По встречной

— Роман, вы можете говорить нормально? Малиновский в который раз поднимает глаза и тупо смотрит на Жданова-старшего. Малиновский в стельку пьян, и перед ним расплываются мутные пятна: фокусируются на бледном лице Киры, заплаканной и растрепанной Маргарите… — В Египет он летел, П-павел Олегович. В Египет… К горлу подступает липкий ком тошноты: Роман в жизни не пил столько виски. Дрожащие пальцы тянутся к новой бутылке, но, кажется, руку кто-то отпихивает в сторону. Роме хочется забиться где-то в углу, спрятаться ото всех, забыться, хотя бы на пару минут выбросить из головы до одури болезненные мысли об Андрее, не думать, черт ты его побери, не думать! Он замирает и закрывает глаза. Один глубокий вдох, два выдоха… — Рома, самолет разбился! — бешеной фурией налетает Кира, и у Малиновского тотчас же начинает дико болеть голова. — Раз-бил-ся! — Да знаю я! — не выдерживает Роман, резко поднимаясь на ноги и переворачивая стул. — Я тоже смотрю новости, Кира Юрьевна! — Всего на мгновение в конференц-зале застывает гробовое молчание. — И я тоже в глубоком шоке, мне тоже болит вот здесь, — Малиновский громко бьет себя по груди, — представляете? Кира закрывает лицо трясущимися руками. Кажется, она тоже пьяна; а может, просто на грани. Они сейчас все на грани. Андрей не выходит на связь вот уже третий день, а самолет рейса Москва-Каир, в который он сел накануне, в новостях объявляют разбитым. — Мы все уже… прекрасно знаем, что Андрюша… летел в Египет, — с последних сил выводит Маргарита Рудольфовна. Она хочет сказать еще что-то; но, кажется, ей не хватает воздуха. — Роман, нас интересует, почему он туда направился, — продолжает слова супруги Павел Олегович. — И почему никто из нас об этом не знал? Мутный взгляд пьяного Романа падает на хмурого Жданова-старшего, и по коже ползут крупные мурашки. Лицо Павла Олеговича полностью покрыто глубокими морщинами. Он не был раньше так стар, не был ведь… — К Пушкаревой он полетел, к Пушкаревой! — наконец, выдает Роман, неуклюже поднимая упавший стул. — Увидел ее по телеку! — Забирает свой пиджак, чуть пошатываясь. — Ну, и завелся, мол, за Катенькой, к Катеньке! Я пытался его остановить, я его уговаривал! Маргарита, кажется, вскрикивает, но Роману уже все равно. — Я пойду, — шипит он. — Я больше ничего не знаю. — До с-с-свидания. В спину Малиновскому что-то кричат, но он молча выходит из конференц-зала, аккуратно прикрыв за собой дверь.