Пираты Северных Морей

Влад понимал предательство родителей Сою лучше кого бы то ни было. Возможно, почуяв родственную душу, мальчишка привязался к нему так сильно, что принял чувства за любовь. Мать Влада — мужчина-омега. И первое предательство Влад испытал на себе от него же в возрасте 8 лет: мать сбежала со своей новой любовью, оставив мужа с двумя детьми. Младшенькому Вите тогда только год исполнился. Отцу пришлось брать на себя много работы, а домом занимался старший сын. Дома Владик был покладистым и пушистым. Накрывал на стол, стирал и гладил бельё, приглядывал за младшим, да ещё и уроки делать успевал. Лишь бы отец мог отдохнуть, придя домой. На чужих же людях Владислав отрывался по полной: язвил, пакостил, отказывался слушать. Ходил по тонкой грани: трудный ученик, но родителей в школу вызывать ещё рано. Понял, что пора меняться, только в восьмом классе, когда одноклассники устроили ему тотальный игнор. В общем-то, Владу было плевать — даже легче, когда никто не лезет. Но жизнь в людском обществе подразумевает общение и много совместной работы. Поэтому Влад поскрежетал зубами да и перевёлся из общеобразовательного класса в информатический — успешно сдал проходной тест в один из лицеев Москвы. С компьютерами он всегда был на ты. Как-то так повелось. И чутьё подсказывало, что хорошо разбираться в информатике и программировании — прямой путь к высокооплачиваемой должности. Поэтому по окончании школы поступил в университет именно по этой специальности. Там ждало новое предательство: люди, которых он считал друзьями, позавидовали хорошей внешности вкупе с высоким интеллектом и «богатством». Не знали, что хорошие оценки у Влада — потому что он серьёзно относится к учёбе, популярность — потому что высказывает своё мнение, не виляя, а богатство — всего лишь экономность. Влад подрабатывал по вечерам, чтобы не просить у отца на посиделки в кафе с друзьями или свои мелкие расходы, а потому казалось, что у него всегда водятся деньги. А «друзья» отваживали от него девчонок, перестали звать на совместные вечеринки, не затрагивали тему учёбы в разговорах — и Владу стало скучно. Может, отчасти, он виноват и сам — не мог не смотреть свысока на тех, чья сообразительность была медленнее его собственной. Последней каплей стала подмена выпускной работы. Декан вызвал Влада после проверки всех работ с курса. Предъявил толстую кипу сшитых листов с его именем, напечатанным на обложке, и заявил, что требует объяснений. Влад недоумённо взял в руки работу, пролистал и ужаснулся: вместо его упорного труда внутри оказался голимый плагиат известного учёного, перемежающийся вставками предложений с матами и оскорблениями их профессоров. Назло недоброжелателям Влад сумел оправдаться — в деканате он был на хорошем счету. Ему предоставили время, чтобы заново распечатать работу, и здесь он снова столкнулся с подлостью: флэшка с финальным вариантом исчезла из сумки, а ноутбук обнаружился разбитым во дворе корпуса. Влад мог лишь стиснуть кулаки и поехать домой, где на компьютере отца хранилась неформатированная, но в остальном готовая версия. Он не стал рассказывать декану, не стал заявлять в полицию — а что бы они сделали? Тем более не стал говорить родным. Он привык во всём разбираться сам, ведь помощи ждать неоткуда. За четыре часа он подготовил работу, распечатал и вернулся в университет. Декан лично пролистал дипломную и довольно кивнул, заставив Влада облегчённо выдохнуть. Он блестяще защитился и выпустился с красной корочкой. Вот только подумал, что предпочёл бы работать где-нибудь подальше от этого места, полного неприятных воспоминаний. Из трёх предложений работы, которые пришли сразу после выпуска через каналы института, он выбрал службу безопасности. Наиболее высокий оклад, стабильность в государственной структуре, ну и… может быть, это даже будет интересно — преступников всяких ловить. Место ему предложили не в Москве, а в Санкт-Петербурге, но для Влада это было одним из плюсов. Так он и перебрался в штаб компьютерщиков ФСБ, откуда через год его переправили в Мурманск — помощником отрядам спецназовцев. Вообще-то, вместо Мурманска он должен был идти на повышение в Москву. Снова постарались предатели или так вдруг решило руководство, он до сих пор не знает. Влад отвлекается на мигающий значок в углу экрана: новое письмо на личную почту — вот уж необычно. А. Результаты от доктора Нила. Влад мельком просматривает данные, крутя колёсико мыши. Останавливается на Сою на пару секунд, затем подвисает на Славе. Вздыхает и идёт в свою комнату к принтеру: результаты надо предоставить капитану.

***

— Отсутствие течек связано с аллергией на лук. Слава долго пялится в точку перед собой, затем вновь переводит глаза на капитана. — Что, прости? Кирилл тоже не знает, как относиться к полученной информации. Доктор Нил сообщал, что Слава действительно тот редкий тип омег, чьи течки зависят от эмоционального состояния. А ещё — что аллергия на лук исчезнет, как только они начнутся. — Как-то это… не по научному, — бурчит Слава, хоть и доволен, что когда-нибудь в будущем снова сможет есть, не выискивая в блюдах опасный продукт. — Может, психологическое? — пожимает плечами Кирилл. — Тут ещё рекомендации по поводу гормональных препаратов и противозачаточных. На всякий случай. Слава вздыхает. — Пить надо? — Желательно. Купить? — … давай. — Завтра тогда в аптеку сгоняю. Слава почёсывает за ухом, явно не в своей тарелке, но его размышления прерывает голос Шейна с нижнего этажа: — Все жрать! — кричит жизнерадостно, и Кирилл машет Славе рукой, зовя спускаться на обед. Славка топает за капитаном к лестнице. Пытается представить себя «настоящим омегой», и как-то не выходит. С первого этажа доносятся голоса и звук придвигающихся стульев. Голова Шейна появляется у подножия лестницы, глядя на спускающихся. — Позовите Гарри. Он, наверное, в наушниках. Кирилл поворачивает голову к Славке, и тот кивает, мигом разворачиваясь. Топает до конца коридора к двери с маленькой наклейкой акулы. Это он так своё метит? Слава стучится — ответа нет. Стучится громче. Вздыхает и открывает дверь. — Гарри, обед. И правда: мужчина сидит в наушниках, подключенных к синтезатору. Прикрыв глаза, легонько постукивает пальцами по клавишам. Но тут же поворачивает голову ко входу, заметив движение. Слава чувствует пробежавшие и тут же исчезнувшие мурашки страха. Гарри улыбается и стягивает наушники, а Слава не может не передёрнуть плечами. Мгновение, которое на него глядели бездонные ледяные глаза, останется в памяти надолго. — Кушать пошли, — зовёт Слава. Гарри кивает, нажимает пару кнопок на синтезаторе и поднимается на ноги. Слава потирает шею. Понимает, каково было жертвам киллера в их последние мгновения. — Наверное, лучше, когда тебя убирает снайпер, а не в лоб, — делится своими мыслями, и Гарри то ли фыркает, то ли смеётся. — Ну извини. — Да ничего. Ты же говорил, что в наушниках хуже чувствуешь окружение. Когда привыкаешь быть начеку каждое мгновение своей жизни, малейшее ослабление выливается в панику при внезапном появлении. Слава даже не хочет думать, что бы было, будь у Гарри в руках пистолет, когда он его заметил. Но, наверное, за столько лет он всё же научился держать себя в руках. Или, лучше сказать, научился расслабляться рядом с определёнными людьми. — Что это за акула у тебя везде? — вспоминает Слава. - М? Это Мёрфи. Не знаешь? Слава мотает головой, спускаясь рядом по лестнице. — Потом включу тебе DVD. — Угу. Значит, всё-таки мультик. Слава улыбается себе под нос. Для внушающего страх киллера у Гарри на удивление милые хобби. В его комнате Слава заметил не только синтезатор: у стен стояло несколько гитар, а на подоконнике лежала расчехлённая скрипка. Слава усаживается на лавку у стола, заставляя Бирана пододвинуться. Все уже на местах, и Шейн подливает соус на тарелки. — Вау, что это? — Рыбка запечённая, — улыбается канадец. На тарелке красиво уложено филе белой рыбы с зелёным горошком, цветной капустой и молодой варёной картошкой под соусом с зеленью. — У нас семья большая, поэтому готовили по очереди, как и сейчас, — поясняет Шейн. — Вот как-то и научился. — У него только несколько блюд коронных, — сдаёт его Влад. — Остальные получаются, только если постарается. — Ну что ты сразу! Слава улыбается. Он так красиво и вкусно точно приготовить не сможет. — Сегодня предлагаю немного отдохнуть, а завтра возьмёмся за уборку, — объявляет Кирилл. — Шейн, займись потолком в своей комнате. Если надо, поможем. — Окей! — Вис — гостиная, Сою — кухня, Влад — полы на первом этаже, Гарри — на втором. Я займусь подвалом со Славой. Биран, посмотри, что там ещё по кораблям нужно. Кивки в ответ. — Каждый свою комнату прибирает, я проверю! — Угу, — нестройным хором, и Слава даже поражается такому послушному поведению. — Так, Слава, — Кирилл переводит прямой взгляд на парня. — Надумал, куда хочешь? Славка кивает. — В горы. — Темень же. — Это плохо? — Ну… — Ночью по горам так-то не ходят, — выручает капитана Биран. — Или недалеко. Холм у нас за домом вроде достаточно пологий. Кирилл вздыхает, почувствовав на себе выжидающий взгляд. — Ладно, я подумаю. — Десертик! — объявляет Шейн, возвращаясь к столу с подносом, полным маленьких баночек. - Этот пудинг ещё живой? — посмеивается Гарри. — Мы старый ещё в прошлый раз съели! Я за новым сбегал. Слава с предвкушением принимает в руки свою порцию. Простая баночка с наклейкой из супермаркета. В Наукане такого не встретишь. Ему казалось, что он уже перестал сравнивать. Но иногда мысли о покинутом доме всё равно возвращаются. — Так и что там про второй подвал? — снова поднимает глаза на Кирилла Слава. — Вспомнил-таки, — посмеивается капитан. — Пообедаем, и покажу. Слава облизывает ложку и пытается запомнить название десерта, чтобы потом купить себе добавки.

