Под блеском трех неназванных лун

You’re drowning

             Встреча с девушкой с разными глазами была добрым знаком, лишь укрепившим уверенность, что он поступает правильно. Кристофер раскинул гадальные кости, чтобы узнать, в какой час и день родилась Ленора, и с радостью увидел, что луна в тот день была скрыта, а ночь — темна. Кости говорили, что Ленора родилась в закатный час, перепутье между днём и ночью, и не принадлежала ни тому, ни другому.       А что ничьё — то моё.       Значит Кристофер был на правильном пути и встретил эту девушку не зря. Ее привели сюда высшие силы, и Кристофер не собирался спорить с ними. Выбор был сделан.       Он старался незаметно следовать за ней по лесу, постепенно приближаясь, и когда она задержалась возле дома, понял, что это его шанс. Более всего он опасался задушить ее ненароком, несмотря на кажущуюся худобу, его руки обладали недюжинной силой, но, когда Ленора обмякла, потеряв сознание, он проверил ее пульс и с удовлетворением отметил, что она жива и дышит.       — И облекусь я демонической властью, — прошептал Кристофер, прижимаясь лбом к влажной щеке Леноры, — и деревья будут рыдать, созерцая меня…       ****       Ленора сидела, не шевелясь, не отводя взгляда от Кристофера. В свете нескольких свечей он готовил что-то, засыпая какие-то порошки и сушеные травы в керамическую ступку. Он не переставал говорить, томно и неторопливо, и Ленора уже давно потеряла нить его рассуждений. Все ее существо полнилось ужасом. Она умрет. Этот жуткий человек убьет ее каким-то страшным способом, потому что он сумасшедший. Никто не знает, что она здесь. Никто не будет знать, где ее искать. Он убьет ее и спокойно уедет, а ее смерть лишь добавится в копилку страшных историй, связанных с домом Миллеров.       Рыдания клокотали в горле, но Ленора не давала им вырваться, следя за руками Кристофера. Он перебирал пальцами, как пауки своими лапками, такой же хищный и отвратительный. Нет, пауки были гораздо милее его!       — Каждая луна имеет свой звук, — рассуждал Кристофер. — Говорят, раньше умели ловить эти звуки, но теперь… теперь… — Он вздохнул, глядя куда-то в пустоту. — Теперь без должной стимуляции ничего не выходит. Я помогу тебе, Ленора. Помогу себе. Ты все увидишь и поймешь, насколько важно твое убийство.       — Важно? — хрипло спросила Ленора.       — А как же, — откликнулся Кристофер.       Он заглянул в стоящий рядом с ним черный рюкзак и достал маленький прозрачный пузырек без надписей и пипетку в пакетике. Вынув пипетку, он открутил крышку, взял каплю из пузырька. Высунув язык, он капнул на него таинственной жидкостью, проглотил и зажмурился с выражением удовольствия на лице.       — Божественная эссенция, — пробормотал он. — Адские шлюхи поют псалмы и гимны.       Ленора тяжело сглотнула. Быть может он обдолбается, и она сможет сбежать? Будет делать вид, что испугана настолько, что и шевельнуться боится, что готова слушаться, а сама сделает ноги, едва представится шанс. Она знает этот лес как свои пять пальцев, ходила по нему и днем, и ночью, а он тут впервые. Она должна сбежать.       Кристофер встал, все еще держа в руках пузырек и пипетку.       — Каплю прозрения для необычной Леноры, — сказал он добродушно. — Открой рот.       Ленора помотала головой, забыв, что хотела делать вид, будто слушается его. Она не хотела знать, что это за дрянь, и боялась представить, что оно сделает с ее головой. Заставит видеть этих демонов, заставит бродить по дому, ища дверь…       — Открывай, — сказал Кристофер, — или я найду куда еще влить тебе зелье. Поверь мне, в человеческом теле много мест, помимо рта, через которые можно закачивать внутрь жидкости.       