Под блеском трех неназванных лун

I’m swimming

             Дыхание подводило ее. В бок будто вогнали штырь, лёгкие сжимались, не получая воздуха. Ленора остановилась и, не удержавшись, упала на колени с хриплым вздохом.       Она пробежала — сколько? Голос Кристофера всё ещё звучал у нее в ушах, ей казалось, что если она обернется, то увидит его в свете двух лун. Ее трясло от холода и страха.       — Пожалуйста, — тихо прошептала Ленора.       Она не обращалась ни к кому, эти слова сами рвались из ее глотки. Кто-нибудь. Пожалуйста.       — Я хочу домой.       Сейчас ее унылый крошечный дом казался ей лучшим местом на свете. Она была готова торчать в бакалейной лавке целыми днями, лишь бы вновь увидеть небо, где светит всего одна луна, увидеть свою вечно недовольную мать, отца…       Странно, но мысли о родителях вернули ей некоторое подобие спокойствия. Ленора вдруг представила, как бы они среагировали на рассказ о том, что с ней случилось. Что бы сказали.       Что она сама в всем виновата.       Ленора подняла глаза к луне, слабо видимой сквозь ветки, ко второй луне, жёлтой, как масло. Ей снова захотелось плакать, но она молчала, смаргивая слезы и глядя на луну. Мысли проносились у нее в голове, не оставляя следа. Лунный свет пятнами ложился на ее лицо, мягкий, холодный.       Всхлипнув, Ленора медленно поднялась на ноги и поплелась вперёд. Рано или поздно она придет куда-то. Если она будет двигаться, то Кристофер не найдет ее.       Вдруг он идёт прямо за ней, след в след?       Ленора резко развернулась, вглядываясь в темноту позади себя. Смутные очертания стволов, непроницаемая тьма, пятна лунного света и никакого движения. Где же он? Ленора слышала его голос.       Ленора зажмурилась и прислушалась, не только и не столько к ночному лесу, сколько к самой себе. Ей нужно было решить, что делать: спрятаться в тенях и ждать или идти вперёд, в неизвестность.       Где-то вдалеке треснула ветка и Ленора вздрогнула и открыла глаза.       Нужно было идти.       Когда сквозь листву деревьев она увидела, как на небо поднялась третья луна, и стало светло, как днем, Ленора уже не удивилась. Она упрямо шла, внушив себе, что рано или поздно придет куда-то, лес не может быть бесконечным.       «А вдруг может? Если на небе светят три луны, вдруг и лес расстилается на многие мили, без единого городка? Там ведь не было видно света от фонарей на небе, нигде за лесом».       «Это потому, — подумала Ленора упрямо, — что луны очень яркие. Если бы они светили послабее, я бы наверняка увидела отсветы от городка и знала бы точнее, куда идти».       Эти мысли успокаивали ее немного и давали силы идти.       Но ее преследователь тоже не стоял на месте.       — Ленора! — разнеслось по лесу.       Ленора замерла, боясь шелохнуться, и прислушалась, стараясь понять, откуда идет звук, издалека ли.       — Ленора, я слегка утомился бегать за тобой!       Откуда-то сзади, но насколько он может быть далеко? Ей казалось, что голос раздается совсем близко. Ленора лихорадочно припоминала все, что им рассказывали о распространении звука. Рядом же огромная долина, вдруг она искажает звук, эхо там какое-нибудь…       — Давай ты будешь хорошей девочкой и вернешься ко мне. Обещаю, это будет не очень больно.       Леноре вспомнилась заезженная фраза «Хорошие девочки попадают в рай, а плохие — куда захотят», и она истерически захихикала, закрывая себе рот руками. Нет, ну ведь правда же — если она вернется, как хорошая девочка, то туда и отправится.       Хихикая, Ленора опустилась на колени и уткнулась лбом во влажную землю, поросшую редкой травой. Свет трех лун, смешиваясь, принимал какой-то зеленоватый оттенок, и все вокруг было пронизано этим холодным, неземным светом, еще больше подчеркивая, что Ленора находится намного дальше от дома, чем можно себе представить.       ****       — Это будет не очень больно! — крикнул Кристофер и добавил вполголоса:       — …а очень, очень-очень больно.       