***

В подвал они спускаются по потайной лестнице, которую Слава уже видел. Попросился нажать на кнопку, и Кирилл великодушно позволил открыть проход. От лестницы сворачивают направо, и капитан идёт прямиком к тому месту, где Слава в прошлый раз отметил отсутствие полок. Прижимает ладонь к стене, с улыбкой глядя на Славку. Ждёт секунд пять. Щёлк. Слава моргает и оглядывается. Кирилл присаживается на корточки и легонько нажимает на незаметный выступ в стене у самого пола. Маленькое окошечко открывает взору очередную кнопку. Слава молча наблюдает, сдерживая рвущееся любопытство. Кирилл поднимает глаза и нажимает на кнопку, наблюдая за его реакцией. Пол прямо под носками Славкиных шлёпанцев проваливается ровным прямоугольником на сантиметр и отъезжает в сторону, открывая ребристую металлическую поверхность. — У вас не дом, а просто робот какой-то! — не выдерживает Слава, и Кирилл довольно смеётся в ответ. — Нужно всегда быть осторожными. — Да дело не в осторожности, а в том… как вы вообще умудрились такое сделать! Кирилл не может перестать улыбаться и зовёт Славу встать рядом с собой на металлическую платформу. — Ставь сюда ногу. Слава глядит на совсем небольшой вырезанный в платформе квадрат. Удобно, чтобы наступить носком. — Нажимай. — А что тогда будет? — Увидишь. — Что-то как-то… — Да не бойся, я тебя держу. — Поэтому и боюсь! Кирилл вновь разражается смехом, но позволяет Славе наступить на рычаг. Квадратик упруго продавливается, и после лёгкой дрожи платформа начинает уходить вниз. — Это лифт? — Ага. Кирилл лыбится, словно нашёл подарок под новогодней ёлкой, а Слава только вертит головой. Они спускаются чуть глубже, чем на один этаж, в кромешную тьму. И лишь когда платформа останавливается, Славу ослепляет яркий свет. Тыньк-тыньк-тыньк — загораются уходящие вдаль лампы под неровными пещерными сводами. В просторном помещении сгрудились кучи коробок, доски, балки. Пара тележек, крупные колёса, что-то, накрытое брезентом. И вагонетка на рельсах, уходящих в темноту тоннеля. — Кир. — М? — Вы точно не террористы? Парень закатывает глаза и подталкивает Славу сделать шаг на твёрдую землю. — Ты с нами больше месяца. Мог бы и сам понять. — Да знаю я. Слава вертит головой и медленно шагает к вагонетке, пока Кирилл качает головой. — Она работает? — тычет Слава пальцем в рельсы, и капитан кивает. — Это наш способ незаметно перебираться на базу. — Они связаны? Вот этим тоннелем? — Ага, — улыбается Кирилл. — Иногда нам нужно быстро исполнить какую-нибудь работёнку, мы оставляем кого-то дома, чтобы не вызывать подозрений у соседей, и сваливаем по тоннелю. Если же уезжаем всем составом, то уплываем из порта на Койки и пересаживаемся на Исэн на базе. — Я думал, тут приличное расстояние. — Ну да. Час езды на этой штуке, хоть путь и прорублен напрямую. — А кто его делал? — Это уже Берн с остальными. Старая шахта как раз шла в нужном направлении, они её и продлили. Подлатали. И получилось вполне неплохо. Да и на случай неожиданностей получится легко сбежать. Слава задумчиво кивает, проводя ладонью по ледяному железному боку вагончика. — Поэтому выгоднее оставлять Исэн на базе, — продолжает Кирилл. — Койки, если что, мы сможем оставить в порту, а на Исэне уплыть и скрыться. — Жалко будет, конечно. — Ну да. Но они всегда начеку. Знают, что следят. Что могут напасть. Подставить. Можно проснуться посреди ночи от непрошеных гостей. И это далеко не всё. Почему же они выбрали такую жизнь? Слава понимает, что «так сложилось». Но всё ещё не понимает, как сделать их счастливыми, чтобы им самим за свои поступки не было стыдно. — Потом как-нибудь прокатимся, — хлопает его по плечу Кирилл. — Давай обратно. Слава кивает и вновь топает к самодельному лифту. В последний раз оглядывается на теряющийся во тьме тоннель. Платформа поднимается вверх, с лёгким щелчком выключается свет, и Слава наблюдает, как приближается светлый проём «первого подвала».

