Мой проводник

Утро второго июня встретило своих жителей просто невыносимой жарой. Гермиона даже подумала, что за этим стоит что-то магическое, настолько нетипично это было для обычно дождливого и туманного Лондона. Она вышла из дома в привычном свитере и джинсах, вдохнула обжигающий сухой воздух и, закатив глаза, вернулась к шкафу. Наскоро переодевшись в легкое зеленое платье, она взглянула на себя в зеркало и застыла. На нее из отражения смотрела молодая симпатичная девушка с сияющими предвкушением глазами и легкой улыбкой. Посторонний мог бы подумать, что она собралась…на свидание? Гермиона фыркнула и снова вернулась к выбору одежды. На свидание, точно. С Малфоем. Ни в одной из параллельных вселенных она бы не пошла с ним на свидание, это как пить дать. Они бы никогда не держались за руки, не обнимались, не целовались… Гермиона уставилась в пустоту, практически ощущая свою ладонь в его, чувствуя его горячее дыхание на своей шее, его мягкие, нежные губы на своих, его руки в ее волосах, которые бы легко их сжимали, заставляя ее немного откинуть голову и дать больше места для поцелуев. Потом он мог бы провести этими самыми руками с выступающими костяшками по линии ее талии и… Из неправдоподобно сладостного мира грез ее выдернул Живоглот, который потерся о ее ноги, требуя свой завтрак. Она с трудом перевела свой затуманенный взгляд на кота, все еще словно не видя его, все еще чувствуя сладкую тяжесть в низу живота, и осознание накрыло ее волной. Это что такое было, черт возьми? С каких пор она стала мечтать о Малфое? Нет, стоп. Она не о нем мечтала. Просто…просто она не виделась с Роном уже две недели, она соскучилась по ласке, вот и все. Да, ничего такого. Чертово подсознание банально выдало ей того, о ком она часто думала в последнее время. Конечно, она о нем думала не в том смысле, но… С усилием оторвавшись от анализа собственных мыслей, Гермиона натянула короткие джинсовые шорты, первую попавшуюся футболку и, насыпав корм в миску кота, который тут же потерял интерес к хозяйке, вышла из дома. Она постучала в дверь квартиры Малфоя, отойдя от нее на пару шагов назад и пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Надо бы провериться, поднялась на второй этаж, а сердце словно с ума сошло. Дверь открылась, но на пороге никого не было. Гермиона осторожно заглянула внутрь и увидела Малфоя в пижамных штанах и футболке, который неспешно брел к холодильнику, откровенно игнорируя ее. — Я надеялся, что ты забыла, — лениво бросил он через плечо, даже не взглянув на гостью. Спасибо, Малфой, я больше о тебе не мечтаю. Одна лишь небрежная фраза остудила ее пыл. И как она могла забыть, кто стоит перед ней? Да он не способен и на половину того, что она там себе надумала! Нежный Малфой, три ха-ха. — Ты почему еще не готов? — возмущенный возглас заставил его обернуться с намерением сказать что-нибудь язвительное, но открывшаяся его взору картина заткнула его на полуслове. Перед ним стояла эта доставучая наглая гриффиндорка практически…раздетая. Сглотнув густую слюну, он медленно окинул ее взглядом. Тонкие лодыжки, стройные ноги с острыми коленками, молочно-белая кожа, округлые бедра… Ничего из этого гребаные шорты не прикрывали ни на дюйм. Обычно торчащие в разные стороны волосы собраны в высокий хвост, что открывало чудный обзор на нежную шею и аккуратные ушки, которые так и хотелось тут же прикусить и сразу провести языком, зализывая укус. Стоит сейчас перед ним, сжимая в своем маленьком кулачке ремень от сумки, перекинутой через плечо, краснеет под его изучающим взглядом. Он мог поклясться, что даже с такого