Пака не трогать!

      Макнэ освободили на три дня после событий той ночи, теперь тот просто ходил за Юнги хвостом, хотя старший постоянно просил его поспать-поесть и перестать быть навязчиво полезным. Мин бесконечно думал про маму-утку и утят, вот и импринтинг в действии. Так что мы в ответе за тех, кого приручили. С мелким было хорошо: он не говорил глупостей, никаких лишних прикосновений или неловкости, зато ощущение общего вполне бережного пространства. Юнги с удивлением заметил, что Гук изучает программы для мастеринга в музыке, неплохо разбирается в композиции и реально знает и понимает классику.       Они сидели вместе сверяли треки и переходы между ними для Токио. Мелкий был полезен, он слышал, где переходы были не зашлифованы или ломалась логика концепта. — Ты с Тэ поговорил? — Мин спросил в проброс, хотя этот вопрос его уже мучил давно. — А ты с Чимином? — Гук, что за странная привычка — отвечать вопросом на вопрос? — Юнги нашелся, что ответить, но рука дернулась, и он чуть не стер в программе их работу за последний час. — Тебе не кажется, что ты хочешь странного? Я тут человеку чуть голову не разбил, и мне по объективным причинам сложно с ним заговорить, надо же не просто извиниться. Ты Пака почти с того света вытащил, а бегаешь от него как будто ты теперь ему что-то за это должен, а не наоборот. — Мелкий, ты как со старшими разговариваешь? Вырастили же на свою голову, когда ты был четырнадцатилетним смущающимся и кстати реально похожим на испуганного мышонка пацаном, ты мне определенно нравился больше. — Вот сколько угодно можешь мне тут рассказывать байки из нашего вполне себе общего, спешу тебе напомнить, прошлого. Но ты хотя бы сам для себя уже сформулируй в чем проблема? Чимин тоже уже не несмышленый подросток давно, отлично соображает, прикрывал и меня, и Тэ в таких историях, что вам старшим и не снилось. — Вот с этого места поподробнее, это во что вы там все вместе вляпались? — Юнги, всегда помни первое правило бойцовского клуба! — вполне серьезно сказал Гук.       Тут уже Мин не выдержал, смеялся он редко, но это же дико забавно, макнэ ему тут правила бойцовского клуба цитирует с лицом познавшего истину. Мелкий держался как мог, но тоже сначала заулыбался, потом захохотал в голос. Утята превратились в fighting ducks. Надо Джуну рассказать, он точно оценит иронию судьбы.        На громоподобный хохот пришел Хоби. — Весело вам тут? Я с Джином рублюсь за каждый кусок хореографии уже третий час, он пытается умереть после каждого чуть более сложного движения как принцесса на горошине. Невозможно уже! У него все получается, но надо что-то сделать с лицом, а то на всех тренировочных видео если приблизить, я ему как будто иголки под ногти загоняю в реальном времени. ARMY нас просто засудят за издевательства над worldwide handsome. Что делать-то? У меня уже опустились руки.       Юнги уже задыхался от смеха, но не мог не прокомментировать: — Ты на него макнэ-лайн натрави, они оказались ребята не промах. Ему твоя хореография покажется самым прекрасным, что с ним в жизни случалось, на контрасте. — Боже, Юнги, у вас тут что дышать нечем?! Кислородное голодание на лицо, может врача вызвать, не? — А можно шарики с гелием? Мы эту чушь еще и противными голосами нести будем! — Гук не унимался и тихо сползал под стол. — Куда вы ее понесете? — махнул на них рукой Хоби и пошел мучить Джина дальше.       Они отлично поработали и были всесторонне довольны собой. Забрали старших из репетиционного зала. Стало понятно, что Хоби не шутил ни разу, Джин идеально помнил схему, не сбивался, но доживал каждый трек, и это время дожития отражалось на его лице мучительной болью. Только когда Чонгук к нему присоединился, старшему стало ощутимо легче, ответ на вопрос «что делать?» оказался банален до невозможности, ему просто надо репетировать с кем-то и без строгого единоличного надзора Хоби. Вот тут Мин понял, что кое в чем младшие их точно обогнали, а старшие местами совсем дети: смущаются, расстраиваются из-за мелочей и не хотят выглядеть глупо.       «Не хотят выглядеть глупо…» Во внутреннем диалоге Юнги эта мысль закольцевалась. Что-то тонкое он не мог уловить. С Джином все понятно, все понятно с Джином, он-то сам во что-то важное не въезжает, точно же это где-то и про него, не может такая навязчивая история быть исключительно абстрактна.       Только когда они вернулись домой и Мин увидел Пака, что-то с глухим скрежетом зашевелилось в его такой бесконечно умной голове. То есть он тут перед вот этим пытающимся задушить Тэ подушкой образцом высокой духовности и морали не хочет выглядеть глупо. Класс! Это просто бинго! Озарение покруче закона гравитации и даже без падающих на голову яблок.