***

Слава пробует тренировки на тренажёрах. Пыхтит, качая руки, и в общем-то понимает, что они эффективны, но бегу на дорожке предпочёл бы побегать прямо сейчас по улице. О чём и сообщает смотрящему телевизор в гостиной Вису. — У тебя GPS с собой? — Всегда с собой, — бьёт по карману Слава, и Вис, хоть и неохотно, выпускает его из парадной двери, какое-то время наблюдая, как мальчишка убегает по вытоптанной дорожке в сторону моря. Слава бежит в куртке и ботинках, шапка торчит из кармана. Тяжелее, чем на дорожке, зато свежий ветер с моря, такой знакомый, по-дружески играется в волосах и наполняет лёгкие. Он почти может чувствовать, как невидимое горячее дыхание вырывается изо рта облачками пара. Бег в темноте кажется странным. Чёрное море блестит у берега перекатывающимися волнами. Слава пробегает мимо кого-то, слыша приветствие, и кричит то же в ответ — пару слов на норвежском он всё же выучил. Городок небольшой, а потому Слава растягивает себе пробежку, петляя между невысоких домов, то возвращаясь к морю, то уходя всё дальше. Выруливает на широкую асфальтированную дорогу, идущую вдоль берега. Там, дальше, будет местный аэропорт, и Слава думает, замёрзнет ли, если сбегает туда и обратно. Он замедляет бег. Чуть задумчиво проходит пару шагов и останавливается. Обводит взглядом просторный пейзаж, чувствуя усталость, но вместе с тем лёгкость. Глаза натыкаются на что-то знакомое, заставляющее широко распахнуться. В отдалении статуя. Словно обелиск. Словно памятник Дежневу. А рядом фигура сидит у подножья. Такая знакомая. Кир? Фигура поворачивает голову и, кажется, улыбается. Слава захлёбывается дыханием. Сжимает кулаки и машет рукой почти остервенело, и ему машут в ответ. Славка стартует как реактивный самолётик, быстро перебирая локтями. Бежит к нему. А тот терпеливо ждёт, как когда-то. Ветер бьёт в лицо, остужая щёки, и, когда Слава, наконец, останавливается у обелиска, то покачивается и задыхается. — Ностальгия, однако, — улыбается Кирилл, и Славе кажется, что где-то на другом берегу маячат острова Диомида. Сжимает губы плотнее, но всё равно не сдерживается — кидается обнимать. — Ты чего? — Кирилл смеётся, чувствуя под подбородком охлаждённую ветром пушистую макушку. А Слава только прижимается крепче. Зажмуривает глаза. Вдыхает запах. Ветра. Моря. Вот этого человека. Переплетённые вместе, они становятся запахом, который Слава любит больше всего. Любит всё-таки. Слава сжимает чужую куртку в пальцах, стискивает зубы, боится открыть глаза. Он всего лишь деффектный омега… Но прижиматься вот так к Кириллу слишком приятно, чтобы думать о чём-то ещё. Особенно, когда тебя заботливо обнимают в ответ. — Ты долго тут? — бурчит ему в воротник, и Кирилл улыбается от ощущения горячего дыхания. — Не знаю. Не очень. А ты чего носишься? — Пробежка. — Ясно. Слава не открывает глаза. Сидит рядышком, прижавшись всем телом. Думает, как бы хотел сейчас заснуть, вот только ветер какой-то холодный уже. Да и Кир не особо тёплый. Поэтому всё же отлепляется и чуть смущённо глядит на своего капитана. — Пошли домой? А тот разглядывает его в ответ. Так беззастенчиво, что Слава недовольно хмурится, скрывая смущение. Кирилл улыбается и ерошит его чёлку. — Пошли. Слава держит куртку Кирилла до последнего, пока они поднимаются на ноги. Отпускает неохотно и вровень идёт рядом по дороге. Молча, чуть втянув голову в плечи. Оба молчат, но в головах одна и та же мысль: «Хочу взять его за руку». И почти не отличающееся продолжение: «Всё-таки он не ребёнок. Он поймёт.» / «Если я это сделаю, даже Кир поймёт.» Они не думают, почему так этого боятся. Просто помалкивают и идут домой.

***

— А, ты его встретил, — замечает на норвежском всё ещё сидящий в гостиной Вис, когда парни возвращаются. — Я уж думал идти его искать. — Кого из нас? — смеётся Кирилл, проходя мимо к лестнице. Слава вертит головой, не понимая ни слова, и дуется. — А по-русски нельзя? Вис предпочитает его проигнорировать. Слава вздыхает. — А ужин кто делать будет? — Гарри, — рулевой тянется к кружке с чаем на столике. — А завтрак на тебе. — Вы уверены? — Я лично — нет. Но должен же ты работать. Слава вздыхает, усмехаясь. — И что лучше сделать? — Яичницы будет достаточно. Только помни, что у нас все в разное время просыпаются. Не жарь всё сразу. — Угу, понял. Слава глядит на верх лестницы, где уже исчез Кирилл. Топчется на месте. Потирает нос. Догадывается, что его мельтешение начинает раздражать Виса, и всё же топает наверх переодеваться.

***

Когда Слава возвращается и плюхается рядом на диван, Вис на секунду прикрывает глаза. Всё-таки он не любит детей. Да и вообще людей. Команда Исэна — исключение. А Слава с ногами забирается на диван, обкладываясь подушками на соседнем с Висом месте. Раскрывает одну из англоязычных повестей, купленных ещё в Порту. Вис тихонько вздыхает, но удерживается от вопроса «почему надо садиться именно рядом со мной?». Они сидят молча. Слава читает, Вис смотрит норвежское ток-шоу, одно из тех глупеньких, но увлекательных, когда нечем заняться. Они не мешают друг другу, но для Виса ощущать кого-то в непосредственной близости сродни пытке — он не может об этом не думать. Может быть, поэтому он и не любит людей: он слишком много о них думает. — Вис. Ну началось. — М? — Ты когда-нибудь влюблялся? Рулевой моргает и переводит взгляд на парня рядом, всё ещё уставившегося в книгу. Догадывается, почему он спрашивает. Думает. — Было дело. Слава поднимает глаза. — Взаимно? Вис почти не медлит с ответом: — Да. Слава глядит в ответ, но не может спросить: «А почему ты сейчас один?». Расставание после взаимности — это всегда неприятно. — Ну, думаю, если бы мы до сих пор были вместе, всё равно бы в итоге расстались. Слава удивлённо моргает — не ожидал пояснений. А Вис невесело усмехается и смотрит на Славу. — Идеальных людей не бывает. Синие глаза сейчас особенно глубоки. — Если кажется, что оно — значит нашёл. Не проверяй. Не думай, что будет лучше. Твой «идеальный» в жизни только один. Славе думается, что Кир с Висом определённо как братья. Взять хотя бы вот этот убеждающий голос и проникающие в душу глаза. — Так, совет на будущее, — Вис вновь переводит взгляд на экран телевизора, и наваждение спадает. — Угу. — Хотя в твоём возрасте как раз и время проверять и выбирать. Слава посмеивается. — Как-то сложно всё это. — Ну да, для каждой ситуации свои критерии. А ты что, влюбился? Слава не замечает, как его застали врасплох. Молчит, хлопает ресницами. Вздыхает, отводя глаза. — Наверно. — Ясно. В гостиной вновь воцаряется тишина. Это настолько очевидно, что он даже ничего не спрашивает? Слава украдкой глазеет на своего соседа. Вис лениво полулежит на диване, глядя в телевизор. Слава жуёт губы, пожимает плечами и заваливается набок.