расстояния увидел, как ее тонкие руки покрылись бесчисленным количеством мурашек. Подсознание услужливо подсунуло ему ее вчерашнюю фразу, что-то там о проверке наличия на ней трусиков. Будь она и вчера в таком виде, он бы обязательно воспользовался ее предложением. Наплевал бы на ее статус, на ее грязную бурлящую кровь, которая прямо сейчас заливала ее лицо, заставляя его желать прикоснуться к разгоряченной коже, провести большим пальцем по губам… Грейнджер тяжело дышала. Он видел это, чертова футболка не скрывала ни один изгиб ее тела. Он завороженно наблюдал, как ее маленькая грудь поднимается и опускается в такт ее дыханию. Маленькая, грязная грудь, которая, он держал пари, выглядит куда лучше без всех этих тряпок. Маленькие розовые сосочки, нежная кожа стоящих грудей, невыносимый, умопомрачительный сладких запах дыни… В паху что-то болезненно шевельнулось и запульсировало. Это помогло ему стряхнуть с себя наваждение и постараться взять свою фантазию под контроль. Драко быстро засунул руки в карманы, слегка оттягивая штаны, чтобы стояк — твою мать, стояк! — не бросался в глаза. — Я почти готов, — хриплым голосом пробормотал он. — Мне нужно в душ. Три минуты. Гермиона с открытым ртом проводила взглядом хозяина квартиры, который резко сорвался с места и скрылся в ванной комнате. Это что был за осмотр? Что за голодный горящий взгляд? Да она такого у него не наблюдала даже тогда, когда он рассматривал новый Нимбус в витрине в Косом переулке, где они случайно столкнулись перед началом четвертого курса. Тогда он переключил свое внимание на нее, и пылающий взгляд сменился обжигающе-ледяным. Теперь же в его глазах не было и толики былого презрения, было лишь…желание? Гермиона чертыхнулась и села на диван, глазами выискивая пульт от телевизора. Это все ее воспаленный мозг, который сначала рисует сцены поцелуя с, о, Мерлин, Малфоем, теперь заставляет видеть то, чего и в помине нет и быть не может. Хорошо, что уже послезавтра она увидит Рона и отвлечется от…всего этого. Наконец включив телевизор, Гермиона постаралась вникнуть в суть передачи. Шел прогноз погоды, где ведущий сообщал, что это адское пекло продлится еще неделю. Девушка мысленно застонала и от всей души пожелала, чтоб они ошибались. Чтоб и она сама ошибалась, анализируя природу подобных раздевающих взглядов. Тем временем вода в душе перестала шуметь, и Гермиона инстинктивно напряглась, не столько слыша, сколько затылком ощущая, как открылась дверь. Цитрусовый запах с нотками сандала и еще чего-то очень мужского наполнил легкие девушки, заставляя ее вдохнуть поглубже. Источник головокружительного аромата сел рядом и спросил: — Что это? — Где? — глупо переспросила Гермиона, отгоняя наваждение. — А, это телевизор. Гениальное магловское изобретение, убивающее время. — И как оно работает? — Малфой, казалось, и вправду заинтересовался. Наклонился чуть вперед, поставил локти на колени и оперся подбородком на сцепленные в замок руки, рассматривая движущиеся картинки. Гермиона скосила на него взгляд и…о черт! Он был в своих пижамных штанах, но без футболки. Вместо нее было полотенце, небрежно перекинутое через шею, открывающее чужому взгляду сильные руки, плечо с темной родинкой на нем и выступающие позвонки на спине. Девушка подумала, какова на ощупь его кожа. Должно быть, приятно-прохладная после душа… И тут с ужасом почувствовала уже знакомую тяжесть в животе. Да что такое?! — В энциклопедии не написано? — неожиданно ехидно спросила Гермиона и тут же заткнулась от мрачного холодного взгляда, устремленного на нее. От взгляда, в котором не было ни