Пака не трогать!

      Поиски баланса затянулись. Неловкое молчание, сбегание Мина в комнату, падающие из рук Пака вещи, забытые тексты, мимолетный ступор на сцене, немного натянутые улыбки — это истощало всех. В итоге макне-лайн стали неразлучны, а Джун безмолвно следил за Юнги, Хоби технически забивал время Мина хореографией. Стало спокойнее, было много недосказанности, но и логики процесса. Как в танце, все видели как расходятся и сходятся линии без ущерба для всех, хотя бы физического.       На интервью и фансайнах их могли посадить рядом, но при первой возможности кто-то или что-то становилось границей взаимодействия. Этот микросоциум выживал по своим и только им понятным правилам.       Эскалация произошла неожиданно, до мирового тура оставалась неделя. Все были готовы и на низком старте. Вечером дома ближе к ночи Чонгук сначала подрался с Тэ, а потом заперся в комнате. Юнги только вернулся из студии, Хоби и Намджун остались составлять трек-листы. Джин пытался остановить кровь из носа у Тэхёна, Пак метался у двери макнэ. — Джин, что происходит? Нас не было три часа, — смотреть на разбитую посуду и разбросанные вещи было даже на физическом уровне больно. Мин напряжение чувствовал в кончиках пальцев. — Юнги, я не знаю, сейчас приведём в порядок Тэ и спросим. Я вернулся, когда Гук уже пытался разбить ему голову, — внешне старший был спокоен, но интонации стали совершенно механическими, Джин говорил как через толщу воды.       Из коридора вышел Чимин, ничего не говоря, и трепетно привычным жестом взял Юнги за руку и повёл к комнате макнэ. — Поговори с ним, у него срыв, уже вторую неделю нормально не спит и не ест. Тэ пытался просто выяснить, что происходит, может, он был слишком напорист, но он, могу за это поручиться, не оскорблял младшего, не пытался обидеть. Я сам не понял в какой момент этот разговор вышел из - под контроля, Гук разбил стакан о стену рядом с головой Тэ и попытался уйти. Дальше просто фарс, невозможно объяснить. — Слушай, я не очень хорош в разговорах, сам же знаешь, — но Пак не отпускал руку, мягко сжимал ладонь и стоял близко. Пульс Мина начал набирать обороты, и все внутри скручивало в тугой узел, то есть со временем это не прошло, обреченности прибавилось. — Я знаю, но в этом вы и похожи. Он не может попросить о помощи и ясно сказать, что ему нужно. Просто попытайся! Я не прошу о многом, вдруг ты сможешь побыть с ним. — Да он мне даже дверь не откроет, уверен в этом. Ладно, что я ломаюсь. Иди, а я попробую…       Вот Пак заметил, что весь разговор не отпускал его руки, как будто не было в этом ничего странного, очень легко и очень логично. Не было ни одного резкого движения, он спокойно погладил большим пальцем нежную кожу запястья и отпустил руку, развернулся и ушёл. — Гук, открывай! Это Юнги, надо поговорить. Я не уйду, пока ты не откроешь, и я не люблю ждать от слова «совсем», — он говорил спокойно и ровно. Дверь открылась сразу. Чимин опять дело говорит, он опять прав, верная оценка ситуации, как там… «попросить о помощи и ясно сказать», и это касается Юнги напрямую.  — Мелкий, я не буду ничего спрашивать, я посижу тут с тобой сколько нужно, мне все равно надо трек-листы просмотреть для тура. Если в какой-то момент захочешь что-то сказать - говори. Я вряд ли тебя спасу от этой долбанной жизни, но точно попробую услышать. Deal?       В комнате темно, все в отсветах уличных фонарей, зарядка на телефоне подходила к концу. Мин не двигался с места, сидел на стуле закинув ноги на кровать макнэ. Тот сначала даже не шевелился, потом начал плакать, свернулся в позу эмбриона и уткнулся носом в колени, воплощенное отчаяние. Как Мин его просмотрел, две недели тот уже мало что мог? Это погружённость Юнги в собственное помешала ему вовремя не дать упасть младшему. Гук многое делал с оглядкой на старшего, а Мин всегда следил за тем, как тот растёт, взрослеет, работает за троих и выдерживает все эти непомерные нагрузки. Как он не догадался, что в какой-то момент тому должно стать too much? У всех в группе были свои спады и провалы, всем было периодически хреново, но Гук держался как биокиборг. Они не уследили за младшим, просто решили, что он справлялся, справляется и справится дальше. Бред, чистый бред… Это же очевидные вещи, это же не надо быть гением, чтобы понять, что нет, в какой-то момент не справится. — Как Тэ? С ним все нормально? — Да, ты в него стаканом не попал, нос только разбил вроде. — Я случайно, когда пытался вырваться…плечом, наверное. Ты уверен? Точно нормально? — Хочешь я проверю? Тебе воды принести? Ты ел сегодня? — Да, проверь и воды. Только посиди ещё чуть, потом уже… Хорошо? Мин пересел к младшему на кровать, положил руку на лоб. — Гук, не справляться - нормально, услышь меня, мы тут все просто люди. Держаться, когда не справляешься, нельзя, вот от этого больно, последние силы уходят. Ты не один тут, я с тобой, мы с тобой. И нет ничего ценнее для меня тебя самого по себе, даже если ты устал и болен, и злишься. Просто запомни это. — Я боюсь, что Тэ не простит, что я все окончательно испорчу, что я всех вас подведу. — Ох, ты никому не хочешь намеренно причинить боль или кого-то подставить — это главное. А уставать, лажать мы тут все бесконечно будем, это про жизнь.       Юнги вышел из комнаты, все сидели в гостиной в абсолютной тишине, 4:00 утра уже, а у них тут ночные бдения. Тэ выглядел нормально, нервничал, но никаких увечий и врача рядом Мин не наблюдал. — Тэ, сотрясения нет? С головой порядок? — Да, все норм, не сомневайся. Что делать-то теперь со всем этим? — Жить, — мягко усмехнулся Мин. — Макнэ у нас оказался не биокиборг, как все мы тут уже понадеялись, пусть отоспится. Нотации ему не читать, менеджменту ничего не говорить. Тэ, следи, чтобы ел. Чимин, поживи с ним в одной комнате, ок? Да, и стакан воды кто-нибудь дайте.       Это стало тотальной разрядкой, взгляды стали светлее, а Джун заснул на диване в гостиной не предпринимая попыток дойти до своей комнаты, может, Джин наконец отдохнёт от его храпа.