6.
18 апреля 2022 г., 22:38
Приехав к главному участку, Уайт поднялся на второй этаж. Внутри, как обычно, было шумно: хлопали двери, кто-то спорил у стены, дежурный нёс папки так, будто они весили больше, чем должны. Джей прошёл по коридору, не задерживаясь на чужих взглядах. У нужной двери он остановился и постучал.
— Войдите.
Уильям Шепард сидел за столом, склонившись над бумагами. Увидев Джея, он заметно удивился.
— Уайт. Не думал, что ты придёшь.
Он поднялся и протянул руку. Джей пожал её, потом без приглашения опустился на край стола, как делал когда-то много лет назад, ещё до того, как подобная фамильярность стала раздражать половину участка.
Шепард заметил это, но замечания не сделал.
— Как успехи?
— Я выяснил кое-что интересное. Грейс знала об изменах Лоела.
Шепард чуть нахмурился.
— Уверен?
— Достаточно, чтобы не строить дело на ревности и страхе разоблачения. Если Лоел убил её, то причина была не в том, что жена внезапно узнала о другой женщине. Она знала давно.
— И молчала?
— Не совсем. Она мстила ему при жизни.
— Каким образом?
Джей на мгновение отвёл взгляд к окну, прикусив губу на секунду.
— Я не имею права распространяться о подробностях, к сожалению. Но если говорить просто, она держала в руках большую часть его денег.
Шепард медленно сел обратно.
— Удобно сказано. Ничего конкретного, но звучит так, будто я должен поверить.
— Вы и так мне верите.
— Не злоупотребляй.
Джей едва заметно усмехнулся.
— Постараюсь.
Шепард какое-то время смотрел на него молча. Он не был похож на Адама — в нём было меньше резкости и больше старой усталости человека, который слишком долго видел, как хорошие дела разваливаются из-за плохих доказательств.
— Есть ещё кое-что. Незадолго до убийства к дому Блэков приходил неизвестный. Передавал письма с угрозами.
— Грейс?
— Нет. Лоелу.
Пауза стала тяжелее.
— У тебя есть письма?
— Нет.
— Свидетель?
— Есть. Но оригиналы, насколько я понимаю, остались в доме. А туда меня официально не пускают.
Шепард поджал губы. На лице у него не было недоверия — скорее раздражение человека, которому принесли полезную информацию без того, что можно положить в дело и показать прокурору.
— Ты был прав, — сказал он наконец. — Дело сложнее, чем выглядело в первый день.
— Рад, что это наконец начинает звучать не только из моего рта.
— Не обольщайся. Суду твоего рта будет мало.
Джей наклонил голову.
— Тогда скажите лучше, удалось ли выиграть для Лоела время?
Шепард несколько секунд молчал, потом отодвинул от себя папку.
— Есть один вариант.
— Мне уже не нравится начало.
— Помнишь, я говорил тебе о человеке, которого мы недавно взяли? Глава Третьего округа. Газеты уже успели сделать из него городское пугало.
— Сантос?
— Он самый, — сказал Шепард. — Сейчас он сидит, но это ненадолго, если мы не найдём что-то крепче.
— За что его взяли?
— За убийство жены и детей губернатора.
Уайт чуть изменился в лице, но промолчал.
— Газеты писали туманно.
— Улики есть. Косвенные, но достаточно крепкие, чтобы судья не выпустил его сразу. Связи с людьми, которые могли быть на месте. Деньги, прошедшие через его район. Пара свидетелей, которые внезапно забыли половину сказанного, едва дошло до протокола. Этого хватило, чтобы закрыть Сантоса сейчас. Но не хватит, чтобы удержать его там надолго.
— И он молчит.
— Как камень.
— Причём здесь я?
Шепард сложил руки перед собой.
— Тебя отправят в тюрьму под чужим именем. Ненадолго. Мы подготовим историю, бумаги и причину, по которой ты окажешься рядом с ним. Твоя задача — подобраться ближе и заставить его говорить. Не официально. Не протоколом. Как умеешь.
Уайт смотрел на него несколько секунд, потом тихо усмехнулся.
— Интересно, кому пришла в голову такая блестящая идея?
— Одному из молодых. Марк Тремор.
Джей поднял брови.
— Вот как.