намека на тот, которым он ее одарил перед душем. — Все, не смотри на меня так, я шучу. Так вот…кхм…это телевизор, — повторила она, злясь на то разочарование, которое она испытала от его нового старого взгляда. — Здесь можно найти разные каналы, где можно послушать музыку, посмотреть фильм, прогноз погоды, реалити-шоу и всякое такое, — она неопределенно взмахнула рукой. — И зачем? — Он помогает отключить мозги, — девушка пожала плечами. — Наблюдаешь за жизнью вымышленных персонажей или слушаешь музыку и не думаешь о собственных проблемах. Держи, попробуй. Здесь переключают канал, а эта кнопка позволяет увеличить или уменьшить звук, — Гермиона протянула Малфою пульт. Тот неуверенно взял его, стараясь не прикоснуться к тонким пальчикам, и направил на телевизор, как это делала Грейнджер. Картинка сменилась, и на экране появилась красивая рыжеволосая девушка, кажется, покупающая себе одежду. Драко фыркнул. Это может быть кому-то интересно? Ответом на вопрос послужил умоляющий возглас: — О, оставь, это мой любимый фильм. Я его смотрела, кажется, тысячу раз! — И о чем же он? — без интереса спросил Драко, наблюдая за действиями на экране. — О девушке…ну…легкого поведения, — как Пэнси, чуть не добавила она, но вовремя заткнулась. — Ее клиентом оказывается красивый и очень богатый мужчина, они влюбляются, он плюет на ее происхождение и профессию, позволяет ей чувствовать себя желанной, любимой, не шлюхой, каковой она и была. Затем они расстаются, но забыть друг друга не могут. А заканчивается все хэппи эндом, они вместе и все такое. Сказка, конечно, но красивая. — Как будто история о чистокровном волшебнике аристократического происхождения и… — …грязнокровке, — шепотом закончила Гермиона, ощущая, как по всему телу встают дыбом волоски. Она медленно перевела взгляд на Малфоя, встретившись с серыми стальными глазами, внимательно глядящими в ее собственные. — Ты права, — тихо сказал Малфой. — Это сказка. Ничего общего с действительностью. — Ничего, — так же тихо ответила Гермиона, согласно кивая головой. — Ничего… В тот день Драко не мог уснуть до глубокой ночи, прокручивая в голове кадры фильма, который они все-таки посмотрели до конца. Подсознание упрямо рисовало их с Грейнджер в главных ролях. Малфой со стоном вцепился себе в волосы, до боли натягивая их и стараясь изгнать из своей головы волнующие образы. Когда эта грязнокровка успела залезть в его голову? Он, верно, с ума сходит. У него так давно никого не было, а тут она со своими голыми ногами и открытой шеей. Драко записал себе в список дел найти кого-нибудь просто ради секса, чтоб вытрахать Грейнджер из подсознания. Навсегда. *** Утром третьего июня Гермиона вернулась из царства Морфея, проклиная все на свете, так как царство-то на поверку оказалось не Морфея, а Малфоя. Всю ночь ей снились волнующие, жаркие сны, главным героем которых оказался — вот сюрприз-то! — сам слизеринский принц. Она смутно помнила их содержание, но влага между ног и пульсация в низу живота явственно намекала на характер действий, происходивших во сне. Мерлин, откуда они вообще взялись?! Они с Роном не заходили дальше целомудренных поцелуев, он ее даже в шею не целовал! Что, прямо скажем, не удивительно, ведь с момента их первого поцелуя во время битвы за Хогвартс прошел всего месяц, из которых две недели они не виделись. Ну да, а тут всего за два дня плотного общения с Малфоем ты уже представляешь его во всей красе! Гермиона зло подумала, что больше никогда не станет смотреть «Красотку». Она настроилась на равнодушное поведение рядом с Малфоем, и он, казалось, сделал то же самое. Они