***

— Что тут за лежбище морских котиков? Влад, спускающийся по лестнице, оглядывает гостиную и чувствует на себе сразу четыре пары отвлечённых глаз. Слава с Висом валяются на диване, Шейн с Сою — на ковре. Первые читают, вторые смотрят что-то в ноутбуке. Шейн широко улыбается и болтает задранными ногами в воздухе, имитируя хвост. Влад с улыбкой вздыхает и уходит на кухню. — Разве не Гарри сегодня готовит? — кричат ему вслед. — У него вдохновение, — издевательски протягивает Влад. — Так уж и быть, сегодня заменю. Шейн понятливо хмыкает, бормоча: — Как-то Влад неравномерно снисходителен к Гарри. То поиздевается, то пожалеет. — Он так разве не со всеми? — отзывается с дивана Слава, и Вис рядом испускает согласный смешок. — У Виса тоже так, — ухмыляется Шейн. — То он делает вид, что Слава его раздражает, то начинает с ним соглашаться. — Во-первых, он меня действительно раздражает, — отвечает рулевой, игнорируя Славкину приподнятую бровь. — Во-вторых, действительно бывают моменты, когда он говорит дельное. — Хммм, — тянет Шейн, вновь углубляясь в ноутбук, отнятый Сою. Слава же, подумав, заставляет себя принять сидячее положение. А потом протянуть руку и погладить Виса по голове. Тот лишь скашивает на него подозрительный взгляд и ничего не говорит. Динь-дон. Слава удивлённо поворачивает голову к выходу в коридор. Звук дверного звонка настолько типичный, будто кто-то включил запись. Вис позёвывает. — Кто пойдёт открывать? — болтает ногами в воздухе Шейн. — Ты, — отзывается Сою, и Шейн недовольно бурчит. Слава ещё раз оглядывает не торопящихся вскакивать парней и сам поднимается на ноги. — Тогда я пойду. — Если будут говорить на норвежском, зови, — наставляет вдогонку Вис. Слава кивает и семенит к двери. Высовывается в щель, глядя на стоящую на пороге старушку. Открывает дверь пошире. — Эм… — не знает, стоит ли начинать говорить на английском. — Слава, да? — спрашивают его на чуть корявом русском. Славка удивлённо моргает и кивает в ответ. Старушка улыбается. — Возьми, соленья принесла. Она протягивает ему холщовый мешок, на вид тяжёлый. Слава всё ещё растерянно принимает его на руки — и правда тяжёлый. Внутри три большие банки. — Скажи вашему капитану, что Мэри принесла. Слава кивает без слов, старушка улыбается и чуть склоняет голову, прощаясь. Слава какое-то время смотрит ей вслед. — Спасибо! — кричит запоздало, и женщина чуть помахивает рукой, не оборачиваясь. Слава закрывает за собой дверь и тащит мешок с банками на кухню. — Про меня уже знает весь город? — спрашивает Влада, помешивающего что-то в кастрюле, со стуком помещая мешок на стол. — Очевидно, — отзывается тот, пробуя на вкус из ложки. — А чего там? Кивает на поставленный рядом мешок. Слава запихивает в него руку по локоть и достаёт три банки: одну с солёными огурцами, вторую с помидорами, а третью с чем-то похожим на маринованную редиску. — Ооо, тётка Мэри приходила? — Просила Киру передать. — Угу, она каждую осень нам что-нибудь дарит, — Влад вертит одну из банок в руках, разглядывая содержимое. — Подкармливает. — Почему? — Они с Берном хорошо ладили. — Ммм. А ещё она по-русски говорит. — У неё отец был русский, из исследователей. Женился на местной и остался. — Ясно. — Ты спасибо-то хоть сказал? — Сказал! Влад посмеивается и просит убрать банки в холодильник, возвращаясь к готовке. — Хочешь ещё кое-что интересное расскажу? Слава удивлённо поднимает глаза на брюнета, уже собираясь было уходить. — Чего? Влад уменьшает огонь и закрывает кастрюлю крышкой. Поворачивается к Славе, опираясь о кухонную поверхность. — Она тут местный передатчик. Слава моргает, чуть склоняя голову набок. Влад усмехается. — Передаёт информацию между разными подпольными группами. — А их тут много? — Достаточно. Удобное ведь место — никому нафиг не надо тебя здесь искать. Слава задумчиво мычит, а Влад продолжает: — Мэри в основном работает с фальшивомонетчиками, которые рядом с аэропортом живут, да с контрабандистами, которые держат хостел. Ну, и нам иногда информацию подкидывает, если вдруг кто на остров с проверкой нагрянет. Я ведь тоже не всегда отследить могу — это столько каналов одновременно перерывать. А тут вообще всё схвачено. — Прям какое-то подпольное государство. — Ну почти. В Баренцбурге, например, чуть западнее, фабрика есть, где брендовые подделки клепают. — Я думал такое только в Китае делают. — Ой да ладно. Мне кажется, в каждой стране такое заведеньице найдётся. Они иногда просят Шейна доставить товар на большую землю, а там уже у них своя схема. — Шейна? — Самолётом. — Ааа. — Влад, что на ужин? — из дверного проёма высовывается голова Кирилла. — Ризотто. Я проштрафился шотландцу. — Ааа, — понятливо протягивает Кир, улыбаясь, и переводит взгляд на Славу. — Слава, пойдёшь со мной до пивоварни? Парень моргает. — Тут и такое есть? — Тут есть гораздо больше, чем ты можешь себе представить, — улыбается Кир, маня к себе рукой.

***

— А что вы там про ризотто говорили? — А, — вспоминает Кирилл, когда они шагают по освещённым фонарями улицам города. — Гарри любит итальянскую кухню. Вот, Владу, видимо, и заказал. Слава кивает, хотя и хочется спросить, с чего бы Владу исполнять заказы Гарри. — По поводу того, что бы я хотел посмотреть, — возвращается Слава к теме обеда. — Я как-то не сильно изучил, куда тут можно пойти… Что посоветуешь? — Хм, — Кирилл смотрит вперёд, позволяя Славе идти рядом. — Ну, тут есть музей Свальбарда, музей Экспедиции на Северный полюс, центр ездовых хаски, пивоварня, университет. А, всемирное семенохранилище на случай зомби апокалипсиса. Парень смеётся, и Слава тоже улыбается. — Тогда хочу везде. Смех Кирилла становится натянутым. — Что ж ты постоянно всё хочешь… — Это разве плохо? — Нет, но утомительно. У тебя, значит, энергии просто через край. — Ну, пивоварню я сейчас посмотрю, да? — Только отдел магазина. Хотя тебе и этого хватит. Слава пожимает плечами и выворачивает на широкую дорогу, идущую вдоль моря. — Это ведь ненормально — так часто выпивать? — Совсем не нормально. Но сегодня можно, — Кирилл улыбается. — Всё-таки домой вернулись. А наше местное пиво больше нигде не встретишь. Слава поглядывает на его лицо. Чувствует себя немного не в своей тарелке, но при этом всё равно счастливым. — Слава, в аптеку зайдём? — Зачем? — За лекарствами твоими. Кирилл скашивает глаза на притихшего парнишку. Вновь переводит на дорогу перед собой. — Зайдём, — тихо доносится в ответ.

***

Слава осознаёт, что они делают, только когда видит, как аптекарь кладёт на прилавок коробочку противозачаточных. Белеет, стреляет глазами в Кирилла, но тот спокойно вытаскивает деньги из кошелька. Забирает мешочек с лекарствами и протягивает Славе. Почти впихивает в руки, убирая кошелёк обратно за пазуху. И только когда они выходят на улицу, спрашивает: — Ты чего красный? А Слава не просто красный. Он за эту минуту успел побывать всех цветов, которые может принять человеческая кожа. — Что про нас подумать могут… — бормочет, и Кирилл вздыхает. Понимает. Сам понял, когда названия лекарств озвучил, а аптекарь как бы невзначай оглядел их обоих с головы до ног. — Забей. Главное, чтобы народ обсуждать не начал, а то пристанут ведь: Хансеновский сынок привёл домой омегу. Хотя всё совсем не так… Он перехватывает поудобнее пакеты с бутылями разливного и топает следом за всё ещё красным Славкой к дому. Боится даже позволить себе представить, как бы он мог выглядеть в постели. Кусает губы и выдыхает. Слава просто взрослый ребёнок. Взрослый, но ребёнок. Поэтому не смей тянуть к нему руки. Он подождёт. Может, пыл угаснет. А может, через пару лет Славка заставит его пожалеть о том, что не признался сейчас.

***

Влад лениво позёвывает, сидя за столом. Сою начал что-то выпекать: стоит у духовки, изредка поглядывая на часы, а Влад поглядывает на него. Думает, как же он вырос. Сорок сантиметров! Спина шире, ладони больше. Но всё такие же изящные. Может, годам к двадцати ещё возмужает. Влад прикрывает глаза, опуская голову на стол. Изредка подсматривает из-под прикрытых век и резко вздрагивает, когда хлопает входная дверь — вернулись Слава с Кириллом. Влад потягивается и теперь наблюдает, как пришедшие ставят бутылки с пивом на стол. — Сою, у меня там готово? — зовёт, и кок заглядывает под крышку кастрюли. — Да, — отзывается, и Влад поднимается на ноги, чтобы позвать всех на ужин.

***

— Я сижу между двумя Славами! — весело заявляет Шейн, оказавшись на лавке между Славой и Владом. — Я не Слава, я Влад, — комментирует брюнет. — Но ты же Владислав. Так что не перечь. — Тогда я Славу буду Светиком называть. Согласен? — Ну уж нет! — протестует «Светик», и все за столом дружно смеются. Ризотто с грибами и курицей заходит на ура, как и шоколадный фондан от Сою. — У нас сегодня итальянский вечер? — довольно замечает Гарри, на что Влад предпочитает не отвечать. Задания по уборке на завтра розданы. План по очерёдности готовки повешен на холодильник. Слава немного нервничает перед своей завтрашней сменой, но надеется накормить всех до отвала. А после ужина Гарри зовёт его в гостиную и показывает коробку от дивиди диска. На ней нарисована всё та же синяя акула, и надпись на английском: «Мёрфи супер-акула». — Ну надо же, — только выдаёт Слава и послушно усаживается на диван перед телевизором. — У детки мультики перед сном? — издевательски бросает Влад, проходя мимо. — Присоединишься? — Издеваешься? — А я тоже хочу посмотреть! — подскакивает к дивану Шейн. — Сто лет его не видел. И плюхается рядом со Славой. Гарри посмеивается, подавая Славе пульт, а Влад качает головой, поднимаясь по лестнице. — Ладно, я пошёл. Там серий двадцать. Как спать захочешь, выключай. — Угу. Слава наблюдает за заставкой с весёлой песенкой. Мультик повествует о похождениях акулы Мёрфи и его друзей на побережье океана. — Это только первый сезон, — улыбаясь, комментирует Шейн. — Он был популярен в англоговорящих странах. Не знаю, почему до России не дошёл. — Потому что мы всегда в жопе мира. — О, ты говоришь как Влад. — Не сравнивай меня с ним, пожалуйста. — Ну вы же два Славы. — Он не Слава. Я отказываюсь делить с ним своё имя. Шейн смеётся, и они полностью переключают своё внимание на мультфильм.

