Люди мира сего

      Кофе. Чёрный. Без сахара. Это был его неизменный заказ.       Он приходил каждое утро в одно и то же время — ровно в семь. Садился за один и тот же столик у окна, снимал шляпу, аккуратно клал её рядом и пил кофе медленно, маленькими глотками, будто это был не завтрак, а часть давно заведённого порядка, нарушать который не стоило.       Всегда один. Приходил один и уходил один. Дамы, которым случалось задержать на нём взгляд дольше обычного, иногда пытались завести разговор, но он отвечал вежливо, с лёгкой улыбкой, и всякий раз умел отказать так, что обижаться было почти невозможно.       Официантки давно привыкли к нему. К дорогому тёмному костюму, чуть небрежно повязанному галстуку, чисто выбритому лицу и каштановым волосам, которые к середине дня всё равно начинали выбиваться из аккуратной укладки.       На первый взгляд он производил впечатление человека холодного и уверенного в себе. Из тех, кто редко повышает голос просто потому, что в этом нет необходимости. Он держался прямо, говорил спокойно, платил точно по счёту и всегда оставлял чаевые. Но было в нём что-то, что не позволяло назвать его счастливым человеком. Не усталость и не грусть в привычном смысле. Скорее пустое место там, где у других людей обычно появлялось живое любопытство к утру, к разговору, к случайной улыбке за соседним столиком.       В четверть восьмого он сложил газету, оставил монеты рядом с чашкой и поднялся.       — Спасибо за кофе. Хорошего дня.       Это были почти все слова, которые он произносил здесь каждое утро.       На улице его встретил крепкий осенний воздух. Небо над Детройтом висело низко, серое, с редкими просветами между облаками. Ветер гнал по мостовой жухлые листья и запах угля от фабричных труб. Мужчина надел шляпу, закурил и пошёл вперёд размеренным шагом, неторопливым, но точным, будто весь город двигался вокруг него, а он сам давно знал свой маршрут наизусть.       У трёхэтажного дома из грязно-оранжевого кирпича он остановился. Над входом висела металлическая вывеска: «Детективное агентство». Краска на буквах местами потускнела, но сами буквы были начищены до блеска. Он достал ключ, вынул из почтового ящика утреннюю газету, зажал её под мышкой и открыл тяжёлую дверь.       Внутри пахло деревом, пылью, старой бумагой и слабым табаком. Поднимаясь по скрипучей лестнице на третий этаж, он сделал последнюю затяжку и бросил окурок в жестяную урну с песком у площадки. Затем открыл дверь кабинета, вошёл внутрь и включил свет.       Комната встретила его привычной тишиной. Рабочий стол, шкафы с папками, пробковая доска у стены, несколько стульев для посетителей, пепельница, которую миссис Джил каждое утро демонстративно передвигала подальше от его руки. Он повесил пальто, сел за стол и развернул газету.       Новости были всё те же. Ограбление, арест, пожар на складе, очередная перестрелка между людьми, которые считали улицы города своей собственностью. Один из заголовков особенно бросался в глаза: «Ещё одна перестрелка в Детройте. Когда наступит перемирие?»       Он задержал взгляд на статье, дочитал первые строки и отложил газету в сторону.       — Одно и то же, — тихо произнёс он.       Через полчаса офис начал оживать. Сначала хлопнула входная дверь, затем послышались шаги, голоса, скрип стульев, звон телефона в соседней комнате. Сотрудники приходили один за другим, снимали пальто, раскладывали бумаги, переговаривались вполголоса. Утренний порядок постепенно сменялся рабочим шумом.       Когда все заняли места, Уайт поднялся из-за стола, подошёл к пробковой доске и громко хлопнул по ней ладонью. Разговоры стихли.       — Итак, что у нас по делам?       — Кража, — первым отозвался молодой парень, едва успев открыть блокнот.       — Подозрение в измене, — послышался женский голос из-за соседнего стола.       — Похищение с целью выкупа, — сказал другой сотрудник.       Уайт перевёл взгляд на него.       — Тогда кража и измена подождут. Начнём с похищения.       Он взял папку, вынул из неё фотографии и несколько листов, затем прикрепил их к доске. На одном снимке была маленькая девочка с тёмными кудрями и серьёзным лицом, слишком взрослым для четырёх лет.       — Ребёнок. Девочка. Четыре года. Пропала в пятницу вечером в центре города, на Бродвей-стрит, предположительно возле Оперного театра. Родители были на работе, за ребёнком присматривала старшая сестра. Девочка исчезла из виду на несколько минут. Этого хватило. Позже семье позвонил мужчина и потребовал выкуп — тридцать тысяч долларов. Срок — три дня.       Он говорил без лишнего нажима, но в комнате никто не перебивал. Даже те, кто обычно шутил по утрам, теперь смотрели на доску.       — Меган, встретишься со знакомыми и родственниками. Проверь всё: долги, обиды, домашние ссоры, слуг, бывших работников, соседей. Меня интересует любой человек, который мог знать распорядок семьи.       — Да, сэр, — ответила Меган, не отрывая взгляда от фотографии.       — Бобби, возьмёшь Бродвей-стрит. Кафе, рестораны, лавки, газетчики, извозчики, чистильщики обуви — всех, кто мог видеть девочку или мужчину рядом с ней. Особенно тех, кто работал в пятницу вечером.       — Понял, — кивнул Бобби и быстро записал поручение.       — Майкл, поедешь к родителям. Узнай, кто в доме знал о деньгах, кто мог слышать разговоры, кто видел девочку в последние дни. И подготовь сумму на случай, если придётся идти по плану «Б».       Майкл поднял глаза.       — Думаете, до этого дойдёт?       — Я думаю, что четырёхлетний ребёнок сейчас неизвестно где, а у нас три дня, — сухо ответил Уайт. — Поэтому будем надеяться на лучшее и готовиться ко всему остальному.       Вопросов больше не последовало.       — Все всё поняли?       Сотрудники кивнули.       — Тогда чего сидим? Работаем.       Офис снова пришёл в движение. Через несколько минут хлопнула дверь, потом ещё одна. Люди разошлись по поручениям, и шум постепенно стих. В помещении осталась только миссис Джил — пожилая уборщица с хриплым голосом, тяжёлой походкой и удивительной способностью появляться именно тогда, когда кто-то пытался нарушить порядок.       Уайт вернулся к столу, сел и потёр переносицу. Потом машинально достал сигарету, прикурил и, выпустив дым в потолок, снова взял одну из бумаг по делу. Его взгляд быстро пробежал по строкам, задерживаясь на мелочах: время звонка, описание голоса, маршрут старшей сестры, расстояние от театра до ближайшего переулка.       — Мистер Уайт, — раздалось от двери.       Он поднял глаза.       Миссис Джил стояла в проходе с тряпкой в руке и смотрела на него так, как смотрят только люди, давно получившие право ворчать.       — Прошу вас, хотя бы в офисе не курите.       Уайт опустил взгляд на сигарету, будто только теперь заметил её.       — Прошу прощения, миссис Джил. Забылся.       Он потушил сигарету в пепельнице.       — Сколько раз повторять, что это вредно для вашего здоровья? — проворчала она, но в голосе её было больше заботы, чем настоящего недовольства.       — Пока вам не надоест, — ответил Уайт с лёгкой улыбкой.       — Значит, долго придётся повторять.       — Боюсь, что да.       Миссис Джил неодобрительно покачала головой и ушла дальше по коридору. Уайт проводил её взглядом, затем снова посмотрел на бумаги. Улыбка исчезла почти сразу.       Он придвинул к себе папку с делом, раскрыл блокнот и взял карандаш.       — Ладно, — тихо сказал он. — За работу.       Он только потянулся к телефону, как в дверь кабинета постучали. Уайт вздохнул, откинулся на спинку стула и разрешил войти.       