— На одном из утренних разборов я собрал нескольких молодых офицеров. Хотел послушать, как они думают, пока ещё не научились бояться собственных идей. Тремор предложил внедрить человека к Сантосу. Остальные посмеялись. Я — нет.
— Потому что сразу подумали обо мне.
— Потому что ты единственный достаточно упрямый, чтобы согласиться, и достаточно умный, чтобы не умереть в первый же день.
— Трогательно.
— Это не комплимент.
— Я понял. Комплименты у вас обычно хуже.
Шепард не улыбнулся.
— Риск высокий. Тюрьма — не декорация и не игра. Если что-то пойдёт не так, я не смогу вытащить тебя щелчком пальцев.
— Зато если всё пойдёт как надо, вы поможете Лоелу.
— Я помогу делу, — жёстко сказал Шепард. — И если твои сведения подтвердятся, это даст нам основания задержать передачу дела в суд и расширить расследование. Но без фактов твой брат останется главным подозреваемым. Кровь на руках, отсутствие алиби, семейный скандал, возможный мотив. Прокурору этого хватит.
Джей встал. Несколько шагов прошёл по кабинету, остановился у окна и машинально полез в карман за сигаретами. Вспомнил, где находится, и убрал руку обратно.
— Сколько времени у меня будет?
— Столько, сколько понадобится.
Уайт обернулся.
— Это обычно значит: меньше, чем нужно.
— Обычно да.
Джей посмотрел на него с усталой, почти злой усмешкой.
— Вы совсем не изменились, Шепард. Всё ещё находите способ втянуть меня в дело, от которого у нормального человека хватило бы ума отказаться.
— Я никогда не считал тебя нормальным человеком.
— Ещё один комплимент?
— Констатация факта.
Уайт помолчал. Потом медленно кивнул.
— Хорошо. Я согласен.
Шепард открыл верхний ящик стола и достал тонкую папку без подписи. На обложке уже была прикреплена карточка с чужим именем.
— Кайл Росс, — сказал он.
Джей посмотрел на карточку.
— Уже успели окрестить?
— Успели подготовить то, что нужно, — ответил Шепард. — Имя, бумаги, пару старых протоколов, достаточно грязную биографию.
— Звучит обнадёживающе.
— Тридцать семь лет. Родился в Толидо. Последние годы крутился между мастерскими, больничными складами и людьми, которые умеют перевозить товар без лишних вопросов.
— Какой товар? — спросил Джей, не поднимая глаз.
— Медицинские препараты. Такие, за которые сажают. И такие, которые у Сантоса вызовут уважение, а не подозрение.
Уайт медленно кивнул.
— Срок?
— Пять лет, если верить бумагам.
— Щедро, — тихо сказал Джей.
Шепард положил папку перед ним.
— Внутри ты не Джей Уайт. Не бывший полицейский и не частный сыщик. Ты Кайл Росс. Человек, который слишком долго возил чужой товар и в итоге оказался не так нужен, как думал. Запомни это.
Джей несколько секунд смотрел на карточку.
— Кайл Росс, — тихо повторил он.
— Привыкай.
Через полчаса Джея отвели в небольшую комнату в служебной части участка. Серые стены, тусклая лампа под потолком, запах пыли и старой краски — всё здесь выглядело так, будто помещение специально выбрали, чтобы заранее отбить у человека желание задавать лишние вопросы. У окна стоял стол. На нём лежали грубая одежда, пара стоптанных ботинок, досье и небольшая коробка с тонким микрофоном, проводом и застёжками.
Один из техников раскрыл коробку перед Уайтом.
— Прослушка, — коротко объяснил техник. — Микрофон спрячем под лацканом. Провод уйдёт под подкладку, к передатчику у пояса.
— Звучит почти надёжно.
— «Почти» здесь главное слово. В корпусе мы ещё сможем что-то поймать. Во дворе, в столовой или при шуме — скорее всего, только обрывки.
Джей усмехнулся.
— То есть мне нужно разговорить Сантоса, подвести его к нужному месту и проследить, чтобы он говорил достаточно громко.
— Если получится — будем признательны.
— Щедро с вашей стороны.
Техник закрыл коробку.
— Я отвечаю за провода, мистер Уайт. За чудеса — это к вам.
Уайт усмехнулся, но спорить не стал. Кроме одежды ему выдали тонкий нож, который можно было спрятать в сапоге. Не оружие для драки — скорее последняя возможность, если всё пойдёт совсем плохо.
