Малыш

      Дождь без конца лил за окном, тарабанил по крыше и окнам дома. Молнии сверкали без устали, они пугали Малыша, а вместе с ним и Джисона. Последний пил чай, листая ленту в телефоне. Минхо закрылся в комнате. И Хану из-за этого было даже тоскливо, одиноко. Дабы разбавить обстановку и не грустить дальше(потому что он искренне не любит это чувство), парень, скользя в носках, прикатил к Малышу, сел к нему на пол и стал кидать ему мячик. Он включил себе музыку тихонько, так же тихонько подпевал, чтобы не мешать Минхо, и так игрался, пока не утомил боксёра и себя. Потом Хан стал чесать собаке животик, позволял кусаться и смеялся всякий раз, когда Малыш издавал странные и милые звуки. — И как только можно считать тебя опасным? Ты же милый! — отозвался с улыбкой Хан и продолжил петь, периодически посмеиваясь.       Минхо уже давно вышел из комнаты. Он молча наблюдал за этой картиной, позволял себе даже улыбаться. На душе было приятно и тепло. Словно в ней, в этой самой душе, когда-то с корнем вырвали цветок и сейчас на его месте появился маленький росточек. Но Минхо стыдится этих чувств, эмоций и этого ростка. И он скрывает это все за пеленой неприязни, угрюмости. Хотя возможно все дело в привычке. — Минхо-хён? — Ли даже не заметил, как под лестницей, прямо напротив него внизу, стоял Джисон и наблюдал теперь за ним. — Что? — он старался не подавать виду, что сейчас чем-то обеспокоен. — О чём думаешь? — Не твоё дело, — и с этими словами Минхо уходит в комнату. Такой ответ Хану не нравится, но что поделать. Если старший не хочет делиться, то это его право, ведь это его личная жизнь. А Хан знать о его личной жизни права никакого не имеет.       В гостевой, в которой ночевал сегодня Сон, он долго не мог уснуть. И дело даже было не в новом месте, а в Минхо. Сейчас он находится от него в нескольких метрах и повода переживать особо никакого нет, но почему-то так беспокойно, словно что-то должно произойти. И Хан понятия не имеет, хорошее должно произойти или плохое. И он всё-таки засыпает. Может через час, может через два. Значения не имеет. Имеет значение то, что теперь бессонница настигла Минхо. Он смотрел аккуратно за дверью на крепко спящего Джисона и воображал, что могло бы сниться ему. А снится ли ему он? «Опять не о том думаешь, Минхо...»       И он ушёл к себе в комнату, от нечего делать решился танцевать. Ночь - единственное время для его движений. Он включил музыку в наушниках, встал перед большим зеркалом в своей большой комнате и начал двигаться. Танцам Минхо отдавал всего себя, вкладывал в каждое движение всю душу и силу. Он мог двигаться резко, когда музыка играет медленная, или, наоборот, медленно, когда идёт энергичный темп. И все сочеталось, все выглядело правильно.       Малыш лежал на коврике возле кровати хозяина, наблюдал тихонько. А Минхо смотрел в отражение, импровизировал под тихую музыку и порой, когда делал нелепое движение или не знал, какое ещё добавить, смущенно улыбался. — Как тебе, Малыш? Взяли бы меня в танцоры или в айдолы? — задыхаясь, усмехнулся Ли и свалился на кровать. Он смотрел в потолок, тяжело дышал и улыбался, думал, что даже если бы и был великолепным танцором, то не хотел бы стать популярным. Его танцы, скорее, хобби, и говорить о своём хобби ему вовсе не хочется никому.

***

      Будит Джисона непонятный шум. Он еле разлепляет глаза и чувствует, как что-то влажное проходится по его лицу. Это мгновенно будит его, и он начинает ошарашено осматриваться. Малыш, будто улыбаясь, сидел и смотрел на него, гавкнул и потом запрыгнул на кровать, пробуждая Хана окончательно. — Ай, и тебе доброе утро... — на часах в гостевой восемь часов утра и довольно странно, что просыпается он только сейчас. Сон еле нашёл свой телефон, но он ему не пригодился - тот был разряжен. Теперь понятно, почему он проснулся так поздно. И ещё хорошо, что его разбудил Малыш, иначе представить страшно, что было бы, если бы Минхо узнал о его позднем подъёме. Тот и так вчера, кажется, был не в духе.       Джисон приготовил себе завтрак из имеющихся продуктов в доме. Нашёл овсянку, нарезал в неё банан с яблоком и с удовольствием съел. — Надеюсь, Минхо-хён был бы не против, — усмехнулся Малышу он, домывая за собой посуду.       Чувствовал он себя практически как дома, правда переодеться не во что было, хотелось бы одеться во что-нибудь другое. Зато ему не пришлось сегодня час тратить на дорогу, чтобы выгулять Малыша. И все его тетради для колледжа с ним, так что он может спокойно подготовиться к сессии.