***

— По-моему, я теперь тоже фанат, — бормочет Слава после двадцатой серии, когда Шейн выключает телевизор, а часы показывают половину первого ночи. Канадец посмеивается и говорит, что Гарри не будет делиться с ним своим запасом наклеек. Они расстаются на втором этаже, расходясь по своим комнатам. Слава привычно ныряет под руку Кира, Шейн же с лёгким вздохом открывает дверь, включает свет и слышит сдавленное бурчание. Глядит на свою кровать, уже догадываясь, что там найдёт. Кого. — Гарри. — Свет выключи… Шейн вздыхает и с улыбкой качает головой. Щёлкает выключателем и стягивает с себя домашний поношенный свитшот, переодеваясь в спальную футболку. Дёргает край одеяла. — Двигайся. Гарри, укутанный в одеяло почти с головой, зевает и гусеничкой отползает в сторону. Некоторого труда Шейну стоит отвоевать свою часть одеяла, но в итоге Гарри прилипает к нему банным листом, обвивая руками и ногами. Шейн улыбается себе под нос, думая, что в самом начале это он был тем, кто лип. Их отношения называются «без обязательств», хотя ни один другому так ни разу и не изменил. Гарри пытался, но лишь сильнее убедился, что с Шейном ему лучше и проще. Спокойнее. Не нужно каждый раз искать приличный бордель в новом порту. А ещё… пожалуй, Шейн был «его типажом». Гарри никогда не влюблялся. Он умел испытывать симпатию, но никогда не позволял себе большего. Он был из того редкого типа людей, что умеют контролировать свои эмоции. Сказать, что Гарри влюбился в Шейна с первого взгляда, нельзя. Но что-то определённо было. Приглянулся чем-то ещё в первую встречу. Улыбкой? Глазами? Искренностью? Такой знакомой скрытой болью? Гарри не анализировал. Просто воспользовался моментом, когда однажды в Чили повёл Шейна с собой в заведение определённого рода, а тот, будучи бетой, взял да и выбрал себе альфу. Тогда Гарри решил: чего деньги переводить. «У нас одинаковые желания, так почему бы их не удовлетворить?» Так и повелось. Зато Шейн точно знает, что ему Гарри с первого взгляда понравился. Только он слишком боялся: все, кого он любит, покидают его слишком рано. Как проклятие. Но решил, что простой перепих вреда не сделает. И вот они сошлись. Уже второй год Гарри приходит к нему, когда хочется разрядки. И Шейн приходит к Гарри, когда хочется обнимашек. Но в последнее время за обнимашками приходит Гарри, и это кажется канадцу немного странным. Впрочем, он не против. — Шейн, — тихий зов из-за спины, теряющийся в складках тучного одеяла. — М? Молчание в ответ. — Ну что? Его посильнее сжимают в объятиях. — Ты мой. Шейн теряется на секунду. В тёмной комнате висит уютная тишина, обволакивающая, как это мягкое одеяло и тёплые руки. «Хочу быть с тобой» означают эти слова. Шейн не может не улыбнуться и тихо рассмеяться. — А чей же ещё? Чувствует, как улыбается Гарри. Зато собственная улыбка немного тускнеет. — А ты мой? Вопрос, заданный будничным тоном, сквозит неуверенностью. — Твой, — тихий, но твёрдый ответ. И Шейн улыбается уже искреннее. — Тогда ладно. Он знает. Они оба знают. Но почему-то всё равно боятся произнести вслух.

***

Когда Кирилл просыпается, Слава сопит, привычно уткнувшись ему в руку. Капитан Исэна тихо посмеивается себе под нос и разглядывает уже знакомое лицо. Умиротворённое, пусть брови чуть сдвинуты, словно он вот-вот задаст очередной вопрос. Такой тёплый. Гораздо теплее, чем Кирилл. Живой. Нежный. Интересно, пусти он кого-то другого спать рядом, проникся бы так же, как к Славе? Не факт. Кирилл знает это чувство влюблённости, но при этом сейчас оно совершенно иное. Он особенный. Кир проводит подушечками пальцев по Славкиной щеке. Веки чуть дёргаются, но он не просыпается. Кирилл вздыхает и осторожно поднимается, пытаясь не разбудить. Переодевается в новую футболку, накидывает сверху мастерку и спускается вниз. Наливает из литрового кувшина воды в кружку и опустошает за раз. Ставит чайник и отправляется на прогулку — охладить голову.

***

Вернувшись со свежим уловом рыбы, купленным у рыбаков, Кирилл застаёт позёвывающего Славу за готовкой завтрака. В шортах и футболке, в которых спал. Почёсывает живот, не замечая присутствия. — Пф. Славка резко оборачивается на вырвавшийся смешок. — Кир! — Извини, — улыбается капитан, совершенно не чувствуя себя виноватым. — Что на завтрак? — Яичница, — бурчит Слава, отворачиваясь обратно. Обиделся или просто сонный? — И жареные помидоры с сыром. — Ооо, это я люблю, — подходит поближе Кирилл. Слава почёсывает шею, тыча лопаткой в кругляши яиц на сковородке. — Из-за этой полярной ночи вставать вообще не хочется. — Привыкнешь, — улыбается капитан, наблюдая. — Хотя у вас же тоже тёмного времени много? — Ну есть, — хмыкает Слава. — И я каждый раз плохо встаю, когда темно. — Ясно. — Сейчас есть будешь? — Да, давай. Слава берёт из подготовленной стопки тарелок одну и накладывает завтрак. Кирилл заливает из увесистого заварника чай в свою кружку. — Ты был из детей «почемучек»? — внезапно задаёт вопрос. — Не был, — отвечает Слава, накладывая порцию уже себе. — Я вообще в детстве мало разговаривал. — Серьёзно? — Наверное, поэтому сейчас так много спрашиваю. Восполняю. — Ааа. Ну, повезло тогда твоей маме. А нам не очень. Слава пинает его в лодыжку, но Кирилл лишь смеётся и усаживается за стол, а в дверях появляется Биран. — С добрым утром, — улыбается. Слава торопится наложить еды и ему, а следом уже подтягивается Вис. Рулевой усаживается рядом с капитаном, требуя чай с молоком, Биран же достаёт из шкафчика турку, чтобы сварить себе кофе. Слава отдаёт тарелки и глазеет, как механик насыпает молотый кофе и сахар, разбавляя водой. — Ни разу не видел? — улыбается Биран. — По телеку, — отзывается Слава, и Биран великодушно берётся его учить. — Я кофе пью только потому, что давление по утрам низкое, — объясняет механик. — Влад вот любит, наоборот, по вечерам, чтобы подольше работать. А Гарри просто любит. Хоть он и шотландец, душа у него какая-то итальянская. — Разве? — смеётся Слава и возвращается с Бираном к столу, присоединяясь к завтраку. Для подошедшего чуть позже Сою Слава жарит ещё яиц и помидоров, а потом вторую партию — для пересыпающих Шейна, Гарри и Влада. Чувствует какую-то особенную радость от того, что может встать раньше всех и накормить их вкусной едой. Главное, конечно, чтобы они считали её вкусной. Кирилл ждёт, пока Слава управится с завтраком, чтобы пойти вместе разбирать подвал. Это время он проводит в своей комнате, разглядывая только что проявленные фотографии: Слава, уплетающий булочку на Исэне в порту Стокгольма; Слава же на колесе обозрения в Брайтоне и у Национального музея в Лондоне; парни все вместе на завтраке в отеле Ибицы и у перил водопада Гуллфос в Исландии. Кирилл открывает большой кожаный альбом. В нём — каждый член команды с момента их знакомства и до сих пор. Маленькие дорогие сердцу моменты. Он вкладывает новые фотографии в пустующие слоты. Улыбается себе под нос. В этом альбоме фотографии его нового века — без Берна и старой команды. В этом альбоме он всегда капитан. И что бы ни терзало его в прошлом, уже не кажется таким важным сейчас. Теперь больше терзает будущее. Стук в дверь. — Кир, я всё, — заглядывает в щелку Славкина мордочка, и Кирилл улыбается. — Пойдём.