Когда он переоделся, офицеры ещё несколько минут возились с микрофоном и застёжками: проверяли, не топорщится ли ткань, не цепляет ли провод, не выдаёт ли что-нибудь чужую работу под грубой тюремной одеждой. Джей стоял спокойно, с поднятыми руками, и позволял им делать своё дело. На лице у него держалось выражение скучающего терпения, которое особенно раздражало людей, вынужденных торопиться.
Дверь открылась, и в комнату вошёл Адам Шепард.
Уайт чуть приподнял бровь.
— Шепард?
— Удивлены? — спросил тот. — Вы должны были догадаться, что вести вас буду я.
— Я надеялся, у участка остался хоть какой-то вкус к драме.
— К несчастью, с драмой вы обычно справляетесь сами.
Адам передал ему папку.
— Ознакомьтесь. Здесь всё, что вам нужно знать до входа.
Офицеры переглянулись. Адам даже не повернулся к ним.
— Оставьте нас на минуту.
Комната быстро опустела. Дверь закрылась, и участок за стеной стал звучать глуше. Джей раскрыл досье, пробежал глазами первые строки и почти сразу понял, зачем нужен именно Адам. Если заключённого приведёт младший Шепард, сын начальника, человек с узнаваемой фамилией и лицом, в тюрьме это заметят. А значит, заметят и самого Джея.
— Сам додумался или подсказали? — спросил Уайт, не отрываясь от бумаг.
Адам тяжело выдохнул и провёл ладонью по лицу.
— Как же хорошо, что ты больше не работаешь рядом со мной.
— Скучаешь?
— Иногда. Потом ты открываешь рот, и это проходит.
Джей едва заметно усмехнулся.
— Жестоко.
— Читай дальше.
Уайт опустил взгляд к фотографии. На плотной карточке был мужчина лет пятидесяти с лишним: невысокий, крепкий, с тяжёлым лицом и глазами, в которых не было ни суеты, ни страха.
— Диего Сантос, — сказал Адам. — Пятьдесят два года. Испанец. В городе больше известен как Папа Ди. Глава Третьего округа. Невысокий, но пусть это тебя не обманывает. Любит выпить, умеет устраивать драки и почти никогда не делает ничего своими руками, если рядом есть человек, готовый сделать это за него.
— Не переносит стукачей?
— Их никто не переносит. Он — особенно. По нашим сведениям, даже внутри тюрьмы вокруг него уже собирается своя маленькая свита. Вместе с ним взяли ещё двоих его людей, так что совсем один он там не останется.
Джей перелистнул страницу. Фотографии, имена, краткие заметки, несколько сухих строк о деле. Чем дальше он читал, тем меньше ему нравилось увиденное.
— Почему именно он? — спросил он наконец.
Адам скрестил руки на груди.
— Свидетели видели у места убийства машину. Модель редкая. Такой год выпуска и такая переделка почти наверняка принадлежат людям Третьего округа.
Уайт поднял на него взгляд.
— «Почти наверняка» — скверная фраза, когда речь о жене и детях губернатора.
— Есть не только машина.
— Тогда удиви меня.
Адам сдержал раздражение.
— Деньги, прошедшие через его район. Несколько человек из окружения Сантоса пропали из города в ту же ночь. Один свидетель сперва дал подробное описание водителя, потом внезапно перестал что-либо помнить. Второй вообще отказался повторять показания при протоколе.
— То есть у вас есть машина, испуганные свидетели и след денег, который может вести куда угодно.
— У нас есть достаточно, чтобы держать его за решёткой сейчас.
— Но не достаточно, чтобы оставить там надолго.
Адам промолчал, и этим ответил.
Джей снова посмотрел на фотографию.
— И ни у кого нет мотива подставить Сантоса? Ни у Миллера, ни у Госпожи, ни у любого другого человека, которому выгодно убрать с доски главу Третьего округа?
— Конечно, есть.
— Тогда почему все делают вид, будто дело простое?
— Потому что иногда простое объяснение тоже бывает верным.
— Иногда, — согласился Джей. — Но обычно не тогда, когда оно слишком удобно.
Адам посмотрел на него внимательнее. В его лице снова мелькнуло то старое раздражение, под которым всегда пряталось что-то ближе к тревоге.