Ленора покорно открыла рот. Кристофер дернул ее за волосы, заставляя запрокинуть голову, захватил пипеткой немного жидкости и капнул ей на язык.       — Глотай, — приказал он.       Жидкость жгла язык и горло, и Ленора проглотила с трудом, чувствуя, как покалывающее ощущение распространяется по пищеводу. Ее кожа покрылась мурашками, и Ленора зябко повела плечами, ожидая действия наркотика. Каким оно будет? Вдруг она забудет, что хотела сбежать? Или вырубится прямо тут?       Кристофер наблюдал за ней.       — Все самое лучшее для милой Леноры, — сказал он.       Он убрал пузырек с пипеткой обратно в рюкзак и присел рядом с Ленорой, перебирая ее волосы, изредка проходясь пальцами по ее позвоночнику. Его дыхание щекотало ей висок.       — Я сделаю из твоих позвонков гадальные кости, — пробормотал Кристофер ей на ухо. — Они всегда будут говорить только правду.       Ленора задрожала, но с удивлением отметила, что эта реакция скорее остаточная. Страх будто притупился, зрение размылось. Огоньки свечей подернулись ореолом, а в теле поселилась приятная ватная истома. Ей хотелось откинуться на спинку дивана, расслабиться и насладиться этим чувством, но она сидела прямо, помня, что должна быть готова… в любой момент…       — Почему бы тебе не прилечь? — спросил Кристофер, убирая волосы от ее уха и касаясь его губами. — Расслабься, очень скоро ты услышишь шепот стен. Они столько видели. Знала бы ты…       — Я не… руки болят, — прошептала Ленора. Она неловко завалилась на бок, чувствуя, как тянет ее уткнуться в пыльную вытертую ткань дивана и просто смотреть на мерцание свечей. Казалось, будто под ее кожей что-то шевелится, мягко и нежно перемещается, и это было совсем не страшно, просто немного щекотно. Кожа явно была лишней. Возможно в том, чтобы снять ее с себя, был определенный смысл.       «Не поддавайся этой дряни! — мысленно сказала себе Ленора. — Не закрывай глаза, помни, что тебе нужно выбраться отсюда».       — Да, руки, — пробормотал Кристофер. Он наклонился и потерся щекой о ее плечо, растревожив ранку. — Эти милые руки… Ты же не попытаешься ударить меня ими? Не попытаешься вцепиться мне в глотку?       — Нет, — пробубнила Ленора. — Мне просто больно.       — Сейчас, — прошептал Кристофер. Он достал из кармана раскладной нож. Раздался щелчок, и лезвие выскочило, усеяв стены сотнями бликов. Ленора зачарованно следила за ним, пока могла. Кристофер разрезал жгуты на ее руках, и Ленора выпрямила их, скривившись от пронзившей их боли — ее не могла заглушить даже та эссенция, что Кристофер дал ей.       — Так лучше? — спросил он.       — Да. Спасибо, — Ленора пошевелилась, устраиваясь поудобнее, и Кристофер подвинулся еще ближе, почти налег на нее всем телом, притираясь влажной кожей груди к ее плечу.       — У нас еще есть время, — сказал он, разворачивая Ленору к себе. — У нас будут миллионы лет, если ты захочешь. Длинная ночь, без конца и края.       Он развел ее ноги в стороны, устраиваясь между ними, и Ленора попыталась свести колени, чувствуя, как он шарит руками по поясу ее шорт, пытаясь расстегнуть их. Казалось, будто ей приходится преодолевать сопротивление воды, чтобы сдвинуться хотя бы на сантиметр. Кристофер прижался к ней, оставляя влажные поцелуи на ее щеках и губах. Он обхватил ладонями ее талию, большими пальцами поглаживая тонкие арки выпирающих ребер, и с тяжелым вздохом прижался пахом к ее промежности.       — Как же хорошо, — пробормотал он, — что слухи о том, что для жертвоприношения нужны девственницы, сильно преувеличены.       