рту сами собой проступали ощущения от той жидкости, которой насильно поили в вытрезвителе когда-то: на вид простое техмолоко, только не зеленоватое, а по вкусу тухлое яйцо, смешанное с землёй. Отплёвывая вязкую слюну, капитан всё же приподнял себя на ноги с помощью стены и вдоль неё потащился к лифтам.       Вдруг тучи, надетые на шпили казино-небоскрёбов, выплеснули на город холодный дождь, размывая всю мнимую историчность города развлечений. Всё живое и механическое на первой палубе сразу задвигалось быстрее, и даже Джек слегка взбодрился. Только под струями дождевой воды капитан ощутил небывалую сушь в горле и с наслаждением подставил язык под тяжёлые капли. Стало полегче, хотя во рту добавился ещё и привкус ракетного топлива.       Джек, едва не падая на окружающих, поместился в очереди к лифту. Как он ни озирался, щуря мутный взор, Доктора нигде не было видно. К капитану попыталась пристать щуплая, накрашенная до корней волос проститутка:       — Мальчик, пойдёшь со мной знакомиться?       — Н-нет, красотка, ты не по мне! — ответил ей Джек с милой пьяной улыбкой, с первым же словом окатив волной перегара.       Девушка тут же толкнула и обругала его. Джек потерял хрупкое равновесие и ухватился за следующего в очереди — им оказался бритый в наколках коточеловек, что сердито зашипел на капитана и припечатал волосатой рукой с коготками.       — Ну лапы не распускай, котяра! — обиженно крикнул Джек, трогая царапину на щеке. Хотелось врезать усатому, но тело не слушалось, будто в полусне, и капитану оставалось только стоять по возможности ровно и держать прямо голову, что норовила свалиться с плеч.       С теми же проституткой и котом Джек встал в тесную для полусотни пассажиров кабину лифта и скатился куда-то вниз.

***

      Он узнал это место. Когда-то давно, ещё будучи Агентом Времени, он захаживал сюда с приятелями. Ничего не изменилось с тех пор: все то же возбуждающе-опасное красное освещение и постоянная темнота в углах и переулках. Владельцы станции никогда не включали на нижней палубе день — исследования показывали, что в полумраке клиенты раскрывают себя и свои кошельки лучше.       Джек и сам не до конца понимал, что он хотел здесь найти. Он попытался мыслить более трезво и разумно, и его мозг выдал предположение, что Розу могли увезти сюда. Конечно, ее увезли сюда — куда еще могут потащить похищенную туристку? Только вот как ему ее искать?       Посетители нижней палубы не были похожи на других посетителей. Они напоминали тени: старались ходить быстро, сгорбившись, старались быть незаметными. Никто не замечал Джека. У всех было свое дело. Никто не станет помогать ему здесь.       Джек отошел к домам и поплелся по тротуару. Два больших квартала домов разделяла дорога, по которой проезжали среднескоростные средства передвижения, оформленные под велосипеды. Джек сторонился их, как и другие пешеходы — велосипедисты в Нижнем Амстердаме зачастую нарушали правила и обругивали попадающих под колеса пешеходов так, как будто те самые пешеходы неслись на велосипеды сами. Некоторые вещи не изменились за три тысячелетия.       Держась за стенку и морщась от головной боли, Джек медленно двигался вперед. Он не знал, куда шел. Тихий шум толпы, легкая музыка из разных заведений и сладковатый дым смешивались в его голове в странную мелодию, которая вела его куда-то. Мысли смешивались и танцевали.       Амстердам до небес пропах дымом всего, что тут курили. Пропах приторно-сладкими духами, перегаром и поисками счастья и покоя там, где априори невозможно их найти. Амстердам — город отчаяния, потерянных надежд и разорванных отношений. Это произойдет и с ним, Джеком. Как только они найдут Розу, Доктор обязательно высадит его в первом удобном месте. Его друзья, первые настоящие друзья будут потеряны…       Хватит страдать от того, что еще не случилось! Главное сейчас — найти Розу.       Он не хотел подвергать ее опасности. Он всего лишь хотел познакомиться поближе и показать ей место, которое он сам когда-то любил. Сладостно-болезненные воспоминания о прошлом пронеслись в голове Джека. Посиделки с приятелями из Агенства Времени. Кислотные тусовки, совместные походы по шлюхам, групповые оргии. Вдруг он вспомнил, как они однажды подшутили над молоденьким сотрудником Агентства. Его звали Эндрю, Эндрю Шёй. Он был первогодкой, совсем молоденьким девятнадцатилетним мальчишкой. Никогда не ходил с ними, не участвовал в гулянках, улыбался растерянно. После одного из совместных заданий они наконец-то пригласили его с собой. Эндрю так обрадовался… Даже выпил с ними, а когда выпил, то у него развязался язык. Так они узнали, что Эндрю был девственником и боялся женщин. Из-за некоего инцидента в детстве он испытывал отвращение к сексу. Они тогда взяли его под руки и повели на нижнюю палубу. Они были пьяны, а он улыбался. Улыбался и не понимал. Он перестал улыбаться, когда его привели в комнату к проститутке и начали стягивать с него одежду. Он сопротивлялся, но они держали его. Потом накачали стимулятором — без него у Эндрю не получалось. Джек держал ему за спиной руки. Кто-то держал ему ноги, а кто-то толкал его тело над телом проститутки. Джек запомнил ее лицо, безразличное и отсутствующее — за эту небольшую «шутку» ей заплатили вдвойне. Они все смеялись, а Эндрю плакал.       Воспоминания об этом больше не вызывали у Джека улыбку. Неужели эта станция и была тем местом, которое стоило представить Розе как важное для себя? Неужели это то, что его характеризовало? Похоже, да.       Погружённый в свои мрачные мысли, Джек свернул в маленький квартал — ему показалось, в тот, где они когда-то мучили Эндрю. Это была неширокая улочка, разделенная каналом — ещё одним атрибутом старого земного Амстердама. Давным-давно в подобных каналах плавали колеса велосипедов; теперь из мутной воды торчали округлые останки разбитых секс-роботов.       Квартал ничем не отличался от других: яркие в багровой полутьме вывески «Жара», «Зажигалка», «Запретный плод», узкие двери, подсвеченные красным, и широкие, распахнутые донельзя витрины, где стоят одинокие фигуры, похожие на манекены для нижнего белья, только живые. Некоторые механические, конечно, что в первую очередь понятно по низкой цене. Между борделями втиснулись мелкие кофешопы, где у продавца стойкая запрограммированная улыбка — тут, в отличие от верхних уровней, зелье продают даже самое ядовитое. И игорные клубы, где можно в два счёта спустить всё и уйти босым — и повезёт ещё, если целым!       Джек машинально миновал две или три каюты, как их тут называли, не смотря по сторонам, но вскоре сбавил шаг и снова стал замечать прохожих и людей в витринах. У одной когти длинные и красные, будто недавно вонзались в спину очередному мазохисту, другая невысокая, но грудями могла бы избить, третий, подумал Джек, неплох, хоть и на синтетике накачался… Черт, к делу!       Девушку в следующей каюте капитан тоже счёл по вкусу: фигура неплохая, одежду подобрала удачно, нужное видно, но не слишком, только глаза какие-то напуганные. И лицо знакомое. Неужели…       Капитан зашёл в бордель под вывеской «Старый добрый Амстердам» и как можно непринуждённее спросил у робота-администратора:       — Сколько за час с блондинкой на витрине?