Пираты Северных Морей

На ужине сидящий рядом Шейн аккуратно тычет Славу в плечо. — Я завтра полечу с почтой. Хочешь со мной? — А можно?! — оживает Слава, и канадец расплывается в улыбке: — Можно. Заказ от парней из Баренцбурга для Шейна: доставить крупную партию поддельных сумок в Осло. Подпольные дельцы Свальбарда не дремлют и в большинстве случаев кооперируются между собой, а так как Шейн официальный почтовый пилот, он может почти безбоязненно злоупотреблять своей должностью. — Не втяни его в какую-нибудь ерунду, — бурчит Вис. — Всё нормально, — улыбается Шейн. — Просто доставляю почту и передаю товар. Если Слава не будет выходить за пределы аэродрома, никаких проблем у нас не будет. - Хочешь рюкзачок от Луи Вуитон? — ухмыляется Гарри. — Кого? — недоумённо переспрашивает Слава, но никто из присутствующих не собирается ему объяснять. Только оказавшись в кровати под одеялом, Слава осознаёт, как много новой информации он получил за сегодня. Завтра я впервые полечу. Бомба Бирана убила предыдущую команду Исэна. И шрам на плече он получил тогда же, защитив Кира от Марса. Кирилл укладывается спать рядом, выключив свет. Шуршит в темноте одеяло, и Слава пододвигается ближе, стоит только знакомому весу опуститься рядом. Тычется лбом в плечо и чувствует, как Кирилл поворачивает голову и привычно уже зарывается носом в его волосы. Марс не мог не погибнуть после сквозного попадания в сердце. И всё же Кирилл сожалеет и винит себя. Такой он человек — слишком добрый для его же блага. Слава вытаскивает руки из-под своего одеяла и залазит под чужое. Кирилл тихо посмеивается, ощущая, как шарят по его телу тёплые ладони и, наконец, найдя удобную позу, останавливаются. — Слава, ты так любишь людей трогать. — Нет, я просто люблю тебя трогать. — Правда, что ли? Кирилл вздыхает и переворачивается на бок. Оба ворочаются, подстраиваясь, и Слава довольно улыбается, вновь почувствовав себя в уютных объятиях. В доме тишина. Где-то там за занавесками сияют фонари, и в их свете пролетают редкие снежинки. Влад наверняка ещё не спит, усевшись с кружкой вечернего кофе за ноутбук. Слава не знает, что рядом с Владом почти всегда сидит Сою. Чаще всего — спит, прислонившись. А ещё не спит выспавшийся днём Шейн, достающий Виса желанием сыграть в карты, но его утаскивает к себе Гарри, заставляя отстать уже от их «бедного интроверта». И не спит Биран. Лежит с открытыми глазами, глядя в потолок. — Спасибо, что рассказали, — тихо произносит Слава. Кирилл поглаживает его по спине. — Ну, раз уж узнал, теперь так просто от нас не отвертишься. — Я и пытаться не буду. Слава знает, что Кирилл улыбается. Знает, что умеет вызывать его улыбку. И сердце щемит. Переполняющие чувства не находят выхода и продолжают бурлить. Когда-нибудь… Я обязательно тебе скажу. Я не буду молчать. Просто ещё немного… Ещё немного побыть с ним вот так. Потому что потом он уже не сможет обнимать его так просто.