Дверь приоткрылась, и в кабинет проскользнула Дороти. На ней всё ещё было вчерашнее платье — слишком нарядное для раннего утра, с помятой тканью и небрежно застёгнутым воротником. Волосы выбились из причёски, лицо побледнело, а глаза блестели так, будто она всю дорогу сдерживала слёзы.       Джей сразу поднялся.       — Дороти? Что случилось?       Она сделала шаг вперёд, но сказать ничего не смогла. Только судорожно вдохнула, закрыла лицо руками и разрыдалась.       Уайт подошёл к ней, осторожно взял за плечи и усадил в кресло у своего стола.       — Тише, тише, — сказал он уже мягче. — Посмотри на меня. Что произошло?       — Дядя Джей… — выговорила она сквозь слёзы. — Моего отца подставили. Его обвиняют в убийстве мамы.       На несколько секунд в кабинете стало так тихо, что Джей услышал, как в соседней комнате звякнула телефонная трубка. Он смотрел на Дороти, не сразу понимая, что именно она сказала, будто смысл слов дошёл до него позже самого звука.       — Откуда ты это знаешь? — спросил он наконец.       — Я вернулась домой утром и увидела, как папу забирает полиция. Там были офицеры, машина, соседи смотрели из окон… Один из полицейских подошёл ко мне и начал задавать вопросы. Где я была, когда ушла, когда вернулась, кто может это подтвердить. Я не знала, что отвечать. Я вообще ничего не понимаю в судах и законах. — Она подняла на него заплаканные глаза. — Папа всегда говорил: если случится что-то серьёзное, идти к вам. Вы же поможете нам, правда?       Тот несколько секунд молчал, погружённый в размышления, а затем ответил:       — Хорошо, но перед этим расскажи мне, где была и что именно спрашивал офицер?       — Я была у своей подруги Лили. Мы вчера отмечали день рождения нашего друга, поэтому я осталась у неё на ночь, а утром возвращалась домой, чтобы мама не переживала, но… — она закусила нижнюю губу. — Я только и видела, как уводят моего отца. Полиция то же самое спрашивала.       Джей молчал несколько секунд, стараясь удержать лицо спокойным. Потом взял со стола чистый стакан, налил воды из графина и поставил перед ней.       — Помогу, — сказал он. — Но сначала мне нужно понять всё по порядку. Где ты была ночью?       Дороти взяла стакан обеими руками, но пить не стала.       — У Лили. Это моя подруга. Мы вчера отмечали день рождения нашего знакомого, и я осталась у неё ночевать. Утром поехала домой, чтобы мама не волновалась, но… — Она снова закусила губу, и подбородок у неё дрогнул. — Я успела увидеть только, как папу уводят.       — Полиция спрашивала то же самое?       Она кивнула.       — И я сказала им правду.       — Хорошо. Это хорошо, Дороти.       Он взял со стола салфетку и протянул ей. Она вытерла лицо, сделала несколько глотков воды, но руки всё ещё дрожали.       — Теперь вспомни ещё кое-что, — сказал Уайт. — В последнее время твои родители часто ссорились? Может быть, кто-то угрожал им? Письма, звонки, странные люди у дома — что угодно.       Дороти приоткрыла рот, но ответила не сразу. Её взгляд беспокойно скользнул по кабинету: по шкафам, папкам, письменному столу, будто нужное воспоминание могло лежать где-то среди чужих бумаг. Потом она снова посмотрела на Джея.       — Родители и раньше часто не находили общего языка. Вы сами знаете. Но в последнее время ссоры стали хуже. Мама… мама однажды едва не ударила домработницу. Она думала, что та хочет увести у неё отца.       Дороти опустила глаза и крепче сжала стакан.       — Я не знаю, важно ли это.       — Ты говори, — спокойно ответил Джей. — А я решу, что важно.       — Я слышала, как отец на днях ходил по кабинету и говорил о каких-то документах, — продолжила Дороти, всё ещё сжимая стакан обеими руками. — Громко. Сердито. Я разобрала не всё. В последнее время он никого туда не пускал, даже маму, поэтому я услышала только обрывки.       Джей медленно кивнул. В голове уже начинала выстраиваться цепочка: документы, ссоры, домработница, арест Лоела. Пока всё было слишком разрозненным, но именно такие обрывки иногда и держали дело на плаву.       Он достал из внутреннего кармана маленькую кожаную записную книжку, быстро сделал несколько пометок и задержал карандаш между страницами. Потом убрал блокнот обратно и снова повернулся к Дороти.       «Документы. Чьи? Долги? Сделка? Неизвестная компания?»       — Я съезжу к вам домой и посмотрю, что там можно найти, — сказал он. — А ты пока туда не возвращайся. Если твой отец действительно замешан во что-то серьёзное или его кто-то подставил, дома может быть небезопасно. Тебе есть где остановиться? У той самой Лили?       — Да, — Дороти несколько раз кивнула и вытерла щёки. — Думаю, она не будет против.       — Хорошо. Оставь мне её адрес и номер телефона. Я должен знать, где тебя искать. И пока я занимаюсь этим делом, не ходи одна по городу без необходимости. Поняла?       Она кивнула снова, но на этот раз лицо у неё дрогнуло, и она вдруг крепко обняла его, как ребёнок, который слишком долго пытался держаться взрослым.       — Спасибо, дядя Джей, — выдохнула она ему в плечо.       Уайт на мгновение замер, потом осторожно положил руку ей на спину.       — Тише, — сказал он негромко. — Я разберусь.       Он дал ей ещё несколько секунд, затем мягко отстранил и поднялся.       — Хорошо.       Джей подошёл к двери и выглянул в коридор.       — Миссис Джил?       Пожилая уборщица появилась почти сразу, словно всё это время была где-то поблизости.       — Что такое, мистер Уайт?       — Присмотрите за Дороти. Дайте ей чаю и проследите, чтобы она связалась с подругой. Мне нужно срочно уехать.       Миссис Джил взглянула на заплаканную девушку, и её лицо сразу смягчилось.       — Конечно. Идите, я с ней посижу.       — Спасибо.       Уайт вернулся к столу, взял шляпу, пальто и папку, затем снова посмотрел на Дороти.       — Я свяжусь с тобой, как только что-нибудь узнаю. А пока — ни шагу домой без меня.       — Хорошо, дядя Джей.       Он коротко кивнул и вышел из кабинета. Спустившись вниз, Джей поймал такси у края тротуара и назвал водителю адрес на Браш-стрит.       Когда такси остановилось у нужного дома, Джей расплатился с водителем и вышел на тротуар. Погода успела испортиться: с низкого серого неба моросил мелкий дождь, оседая на шляпе и плечах пальто. Уайт поднял воротник и несколько секунд смотрел на дом, возле которого всё ещё стояли полицейские машины.       У входа дежурили двое офицеров. Узнав его, они переглянулись; особой радости в их лицах не появилось, но оба всё же кивнули.       — Уайт.       — Доброе утро, — сухо ответил Джей. — Я осмотрю дом.       Один из офицеров хотел что-то сказать, но, видимо, передумал. Уайт уже доставал из кармана перчатки и маленький блокнот. Возражать ему здесь не спешили: то ли помнили, кем он был раньше, то ли не хотели первыми начинать спор у дверей дома, где только что произошло убийство.       В доме стояла тяжёлая тишина, нарушаемая приглушёнными голосами из глубины коридора. Джей остановился в прихожей и медленно вдохнул. Когда-то он бывал здесь как гость: слышал смех из столовой, видел свет в окнах, здоровался с Грейс, спорил с Лоелом о пустяках. Теперь воздух казался чужим, пропитанным полицейской суетой, дождевой сыростью и чем-то металлическим, что он узнал слишком быстро.       Он отогнал лишние мысли и прошёл к кабинету.       