Кристофер стащил с Леноры шорты и завозился со своими джинсами. Ленора лежала, отвернувшись и безучастно глядя на огоньки свечей, завивающиеся, как побеги папоротника. Сейчас ей стало очевидно, что необходимо было просто переждать. Да, это будет отвратительно, но потом у нее будет шанс. Ленора старалась не думать о нем, чтобы Кристофер не почувствовал этого. Он все еще полагал, что все будет так, как он запланировал — и вероятность этого была высока.       Огненные папоротники расцветали над свечами, становясь тоньше, выше, прозрачнее. Они танцевали по потолку, и Ленора могла увидеть в их свете картины прошлого, двух людей, которые когда-то жили здесь и любили друг друга. Теперь они были мертвы. Папоротники съежились, опадая тленом, а Кристофер навис над ней и снова поцеловал. Его пах прижимался к промежности Леноры, и, к ее собственному удивлению и слабой досаде, она почти не испытывала от этого дискомфорта. Наоборот, когда Кристофер терся об нее, покрывая ее шею поцелуями, она ощущала приятную тяжесть. Ее тело хотело большего: больше контакта, больше давления. Тонкая ткань дешевых хлопчатобумажных трусов была сомнительной преградой. Ленора с трудом сконцентрировалась на том, что чувствовала, прогоняя эти ощущения через свой опухший разум: Кристофер разделся? Или еще нет? Казалось, будто фрагмент выпал из ее памяти, потому что ее широкая футболка с «Children of Bodom» оказалась задранной, а одна нога — закинутой на спинку дивана. Лифчик был приспущен, а чашки вывернуты, чтобы обнажить грудь. Кристофер нависал над ней, опираясь на одну руку, а его вторая рука медленно путешествовала по ее животу, выписывая узоры и опускаясь все ниже. Когда он задел выступающую тазовую косточку, Ленора задрожала. Внутри нее, внизу живота, все сжалось от жажды прикосновения. Даже когда она втихую смотрела ролики на Редтьюбе, без звука, прислушиваясь, не идет ли кто к ее комнате, и мастурбируя, она редко испытывала что-то подобное.       Странная эссенция, выключавшая ее голову, включила что-то другое. Омерзительно. Это должно было быть омерзительно — оно и было.       — Милое дитя, — нежно сказал Кристофер, — сладкое дитя. Как я рад, что время можно растягивать и сжимать. Прямо как… — он убрал руку с ее живота и сжал ее грудь, и Ленора выгнулась, замычав. Она неловко взмахнула руками, как в замедленной съемке, пытаясь оттолкнуть Кристофера, но всего лишь заставила огоньки свечей задрожать.       Кристофер улыбнулся. Подцепив растянутую резинку ее трусов, он опустил пальцы ниже, поглаживая складки влагалища. Ленора вздрогнула и снова издала бессвязный стон, пытаясь протестовать. Один из длинных пальцев мягко проскользнул внутрь, и Ленора содрогнулась от отвращения и наслаждения одновременно. Она никак не могла перестать думать о пауке, бледном и противном, ползающим по ее промежности, но одновременно мысли об этом заводили ее. Чужой палец стимулировал ее, поглаживая, медленно протискиваясь вглубь нее, и Ленора подалась ему навстречу, зажмурившись и чувствуя себя ужасно, будто оплеванной. Ее мышцы сжались вокруг пальца Кристофера, и он, ухмыльнувшись, согнул его, вызвав одновременно садняще-болезненные и приятные ощущения внутри.       — Сердце ведьмы и тело девственницы, — пробормотал он. — Разве я не везунчик?       Он резко убрал руку, и Ленора захныкала от унижения и желания вновь почувствовать приятную дрожь от его прикосновений.       — Лежи смирно, Ленора. — Кристофер сдвинул ткань ее трусов в сторону, и Ленора, последним движением в ускользающей ясности ума попыталась отодвинуться, отвернуться, но Кристофер ухватил свободной рукой ее за лицо и прошептал:       — Смотри на меня.       