***

Слава протирает многочисленные полки, пока Кирилл ходит с большим мусорным пакетом между стеллажами, периодически что-то в него скидывая. — И давно вы тут не убирались? — спрашивает Славка, глядя на свою чёрную от пыли тряпку. — С июля. Как ушли на дело в Атлантике, так потом нас наняли сгонять в Уэлен, да ещё и грабануть корабль у Курил. Тебя встретили, считай, на пару дней вернулись и опять отчалили. — Ясно. У них набирается крупная стопка устаревших юридических книг на сжигание, да ещё и две большие коробки каких-то бумаг. — Не шарься там, — предупреждает Кир. — Влад тебя не простит. — Это его? — Частично. Документы всякие. Схемы. Планы. Просто не шарься. — Угу. Слава одним глазком заглядывает в коробку, но, увидев сверху лишь какую-то квитанцию на непонятном языке, решает, что ему это неинтересно. Обед готовит Гарри. Сначала Славу встречает вызывающий активное слюноотделение аромат в коридоре, затем целая тарелка наивкуснейшего пряного томатного супа с макаронами и сосисками. — Опять помидоры? — приподнимает бровь Влад. — У нас их целый ящик, надо съедать, — улыбается Кирилл. А Слава вспоминает, как абсолютно случайно наткнулся на них утром и долго думал, можно ли их использовать. Оказывается, нужно. Последними в подвале моются полы, а затем Кирилл решает проверить дымоход в камине, чтобы вечером заняться сжиганием бумаг. Слава лезет на крышу следом за капитаном, оглядывая с трёхэтажной высоты городок под широким небом, устланным чернильными ночными тучами. Улыбается себе под нос. Кирилл прочищает трубу длинным металлическим жгутом, а Влад внизу следит, чтобы грязь не разлеталась по полу. Славе тоже дают попробовать, да он и сам готов учиться всему, что только встретит на своём пути. — Спроси у ребят, может ещё какой мусор посжигать надо, — даёт задание Кирилл, когда идёт переодеваться из запачканной сажей одежды. Слава кивает и топает искать остальных.