Кристофер любил охоту. Он буквально чуял надежду, когда его жертвы думали, что могут сбежать, чуял их страх. Он всегда давал им небольшую фору, ведь торопиться было некуда. В случае с Ленорой он даже немного хотел потянуть время. Она удивительно пришлась ему по душе, и Кристофер решил, что вдобавок к позвонкам заберёт себе прядь ее длинных волос. Он неторопливо шел за ней, а лунный свет указывал ему дорогу так ясно, будто он шагал по хорошо освещённом у шоссе. Близко, близко, ещё ближе… В воздухе уже плыли первые шепотки чужой паники, разбавленной усталостью. Ленора была рядом. Зверь в его руке нагретый теплом ладони, подрагивал, будто живой, а его острое лезвие сияло в лунном свете.       Наконец он увидел ее — а она его.       Их разделял глубокий овраг, чье дно скрывалось в темноте, а внизу шумел ручей. Пересекать его вышло бы слишком долго, и поэтому Кристофер просто стоял и смотрел на Ленору, улыбаясь. Она кажется чувствовала себя там в безопасности, и потому тоже не двигалась с места, глядя на Кристофера в ответ.       — Почему ещё ночь? — спросила она. — Прошло несколько часов, уже должно показаться солнце.       — Ленора, — протянул Кристофер. — Как ты не понимаешь: эта ночь будет длиться столько, сколько нужно.       Губы Леноры задрожали, но она сжала их и глухо процедила:       — Где мы находимся? Почему тут три луны? Это все из-за той дряни, которую ты дал мне?       — Мы находимся в лесу, — с удовольствием ответил Кристофер, — в старом лесу. Он похож на тот, в котором ты гуляла днём.       — Что за херня! — крикнула Ленора.       — Не убегай далеко, Ленора, — Кристофер указал в ее сторону Зверем, блеснувшим в свете лун, и Ленора тут же захлопнула рот. — Я отыщу тебя. А потом аккуратно сниму твою кожу.       Ленора задрожала, но не двинулась с места.       — Беги, Ленора, — сказал ей Кристофер. — Беги, беги, беги… потому что я собираюсь тебя поймать.       Он неторопливо двинулся вдоль оврага, ища место, чтобы перебраться на другую сторону. Ленора осталась стоять неподвижно, наблюдая за ним, пока Кристофер окончательно не скрылся в тенях.       ****       Ленора побрела в сторону, противоположную той, в которую ушел Кристофер, чтобы увеличить расстояние между ними ещё больше. Постепенно она свернула от ручья и пошла туда, куда вели ее таинственные лесные тропы. Стали ощущаться редкие порывы ветерка. Когда он дул, откуда-то из леса впереди доносилось тихое постукивание. Ленора не обращала на него внимания, но потом стала замечать, что ветви деревьев вокруг увешаны странными украшениями, и чем дальше она шла, тем больше их становилось. Сделанные из грубых ниток и кожаных шнурков, с вплетенными в них ветками и тоненькими косточками, похожими на птичьи, это украшения постукивали на ветру. Ленора шла под ними, оглядываясь, а кости в переплетениях нитей становились все крупнее и белее. Она увидела выбеленный дождями, приколоченный к дереву коровий череп, и еще один. Оленьи рога, увешанные мелкими птичьими косточками, как елка игрушками, покачивались впереди.       Ленора остановилась, снова обхватив себя руками. Что за странное место! А вдруг тут кто-то живет? Кто-то же должен был притащить сюда все эти кости.       Ленора…       Ленора вздрогнула и обернулась. Никого. Тропа пуста, лунный свет освещает ее, в тенях не видно движения.       …Ленора, идем сюда…       Это точно был голос. Ленора не могла сказать, женский или мужской, но это был голос взрослого. Она завертелась на месте, пытаясь понять, кто ее зовет и откуда.       Нужно было уходить отсюда.       Ленора, останься, тут хорошо.       Очередной порыв ветра заставил косточки застучать, и в этом стуке Леноре померещилось движение. Будто не ветер шевелил ветви, а что-то незримое, но осязаемое пробиралось там, наверху среди листвы, собираясь спуститься к ней.       Я не причиню тебе вреда.       Развернувшись, Ленора торопливо зашагала обратно.       Куда же ты? Стой.       Ленора перешла на бег, чувствуя, как ноют ноги. Новый порыв ветра заставил ветки затрещать.       СТОЙ!       