— Ты туда идёшь не для того, чтобы оправдать Сантоса.
— Я туда иду, чтобы выяснить, кто убил женщину и детей.
— Ты идёшь, чтобы заставить его говорить.
— Если он виновен — это одно и то же.
— А если нет?
Уайт закрыл папку.
— Тогда у вас проблема крупнее, чем вы думаете.
Он отложил досье, опёрся обеими руками о край стола и на несколько секунд отвернулся от Адама. В комнате стало теснее, чем прежде. Серые стены, чужая одежда, микрофон под подкладкой, имя, которое ему ещё предстояло выучить, — всё это уже давило на кожу, хотя до тюрьмы оставалось несколько часов.
Он слишком хорошо знал, как рождаются удобные версии. Машина у места убийства, испуганные свидетели, деньги, прошедшие через нужный район, — достаточно, чтобы все выдохнули и решили, что наконец нашли правильного зверя. Может, так оно и было. Может, Сантос действительно отдал приказ. Но Джей не любил дела, которые становились понятными слишком рано.
Когда-то именно это и бесило его в участке сильнее всего: не факты, а то, как быстро люди уставали сомневаться.
— Хорошо, — сказал он наконец, поворачиваясь к Адаму. — Когда и где?
Адам понял без уточнений.
— Две недели назад. Около девяти вечера. Переулок на Делавэр-стрит, недалеко от парка Паллистер. Экспертиза считает, что первыми застрелили детей, — продолжил Адам. Голос у него стал суше. — Потом мать.
Уайт опустил взгляд к папке.
— Значит, хотели, чтобы она это увидела.
— Похоже на то.
Некоторое время они оба молчали. Даже обычные звуки за дверью — шаги, голоса, телефонный звонок где-то дальше по коридору — будто стали тише.
Джей выпрямился.
— Я прочёл достаточно. Можем ехать.
Он отошёл к коробке со своими вещами и достал пачку сигарет. Если уж ему предстояло несколько дней изображать заключённого, одну последнюю затяжку он счёл законным правом.
Адам посмотрел на сигарету.
— Ты всё ещё этим травишься?
— Не начинай.
— Я ещё ничего не сказал.
— Твоё лицо уже все сказало.
Адам устало выдохнул.
— Когда-нибудь это тебя доконает.
Джей щёлкнул спичкой и прикрыл огонёк ладонью.
— Раньше ты просто выкидывал пачку в мусор.
— Раньше ты хотя бы делал вид, что слушаешь.
— Нет, — сказал Джей, затягиваясь. — Просто раньше я был моложе и бегал за новой пачкой быстрее.
Он смотрел в грязный пол машины и пытался не думать о том, сколько времени проведёт за решёткой. Неделю? Две? Месяц? Шепард говорил «сколько потребуется», но такие ответы редко означали что-то хорошее. А пока он будет там, дело Лоела продолжит двигаться без него — медленно, плохо, в сторону суда. В лучшем случае новые сведения успеют остановить этот ход. В худшем — он выйдет слишком поздно.
Ещё через час за окнами показались очертания тюрьмы: высокий железный забор, колючая проволока, рыжие кирпичные стены и вышки по углам. Машина свернула к воротам и остановилась. Только тогда на Джея надели наручники. Лица у всех сразу стали строже; даже Адам будто убрал с себя всё личное, оставив только служебную холодность.
Он вышел первым и повёл Уайта за собой.
Солнце ударило в глаза. Джей прищурился, коротко оглядел двор и почти сразу заметил заключённых. Одни подходили ближе к ограде, разглядывая нового человека; другие сидели на лавках и делали вид, что им всё равно. Кто-то смотрел прямо, кто-то отворачивался слишком быстро. Двор жил по своим правилам: небольшие группы держались отдельно друг от друга, и разделяли их не только язык или цвет кожи, но и что-то менее заметное — вес имени, срок, связи, страх.
По периметру стояли надзиратели с винтовками. На вышках двигались часовые. Всё было устроено так, чтобы человек понял главное ещё до первой закрытой двери: отсюда не уходят просто потому, что захотелось.
Уайт сглотнул, чувствуя, как внутри неприятно сжалось. За спиной раздалась короткая команда. Он ещё раз бросил взгляд на двор и пошёл вперёд.