***

Слава впервые заходит в зону досмотра аэропорта. Как Шейн получил разрешение на его провоз — он не в курсе. Да и сейчас это не важно — Слава медленно обводит глазами помещение, стремясь запомнить каждую мелкую деталь. Шум ленты транспортёра. Щелчки печатей таможенных служащих. Далёкий, но яркий свет ламп на высоком потолке. Шейн манит за собой, предоставляя паспорта на осмотр, и девушка за стойкой, мигом взглянув на Славу, резво штампует пропускные листы и подаёт Шейну. Они в зоне грузовых перевозок. Ради интереса Шейн завёл Славу через главный вход для пассажиров, а уже после через служебное помещение вывел в огромный ангар с пакующимся грузом: на ровном бетонном полу аккуратными рядами и шахматками выстроены коробки в человеческий рост и пирамиды коробок поменьше, поддоны с опутанным пузырчатой плёнкой содержимым, контейнеры и бочки. Везде движение. Краны переставляют тяжёлые разноцветные контейнеры. Маленькие грузовые машинки снуют между рядами. Сотрудники сверяют списки. Слава топает за Шейном на автомате, не в силах повернуть голову в другую сторону. Разве в маленьком Лонгйире может быть такой активный грузопоток? — Давненько тебя не было, Уайт! — Слава всё же отвлекается на бодрый голос, и Шейн пожимает руку бордатому мужчине в пухлой куртке поверх авиаформы. — Дэксли уже хотел в неоплачиваемый отпуск уходить. — Извиняюсь, — улыбается Шейн. Его имя по паспорту «Шон Уайт», и парни с работы зовут его по фамилии. Хотя все в городе знают, что он «Шейн». — Сегодня я тут за одним грузом присматриваю, — оборачивается на сгруппированную кучу поддонов, на которых закреплены коробки. Мужчина — второй пилот Лан Гайруг — понятливо хмыкает. — Ага, видал молодцев. Слава любопытно хлопает ресницами, и на него, наконец, обращают внимание. — Это Слава. Сегодня составляет нам компанию, — представляет его Шейн. — Лан, — протягивает ладонь мужчина, представляясь. — Я надеюсь, ты не груз? Слава активно мотает головой, и пилот смеётся, а затем машет рукой, зовя за собой. — Сказали, уже можно идти. Шейн кивает, и Слава проходит за ними к противоположному выходу. В лицо резко ударяет разгулявшийся по огромному открытому пространству ветер, разметавший в стороны вчерашний снег. Графитово-чёрное здание аэропорта — идеальный двухэтажный прямоугольник, удивительно органично вписавшийся в окружающий горный пейзаж. На углу высится диспетчерская башня, и Слава привычно задирает голову, разглядывая. Шейн аккуратно тащит его за капюшон дальше по полю. У Славы замирает сердце от осознания всей широты и простора пространства вокруг. На километр тянется ровное асфальтовое покрытие, за которым обрыв и море. Это Слава ещё не знает, что Свальбардская взлётная полоса на самом деле короткая. Он топает следом за двумя пилотами и думает, как же Шейну идёт. И форма, и эти разговоры о полётах, механике и погодных условиях, и вид расстилающегося асфальтового поля, словно украшенного самолётами, и даже сам воздух с налетающим изредка запахом бензина, гуляющий по равнине. Слава опять запрокидывает голову, приближаясь к самолёту. — А можно под ним пройтись? — Только быстро, — улыбается Шейн. На боку компактного белоснежного красавца — «Scandinavian Cargo» и несколько иллюминаторов. Два пропеллера под крыльями. В распахнутый широкий отсек сзади продолжают грузить контейнеры и коробки. На некоторых пометка «почта», на некоторых — «осторожно, бьётся». Шейн разговаривает с Ланом по-английски, и Слава думает, нормально ли это для их работы. Он проходит под гладкое пузо самолёта, поглядывая на большущие колёса-шасси. Смущается взглядов погрузчиков и бежит обратно к Шейну. Он один ждёт его у трапа и, улыбаясь, приглашает вовнутрь. — Вообще, в кабине не должно быть посторонних кроме двух пилотов, — объясняет, пока они поднимаются по ступенькам. — Даже в крупных пассажирских лайнерах места для бортпроводников отведены в салоне или в кухонной зоне. Но у нас — маленькое исключение. — У вас постоянно какие-то исключения. — Иначе было бы скучно. Шейн смеётся, а Слава вновь чувствует странную