***

— Приятного аппетита, Чанбини~       Феликс краем уха слышит, как Хёнджин произносит имя Бина и оглядывается, в поисках того, кто это произнёс. Заметив надоедливую макушку Хёна, цокает и садится со своим подносом с обедом за столик. Сидит в одиночестве, но ему не привыкать. Почему-то в компании не очень его принимают. Возможно, из-за того, что он быстро пробился вверх. За год не каждый способен так просто повыситься. Ну или из-за его не особо приятного характера. Ликсу не очень-то нужны связи, ему важнее работа, найти себя в этом мире. А ещё лучше поскорее уехать из Кореи, поселиться в каком-нибудь скромном городке в стране Европы и устроить там свой такой же скромный бизнес. А там уже и семьей обзавестись...       За столик с грохотом кто-то садится, нарушая весь внутренний покой Феликса. И ему было бы глубоко плевать, если бы этим ‘кто-то’ не оказался Хван Хёнджин. Кажется, Феликс его даже не слышит, да и не хочет слышать, находится в своём вакууме и лишь молча продолжает есть, словно ничего не происходит. Пока перед его глазами не начинают щёлкать. — Приём, Феликс, как жизнь? — Отвали от него, слышишь... Дай человеку нормально поесть, — голос еле слышимый и доносится из телефона надоедливого Хёнджина. Ликс один раз поднимает голову, чтобы увидеть скучающего Чанбина, и опускает, продолжая есть. — Мне не до тебя сейчас, — бормочет Феликс. — Бубубу, какой злой мальчик. Ну и ладно! — и Хван скоро покидает столик, прыгая от счастья. Чему только радуется этот идиот? Непонятно. Но Феликс ощущает трепетное чувство, которое запер в себе ещё год назад. И ему от этого больно. Ему больно, что сейчас он не может так же, как раньше, разговаривать с Чанбином. Ему жаль, что тогда он причинил ему боль, отказал, проявив эгоизм, хотя сам тоже неровно дышал в сторону Бина. И в его душе до сих пор таятся нежные и едва заметные чувства, которые в любой момент готовы вспыхнуть и разгореться, как пламя. «Я тогда заслужил», — каждый раз так думал Ли, когда видел свои побои от чанбиновых рук в отражении зеркала.