практически не разговаривали. Гермиона сухо объяснила, как пользоваться картой Лондона, где находятся ближайшие магазины и объявила, что они едут кататься на автобусе. Драко не знал, что такое автобус, но слово «кататься» вместо «летать» его повергло в уныние. Автобусом на поверку оказалось громадное красное железное чудовище. Малфой искренне не хотел туда заходить, но повелся на аргументы Грейнджер, что на этом передвигаться гораздо быстрее, чем пешком. О чем, впоследствии, и пожалел. Чертова железяка была раскалена солнцем настолько, что внутри был настоящий крематорий. Обливаясь потом, Драко всю дорогу бурчал что-то нелицеприятное о маглах. Гермиона даже не пыталась расслышать его злобные замечания, тоже умирая от жары. — О, а я здесь живу, вон тот дом, — непонятно зачем объявила девушка. Будто ему интересно. Малфой повернулся к окну и увидел небольшой серо-голубой домик, автоматически запоминая название улицы. Мало ли. — Он очень…магловский, — равнодушно выдал Драко и снова вытер пот со лба. Гермиона хмыкнула и убрала прилипшую к щеке прядь волос, отчаянно мечтая о стакане холодного лимонада. Поняв, что скоро их остановка, она вскочила с места и, неосознанно схватив Малфоя за руку, потянула его в сторону выхода. Они уже вышли из автобуса, а Драко смотрел на светлокожую руку, вцепившуюся в его правое предплечье. — У тебя ладошка влажная, — странным голосом отметил парень, высвобождаясь от захвата. — А ты вообще весь влажный, — парировала Гермиона, смущенно вытирая руку о платье. — А ты…вся? — он поиграл бровями, многозначительно окинув девушку взглядом. Гермиона открыла рот, потом закрыла и возмущенно воскликнула: — У тебя от жары мозг расплавился, Малфой! О, нет, Грейнджер. Не от жары. От твоего сегодняшнего платья. Вчера ты, казалось, все поняла и нарядилась в легкие хлопковые брюки и тонкую блузку с рукавами, а сегодня то ли решила подразнить, то ли так ничего и не поняла. Платье было длиною чуть ниже колена, вполне целомудренно открывавшее только лодыжки и часть икр, но тонкие бретельки позволяли рассмотреть изящные выступающие ключицы, немного угловатые плечи и совсем чуть-чуть нежную грудь. И, конечно же, чертову шею. Нужно посоветовать ей купить шарф, нельзя же так. В который раз за последние несколько дней Малфой одернул себя, как мантру повторяя: «Грязнокровка, она — мерзкая поганая грязнокровка, которую ты ненавидишь». «И на которую ты дрочишь прямо тогда, когда она сидит у тебя в гостиной», этот противный голос прозвучал совершенно неожиданно и мигом отправил всю кровь к щекам. Не от смущения, от злобы. Злобы на нее с ее идеальной шеей, на себя с нелепыми, противоречащими всем его принципам фантазиями. Сцепив зубы, он отстраненно слушал Грейнджер, которая разглагольствовала о чем-то, что называется коммунальной платой. Жара сводила с ума не только их, всех людей. Навстречу то и дело проходили незнакомцы, обмахиваясь всем, что только попадалось под руку. Драко на мгновение стало их жаль. Стоп, что? Он только что пожалел…маглов? Грейнджер права. Это пекло размягчило его мозг, и он стал идиотом. Остается только надувать пузыри из слюны. Мерлин, что за чушь лезет в его голову. Тем временем умница-Грейнджер уже заходила в какое-то заведение, в котором оказалось гораздо прохладнее, чем снаружи. Драко даже передернулся от неожиданного контраста температур и удивленно посмотрел на Грейнджер. — Кондиционер, — бросила она ему, направляясь за столик. Будто бы это что-то объясняло. Малфой огляделся и понял, что они в кафе. Оно чем-то напоминало Беллз, но в целом сильно отличалось. Гермиона заказала