магию всего, связанного с небом, стоит ему лишь переступить порог округлой двери. До самого хвоста салон заставлен коробками и контейнерами, и дверь в кабину пилота кажется порталом в параллельный мир. — Будешь сидеть здесь, — заводит его в этот мир Шейн. Показывает на небольшое откидывающееся сиденье рядом с дверью, небольшим гарнитуром, похожим на кухонный, и узкой дверцей в какой-то шкаф. — Там туалет, — предупреждает вопрос Шейн и смеётся удивлённым Славкиным глазам. — В грузовых самолётах у пилотов всё под рукой — и ванная, и кухня, потому что зачастую другого персонала на борту нет. Слава послушно усаживается на своё место, но глаза никак не хотят отлепляться от картины впереди: два кресла у штурвала и вытянутое вширь лобовое стекло, сквозь которое за длинной взлётно-посадочной полосой виднеются остроконечные верхушки гор. Лан уже в кресле второго пилота. Заполняет какую-то таблицу в толстой тетради, похожей на учительский журнал, а Шейн показывает Славе, как пристёгиваться. Суёт в руки брошюрку о правилах безопасности, похоже, стыренную с какого-то пассажирского самолёта. — Первый раз летишь? — улыбается Лан. Ему тоже идёт форма: белая рубашка с синими погонами и брюки того же цвета. Зимой они носят тёплые болотного цвета комбинезоны и могут позволить себе надеть под низ футболку. Но пока ещё рано. Слава угукает в ответ, и Лан добродушно посмеивается, спрашивая Шейна, где он такого откопал. — На краю земли, — честно улыбается канадец. Он исчезает ещё на пару минут, совершая какие-то важные, но абсолютно не известные Славе процедуры перед взлётом. Потом усаживается на место — широкое, наверняка удобное кресло — и надевает наушники. Перекидывается парой фраз с Ланом, которые Слава не может перевести. Оглядывается на парнишку и кивает, ободряюще улыбаясь. — Сейчас рванём. Слава кивает, вцепляясь руками в свой ремень безопасности. Потом в сидушку, потому что ремень кажется каким-то хлипким. Но и она не утешает, поэтому Слава нерешительно елозит, и оба пилота посмеиваются и включают систему. Свет в салоне гаснет, и ярко загораются огоньки на панели. Пробегает строка. Мигает что-то похожее на радар. Пилоты отвечают что-то в микрофоны своих наушников. Славе всё больше происходящее кажется магией, и он даже не замечает, что не моргает. Самолёт плавно начинает движение. Лёгкий разворот по полю. Выезд на взлётно-посадочную. Слава не отрывает взгляд. Огоньками выложен путь вперёд. Самолёт ускоряется. Быстрее. Быстрее. Славу вдавливает спиной, и уши закладывает, но он всё равно не моргает. Странное ощущение, будто желудок ухнул вниз, и он понимает, что они только что оторвались от земли. Видит, как Шейн аккуратно тянет на себя штурвал, а датчик отсчитывает метры. Блестящий огнями Лонгйир остаётся далеко внизу, и Славе жаль, что нельзя подскочить к окну и оглянуться. Они влетают в облака, и Слава думает: «неужели весь полёт будет ничего не видно?». Но в какой-то момент, который он упускает, толстая пелена чёрных облаков расступается. Бархатно-гладкое небо от иссиня-чёрного плавным градиентом убегает к фиолетовому, а затем голубому горизонту. И где-то в недосягаемой вышине заманчиво поблёскивают редкие звёзды. — Высоту набрали, — сообщает Шейн, оборачиваясь, и Слава замечает, что шум двигателей стал чуть спокойнее. — Сейчас переход с октября на ноябрь и самое классное небо, когда из нашей полярной ночи вылетаешь на свет. Слава отвлечённо кивает, не в силах оторвать взгляд от пейзажа за лобовым стеклом. Лан довольно улыбается себе под нос. — Четыре часа в нашей компании и только вот это перед глазами, — комментирует, указывая на небо. — Заскучаешь. — Неправда, — отвечает Слава. — У меня куча вопросов. Он расспрашивает мужчин о работе и реалиях, зачастую неизвестных людям, не занятых в профессии. Какая зарплата, какой график, как они питаются, какие есть правила и какие привилегии. Не замечает, как всё ярче светлеет небо над пушистыми облаками. Шейн часто смеётся, а Лан бурчит от того, что пилотов пассажирских самолётов люди ставят выше пилотов