***

      Минхо не мог перестать думать о Джисоне. Он думал о нем во время работы, пока работал с документами, писал коды в компьютере, пока обедал с парнями, пока ехал домой. Он искал разгадку в своей душе, пытался понять, почему его так тянет к этому парню, хотя ему это кажется неестественным, чем-то даже неприятным. Но неприятнее того ничего не может быть. И он тогда думал - а может стоит дать чувствам шанс? Что если они, как новые листья и цветы, вырвутся из почек, которые уже давно пробились на ветках, и будут цвести, радоваться солнечным лучам? Так ведь зарождается новая жизнь. Новая любовь? Сложно назвать это любовью, тяжело признать, что это она. Минхо словно тошно слышать это слово в своей голове, что уж говорить о произношении вслух. Он забыл, что такое любовь, хранит её за семью печатями, не даёт никому узнать о ней. Любовь, которую он испытывает к Малышу - это совершенно другое. Для него любовь, как и для многих других, делится на разные типы: дружеская любовь, семейная любовь и любовь-любовь. К Малышу он испытывает семейную любовь, ведь боксёр - его семья. К Хёнджину и Чанбину - дружескую любовь. А любовь-любовь... Она давно скрыта от чужих глаз. Её подавили, почти уничтожили. И тогда Минхо решил спасти её, дать время реабилитироваться. И вот, по сей день его любовь-любовь прячется у него, как ребёнок, напуганный прошлым. Джисон все меняет. Он раскрепощает Минхо своей любовью к Малышу, неожиданной заботой и разговорами. Честно? Ли хотел бы вновь оказаться в тех заботливых объятиях младшего, как тогда, когда он, еле держась на ногах, прибежал домой в слезах. Он хотел бы вновь почувствовать, как его утешают, как тёплые руки укрывают и согревают. Но когда такое будет вновь? Минхо не знает. Ему стыдно за тогдашнее проявление чувств, но было чертовски приятно знать, что кто-то переживает за него. И все же он толком не понимает, почему так легко сдался прямо перед малознакомым Джисоном, но чувствует, что теперь Хан тот человек, которому можно доверить эти эмоции. Ведь тогда он не испугался, выслушал Ли. Но тогда была мелочь. Станет ли он слушать, когда дело коснётся прошлого? Кто знает, но Минхо не боится, уже готов довериться этому человеку. И Джисон - не просто человек, он теперь многое значит для Ли.       Звонок по FaceTime раздаётся на весь салон автомобиля Минхо. Он нехотя отвечает Хёнджину, сдерживает себя, чтобы не высказать ему пару ласковых. — Что, Минхо, не терпится увидеть Джисона, а? — боковым зрением Ли видит ехидную ухмылку друга и хмурится. Попал он в точку, но его это подчеркивание со стороны Хвана раздражает. — Домой я тороплюсь, дурак. И вообще, занимайся своими делами. Что тебе? — резко говорит Минхо, чего Хён даже не ожидал, но просекает, что дернул за нужную ниточку. — Да так, рассказать кое-что хотел. Это касается Чанбина и Феликса. — Я только 15 минут назад из офиса выехал. Они опять подраться успели?       По ту сторону слышится смешок. Хёнджин - нетерпеливый человек, поэтому выкладывает про прошлогодние ‘отношения’ Чанбина и Феликса сразу же, чем вызывает удивление у Ли. Последний явно не ожидал такого поворота событий, даже успевает присвистнуть: — Похоже на дораму! — Ага, только актёры играют плохо, — добавляет, смеясь, Хёнджин. — В смысле? — Мне кажется они оба просто ходят вокруг да около, показывают, что ничего друг к другу ничего чувствуют, а на деле просто боятся этого. — Да ты настоящая сваха, Хёнджин. — Ага, вас с Джисоном почти свёл, остались... — Ты дурак? Конец связи, Хван Хёнджин, — и Минхо тут же сбрасывает. Не хватало ещё, чтобы Хён думал, что у такого чёрствого и вечно холодного Минхо были чувства к такому яркому, милому и чувственному студенту, как Джисон. По-крайней мере, ему не хочется, чтобы его друзья догадывались об этом сейчас. Правда Ли не дружит с враньем, а Хёнджина обмануть сложнее всего.