себе свое любимое малиновое мороженое с жареным кешью и стакан холодного грушевого лимонада. Драко вновь заказал шоколадное с миндальной крошкой, имбирный лимонад и внезапно подумал, что теперь Грейнджер — одна из тех, очень немногих, кто знает его любимое мороженое и напиток. От этой мысли стало неуютно. Не то, чтобы эта информация была сверхсекретной, нет, она была личной. Такой, которая подтверждала, что Малфой умеет любить. Пусть даже лимонад и мороженое. А уж такая информация точно не должна была уйти в массы. Драко усмехнулся своим мыслям, наблюдая, как Грейнджер водит по краю стакана пальцем сначала три раза по часовой стрелке, а затем два раза в обратную сторону. Она, казалось, не отдает себе отчет в своих действиях, глядя сквозь стакан. Малфой держал пари, что, будь это чай, она бы добавила в него два кубика сахара и проделала бы те же движения чайной ложкой, размешивая сахар. Затем она бы обязательно эту ложку облизнула и положила ее прямо на стол, а не на блюдечко, чем страшно бесила Малфоя последние пару лет обучения. — Я вот думаю, — голос Грейнджер вывел его из воспоминаний о трапезах в Большом Зале. — Твою квартиру отслеживают на предмет магических действий? Было бы здорово, если нет, я бы с удовольствием трансгрессировала вместо того, чтобы снова выходить в тот адский котел. — Попробовать можно, — Драко безразлично пожал плечами, размазывая остатки мороженого по креманке. Шансов попасться практически не было, казалось, Министерство ненадолго оставило его в покое. На пороге больше не появлялись авроры с предупреждениями, угрожающие письма тоже перестали приходить как раз на второй день его вынужденной голодовки. Малфоя накрыла злость. Понадеялись, что он просто сдохнет от голода? Черта с два, ублюдки. Малфоев так просто не истребить. Они расплатились по счету и завернули в темный переулок возле кафе, чтобы не привлекать внимания. Холодные от стакана лимонада пальчики прикоснулись к его руке, затем крепко обхватили его ладонь, и знакомое, практически забытое чувство того, как переворачиваются внутренности, как хочется выблевать собственный сведенный судорогой желудок, объяли их обоих, когда они аппарировали. Очутившись в паре домов от квартиры Малфоя, Гермиона могла поклясться, что Драко погладил большим пальцем ее ладонь. Она подняла на него глаза, увидев, как он внимательно изучает ее лицо, словно стараясь запомнить каждую его черточку, и вновь делает то-самое-чертово движение большим пальцем. Судорожно вдохнув, она мягко высвободила свою руку и завела ее за спину, не отрывая взгляда от его серых глаз с расширенными зрачками. — Что ж, — Гермиона первой нарушила затянувшееся молчание. — Теперь я точно уверена, что ты не умрешь голодной смертью, не заблудишься в улицах города, не сгинешь в грязи квартиры. Думается, что моя миссия была выполнена на «превосходно», — она запнулась, понимая, что пора прощаться. — Все остальное изучишь опытным путем. Снова повисло гнетущее молчание. Парень и девушка не отрывали взглядов друг от друга, между ними висело облако невысказанных эмоций, чувств, оно было практически материально. И никто из них не говорил ни слова тогда, когда они так были нужны. — Прощай, Малфой. — Прощай, Грейнджер. *** Гермиона трансгрессировала сразу в свою ванную комнату, мучительно желая смыть с себя весь липкий пот, которым ее наградило палящее Лондонское солнце. Встав под прохладные струи, девушка с облегчением простонала. Живительная влага впитывалась в кожу, наполняя ее, оживляя, отгоняя все тяжелые мысли. Стук в окно, который был слышен даже сквозь шумящую воду, заставил