грузовых. Шейн кормит Славу «самолётной едой», как он это называет: демонстрирует ланч боксы с одним горячим блюдом, одним салатом и одним десертом. Слава закидывает ногу на колено, пристраивая коробочку поудобнее. Орудует вилкой, почти уткнувшись носом в еду. Думает, что в кабине теперь светло, как днём. Поднимает голову. И поражённо замирает в тот миг, когда чары полярной ночи рассеиваются, и первый луч солнца падает на лицо. Земное светило поднимается из-за горизонта медленно и величественно. Являет миру себя. Почему-то Слава вспоминает вчерашний рассказ. Чуть виноватые лица Бирана и Кирилла. Иногда смущённые. Иногда подёргивающиеся рябью далёкой боли. Что они чувствовали утром после той перевернувшей жизнь ночи? Вряд ли так же, как Слава сейчас, с предвкушением смотрели на разливающийся по облакам свет, силясь не закрывать глаза. Сожалели? Винили себя? Или других? Было больно? Холодно? Или всё же тепло не под стать настроению? А может, всё же радовались в глубине души, что наконец-то оставили что-то позади. В их жизни пройдено меньше половины пути. Что будет дальше? Слава шмыгает носом и продолжает смотреть на ослепляющее солнце.

***

На большой земле Славу оставляют сидеть в самолёте, не разрешая выходить. Пилоты здороваются с приехавшими встречать служащими аэропорта, вновь сверяя какие-то списки. В грузовом отсеке начинается движение: по автоматической ленте коробки и контейнеры съезжают сразу к транспортировщикам. — Мне нужно кое с кем в аэропорту встретиться, — заглядывает к Славе Шейн. — Подожди здесь, пожалуйста. И никуда не уходи! Это важно! — Понял. Слава наблюдает в окно, как Шейн что-то говорит парням, управляющим разгрузкой, и те кивают. Потом он направляется к одной из маленьких машинок, снующих по полю, усаживается рядом с водителем, и они укатывают к терминалу аэропорта. Слава продолжает наблюдать за активностью рядом с самолётом, честно не пытаясь удирать. Шейн же в это время встречается с представителем контрабандистов, которому передаёт документы на груз. Следит, как он получает товар. Внутри страны переместить — дело плёвое. А вот как они проворачивают доставку в страны за пределами Шенгена — другой вопрос. Шейн кивает мужчине издалека, когда замечает, что формальности пройдены. Но не торопится возвращаться в самолёт — у него сегодня ещё одна встреча. — Уайт. Шейн оборачивается на глубокий голос. Стройный парень перед ним, спрятавший руки в карманы чёрных джинс — связной фальшивомонетчиков датчанин Том. — Привет, — улыбается канадец и лезет в карман за кошельком. Том ненамного старше, хотя Шейн не знает точно, сколько ему. Он принимает от Шейна три купюры разного достоинства и прячет в свой кошелёк. Цвет волос — тёмный шоколад. Послушные и блестящие, несмотря на короткую стрижку — любая девушка бы позавидовала. — Точно не хочешь отращивать? — каждый раз подкалывает его Шейн. — Отстань от меня, — каждый раз отмахивается Том. Глаза такие же шоколадные. Тёмные, магические, спрятанные за мешающей чёлкой. Они с Шейном видятся примерно раз в три месяца — как раз когда команда Исэна возвращается с миссий. Впору называться друзьями. — Всё хорошо? — осторожно спрашивает Шейн, заметив у парня тёмные круги под глазами. Тот лишь устало улыбается и кивает. — С моей-то работой у меня всегда всё хорошо. Шейн неуверенно посмеивается. Можно видеться часто, но так и не узнать толком друг друга. — Если что, обращайся, — советует, в последний раз оглядывая перед тем, как разойтись. — Знаешь же, мы не только перевозками занимаемся. Том кивает, улыбаясь всё так же. Ценит заботу, но не считает нужным посвятить в свои проблемы. — Знаю. Удачи. — И тебе. Они разворачиваются почти одновременно, направляясь в противоположные стороны. Но после пары шагов Шейн всё же оборачивается. Он не любит свою интуицию, но уже привык к её проявлениям. Наблюдает, как Том, сгорбившись, достаёт из кармана стёганой куртки пачку сигарет, подходя к выходу. Как у Виса — Шейн по запаху знает. Он почёсывает затылок и, пожав плечами, уходит обратно в зону грузовых самолётов.