И Ленора почувствовала как его член толкается в нее, как что-то инородное, что ее воображение наделило отдельным разумом и жизнью. Ей казалось, будто нечто держит ее за руки и не даёт сбежать, а саднящая боль внизу нарастала. Ленора чувствовала каждый сантиметр, на который Кристофер втискивался в нее, в глазах все расплылось от слез, и наконец он остановился, и она смогла вдохнуть с тихим всхлипом.       — Не плачь, — сказал Кристофер ободряюще. — Это только начало.       Так оно и было. И Кристофер вновь начал двигаться, наращивая темп, тяжело и горячо дыша. Сквозь боль, которую приносило Леноре его вторжение, проступало ещё что-то, как полустертые рисунки на бумаге. Будто Ленора раздвоилась, каждая из этих двух девушек воспринимала происходящее по-разному, будучи в ужасе или в упоении.       Кристофер закинул одну ее ногу себе на плечо и начал двигаться медленнее, наблюдая, как его член погружается внутрь Леноры. Он отпустил ее лицо, и Ленора отвернулась, глядя на дрожащие свечи. Медленные движения были не такими болезненными, и она почти смогла отстраниться от этих ощущений, если бы не Кристофер. Его пальцы вновь начали движение по ее телу. Казалось, что их не пять, а десять, двадцать, и когда Ленора зажмурилась, все стало только хуже. Ее воображение рисовало ей пауков, рисовало ей отвратительных змей, проникающих в ее тело, бесполезное и разбухшее, как набравшая воды губка, ей казалось, что она врастает в пыльное покрывало под ней, пускает корни и покрывается почками, сочащимися не смолой, а кровью и гноем.       — Открой рот, — прошептал Кристофер, и Ленора послушно разомкнула губы. Она почувствовала на языке чужой палец, шершавый и горько-соленый.       Ладонь Кристофера обхватила ее подбородок, палец двигался в такт движениям члена внутри.       — Открой глаза, Ленора, — прошептал Кристофер. — Открой.       Ленора приоткрыла глаза, и на ужасное мгновение ей показалось, что все так же, как и в ее видениях, и Кристофер — отвратительная помесь, одушевленное сонмище пауков и змей, многоножек и мокриц. Но в дрожащем свете свечей перед ней предстал человек с глазами черными, как глубокие колодцы. Черты его лица заострились, он казался бледнее, но на губах у него блуждала та же рассеянная улыбка.       — Смотри на меня, Ленора, — повторил он и наклонился, чтобы поцеловать ее, рукой удерживая за подбородок, не давая Леноре отвернуться. Он целовал ее и трахал жёстко, почти лёжа на ней всем своим весом. Их тела тёрлись друг о друга во влажной духоте, и, медленно, боль сменилась тянущим желанием. Не осознавая этого, Ленора подавалась бедрами ему навстречу, обливаясь слезами. С каждым движением она чувствовала себя лучше, просто пиздец как хорошо. Ее разум умолк, погребенный под физическими ощущениями, и ненадолго она превратилась в стонущее животное, ловящее каждый отголосок ускользающего наслаждения.       Кристофер хрипло дышал и уже не пытался целовать ее — он как будто пытался продолбить ее насквозь. Чем ближе он был к разрядке, тем более беспорядочными и быстрыми становились его движения, и каждый раз, когда он вколачивался в нее до основания, Ленора чувствовала как нарастает приятное томящее ощущение между ног. Было все еще больно, но боль притупилась, и Ленора балансировала между ней и удовольствием, стремясь достичь последнего, вцепившись пальцами в обивку дивана и закрыв глаза. Глубже, сильнее — ее разметанный разум мог концентрироваться только на этих простых понятиях. И когда очередной толчок довел Ленору до пика удовольствия, она выгнулась, вскрикнув сквозь сжатые зубы.       — Ты… молодец… Ленора, — выдохнул Кристофер в перерывах между толчками. Он погладил Ленору по животу, и она содрогнулась — до того чувствительной стала кожа, по ней будто провели ногтями. А немногим позже Кристофер кончил и сам, сдавленно охнув, вжавшись в Ленору так сильно, что ей стало больно.       — Вот и все, — сказал он рассеянно.       Кристофер быстро отстранился и сел рядом с Ленорой, вытирая пот со лба и задумчиво глядя на огоньки свечей. А она чувствовала себя, будто по ней грузовик проехался, будто ее выставили на поругание перед всем городом, но в то же время, она чувствовала удовлетворение, ужасную внутреннюю сытость, будто какая-то ее часть получила то, чего так давно хотела.       Это было унизительно.       Кристофер принялся одеваться, рассказывая о каких-то деревьях, которые смотрят, а Ленора лежала, не шевелясь, чувствуя желание заползти в какую-нибудь нору и сжаться там, чтобы никто не трогал ее, не смотрел на нее, не вспоминал о ней. В темноте, сырой и влажной, где есть только корни и дождевые черви, где спят личинки, ожидая того момента, когда превратятся в жуков…       В реальность ее вернул яркий металлический блеск. Кристофер достал из рюкзака нож, и его гладкое лезвие бросило светлые блики на стены, поймав свет свечей. Выложив нож рядом со ступкой, Кристофер достал ещё один поменьше, аккуратно, почти торжественно поднимая его на руках.       Ленора прекратила дышать. Она смотрела на орудия, которыми ее убьют.       Осознав это, Ленора резко села, и Кристофер поднял на нее глаза.       — Красота, да? — спросил он.       И достал следующий.       Глядя, как он выкладывает череду ножей и лезвий разной величины, Ленора будто протрезвела. Она отползла к дальнему краю дивана, не спуская взгляда с Кристофера — он же смотрел лишь на свои страшные инструменты, любуясь ими, словно совсем забыл о присутствии Леноры. Она же медленно опустилась на пол, прижимаясь спиной к дивану и поползла в сторону, почти уверенная, что сейчас Кристофер вскочит и схватит ее. Цепляясь за подлокотник, она встала на ноги и отступила назад — теперь ее и Кристофера разделял диван, и Леноре было страшно шевельнуться, и в то же время больше всего на свете она хотела убежать. Собравшись с духом, она отпустила спинку и сделала еще один шаг назад.       Ее насильник не обратил на это никакого внимания.       Ленора сделала ещё один опасливый шажок, не отрывая взгляда от Кристофера. Он не смотрел на нее. Полностью погруженный в созерцание жутких блестящих инструментов, он аккуратно раскладывал их и любовно поглаживал.       Ленора попятилась, надеясь, что полы под ее ногами не заскрипят — шаг, ещё один… И когда Кристофера скрыла от нее стена, Ленора развернулась и бросилась бегом. Она на одном дыхании пролетела короткий коридор, с размаху ударилась в дверь и вывалилась наружу в сырой ночной воздух. А в спину ей несся смех Кристофера. И Ленора бросилась дальше в лес, огибая дом и держа в уме направление. Неужели она пролежала тут весь день? Ее наверняка уже должны хватиться.       Споткнувшись о корень и чуть не упав, Ленора замедлила шаг, пытаясь отдышаться и прислушалась. Ее громкое дыхание, казалось, заглушало все вокруг, и Ленора, сделав усилие, задержала его.       