ее прервать водные процедуры. Обмотавшись полотенцем, Гермиона выглянула из ванны и увидела сову, которая нетерпеливо ходила влево-вправо по подоконнику и стучала клювом по стеклу. Девушка впустила птицу, шикая на раззадоренного кота, отвязала от лапки совы письмо и придвинула той чашку с водой и немного сушеных жуков. Присев на диван в гостиной, она развернула письмо и улыбнулась. Это мальчишки ответили на ее приглашение. Как нельзя кстати. Завтра в полдень в «Дырявом Котле». Место встречи изменить нельзя, как говорится. Она отложила письмо и покусала губу, оглядываясь по сторонам. Раньше бы она взяла в руки уже не раз прочитанную книгу, провела пальцем по корке, предвкушая чтение, вдохнула бы запах старого пергамента и углубилась бы в написанное. К ее большому удивлению читать не хотелось. Гермиона перевела взгляд на телевизор, достала из большой коробки диск и вставила в дисковод. На экране появилась стандартная заставка Тачстоунз пикчерз, затем куча разных людей и, наконец, главный герой — Ричард Гир, как обычно великолепный в идеальном строгом сером костюме. Лишь к середине фильма Гермиона поняла, что плачет. Плачет с самой чертовой заставки. Плачет надрывно, закусывая указательный палец руки, зажатой в кулак. Плачет от чудовищной тоски, наполнившей сердце. Плачет от неполноценности такого прощания. Плачет от прощания самого по себе. *** Драко вернулся в свою квартиру, чувствуя некоторую растерянность. И что, все? Краткий экскурс в мир маглов закончен? Этого точно недостаточно. Он ведь еще не понял, как…ну, или, например, что… Малфой чертыхнулся. Все он понял, не дурак. Но сердце, холодное, обросшее льдом сердце твердило, что чего-то не хватает. Что всего этого было мало, несправедливо, чертовски мало. Ее было мало. Малфой ужаснулся такой мысли, стараясь унять обрадовавшееся догадке сердце. А чего он ждал? Что она останется? Будет следить, чтобы он ел, причесывался и не скучал? Она же не его мама, в конце концов. У него вообще нет мамы. Она предала его, согласившись на Обливиэйт. Был же выбор, в конце концов. Азкабан, смерть, что угодно. Но не забыть собственного сына. Малфой с силой сжал зубы, так, что услышал их скрип. Нет, вот только не это. Он только научился не жалеть себя. Жалость к себе была последним чувством, которое могло бы стать его союзником в выживании в этом сумасшедшем, неправильном мире. Остановиться было тяжело. Тоска и одиночество, как два гребаных змея, обвились вокруг его тела, запуская свое жало в самую душу. Он был совсем один. Совсем. И это чертово «прощай» на ее губах лучше ему не делало. *** Ровно в полдень четвертого июня Гермиона уже сидела за одним из столиков в «Дырявом Котле», вытягивая шею, в надежде поскорее вновь увидеть друзей. Она старательно придумывала, что скажет им при встрече. И вот…наконец-то! Девушка спрыгнула со стула, широкая улыбка расползалась по лицу, тепло разлилось по всему телу. Ее мальчики. Ее друзья. Ее каменная стена. Ее оплот спокойствия. Гарри и Рон подошли к ней со смущенными улыбками. Они не виделись, даже не переписывались почти две недели, и теперь не были уверены, что Гермиона не отчитает их по этому поводу, как обычно. Без лишних слов Гермиона обняла своих друзей, сразу двоих, потом по очереди поцеловала их в щеки и пригласила их сесть за стол . — Как я рада вас видеть! — без толики лукавства воскликнула она. Теперь было все правильно. Как надо. Как в старые добрые времена. Безо всяких там ненужных, неправильных раздевающих взглядов серых стальных глаз. — Как дела? Как родители? Братья? Джинни? Кстати, почему она с вами не пришла? — вопросы