***

— Ну как тебе? — спрашивает сидящий в ожидании ужина на кухне Кирилл, когда Слава показывается в дверях. — Я в шоке, — честно отвечает тот с широкой улыбкой и плюхается рядом. У плиты орудует Сою. Слава рассказывает о своих впечатлениях от первого в жизни полёта, пока на ужин подтягиваются остальные. Его глаза блестят в восторге, и Кирилл улыбается, наблюдая и, на самом деле, почти не слушая. Сою расставляет тарелки с тефтельками и невольно задерживает взгляд на этой парочке. Сам не понимает, завидует ли он больше их отношениям или они вызывают у него недоумение. — А у нас тут свои новости, — обращается Кирилл к Шейну, когда Слава занимает рот едой, и канадец вопросительно поднимает глаза. — Корган сообщил, что прилетел странный субъект. — Прилетел и исчез, — втыкается Влад. — Кто? — опускает руку с вилкой Шейн. - Киллер, кто ж ещё, — усмехается Гарри. Слава с интересом переводит взгляд с одного на другого. На Шпицбергене у подпольных дельцов есть несколько информаторов-шпионов как бабуля Мэри. Они докладывают о подозрительных новоприбывших. Вот и в этот раз они первыми заметили, что в Лонгйир регулярным рейсом прилетел очередной киллер. Кириллу доложили, но вот отследить не смогли. — Не понятно, куда он делся? — уточняет Слава, и остальные кивают. — Я буду этим заниматься, — отзывается Влад. — Но никому из вас лучше на улицу не выходить. В крайнем случае — не в одиночку. — Представим, что у нас осада крепости, — ухмыляется Гарри, но Славе эта его фраза не нравится. Их много, а киллер один. Но, может быть, из-за этого он может незаметным пробраться к своей жертве. — Сейчас он будет выяснять, где мы живём, сколько человек, наш распорядок дня, — перечисляет Влад. — А я за это время вычислю его. Так что не парься. Слава удивлённо моргает, понимая, что фраза была адресована ему. Смущённо кивает и даже немного ругает себя за страх. Разве не он тут уже не один труп видел? Разве не знает, что парни не только сами выживут, но и его защитят? Похоже, что рассказ о событиях в Мурманске задел его сильнее, чем он думал. И почему всё же Влад так легко решился бросить всё? Он боится спросить, да даже если бы спросил, ему никто не ответит. Словно вся команда нарочно избегает говорить об этом. — Спасибо за еду, — первым поднимается на ноги Биран. — Давай с посудой помогу. Сою кивает, и остальные потихоньку начинают выходить из-за стола. Шейн тычет Славу пальцем. — Второй сезон Мёрфи хочешь? Слава моргает и активно трясёт головой. — Хочу! Он вскакивает и почти бежит за Шейном в гостиную, пропуская мимо ушей очередной насмешливый комментарий от Влада. Рядом с телевизором уже лежит небольшая стопка дисков, и Шейн достаёт один из коробки, вставляя в проигрыватель. Слава запрыгивает на диван, обнимая колени. Шейн улыбается, вспоминая, как почти так же Слава сегодня наблюдал за проплывающими мимо облаками, и думает, что эти его восторженные глаза — просто нечто. Приключения Мёрфи отвлекают Славу от всех тяжёлых мыслей. От прошлого ребят. От надвигающихся опасностей. От влюблённости, которую всё сложнее сдерживать. В какой-то момент Шейн откладывает в сторону подушку, с которой сидел, и идёт на кухню, возвращаясь с двумя чашками какао. Он усаживается прямо на пушистый ковёр, и Слава сползает к нему, не отрывая взгляда от экрана телевизора. Тепло горячей кружки передаётся ладоням и расходится по всему телу. Слава зевает, но продолжает смотреть, пока Шейн разваливается на