Казалось, что кто-то кричит прямо внутри ее головы, срываясь на рычание. Ленора неслась, не разбирая дороги, ветки хлестали ее, цепляли одежду и волосы, легкие пылали огнем, а ноги подгибались.       Стой…       Казалось, голос стал тише. Но обрадоваться этому Ленора не успела — она вылетела на какую-то поляну и врезалась в кого-то.       В ее похитителя, который не преминул воспользоваться этим и схватил ее.       — Встретила Шепчущего… Он не опасный, просто любит влезать в головы, — промурлыкал Кристофер, прижимая ее к себе. Ленора дергалась, пытаясь вырваться. — И любит кости. Возможно, я подарю ему парочку твоих. Он оценит.       — Отпусти меня! — взвыла Ленора. — Отпусти-и-и!       Кристофер оттащил ее в центр поляны, туда, где лунного света было больше, и бросил на землю. Тяжело ударившись коленями и локтями, Ленора вскрикнула и резко выпрямилась — и увидела нож, направленный ей прямо в лицо. Кристофер возвышался над ней, мягко улыбаясь. Он нежно поправил Леноре волосы, убрав прядь с лица и приказал:       — На колени, — И Ленора повиновалась.       Кожу кололи иголки и камешки. Ленора стояла на коленях, выпрямившись, наблюдая, как Кристофер медленно расстегивает ремень на джинсах одной рукой. Она догадалась, что он собирается потребовать и внутренне содрогнулась. Брезгливость смешивалась со страхом, покалывающим ее вены будто иголочками.       Кристофер тем временем приспустил джинсы и трусы и с улыбкой кивнул Леноре, указав на свой вялый член:       — Давай.       Ленора никогда не занималась подобной хренью. Она впервые в жизни дотронулась до мужского пениса, и в самых страшных кошмарах она не представляла себе, что ее первый раз будет с поехавшим маньяком. У жизни на всё есть свои сраные планы, и она никогда не учитывает твое мнение.       Она осторожно взяла головку в рот и опасливо дотронулась до нее языком. Воспоминание, как молния, промчалось сквозь ее сознание: душный воздух в доме Миллеров, и ее видения в которых пенис Кристофера превращался во что-то другое. Ленору резко замутило, но Кристофер запустил пальцы ей в волосы и потянул их.       — Продолжай, — сказал он. — Это просто.       Ленора попробовала сымитировать то, что она видела в порно, косясь на блестящее лезвие, которое покачивалось совсем близко от ее шеи в такт ее движениям. Должно быть, она делала все правильно, потому что член во рту стал твердеть, и чтобы целиком взять его в рот ей приходилось сдерживать рвотные позывы. Интересно, что будет, если она не сможет удержаться? Кристофер убьет ее?       От монотонного движения болели челюсть и шея, но Ленора и в мыслях не имела останавливаться. Рот заполнил солоноватый привкус, слюна текла по подбородку, а Кристофер стал медленно двигать бедрами ей навстречу. Ее замутило еще сильнее, и Ленора сделала непроизвольное глотательное движение, боясь, что сейчас подавится слюной или задохнется, потому что Кристофер не собирался останавливаться.       Но он вдруг замер, потянул ее за волосы назад, и его пенис выскользнул изо рта Леноры со влажным звуком. За ним протянулась тонкая ниточка слюны, и Ленора тупо уставилась на нее, ожидая, чего еще Кристофер захочет от нее.       — Пока достаточно, — сказал он. — Становись на четвереньки.       Ленора повиновалась, чувствуя, как спина покрылась мурашками. Только не снова… Кристофер опустился на колени позади нее и положил ей руку с зажатым в ладони ножом на плечо так, чтобы лезвие ножа и шею Леноры разделяла пара-тройка сантиметров. Сдернув с нее трусы, Кристофер пристроился к ней сзади, и Ленора непроизвольно зажмурилась. Это было даже больнее, чем раньше, более грубо, более жестко и более унизительно. Надавив ей на поясницу и заставив ее прогнуться, Кристофер почти оперся на нее всем весом, размашисто двигая бедрами, и нож в его руке подрагивал в такт движениям. Колени Леноры скользили по сырой земле, руки дрожали, а все ее внимание было сосредоточено на ноже. Она мысленно считала толчки, глядя, как дрожит и блестит в лунном свете лезвие, и упрашивала, сама не зная, кого, чтобы Кристоферу не пришло в голову вонзить его в Ленору прямо сейчас.       