***

      Настигает Минхо Джисона спящим на диване в гостиной. Спит крепко, прямо как ночью, когда он проходил мимо гостевой комнаты. Перед диваном, на столике, лежало множество тетрадей, канцелярия. Малыш охранял его сон, сам даже спал, правда дернул ухом, когда дверь аккуратно, но с щелчком, закрылась. Ли видел, как Хан свернулся калачиком на большом диване. Вечера ещё холодные, а в доме уже давно отключили отопление. Тогда старший поплёлся за пледом на второй этаж. Возвращаясь, видит, как рыжая макушка начинает чуть двигаться, и беспокоится, что случайно разбудил паренька. Но тот все так же сладко спал. И вблизи Минхо увидел, как младший улыбался, не было угрюмости на лице и печали, как в первый раз. Во сне паренёк выглядит ещё милее. И когда Минхо накрыл его пледом, то заметил, что младший пытался нырять в него поглубже. — Неужели так холодно? — шепчет Ли и невольно касается носика Джисона. Тот морщится, но не просыпается. Тогда Минхо накрывает его побольше, чуть выше носа, оставляя местечко для поступления воздуха. — Малыш, ты же не против, если он вновь у нас переночует?       Малыш сидел и наблюдал за ними, а потом издал звук, похожий на согласие. Минхо усмехнулся, погладил боксёра, а потом пошёл принять душ. Делал он все аккуратно: шёл, закрывал дверь, раздевался и включал воду. Ему не хотелось будить крохотного Джисона, ведь тот видит уже десятый сон и наверняка там что-нибудь происходит.       Освеженный, Минхо идёт на кухню дабы немного выпить. Внезапно он замечает на столике тарелку с едой и записку к ней: «Минхо! Тебе нужно питаться больше, ты из-за работы совсем исхудал. Береги себя. Джисон ♡» — Дурак... — с улыбкой произносит он и садится есть, наливая себе перед трапезой бокал вина.       Краем уха парень услышал шарканья и лёгкий шум. Рядом никого, значит, это из гостиной. Нехотя Минхо отрывается от своей еды, которую уже практически доел, и пересекается с Джисоном, который уже собирался уходить. — Уходишь по-английски? — устало и даже грустно тянет Ли. Ему не хочется, чтобы младший уходил. Он словно дополняет всю эту комфортную атмосферу в его доме. Джисон как недостающий пазл. — Я... Да. Прости, что я опять здесь уснул! Не хотел доставлять дискомфорт, — Джисон было очень неловко перед старшим, он краснел и сейчас очень хотел тихонько уйти, хотя жест с пледом заставил его смутиться больше. — Ты не доставляешь дискомфорт. Сейчас поздно, поэтому останься, — голос Ли звучал искренно, так спокойно, что заставлял мурашки по телу пробежаться.       Джисону все казалось сном, словно он ещё не проснулся. Как давно Минхо так добр? Хотя, честно, Сон не всегда может понять старшего. Сначала он может быть колючим, как ёж, и не подпускать к себе, а потом, как сейчас, готов принять с распростертыми объятиями. И Джисон готов принять эти объятия, готов хоть целую вечность в них провести, лишь бы не упустить возможность быть рядом с Минхо, но что-то его отталкивает, что-то настораживает. Возможно, сам Минхо со своей таинственностью. А может и собственные мысли, которые не позволяют ему полностью признать свои чувства к человеку напротив. — Все в порядке!       Входная дверь закрывается. Ли смотрит на дверь с непониманием, готов даже заплакать, но слёз у парня давно уже будто нет, есть только боль в душе, которая не даёт нормально дышать и думать. Он контролирует эту боль, доходит до кухонного стола и топит тяжелое чувство алкоголем. Это не последняя их встреча, Джисон просто сейчас ушёл домой, чтобы завтра вернуться, но Минхо все равно больно, он ведь был готов прямо сейчас вывалить все из своей души, что так давно хранил. И не успел. Видимо, ещё не пришло его время.

***

      Джисон торопился домой в тот день из-за предстоящего экзамена. Ему даже пришлось написать Минхо, что на следующий день утром не выйдет прийти, но днём он обязательно прогуляет и даже в магазин за кормом сходит. За кормом идти не пришлось, правда, но прогулку никто не отменял. Экзамен в колледже прошёл быстро, парень усердно готовился к нему(так усердно, что даже уснул в чужом доме). Вернулся Сон где-то в полдень, мигом пошёл гулять с собакой, и так забегался, что даже не заметил, как Минхо звонил ему два раза. Лишь потом Хан заметил, когда вернулся домой, что старший звонил ему. Телефон чуть из его рук не выпал, когда он увидел пропущенные. — Надеюсь, он не убьёт меня... — с надеждой в голосе говорит Хан и звонит Минхо, смотря на кушающего Малыша. — Алло? Джисон? Привет, — говорит голос в телефоне, заставляя Сона вздрогнуть. Неужели этот голос всегда так будет на него действовать? — Привет, хён. Что-то стряслось? Если что, я не отвечал, потому что гулял с Малышом, так что прости, прости, прости-и! — Все нормально, Джисон. Просто появилось к тебе предложение.       Опять эта таинственность. Хорошо, что Минхо скажет все сейчас и из него не придётся вытягивать это щипцами. — Какое? — с тревогой произнёс он. — Предлагаю съездить со мной к твоим родителям.       Хан готов был расплакаться. Само предложение кажется ему чем-то нереальным, а слышать это от Минхо кажется вообще сказкой. Джисон думал об этом, о том, чтобы съездить к родителям со старшим, но считал, что тот не согласится на это. А тут он сам предлагает. Такое вообще реально? — И, когда мы поедем?