ковре, подставляя под подбородок подушку. Слава кидает на него взгляд и плюхается сверху. — Эй! — канадец смеётся, но тяжёлую ношу не скидывает. И они продолжают смотреть серии, валяясь, пока их, незаметно заснувших, не находит Кирилл. Капитан стоит на ковре рядом с мило сопящими парнями, глядя сверху вниз. Шейн дышит чуть сдавленно от развалившегося у него на спине Славы, но упорно отказывается просыпаться. Кирилл усмехается. «Ну вот и что с ними делать?» И с ним тоже. Потому что он не торопится их будить, разглядывая умиротворённое лицо Славы. Понимает, что его влюблённость уже на той ступени, когда ты не видишь недостатков. В нём всё мило. Кирилл вздыхает, проводя пятернёй сквозь волосы, и всё же наклоняется, осторожно тряся за плечо. — Шейн. Слава. Славка сонно моргает и переводит расфокусированный взгляд на капитана. Кажется, думает. Втягивает носом воздух и скатывается с Шейна, вставая на четвереньки. Кирилл улыбается. — Спать. Слава кивает, медленно приходя в себя, пока Шейн продолжает сопеть. — Шейн, — трясёт его Славка. Канадец жмурится и сворачивается клубочком. — Дайте одеяло… — бормочет по-английски. — Шейн, иди в кровать, — наклоняется над ним Кирилл. — Ммм, — недовольно мычит тот, явно отказываясь. Слава с Кириллом переглядываются и неуверенно посмеиваются. — Принеси ему одеяло. Слава кивает и топает на второй этаж, попутно вспоминая, которая дверь — комната Шейна. В коридорах второго этажа темно, и только из кабинета посередине льётся свет через бумажные японские двери-перегородки. Слава верно угадывает комнату Шейна и тащит одеяло обратно в гостиную. Наблюдает, как Кирилл заботливо подтыкает одеяло довольно ворочающемуся канадцу. — Там кто-то в кабинете, — сообщает, когда Кир выключает телевизор, светящийся заставкой меню, и свет. — Влад работает. — А почему не у себя? — У себя кроватка так и манит, — улыбается и поднимается по лестнице. — А ты что так поздно делал? — зевает Слава, поднимаясь следом. — В подвале систему проверял. На случай прорыва блокады, — улыбается, и Слава вновь неохотно вспоминает о появившемся на острове киллере. А он-то считал, что Шпицберген — их неприступная крепость. Они заходят в спальню, не включая свет, и Слава плюхается на кровать, поджидая, когда Кирилл ляжет рядом. Тут же ныряет ему под руку, и тот вздыхает чуть устало. Сдержанно. Медленно кладёт руку на мягкую макушку. И вздрагивает: Слава елозит руками по его телу. Вроде бы пристраивает поудобнее для объятий. Вроде бы изучает, пощупывая. А вроде… Посмотри на меня. Гладит. Нежно. По спине, груди, бокам. Словно бы невзначай залазит под край футболки, и ладонь проходится по тёплому животу, заставляя сглотнуть слюну. Пытается подняться выше… — Слава! Кирилл перехватывает его запястья, не выдерживая. В его глазах что-то, от чего Славка испуганно сжимается. Но взгляд не отводит. Ждёт. И Кирилл, каким бы строгим ни хотел казаться, может лишь вымученно усмехнуться. — Не играйся и спи. Он смотрит ему в глаза, отпуская руки, и Слава опускает ресницы, обиженно отворачиваясь на другой бок. Наигранно обиженно снаружи. Будто и правда игрался. И Кирилл пытается уверить себя, что в этих искренних глазах не было настоящей обиды. Не посмотрел. Слава кусает губы, сворачиваясь клубочком. Он всегда смотрит так ласково. Как на ребёнка. Наблюдает за его ростом. Я хочу по-другому. Не так, как обычно. Не этими добрыми глазами. Он хочет увидеть доказательство, что у него есть