Ей нужно было еще немного времени. Совсем чуть-чуть.       Ленора не знала, чего она ждет, но все ее чувства, все мышцы, каждый нерв в теле были в состоянии напряженной готовности. Кристофер удерживал нож у ее горла, продолжая неистово вбиваться в нее, и единственное, что удерживало Ленору от того, чтобы рухнуть под его весом и движениями — страх, что нож вонзится в ее горло.       Это длилось и длилось. Чувствуя, что сейчас упадет, Ленора вцепилась в руку с ножом, и, когда очередная фрикция заставила ее упасть на живот, она смогла отвести нож в сторону.       — Почти, — засмеялся Кристофер над ее ухом. — Жаль, я не могу трахать тебя, наблюдая, как с каждым толчком из горла вытекает кровь. Мне нужно, чтобы ты была живой, когда я начну тебя вскрывать.       Он снова начал двигаться, лежа на ней, а Ленора не сводила взгляда с блестящего обтекаемого ножа, прижатого ладонью Кристофера к земле прямо перед ее лицом.       — Я сделаю… первый… надрез… на животе, — шептал Кристофер. — В…вертикальный, от самого низа до ключиц… Разделю тебя… на две половины.       Его темп изменился, замедлился, и Ленора задрожала, ощущая, что в этой позе, когда она была прижата к земле, ее внутренняя чувствительность будто удвоилась. Теперь Кристофер словно каждый раз проходился по какой-то чувствительной точке, и ей это не нравилось.       «Не надо, — мысленно упрашивала Ленора себя и все вокруг, — пожалуйста, не сейчас».       Нож был прямо перед ней, а ладонь Леноры обхватывала запястье Кристофера. На его бледной коже хорошо были видны лунки от ее коротких ногтей — Ленора впивалась в его руку, когда он толкался в нее чересчур сильно. Лучше бы это было больно.       Лучше бы этого не случалось никогда.       Шепча что-то бессмысленное, Кристофер снова стал двигаться чаще, выдавливая из Леноры тихие жалкие стоны. Его пальцы, прижимавшие рукоять, расслабились, и Ленора одним ударом выбила нож из его руки, чувствуя, как психопат изливается внутри нее, вздрагивая, и как ее собственные мышцы сжимаются вокруг него.       — С-сука! — выдавил Кристофер и потянулся за ножом, но Ленора вскинула голову, попав затылком ему в подбородок, и змеей скользнула вперед. Нож был ее единственной надеждой, и он будто сиял, притягивая взгляд. Ленора успела сомкнуть на рукояти пальцы, и Кристофер схватил ее за руку, потянув на себя.       Заорав от боли, Ленора попыталась вывернуться, лягаясь. Она сумела перевернуться на спину, но Кристофер придавил ее, пытаясь вырвать нож. Его лицо, бледное, перекошенное страшной улыбкой, с кровью, текущей из разбитой губы, нависло прямо над Ленорой.       — Ты принесешь мне великую силу, — прошептал он. — Все твои соки, до последней капли.       Он сдавил запястье Леноры, и она взвизгнула и попыталась вырвать руку.       «Только не отпускать нож, только не отпускать нож!» — стучало у нее в висках. Если она отпустит свое единственное оружие, то она пропала.       Кристофер продолжал улыбаться, выворачивая ей руку, его кровь капала ей на лицо, и Ленора снова взвизгнула, сквозь текущие по лицу слезы боли:       — Отвали!       Она скребла по земле пальцами свободной руки, пытаясь как-то вывернуться, вырваться, и, когда они дотронулись до чего-то холодного и твердого, Ленора непроизвольно схватила это.       Камень.       Без раздумий, Ленора ударила камнем. Кристофер дернулся, чтобы отбить ее удар, хватка на ее запястье ослабла, и Ленора слепо, но со всей силой, какая имелась в ее руке, ударила его ножом. Лезвие будто ожило в ее руках, и Леноре показалось в какой-то момент, что не она бьет им, а оно тянет ее руку за собой.       Удар пришелся по горлу, и Кристофер замер, покачнувшись, и пытаясь прикрыть рукой глубокий порез. Ленора оттолкнула его, и он рухнул на спину, а она отползла от него, сжимая окровавленный нож в руке. Кристофер пошевелился, пытаясь встать, кровь текла из-под его пальцев, темная, почти черная в сумраке леса.       