сыпались один за другим, обращенные то к одному, то к другому. Гарри и Рон удивленно переглянулись, пожали плечами. Гарри начал говорить первым. — Мы тоже очень рады, что ты, ну, успокоилась. И очень рады тебя видеть. Джинни сегодня уехала к Флер, она, как ты знаешь, беременна, ее все время тошнит и всякое такое, ты понимаешь… — он смущенно кашлянул. — А Билл готовится к поездке… Ай! — Мы же договорились, — прошипел на друга Рон и перевел взгляд на ничего не понимающую Гермиону. — Нам надо поговорить. Гарри тут же ретировался, пробормотав что-то про сливочное пиво. Рон придвинулся ближе к Гермионе, осторожно взял ее за руки и проникновенно заглянул в глаза. — Я скучал, — коротко сказал он, прижимая ее руку к губам. На глаза Гермионы навернулись слезы от невероятной нежности, которую она испытала при этом прикосновении. — Я тоже, очень-очень скучала… — Гермиона, прости меня. Я такой идиот. Мне не следовало говорить тебе все те вещи, которые я говорил. Ты самая чуткая, самая добрая, самая милосердная, и черт с ним, с этим Малфоем, — она слегка поежилась при звуке этой фамилии. — Еще раз он встанет между нами, я его убью. Где бы он не был, я его найду и убью. Я обещаю, что больше никогда не затрону тему того суда. Клянусь, милая, — он развернул ее руку ладошкой вверх и поцеловал каждый пальчик. Гермиона тепло смотрела на парня, который так чувственно выражал свою…привязанность? Любовь? — О, Рон… Давай забудем. Все в прошлом. Больше никакого Малфоя в нашей жизни, — она внезапно вспомнила ее вчерашние слезы при просмотре «Красотки» и тут же отмахнулась от этих мыслей. Сейчас она и вправду могла утверждать на миллион процентов, что она больше никогда его не увидит. Никогда. Разве что случайно. В том кафе или на улице… Нет, стоп. Даже мыслей о такой возможности нельзя допускать. — Да, верно, — продолжил парень, не замечая ее душевных терзаний. — Я хотел кое-что сказать тебе. Точнее, пригласить. Мы всей семьей едем к Чарли в Румынию, кроме Флер, ты сама понимаешь. Гарри тоже едет с нами. Там все наслышаны о его победе над венгерской хвосторогой на Кубке Огня, и журналисты как-то пронюхали о том, что Чарли с ним знаком. Теперь осаждают братца с требованием сейчас же представить им Гарри. Плюс… — он с улыбкой взглянул на нее. — Только не упади. Чарли женится. — Да ладно! — искренне обрадовалась Гермиона. — Когда? — Свадьба уже через полторы недели. Гарри едет с нами еще и в качестве…ну…будущего члена семьи. Он и Джинни… Ох, можно я не буду объяснять? — Я поняла, — рассмеялась Гермиона. — Так вот… Я хочу позвать тебя с собой. В качестве…ну…моей девушки и, может быть, тоже будущего члена семьи, вот. Неприятный холодок прополз по спине Гермионы. Они, конечно, знакомы большую часть жизни, но встречаются-то всего ничего! И ехать сейчас означало бы принятие определенных обязательств. Она знала, что Молли и Артур давно относятся к ней, как к своей дочери, но такая поездка… Нет, она не была готова. — Когда уезжаем? — сдавленно спросила она. Гермиона, это же Рон! Твой добрый, надежный и заботливый. Кто еще тебе может быть нужен? Тут же в мозгу появился блондинистый образ, который она тут же с ужасом отогнала. — Завтра. — О, завтра… — эхом повторила Гермиона. Внезапно неожиданная мысль поразила ее: — Когда ты узнал о поездке? — Что? — Когда, Рональд Уизли, ты узнал о поездке, я тебя спрашиваю? — звенящим голосом спросила Гермиона. — Ну…дней десять назад. Почему ты спрашиваешь? Какая разница? — Какая разница?! Ты когда собирался мне сообщить об этом? — Ну так…сегодня. — Сегодня? Сегодня, Рон? Правда? — с болью в