В комнате его встретило зрелище, к которому невозможно привыкнуть, сколько бы раз ты ни видел смерть. Грейс Блэк лежала на полу возле стола. Каштановые волосы разметались по ковру, бежевый деловой костюм потемнел от крови. Большое пятно расползалось под телом, впитываясь в ворс и, должно быть, уже добираясь до половиц. В этом доме запах крови теперь останется надолго, даже если потом отмоют пол, вынесут ковёр и распахнут все окна.       Рядом с телом сидел судебный врач, аккуратно осматривая раны. Джей подошёл ближе и остановился у него за спиной, чуть наклонившись.       — Что скажете?       — Предварительно — смерть наступила около трёх часов назад. Орудие убийства, судя по всему, перьевая ручка. Первый удар пришёлся в область живота. После этого жертва упала, а преступник нанёс ещё несколько ударов в ту же область. Сильно. С размаха. Раны глубокие. Остальное скажу после вскрытия.       Он наконец повернул голову и узнал Джея.       — Мистер Уайт. Давно мы с вами не виделись.       — Ещё бы столько же не виделись, — тихо сказал Джей. — Пришлёте мне копию заключения, когда закончите.       — Если мне позволят.       — Позволят.       Врач устало хмыкнул, но спорить не стал. В этот момент к ним подошёл Шепард.       — Уайт.       — Шепард.       На секунду между ними повисла пауза. Не громкая, не показная — просто слишком длинная для обычного приветствия. Шепард остановился у двери, широкоплечий, мрачный, с нахмуренными густыми бровями. Его взгляд скользнул от перчаток Джея к записной книжке в его руке.       — Насколько я помню, допуска к этому делу у вас нет.       — Память у тебя всё ещё неплохая, — ответил Джей.       — Тогда объясните, что вы здесь делаете.       — Работаю.       Шепард чуть прищурился.       — Рановато вы явились. Мы можем обойтись без частной помощи.       — Не сомневаюсь, — Джей достал карандаш и открыл блокнот. — Поэтому не переживай, я ненадолго.       — Это место преступления, Уайт.       — Я заметил.       Шепард прищурился.       — И всё же?       Джей убрал блокнот во внутренний карман и посмотрел в сторону тела.       — Погибшая — жена моего брата. Вашего главного подозреваемого. Так что либо вы дадите мне десять минут спокойно осмотреть кабинет, либо мы потратим эти десять минут на спор, который всё равно ничем не закончится.       Шепард сжал челюсть. Было видно, что ответ ему не понравился, но ещё сильнее ему не хотелось устраивать сцену при офицерах и судебном враче.       — Десять минут, — сказал он наконец. — И ничего не трогать.       — Я бы и сам догадался.       — Не испытывайте моё терпение.       — Тогда не тратьте моё время.       Шепард шагнул чуть ближе, но остановился. Джей не отвёл взгляда. Напряжение держалось ещё секунду, потом Шепард коротко кивнул в сторону кабинета.       — Работайте, раз уж пришли.       Не дожидаясь новых возражений, Джей направился к столу и принялся внимательно осматривать его содержимое. В комнате работали несколько полицейских: один проверял книжный шкаф, другой изучал следы у окна, третий что-то записывал у двери. Шепард стоял в стороне, скрестив руки на груди, и следил за Уайтом с плохо скрытым раздражением, но молчал. Спорить было бесполезно, и оба это понимали.       Джей перебрал бумаги на столе, просмотрел ящики, задержался у чернильницы, затем у подставки для писем. Нужных документов не оказалось. Это само по себе уже было странно. Если Лоел действительно запрещал семье входить в кабинет из-за каких-то бумаг, они должны были быть здесь — или кто-то успел забрать их раньше.       Он сделал шаг назад, чтобы ещё раз осмотреть стол целиком, и половица под его ногой коротко скрипнула.       Джей замер.       Скрип был не таким, как на старом полу в коридорах и комнатах, — не сухим, привычным, от времени. Этот звук вышел глухим, пустым, будто под доской не хватало опоры. Джей медленно перенёс вес на другую ногу, затем едва заметно нажал каблуком ещё раз. Доска отозвалась тем же коротким стоном.       