Ленора медленно поднялась на ноги, не сводя с него взгляда. Она отступила немного, отступила еще, а потом развернулась и заспешила прочь, надеясь, что теперь она сможет уйти, и никто не будет преследовать ее. Осознание еще не пришло к ней, и каждую секунду Ленора ожидала, что услышит шум шагов, что Кристофер поднимется как ни в чем не бывало и бросится на нее…       Она услышала тихий, влажный звук позади себя и замерла. Ленора не знала, что могло издать этот звук, но она точно знала, откуда он доносился — оттуда, где лежал Кристофер.       Медленно, не делая резких движений, Ленора обернулась, чувствуя, что мышцы живота стянуло в тугой болезненный ком от страха. Ее ладонь сжалась вокруг теплой рукояти ножа, ее сердце колотилось как бешеное, будто пыталось выпрыгнуть из груди через гортань.       Кристофер пошевелился. Он был ещё жив. Но существо, сидевшее на нем на корточках, длинными когтистыми руками опиравшееся ему на грудь, это не беспокоило. Оно слизывало кровь, текущую у Кристофера по шее, а потом со смачным звуком вгрызлось ему в горло своей огромной челюстью, больше похожей на пасть бульдога.       Кажется, Ленора издала какой-то звук, потому что существо подняло голову. Оно встретилось с ней глазами: два тускло фосфоресцирующих в сумраке зрачка исследовали ее, и Ленора замерла, ожидая, что следующей станет она. Она молча рассматривала существо: его приплюснутую складчатую морду, острые уши и короткие, криво завитые рога на лбу.       Но существо, будто изучив ее достаточно, вновь опустило морду к телу и продолжило рвать плоть зубами со страшным, мокрым треском. Ленора попятилась назад, выронив нож. Она шла и шла, а потом развернулась и медленно побрела, глядя только вперёд, боясь, что существо бросится вдогонку. Но оно было слишком занято.       Постепенно лес начал светлеть. Потусторонний зелёный свет сменился обычным ясным солнечным светом раннего утра, и когда Ленора, не помнящая себя от усталости, вышла из леса где-то на полпути между ее домом и старой заправкой, отмечавшей границу города, все вокруг заполняла привычная сонная тишь. Пели птицы — обычные птицы. Солнце согревало ее озябшие плечи. Ленора проделала еще какую-то часть пути по шоссе, а потом свернула на дорогу к дому       Она слабо удивилась, обнаружив возле дома настоящее столпотворение: мать, отец, окружной шериф и ещё какие-то люди. Увидев Ленору на дороге, все они разом замолчали, а потом мать бросилась к ней, крича. Это был совершенно бессвязный вопль, в котором слились в одно целое вопросы о том, где Ленора была и как она могла так поступить, что с ней случилось и как о ней беспокоились. Подбежав, мать обняла ее, прижав к себе, и Ленора вздрогнула, когда она задела ее больное плечо.       — Я заблудилась в лесу, — глухо ответила она, уткнувшись матери в плечо. — Прости. Я не хотела       — Господи, сколько раз я говорила тебе брать с собой телефон! — мать схватила ее за плечи и отодвинула от себя, внимательно рассматривая. — Откуда кровь? Ты ранена? Где твои шорты?       — Я их намочила у озера, оставила сушиться на камне и забыла, — ответила Ленора тем же ровным глухим голосом. Все происходящее казалось ей менее реальным, чем-то, что случилось ночью. — Извини.       — На хрен шорты! У нас тут какой-то психопат разъезжает, его ищут в пяти штатах! — мать снова прижала ее к себе, ещё крепче, чем раньше. — Мы думали, что он до тебя добрался, ты же вечно бродишь черт знает где! Слава Богу ты жива! Я так беспокоилась!       Ленора осторожно обняла мать в ответ, позволяя себя опереться на нее. Все тело болело, голова была ватной, и очень хотелось пить и спать. Но она была дома, а значит нужно было всего лишь потерпеть ещё минут пятнадцать. С этим Ленора вполне могла справиться.       Она снова посмотрела на небо. Голубое и чистое, обычное небо. Возможно ей померещилось после бессонной ночи, или тонкие облака наверху приняли необычную форму, но на секунду Леноре показалось, что видит там три бледных и призрачных, в утреннем свете, огромных луны.              

Вопрос, кому быть едой, а кому едоком, решился — остальное неважно.