голосе отозвалась девушка, всматриваясь в недоумевающие глаза парня. — Накануне поездки? Чтоб выше была вероятность того, что я откажусь? Постой-ка… — гадкие мысли свили гнездо в ее мозгу и шипели, и шипели. — Ведь я назначила вам встречу. Я написала гребаное письмо и позвала вас в гребаный бар! И, если бы я не написала, ты бы так и уехал? Даже не попрощавшись, не то что не пригласив? Так, Рон? Я права? Стыдливый прячущийся взгляд стал ей ответом. — Ты и не собирался меня звать, — внезапная догадка сжала внутренности. — Просто не мог иначе, когда я все же позвала встретиться. Когда Джинни позвала Гарри. Я права? — Гермиона… — умоляюще пролепетал младший Уизли, пытаясь удержать ее ладони в своих. Она с брезгливой миной — и где только научилась? — выдернула свои руки и упрямо сжала губы. — Ты просто трус, — безапелляционно заявила девушка. — Боялся сказать мне раньше, да? Думал, я начну сама проситься? Рон, мы встречаемся не больше месяца! Из которых две недели вовсе не разговаривали! Это ведь не отношения даже! — она взглянула на испуганного парня, который ловил каждое ее слово, вздохнула и продолжила, чувствуя, как злость и обида отступают. — Слишком много ссор у нас было в первый же наш месяц, не находишь? Давай так. Притворимся, что этого месяца не было вовсе. Езжай в Румынию, передавай мои искренние поздравления Чарли, а когда ты вернешься, мы попробуем еще раз. Хорошо? — Хорошо, — выдохнул Рон, с благодарностью глядя на нее. Еще бы. Она снова умница. Снова сама во всем разобралась. Снова одна. Как будто ей одной это надо! Как, впрочем, и всегда. Гарри аккуратно наблюдал за друзьями, сидя за барной стойкой. Вот они уже две минуты молчат, значит, можно и подойти. — И где пиво? — спросила Гермиона, оглядывая смущенного друга и почему-то злясь на него тоже. — Ты же вроде за ним уходил? — Там Забини забрал последние три пинты, я ждал, пока откроют новую бочку, — промямлил Гарри. — И что, не дождался? — уже продолжила ехидничать Гермиона, как вдруг встрепенулась: — Забини здесь? Где? — Там, в углу возле окна, — недоуменно смотря на девушку, ответил Гарри. Гермиона проследила за его взглядом и с облегчением отметила, что Блейз один. Она сорвалась с места и устремилась к мулату. — Блейз, привет!.. Гарри и Рон с невыразимым изумлением смотрели, как эти двое что-то горячо обсуждают, улыбаясь друг другу. Блейз энергично кивал головой, пока Гермиона что-то говорила ему, активно жестикулируя. Ее не было добрых десять минут! В конце концов, слизеринец похлопал Гермиону по плечу, добродушно улыбаясь, а она, указав на Гарри с Роном, громко произнесла: — Отлично, Блейз, договорились. Да, все просто супер. До встречи! За ее столиком ее встретила звенящая тишина. Друзья смотрели на девушку в немом изумлении. Первым пришел в себя Рон. — Что тебе было нужно от этого слизеринского гада? — Ревнуешь? — нервно хихикнула Гермиона, протирая дырку в собственных коленях. — А мы ведь даже не встречаемся! — Не встречаетесь? — Гарри перевел удивленный взгляд на Рона. Тот отмахнулся. — Потом расскажу. Так и? — Ну, — стала вдохновенно врать Гермиона, выдавая друзьям версию Блейза. — Мне тут МакГонагалл на хвосте принесла, что нас с Блейзом назначат Главными старостами в новом учебном году, и я хотела с ним обсудить… — Ты — главная староста?! Ооо… — простонал Рон. Гермиона облегченно улыбнулась. Рон был предсказуем в своей реакции. Разговор постепенно сошел на подколы со стороны Гарри и Рона по поводу старостата. Гермиона в притворном возмущении прикрывала глаза, радуясь, что ее ложь осталась незамеченной. И гореть ей за это в аду.