надежда. Что он всё-таки что-то да значит. Тихий вздох из-за спины, и прохладные руки обвивают, забираясь под одеяло. — Ну извини, а? И от этого «извини» ещё обидней. Он ведь даже не знает, за что. Просто чувствует, что надо. А Слава думает, что будь он постарше, ему бы возможности даже прикоснуться не представилось, не то что спать в обнимку. Не могу так больше. Он отвлекался, узнавая новое. Когда любопытство брало верх, он мог не думать о том, как же хочет быть с ним. Как хочет принадлежать ему. Как сильно любит. Как это страшно. Слава помнит, куда положил таблетки. Надеется только, что вылечится он не сразу, а постепенно. Что у него ещё будет время попутешествовать с ними. Влюбить его в себя. Хотя бы попытаться. Слава легонько сжимает руку Кирилла, показывая, что не злится. В голове роятся мысли, и он долго ещё не может уснуть даже после того, как чужое дыхание за его спиной выравнивается.

***

Славе хочется спать, но он щурится, пытаясь разглядеть время на настольных часах. Кажется, шесть утра. Он медленно поднимается, стараясь не разбудить Кирилла. Оглядывается на него, садясь, откидывает одеяло, засовывая ноги в шлёпанцы, и аккуратно встаёт. Подходит ближе к часам — без двадцати шесть. Славе хочется спать, но при этом организм бодрствует, словно и не ложился. Он много ворочался и спал от силы часа три. Слава вздыхает, тихонько достаёт таблетки, которые решил принимать, начиная с сегодня, и идёт умываться. В доме тишина. Слава спускается по лестнице, впитывая её на каждой ступеньке. За панорамными окнами светят белым светом фонари города, освещая гостиную. Слава на мгновение останавливается, повернув голову. Кружащиеся на ветру снежинки снова опускаются на землю Шпицбергена, укрывая новым слоем, который уже не растает. Слава делает глубокий вдох и продолжает свой путь. Он открывает дверь в проход между гостиной и ванной, в котором припрятан ещё и тайный путь в подвал. Жмурится от яркого света — настенный светильник здесь горит всегда. Щёлкает выключателем и заходит в ванную комнату. Лениво водит зубной щёткой. Обеими ладонями подносит воду к лицу, заставляя проснуться. Зевает, пока вытирается полотенцем. Забирает оставленные на полке таблетки и топает на кухню. Снова давит на выключатель, и кухонный гарнитур озаряется тёплым светом. Слава достаёт стакан с верхней полки, наливает из большого кувшина воды. Выдавливает небольшие светло-зелёные таблетки из блистера. Две штучки. Закидывает в рот одну, запивает. Закидывает вторую, набирает воды в рот и чуть не давится, когда внезапно включается свет в зоне столовой. Всё-таки не давится. Глотает и оборачивается. Вис со своим обыкновенно пофигистично-недовольным лицом взирает на него, как бы спрашивая «ну что?». Слава делает ещё глоток, глядя ему в глаза. Рулевой тихо вздыхает и топает к холодильнику — он сегодня делает завтрак. — Рано ты, — замечает Слава, думая, что надо что-то сказать. — Угу, — бурчит норвежец. Он ставит коробку молока на рабочую поверхность и достаёт с нижнего выдвижного ящика кастрюлю. Кидает на Славу изучающий ненавязчивый взгляд. — Как себя чувствуешь? Слава непонимающе моргает, потом доходит: Вис интересуется, зачем ему таблетки. — Это омежье, — неохотно отвечает. Вис хмыкает и заливает воду с молоком в кастрюлю. — Ну, ты, по крайней мере, можешь это исправить. Слава склоняет голову на бок. Видимо, Вис в курсе, что именно Нил назначил Славе, и в общем он прав. Но почему-то Славе его слова