Внутри его отвели в отдельную комнату под видом обыска. Дверь закрылась, отрезая шум двора. Джей сел на стул, опустил голову и сделал несколько медленных вдохов. Это помогло не сразу, но помогло. Напряжение никуда не ушло, просто стало тише, послушнее.
Адам подошёл ближе и коротко коснулся его плеча.
— Удачи, Уайт, — сказал он уже официальным тоном. — Выведи этого Сантоса на чистую воду.
Джей кивнул.
На секунду в лице Адама мелькнуло что-то человеческое, но он тут же спрятал это обратно. Поджал губы, развернулся и вышел. Через несколько мгновений вместо него в комнату вошли двое надзирателей и мужчина средних лет в тёмном костюме.
Инструкции оказались почти теми же, что уже давал Адам: распорядок, правила, где можно находиться, где нельзя, с кем не стоит спорить и чего лучше не делать, если не хочется закончить день в карцере. Джей слушал молча, повторяя про себя важное. Наручники сняли. Ему выдали необходимые вещи; остальное, как сказали, уже лежало в камере.
Мужчина в костюме протянул руку.
— Филипп Мюррей. Думаю, Шепард сообщил вам обо мне.
Уайт пожал её.
— Что-то такое слышал.
— Полицейское управление выделило для вас наличные. Не много, но достаточно, чтобы вы могли покупать здесь самое необходимое и не выглядеть человеком без гроша. Если появится новая информация по делу, передавайте её через меня. Если возникнут проблемы — тоже.
— Приятно знать, что проблемы здесь хотя бы предусмотрены заранее.
Мюррей слабо улыбнулся.
— В этом месте они всегда предусмотрены. Пройдёмте, покажу вашу камеру.
Джей пошёл за ним по бетонному коридору. Внутри было почти пусто: большинство заключённых ещё оставались во дворе. Шаги отдавались от стен сухим эхом, где-то вдалеке лязгнула решётка.
— Мы поселим вас с одним из людей Сантоса, — негромко сказал Мюррей. — Не самым близким, но достаточно полезным. Слушайте больше, чем говорите.
— Обычно я делаю наоборот.
— Тогда временно измените привычкам.
Они поднялись на второй этаж. Здесь воздух был прохладнее, тяжелее. Железные прутья, одинаковые двери, серые стены, длинный коридор, протянувшийся через весь блок, — ничего неожиданного. Именно поэтому всё выглядело хуже. Джей видел такие места раньше, но снаружи они всегда казались проще. Внутри у них было другое время.
— Вот ваша камера.
Мюррей указал внутрь.
Двухъярусная кровать, стол, стул, маленькое окно высоко в стене и скромно отгороженный угол под туалет. Джей чуть скривился, но Мюррей, заметив это, тихо усмехнулся.
— Не отель, понимаю. Но у нас, по крайней мере, стараются держать чистоту.
— Утешительно.
— Не особенно, но лучше, чем ничего.
Мюррей отступил к двери.
— На этом я вас оставлю. Если понадобится что-то допустимое — обращайтесь к моим людям. Если понадобится что-то недопустимое, сначала хорошо подумайте, стоит ли оно того.
— Счастливо оставаться? — сухо спросил Джей.
— Именно.
Мюррей ушёл, и решётка закрылась.
Уайт ещё раз окинул камеру взглядом. Ничего необычного, если не считать того, что теперь это «ничего» принадлежало ему. На полке лежали полотенце, зубная щётка, мыло, две пары обуви — одна для двора, другая для блока. Он проверил всё скорее по привычке, чем из интереса, затем опустился на нижнюю койку.
Курить хотелось нестерпимо. Сигареты, разумеется, с собой не оставили; такие вещи здесь нужно было покупать, выпрашивать или добывать. Джей раздражённо провёл рукой по волосам и едва успел опустить ладонь, когда в коридоре появилась тень.
К камере подошёл молодой мужчина лет двадцати пяти, невысокий, с каштановыми волосами средней длины и усталым, слишком внимательным лицом. На нём была такая же серая роба. Увидев Уайта, он замер.
Брови его медленно сошлись.
— Джей? — почти беззвучно произнёс он, будто не поверил собственным глазам.
Уайт поднялся не сразу. Сначала посмотрел на коридор, потом снова на него.
— Дэниел?