Ночной лес был наполнен обычными звуками: шорохом и шелестом, стуком веток. Как бы Ленора не прислушивалась, она не слышала погони, лишь свое бешено бьющееся сердце. Но это не значило, что Кристофер не мог красться за ней, вооружившись одним из своих пугающих ножей. И Ленора вновь побрела вперёд, стараясь не замедляться, но и не переходя на бег. Не хватало только сломать ногу или напороться на сломанную ветку в темноте. Какое счастье, что Кристофер снял с нее шорты, не трогая кед, иначе она бы уже давно наколола ноги!       Она шла уже долго, и по собственным подсчётам уже должна была дойти до дороги на озеро, но ее все не было. Может она взяла правее или левее? Тогда путь вывел бы ее либо к самому озеру, либо к шоссе. А вдруг она ходит кругами и скоро вернётся к дому Миллеров, где ее ждёт этот психопат?       Ленора остановилась, растирая мерзнущие плечи, ойкнув, когда ладонь задела рану. Свет низко висящего лунного серпа пробивался сквозь листву, освещая ей путь. Она пойдет вперёд, прямо вперёд, и, если не дойдет до дороги или озера, просто спрячется в лесу и подождёт наступления утра. Если она будет вести себя тихо, Кристофер никогда ее не найдет.       И Ленора продолжила свой путь, идя гораздо медленнее, обхватив себя за плечи, чтобы не мёрзнуть. Кажется, она вышла на какую-то тропу, и это придало ей сил. Синеватый лунный свет пятнами ложился на утоптанную землю, и Ленора ступала по ним, как по путеводным отметкам. Ещё немного, и она обязательно куда-нибудь выйдет. Раз есть тропа, значит есть и место, куда она ведёт.       Но тропа вывела ее на какую-то поляну и пропала в высокой траве. Ленора остановилась, устало уперевшись руками в колени. Она не узнавала этого места. Возможно, темнота была виновата, или ее переживания, или та дрянь, что дал ей Кристофер… Ленора не понимала, где она.       Ей показалось, что она видит свет между деревьев, и она пошла туда, устало волоча ноги, надеясь, что встретит там хоть кого-то, кто сможет помочь ей или спрятать. Она вновь нырнула под сень деревьев, протянув руки вперёд, чтобы не дать невидимым в сумраке ветками ударить ее по лицу. Свет становится ярче, и невольно Ленора ускорила шаг. Ее сердце тоже застучало быстрее. Неужели…       Ветка больно хлестнула ее, и Ленора резко остановилась — как раз вовремя. Ещё шаг и она оступилась бы и скатилась бы с обрыва. Но не осыпающийся обрыв под ногами и не ветка заставили ее замереть, а открывшийся за деревьями вид. Там не было привычного леса, или холмов, или города, нет. Циклопические вулканические горы с причудливо загнутыми вершинами обрамляли каменистую долину, расстилавшуюся внизу. Долина была темна, заполнена чернотой, и горные пики на фоне тёмно-синего неба казались нарисованными. А над ними, даря мягкий жёлтый свет, вставала вторая огромная луна.       — Этого не может быть, — прошептала Ленора. — Этого не может быть.       Ей все это снится. Это галлюцинации.       Где-то визу в долине раздался шум короткого обвала, и вверх взлетела стайка птиц… А может это были не птицы вовсе. Они издавали мерзкие крики, и на фоне луны Ленора смогла рассмотреть просвечивающую кожу на их крыльях как у летучих мышей.       Испугавшись, Ленора сделала шаг назад, скрываясь среди деревьев. Она прижалась к ближайшему стволу и опустилась на корточки, мелко трясясь. Существа умолкли и спикировали вниз, вновь найдя себе убежище в темноте долины. А Ленора прижала руки ко рту, чувствуя, что ее сейчас вывернет. Она должна проснуться. Должна прийти в себя.       Неизвестно, сколько бы она провела так, сидя на корточках и сдерживая рвоту, но новый звук разнёсся по ночному лесу, знакомый звук.       — Ленора!       Ленора вздрогнула и замерла. Адреналин в крови подскочил, и мышцы на ногах налились силой.       — Не двигайся с места, Ленора, я уже иду к тебе!       И Ленора побежала.