Он опустил взгляд. Снаружи ничего особенного видно не было: та же тёмная древесина, тот же лак, те же узкие щели между половицами. Но место находилось слишком близко к столу. Достаточно близко, чтобы человек мог что-то спрятать туда второпях, не отходя далеко от рабочего места.       — Что-то нашли? — сухо спросил Шепард.       Джей выпрямился и убрал записную книжку во внутренний карман.       — Пока нет.       Он не стал приседать. Не здесь, не при Шепарде и не при полицейских, которые только и ждали повода выставить его за дверь. Вместо этого он ещё раз окинул взглядом стол, половицы у ножек и пятна крови, одно из которых находилось дальше от тела, чем должно было бы. Уайт убрал записную книжку во внутренний карман, направляясь на выход.       — Уже уходите? — спросил Шепард.       — Вы же сами дали мне десять минут.       — И вы нашли то, что искали?       Джей посмотрел на него и едва заметно усмехнулся.       — Если бы нашёл, вы бы узнали последним.       Шепард сжал челюсть, но Уайт уже махнул на прощание и покинул комнату.       На улице дождь не прекратился, только стал мельче и холоднее. Джей спустился по ступеням и, проходя мимо полицейских машин, заметил, как горничную усаживают на заднее сиденье. Девушка выглядела бледной и испуганной; она держала руки на коленях и не поднимала головы. Уайт чертыхнулся про себя. Поговорить с ней сейчас уже не удастся.       Он поднял воротник пальто и пошёл к дороге. Дождавшись такси, сел внутрь и назвал адрес главного участка, надеясь, что Лоела Блэка повезли именно туда.       Участок встретил его знакомым шумом: шагами в коридорах, стуком пишущих машинок, приглушёнными голосами за дверями кабинетов. Здание было невысоким, четырёхэтажным, с потемневшим фасадом и узкими окнами. Когда Джей вошёл внутрь, несколько знакомых офицеров заметили его почти сразу, но каждый сделал вид, что занят чем-то более важным. Кто-то отвернулся к бумагам, кто-то быстро прошёл мимо, не поздоровавшись.       Уайт только усмехнулся краем губ.       — Мистер Уайт? — донеслось с конца коридора.       Он обернулся. К нему спешил невысокий молодой офицер с аккуратно приглаженными волосами и слишком новым кителем, который ещё не успел потерять форму от долгих дежурств.       — Да.       Парень остановился перед ним, заметно волнуясь, и протянул руку.       — Офицер Марк Тремор. О вас часто говорят, сэр. Рад знакомству.       Джей пожал ему руку.       — Взаимно, Марк.       Новичок смутился от того, что Уайт сразу обратился к нему по имени, но постарался держаться собранно.       — Я пришёл по делу об убийстве Грейс Блэк, — продолжил Джей. — Лоела Блэка привезли сюда?       — Да, сэр. Недавно доставили. Сейчас его допрашивают.       — Где?       — Последняя дверь слева по этому коридору, — Тремор указал рукой. — Но туда сейчас нельзя. Шепард приказал никого не пускать.       — Тогда я подожду.       Джей сел на деревянный стул у стены и закинул ногу на ногу, словно собирался провести здесь столько времени, сколько потребуется.       Тремор ещё несколько секунд стоял рядом, явно не зная, стоит ли продолжать разговор.       — Я пойду, — наконец сказал он с неловкой улыбкой. — Нужно закончить отчёты, пока начальство не решило, что я здесь только стены подпираю.       — Идите, Марк.       Офицер кивнул и поспешил дальше по коридору. Джей проводил его взглядом, потом поднялся и подошёл к телефону у дежурного стола. Дежурный нехотя позволил ему воспользоваться аппаратом.       Через минуту Уайта соединили с агентством.       — Майкл? Это Уайт.       — Да, сэр.       — Докладывай.       — Меган пока ничего не нашла. Бобби ещё опрашивает свидетелей. Родители собирают деньги, как вы и приказали. Новых звонков от похитителя не было.       — Хорошо. Продолжайте. Если что-то изменится, позвони в участок и оставь для меня сообщение у дежурного. Если меня там не будет, оставь записку в офисе. Я свяжусь с вами позже.       Он положил трубку и вернулся на стул. Ждать пришлось дольше, чем он рассчитывал. За закрытой дверью время от времени слышались приглушённые голоса, но слов было не разобрать. Уайт сидел у стены неподвижно, изредка доставая часы и проверяя время. Вокруг шумел участок — шаги, звонки, чужие голоса, скрип дверей, — но для него всё сливалось в один глухой фон. Важна была только дверь в конце коридора.       Наконец дверь в конце коридора открылась, и из комнаты вышел следователь в сопровождении двух офицеров. Лицо у него было мрачным. Он остановился у стены, наклонился к одному из полицейских и сказал вполголоса, но Джей всё же уловил несколько слов:       — Ждём результатов экспертизы… вину отрицает… давить пока бесполезно.       Уайт уже собирался подняться, когда входная дверь участка распахнулась. Внутрь вошёл Шепард. На плечах его пальто темнели следы дождя, лицо было усталым и злым — видимо, дорога от дома Блэков настроения ему не улучшила. Он что-то коротко бросил дежурному, снял шляпу и только потом заметил Джея у стены. Лицо его сразу стало жёстче.       — Что вы здесь забыли?       — Я же говорил, работаю, — ответил Уайт и поднялся со стула. Усмешка исчезла с его лица почти сразу. — Не буду ходить вокруг да около. Дайте мне поговорить с Лоелом.       — У вас нет допуска.       — Хотите, чтобы я его получил?       Шепард прищурился. Несколько секунд он молчал, глядя на Уайта так, будто выбирал между отказом и желанием поскорее избавиться от него.       — Уайт, это официальный допрос.       — А я не прошу пустить меня вместо следователя. Я прошу пять минут с братом.       — Именно поэтому я и не должен вас пускать.       — Именно поэтому вы и должны, — спокойно ответил Джей. — Если он что-то скрывает, мне он скажет быстрее, чем вам. А если не скажет, вы ничего не потеряете.       Шепард сжал губы. По лицу было видно, что уступать ему неприятно, но довод он услышал.       — Пять минут, — сказал он наконец. — И только потому, что я хочу знать, что он вам скажет. Но если вы хотите и дальше участвовать в этом расследовании, оформляйте допуск как положено. В следующий раз я не стану закрывать глаза.       — Вот и славно.       — Не спешите радоваться, — Шепард шагнул ближе. — Я буду за дверью.       — Нет.       Шепард медленно повернул голову.       — Простите?       — Никто не должен слышать наш разговор. Ни вы, ни следователь, ни офицер у стены, который делает вид, что не слушает. Лоел не станет говорить при полиции.       — Вы не в том положении, чтобы ставить условия.       — Тогда продолжайте давить на него сами, — сказал Джей. — Судя по лицу вашего следователя, получается блестяще.       Шепард резко выдохнул через нос и сжал кулаки, но сдержался. В коридоре стало тише: несколько офицеров, до этого занимавшихся бумагами, теперь явно прислушивались.       — Вы испытываете моё терпение, Уайт.       — Нет. Я экономлю ваше время.       Шепард молчал. Потом коротко кивнул в сторону двери.       — Пять минут. Без записей. Без свидетелей. Но если вы выйдете оттуда и начнёте играть в загадки, я лично посажу вас рядом с братом.       — Как только поговорю с ним, расскажу всё, что будет иметь значение.       — Всё?       — Всё, что поможет делу.       Шепард усмехнулся без радости.       — И почему вы так уверены, что он вообще станет с вами говорить?       Джей посмотрел на закрытую дверь.       — Потому что он всё-таки мой брат.