***

Сою вручает Славе целое ведро измазюканных бумажек. Гарри — зачёркнутых нотных листов. Шейн — исписанных корявым почерком. Вис — ничего. — Влад, есть бумага на сжигание? — заглядывает Слава в комнату информатора после великодушного «войдите». — Ага, сейчас. Влад, на удивление, не за компьютером. Поднимается с кровати, на которой валялся, достаёт из-под стола коробку, похоже, что когда-то из-под чистой белой бумаги, а сейчас заполненную черновиками. — Коробку вернёшь. — Угу. Слава берёт её в руки и пару секунд стоит. Влад кидает на него вопросительный взгляд, а Славка разглядывает картину, что висит над изголовьем кровати: вид из доков на море. — Это картина Сою, — опережает вопрос брюнет, и Слава только молча кивает. — А где Биран? — вспоминает, что нигде не смог найти их механика. — На базе. Влад демонстративно заваливается обратно на кровать. — Блин, я тоже хотел туда смотаться, — делится Слава. Никто ведь даже не замечает, когда кто-то исчезает из этого дома. По рельсам — и прямо в тайную пещеру пиратов. Романтика. — Заранее просись. С Бираном, Киром или Висом. Они туда чаще ходят. Слава кивает, внутри удивляясь сегодняшней общительности Влада. Может быть, дома ему спокойнее. — А кто купил твой фотоаппарат? — надеется воспользоваться шансом и узнать. Удаётся. — Гарри. Когда? Зачем? Слава не может решить, какой вопрос задать первым. Влад усмехается, одним глазом наблюдая за его борьбой. — Я не знаю зачем, но однажды он просто притащил эту камеру и всунул мне. — И всё? — И всё. «Скучно» — написано на Славкином лице, и Влад посмеивается. — Иди уже, я буду спать. — Ты же днём не спишь. — Всегда бывают исключения. Вали. — Лааадно. Слава задумчиво выплывает из комнаты, таща в руках коробку. Гарри умеет быть на удивление заботливым. Слава спускается на первый этаж, думая, что каждый член команды тесно связан со всеми другими. Быть может, они общаются друг с другом по-разному, но в лёгких мелочах, в каких-то моментах и ситуациях это заметно. — Это от Влада, а Биран на базе, — сообщает Кириллу, ставя коробку рядом. Тот кивает, сидя на небольшом стульчике перед камином, уже готовый разводить огонь. Слава подтаскивает поближе подушку и плюхается сверху. — В команде все друг с другом дружат, так? Кирилл поднимает на него удивлённо-подозрительное лицо. — Ну да. — Расскажи какие-нибудь интересные истории, — Слава подпирает подбородок ладонями. — Ну, в смысле, не могли же вы все вдруг так раз — и задружить. Наверняка были какие-то ситуации… Блин, не знаю, как сказать. — Понял-понял, — смеётся капитан, сминая в руках несколько бумаг и закидывая в камин. — Ну, Шейн, например, вообще легко умудряется со всеми дружить. По-моему, после меня он сразу начал близко общаться с Бираном, а где Биран, там Влад. С Висом и Гарри он один раз сходил в паб, и они сразу все подружились. Кирилл смеётся и чиркает спичкой, поджигая бумагу в камине. — И Сою его сразу полюбил. Так что не знаю даже, каких историй тебе порассказывать. — Ну с Шейном всё понятно, — машет рукой Слава. — У нас Влад, Вис и Гарри, по-моему, не особо стремятся с кем-то сближаться. — Это да. — И как они тогда?.. — блестят в предвкушении голубые глаза. Кирилл кидает на Славу чуть насмешливый взгляд. Достаёт из-за спины стопку бумаг и всовывает Славе в руки. — Разжигай. Слава глядит на бумаги и принимается сминать по одной, закидывая в камин. Кирилл же раздирает по листочкам большие тома старых кодексов. — Гарри и для меня, и для Виса с самого начала вроде старшего брата, — произносит тихонько. — Пусть он часто ведёт себя совершенно по-детски… На него можно положиться. Он поможет, когда действительно нужно. И это самое главное. Ещё во время первой совместной работы они поняли, что Гарри силён. Это не только физическая сила. Это ум, ловкость, смекалка. Умение общаться. И завоёвывать уважение. А после его присоединения к Берну парни постепенно понимали его истинный характер. Легче стало находиться рядом. — Это он нас в первый раз в стрипбар притащил, — испускает смешок Кир. — Инна ему потом за это вломила. Слава увлечённо кивает, поощряя продолжать. — Ещё он нас стрелять учил. Марс чуть не всадил ему пулю в ногу, забыв поставить предохранитель, и потом два дня прятался по кораблю. Слава посмеивается, прекрасно себе это представляя. — Гарри как бы не особо парится с «местью»: не будет носится за тобой, чтобы прибить. Но всё равно злопамятный. Будет потом морально придавливать ещё долго. Слава кивает. Он его только пару месяцев знает, но уже в курсе. — Ну, как бы хорошо он это ни скрывал, он за нами приглядывает. Кирилл улыбается, и Слава кивает вновь. Это он тоже знает. А ещё Гарри всегда легко принимал тех, кого принимает Кирилл. — Биран сам по себе человек простой и хороший. Он со всеми сходится, как Шейн. Только Шейн, наверное, более открытый, а Биран просто дружелюбный. С ним чтобы по-настоящему задружить, время нужно. Но с Гарри у них легко получилось. Когда оба вежливые, внимательные и с чувством юмора, чего там особо… — Гарри вежливый? — А ты не замечал? Слава задумывается. — Он постоянно надо мной стебётся. Кирилл посмеивается. — Это потому что ты младший. А теперь представь, как он угорал над нами с Висом в прошлом. — Не, ну над тобой понятно, но над Висом… — Что-то я не понял, — приподнимает одну бровь капитан, выразительно глядя на Славу. — Почему это надо мной можно издеваться, а над ним нет? — Ну… Просто. — Просто я выгляжу как бандит, а этот придурок нет, — доносится из коридора. — Иди куда шёл! — кричит вернувшемуся с улицы Вису Кирилл. — Вообще-то, я сюда и шёл, — заявляет рулевой, подходя к пристроившимся у камина парням. — Опять фигнёй маетесь. — Слава спросил — я ответил, — бурчит Кирилл, закидывая в камин очередную порцию бумаги. — Ага. Перемыл косточки. Слава хихикает, Кирилл вздыхает, не пытаясь оправдываться, а Вис разминает шею. — Так-то я свою часть сделал, — сообщает. — Дайте с вами посижу. — Я думал, ты не любишь людей, — тут же втыкается Слава и получает по голове от Кирилла. — Уй. — Ты прав, — спокойно отзывается рулевой, усаживаясь прямо на пол. — Но ты у меня в категории «маленькие болтливые зверьки», так что не парься. — Я у него даже не человек, — жалуется Слава Кириллу, и тот не может не рассмеяться. — Ну, с Владом у Гарри накладочка вышла, — комментирует Вис, и Кирилл кидает на него недовольный взгляд. — И сколько ты нас подслушивал? — Я не подслушивал, а расшнуровывал обувь. А вас на весь первый этаж слышно. Кирилл глубоко вздыхает. — Ладно, неважно. — Почему? — переключается Слава обратно на тему отношений в команде. Оба старших пожимают плечами. — Мне кажется, Гарри узнал во Владе себя и решил над ним тоже угорать, — Кирилл передаёт Вису коробку, чтобы тоже позакидывал в огонь бумагу. — Хотя, даже если они бодаются, друг друга признают, — Вис комкает какую-то газету. — Мне кажется, за фотоаппарат Влад Гарри всё-таки благодарен. — Угу. Слава переводит взгляд с одного на другого и уже хочет спросить «Почему?», когда внимание отвлекает цветок в руках Виса. — Ты как это сделал?! Вис смотрит на Славу, держа в руках объёмную розочку из бумаги. — Просто. Слава смотрит в ответ. Вис вздыхает. — Меня Биран научил. К нему приставай. — Ты же ещё раньше умел, — втыкается Кирилл. — Этот нет, — отрезает рулевой. — А ещё какие? — загораются Славкины глаза, и Вис проклинает свою внезапную расслабленность. Иногда руки сами собой начинают что-то крутить. У Бирана так же. Ну, он-то, по крайней мере, этим на жизнь зарабатывает. — Дарю, — всовывает Славке в руки розочку. — И больше не спрашивай. Слава обиженно хмурит брови, но цветок принимает. — Кто там у вас дальше по списку? — меняет тему Вис. — А, промывание косточек, — лыбится Кирилл, и рулевой ему не перечит. — Давай, Слава, спрашивай у первого лица. Слава разглядывает розочку в руках. — Тогда что ты думаешь о Владе? — поднимает глаза. — А что о нём думать? — пожимает плечами Вис. — Специалист уникальный. Нам как раз такого и надо было. Ну, недостатки в характере… Если с ним сильно не общаться, то не напрягает. — Ты, я смотрю, вообще ни с кем сильно не общаешься, — усмехается Кирилл. — И не напрягаешься. — Это мой особый навык. А Влад прошёл свои испытания. За это я его уважаю. У них у всех так — взаимное уважение. На этом и строится команда. — Какие, например? — пытается подыграть Слава. — Такие, о которых тебе знать не положено, — отрезает Вис. Слава цыкает языком: попытка провалилась. — А Сою? — Сою удивительный ребёнок, — Вис отвечает спокойно, его слова струятся плавно, как потоки воды. — Талантливый, понятливый. Без такого спокойного человека в команде мне лично было бы тяжелее. Слава удивлённо моргает. Он почти никогда не видит, как Вис общается с Сою или вообще находится рядом. — У Виса интервью? — доносится со второго этажа голос Шейна, и Слава поднимает голову. Канадец свешивается с перил. И сколько он тут уже наподслушивал? — Когда столько людей в замкнутом пространстве, все, так или иначе, знают, кто о чём говорил, — тихо комментирует Кирилл. — Я тоже хочу! — лыбится Шейн и слетает по лестнице, плюхаясь на ковёр рядом. В камине дружелюбно играет огонь, и Кирилл скидывает туда ещё пару стопок бумаги. — Что ты думаешь о Шейне? — хитро спрашивает Слава, и Вис прямо глядит на канадца, заставляя того нервно хихикнуть. — Такой энергичный, аж раздражает. Шейн сужает глаза, но на следующие слова удивлённо моргает. — Но благодаря этому умудряется хвататься за всё подряд и во всём преуспевать. Вис переводит внимание на коробку в своих руках и скидывает в огонь последнее. Шейн расплывается в улыбке. — Я всегда знал, что ты хороший, Вис. Рулевой игнорирует похвалу. — Мне, честно, иногда кажется, что у нас в команде Вис самый старший, — Шейн заваливается на живот, подпирая подбородок ладонью. — Словно старше, чем выглядит. Или опыта у него на десяток лет больше. — А у тебя как у младенца, — отзывается рулевой. — Нет, ты не хороший! — жмурится канадец, и Кирилл со Славой, переглядываясь, смеются.

***

Воспоминания такие тёплые. Как огонь этого очага. Люди, рядом с которыми ты дома. Они вспоминают, как Гарри учил Сою стрелять, и все удивлялись, что Гарри — первый с кем маленький кок так много общается. А оказалось, что Сою просто было интересно обсуждать оружие. Вспоминают, как Влад один раз застрял с Висом на базе, потому что сломалась вагонетка. Они пили ром и играли в реверси, пока их пьяных в дрыбадан не вытащил на Койки Кирилл. Биран потом ещё два дня чинил механизм вагонетки и три дня делал инвентаризацию съестных припасов, хранящихся на базе и изрядно поредевших. Вспоминают, как однажды Биран вытаскивал Шейна из канализационного люка, в который тот провалился, идя по улице в Брюсселе. А потом ровно туда же провалился Кирилл и вывихнул себе лодыжку, и Сою приходилось исполнять роль его сиделки. Ещё как-то раз Влад по доброте душевной столкнул Шейна с носа яхты в море у побережья Крита. Тот зацепился за него рукой и утащил следом, они стукнулись головами и отключились, и Вису пришлось их спасать. — Такое реально бывает? — надрывает живот Слава. Шейн, краснея, молчит, и Вис хлопает его большой ладонью по голове. Утешает, наверное. — По-моему, только у Виса и Бирана не было никаких дурацких историй, — бурчит Шейн. — Вы всегда такие собранные и спокойные, что аж завидно. — Тебе завидно? — приподнимает бровь Вис, и Шейн снова дуется. — Да были, были, — улыбается Кирилл. — Например, как они потерялись в Шанхае. — Этого я не слышал, — оживляется канадец. — У нас одна работа была на острове неподалёку, вот и заглянули, — рассказывает капитан. — Разделились зачем-то. И эти двое, блин, перестали на связь выходить. — Кто ж знал, что там глушилка правительственная рядом, — пожимает плечами Вис. Кирилл весело рассказывает, как они с Владом и Гарри бегали по огромному городу в поисках, а потом нашли их сидящих на лавочке под каким-то деревом. — Биран вообще спал! — смеётся Кирилл. Взгляд Виса чуть опускается, вспоминая. «Мне кажется, я разорвусь» — слова с тех времён, до сих пор отдающиеся эхом в груди. Биран тогда наконец-то позволил себе начать отпускать. Понемногу. Шаг за шагом. Выпалил всё, что на душе было, поревел да уснул. И идти никуда не хотелось, особенно зная, что придётся выискивать дорогу обратно. В итоге это их нашли. — Ребята, ужин, — зовёт Биран из кухни. — Когда он вернулся? — переглядываются Шейн со Славой. — Достаточно, чтобы услышать кучу интересных историй, — улыбается механик, прислонившись к косяку двери. — Пошлите есть. Все кивают, поднимаясь на ноги, а Кирилл достаёт из ниши под камином пару брёвен, закидывая в огонь. — Чтобы не перегорел, — поясняет Славе, и тот кивает, думая, что ещё бы хотел посидеть здесь перед сном.

