Я дождусь...

Свершилось! Мои вера и надежда не пропали даром! Они стали моими крыльями и позволили дожить до того прекрасного дня, к которому я так стремилась всей душой. Опишу в подробностях, что произошло на днях. Придя в госпиталь, зашла к Хайруллах-бею за распоряжением, но он был не один. У стола сидел невысокий тщедушный человек в потертой феске. Доктор увидел меня и воскликнул: — О, дочь моя! Не убегай, подойди-ка! Вот знакомься, это мой коллега доктор Туфан. Трудится в маленькой больнице на окраине Н. Я раскланялась с врачом, а Хайруллах бей продолжил: — Их больничка совсем маленькая, а некоторые пациенты сложные для лечения. Нет оборудования, не хватает опытного персонала. Поэтому сегодня их переводят в наш госпиталь. Ты уж помоги, прими. Если что будет непонятно, меня позовешь. Не волнуйтесь, Туфан-бей, Фериде-ханым хоть и не имеет медицинского образования, трудится с нами бок о бок уже месяц, многое умеет. Уж с перевязками справится. — Постойте, как вы сказали? — встрепенулся доктор. — Фериде? Надо же. Имя вроде редкое, но один наш пациент только его и шепчет. — Чт-то? — помертвев, переспросила я. — Какой пациент? Где он?! — Тише, дочка, что ты так всполошилась? — поднялся мой доктор, взволновавшийся не меньше моего, и предложил. — Туфан-бей, проводим нашу ханым к этому интересному больному? Я не помнила, как я добралась до комнатки, где разместили пациентов Туфан-бея. У меня тряслись ноги и руки, но я нашла в себе силы отдернуть занавеску, загораживающую ближайшую к двери кровать. И тут же, заливаясь слезами, упала на колени, прижимаясь губами к замотанной бинтами руке заросшего бородищей изможденного мужчины. Это был он, мой ненаглядный, мой свет, моё дыхание, моя частичка души, нет, не частичка — целая душа! Вот какой был тот чудесный день! Как ждала я этого дня, как стремилась к нему всей душой! Вот он, мой возлюбленный, лежит, смежив воспаленные веки. Я устроилась рядом, чтобы не мешать сну Кямрана, завесила платком лампу, что стоит на прикроватной тумбочке, заменяющей мне стол, а сама пишу, строчу в своей тетрадке. Спешу описать все злоключения Кямрана. Правда, подробности я узнала не от него. Он слишком слаб, чтобы долго говорить. Оказывается, он после обрушения госпиталя пролежал в руинах сутки без сознания. Потом кое-как выкарабкался, но ошибочно направился не в сторону наших частей, а к врагу. Его схватили и бросили в яму к другим пленным. Пробыли они в этой яме недели три, дважды пытались бежать, но их вновь хватали, пока однажды после кровопролитного боя турецкая армия не освободила эту часть территории. К сожалению не все дожили до освобождения. Кямрану повезло. Но он был слишком истощен, да и от ранений не излечился. В плену старался помогать другим, сам же совсем подорвал собственное здоровье. Пленников извлекли из ямы и сперва привезли в маленькую больничку на окраине Н. Но слишком тяжелых пациентов было решено перевезти в военный госпиталь, где на счастье была и я. Когда я припала к его руке, заливаясь слезами, он очнулся и прошептал «Фериде», и вновь смежил веки. Я до вечера ухаживала за ним, меняла повязки, поила понемногу водой, давала лекарство, обмыла его худое тело, как смогла, никому не позволив сделать это. Даже подстригла ему бороду и волосы, чтобы не мешались. Слез больше не было. Они кончились, когда я решительно поднялась с колен и принялась ухаживать за моим любимым. На соседней кровати лежал еще один пациент, которого привезли сюда вместе с Кямраном. Он был чуть в лучшем состоянии, чем мой муж. От него-то я и узнала, что произошло. Как он превозносил моего мужа, как восхищался тем, что, будучи раненым, Кямран, как мог в тех условиях, облегчал страдания попавших в плен! Я взялась ухаживать и за ним. С соседней кровати тоже позвали меня. Так я и осталась в этом боксе со своими четырьмя подопечными. Даже навострилась делать несложные уколы. Колоть в вену пока побаиваюсь, но всё впереди. Забегал Ихсан и от души поздравил меня с окончанием поисков. После сбегал и принес горячей еды на всех: горячего бульону и чай с лепешками. Дениз еще не приехал из Чанаккале, и я попросила Ихсана сообщить как-то ему, что Кямран найден. Также упросила отправить домой телеграмму. А уж письмо решила написать позже, когда Кямрану станет полегче, чтобы и он мог что-то приписать. А в моей тетрадке больше не будет слёз! Буду писать только хорошее, а потом торжественно вручу Кямрану мой дневник. Ведь я писала его для моего любимого. Для моего Кямрана.