***

Огоньки люминисцентного оранжевого то вспыхивают то гаснут, завораживая, как звёзды на небе. Тлеющие узорчатые угли напоминают о лавовых полях Исландии. — Слава, спать. Славка поднимает глаза со своего места перед камином. Он и сам не знает, сколько просидел тут, на пушистом ковре, обняв колени и глядя на танцующий огонь. Кирилл с улыбкой глядит на него, протягивая руку, и Слава хватается за неё, поднимаясь. Кир заливает последние остатки огня из небольшого ковша, и они молча поднимаются по лестнице, возвращаясь в спальню. Кирилл потягивается, заваливаясь на кровать, а Слава стоит рядом, задумчиво глазея. — Кир, обниматься. Капитан поднимает на него удивлённые глаза и смеётся, послушно приподнимая руку. Даёт Славе забраться на кровать и подлезть поближе. — Какой ты странный парень, — обнимает прильнувшего Славу. — Почему? — тот цепляется пальцами за его футболку и мягко дышит в ключицы. — Ни разу не встречал таких ласковых мальчишек, — улыбается себе под нос Кирилл. — Естественно. Кто будет с незнакомцами обниматься. — В нашей команде таких тоже нет. — Ну… А Шейн? — Не настолько. Просто ты мне нравишься. Слава проглатывает слова и благодарит своё не слишком эмоциональное лицо, не выдающее истинных чувств. Кирилл обнимает крепко. Нежно. Только он так может. Обволакивает своим присутствием. Как же он вкусно пахнет… Слава ещё не начинал принимать таблетки доктора Нила. Побаивался. Если начнутся течки, он не сможет плавать со всеми. Даже если это поможет кое-кому увидеть в нём омегу. — Слава, ты вкусный. — Э? Его сжимают в объятиях, уткнувшись носом в волосы над ухом. Слава может слышать чужое дыхание: глубокое и размеренное. Он вдыхает его запах. И Слава знает, что краснеет. — Я же не пахну… — бурчит, и Кирилл фыркает ему в ухо, усмехаясь. — Пахнешь. Очень вкусно. Тонко, невесомо. Дразняще. Не так, как другие. Кирилл приоткрывает один глаз. В темноте не заметно, как порылась краской чужая шея. Можно ли мне?.. Нет, Слава ещё ребёнок. Ещё столько может измениться и повлиять на его решения. Он должен увидеть мир, решить, чего хочет от жизни. Отношения потом. Кирилл неохотно прикрывает глаз и остаётся лежать, не выпуская мальчишку из рук. Слава послушно помалкивает, не вырываясь, и лишь через пару минут обнимающие Кирилла руки расслабляются. Кир ругает себя за раздражение. Словно он ждал, что Слава сделает что-то ещё. Подаст знак, что что-то не так, как обычно. Что можно. Кирилл глубоко вздыхает, успокаиваясь. Вот только Славкин аромат, даже успокаивая, дразнит. И Кирилл надеется, что сегодня он всё же сможет поспать. На подоконнике цветок Виса отбрасывает длинную тень против света уличных фонарей, да лает где-то за окном собака, приглушённая расстоянием и толстыми тёплыми стенами. Словно из другого мира.

***

На завтрак от Сою все приходят примерно в одно время, и это удивляет. — Сооо-ююю! Ты просто чудо какое-то! — липнет к повару Слава, втягивая носом аромат свеженьких французских тостов с ягодами. — А можно мне вон тот, побольше? — Эй, ты к нему клинья-то не подбивай, — предупреждает Влад, многозначительно поднимая бровь, но Слава показывает ему язык. — Сою у нас свободен, насколько мне известно. Кок тихонечко вздыхает и покачивается от Славкиных резких движений — тот крепко вцепился в его рубашку. — Слава? — М? Я мешаю? — Да. — Извиняй. Славка отцепляется от Сою и остаётся стоять в полуметре, полностью погружённый в наблюдение за подрумяниванием тостов. Все смеются, и Кирилл зовёт: — Слава, тащи свои клинья сюда. Славка оборачивается и вприпрыжку прискакивает к столу, плюхаясь рядом. — Энергии через край, — недовольно бормочет на норвежском Вис, на что Кирилл лишь улыбается. — Пойдём сегодня по музеям, — объясняет Славе. — Потом пообедаем дома, и на гору. — А можно? — сияют Славкины глаза. — Темно — опасно. Но если пойдём по тропе, которую я знаю, всё будет нормально. Биран наклоняется к Вису, тихонько переспрашивая, что он сказал, на что тот только фыркает. — Я пытаюсь учить норвежский! — шепчет механик. — Ну и нахрена тебе это надо? — бурчит рулевой. — Действительно! Было же так хорошо, когда никто не понимал, на что ты жалуешься! — И я про то же. Биран вздыхает и переключается на еду. Шейн, почему-то вставший пораньше, зевает и запихивает тост в рот, не открывая глаз. Славе хочется напевать от такого идеалистичного утра. — Ты-то чё так рано? — интересуется Влад. Шейн со скрипом чешет пузико под футболкой. — Парни из Баренцбурга сказали, что будут проездом и надо перетереть. — Опять работу подкинут поди. — Угу. А я так хотел продлить отпуск. — Он у тебя и так как бесконечный. Слава вертит головой, глядя то на одного, то на другого, жуя хлебушек. — А ты как будто не в курсе уже, — приоткрывает один глаз Шейн. Влад пожимает плечами и вгрызается в тост. Славе интересно, как много на самом деле он знает о них. Как далеко простирается его взгляд. И от этого становится как-то не по себе.

***

Слава с Кириллом посещают всё по списку: музей Свальбарда, музей Экспедиции на Северный полюс, центр ездовых хаски, которых Слава тискает до поскуливания, и даже университет. В последнем — факультеты, связанные с изучением Арктики, нефте- и углепромышленностью. — Хочешь нефтяником стать? — лыбится Кир. — Они хорошо зарабатывают. — Ну с вами же интереснее. — А сам говорил, чтобы нормальную работу искали. — Ты-то точно на нефтяника не согласишься. — Почему? — Постоянно в тундре. — Мы и так постоянно в тундре. И ещё севернее. — Ибица тоже тундра? И Амстердам? — Язвит ещё. Слава улыбается, и они топают обратно домой. — Хотя наука, наверное, тоже интересно, — задумчиво протягивает Славка. — Но я себя возящимся с химикатами или ископаемыми вообще не представляю. — И я, — смеётся Кирилл. — Хотя ты такой любопытный. — Пусть устройством мира занимается кто-нибудь другой, а я люблю просто на него смотреть. — Можешь быть фотографом-репортёром, — предлагает Кир. — Или помощником натуралиста. Чтоб по всему миру ездить. — Хмм… Всё как-то не то. Не цепляет. — Адреналина мало? — ухмыляется Кирилл, и Слава пожимает плечами. В сравнении с работой пирата остальные профессии меркнут. Слава продолжает об этом думать ровно до того момента, как открывается перед ним входная дверь и в ноздри вливается бесподобный аромат жаренного цыплёнка. Он скидывает ботинки, оставляя Кирилла со вздохом подбирать их и ставить на место, и мчится на кухню. После обеда у них ещё одно небольшое восхождение, а потому надо подкрепиться. Восхождение-то, может, и небольшое. Но то, что с земли кажется небольшим, в пути открывает свои истинные испытания.