не очень нравятся. Словно он имеет в виду что-то другое. — Иди дальше спи, — советует Вис. — Ещё минут тридцать точно. — А что на завтрак? — Молочный суп. — Ооо. Сладкий? — Да. — Ура. Слава продолжает стоять со стаканом в руке. Потом вспоминает про него и идёт сполоснуть к раковине. — Мы с тобой до этого разговаривали… — тихонько говорит, ставя стакан на место. — Ты это имел в виду? Про исправить. Вис следит за закипающим молоком. Видимо, сам пытается понять, про что идёт речь. Пожимает плечами. — Ну да. Слава прислоняется к столешнице. Молчит, думает. Как и Вис. В доме всё ещё тихо, лишь громче становится звук пузырящейся воды. Вис вздыхает. — Мой… любимый был альфой. Так что я вроде как понимаю. Слава удивлённо поднимает глаза. Вис открывает пачку вермишели и засыпает в кастрюлю. Но Вис тоже альфа. Почему-то сдавливает грудь, и Слава неуверенно опускает глаза. Вис помешивает супчик деревянной ложкой. — Раз не уходишь, последи за кастрюлей, я умоюсь. Слава вновь удивлённо поднимает взгляд. Кивает и наблюдает, как Вис топает в ванную. В этом мире у альф одного пола, как и у омег одного пола, не может быть детей. Это вроде как неправильно для них — влюбляться друг в друга. Но у Виса получилось иначе, и Слава хочет спросить, но побаивается. Не только потому, что неизвестное пугает, а потому что «неправильное» так просто в «правильное» не превращается. По крайней мере, ты можешь стать нормальным. В отличие от меня. Наверное, он это имел в виду. Слава уменьшает огонь и продолжает помешивать вместо Виса. Таблетки спрятаны в кармане домашних штанов. «Наверное, он был миленьким. А разве альфы бывают миленькими? Ну… Кир бывает. Наверное» Слава хмурится, пытаясь логически выстроить мысли. Вис подходит сзади, вернувшись, и протягивает руку за ложкой. Слава передаёт её и вновь остаётся просто стоять рядом, сцепив руки за спиной. Разглядывает комнату от нечего делать. Снова останавливает взгляд на Висе. — Расскажи, — требует. Вис увлечён кастрюлей. — Да нечего там рассказывать. Слава смотрит, намекая, но Вис полностью его игнорирует. Не скажет. Слава складывает руки на груди, изнывая от любопытства. — Надо же, опять вы двое. Славка поворачивает голову к спустившемуся Владу, пока Вис пробует бульон. — А ты чего так рано? — Дела. — Деловой, блин. — Поделовее тебя. — Ну-ну. Слава дуется на то, что он прервал его попытку вытянуть из Виса историю, но Владу почём знать. Он почёсывает шею и включает чайник, предварительно убедившись, что он холодный. — Ты ж поздно лёг, — снова докапывается Слава. — Ага. Днём буду спать — и только попробуй мне помешать, — Влад стреляет глазами, но Слава лишь хитро улыбается. — Понял, ага. И уворачивается от тумака. — Завтрак почти готов, — сообщает Вис, и Влад кивает. — Зубы почищу. Слава наблюдает, как он исчезает в дверях, а Вис наливает супчик в тарелки. — Ты тоже? — смотрит на Славу, и тот кивает. — Потом расскажешь, — отвечает, как будто они уже это решили, и Вис недовольно оглядывает его с головы до ног. Но ничего не говорит.

***

После завтрака Слава снова заваливается спать, потому что словить Виса не удаётся — тот молниеносно съедает свою порцию и улетучивается. Кирилл смотрит на сопящего Славу со смесью ласки и осуждения и направляется на свой поздний завтрак. — Киллер-то от Альфреда, — сообщает Влад, завидев капитана. Он сидит за общим столом с ноутбуком, рядом — кружка, над которой поднимается пар. В полуметре завтракает Гарри, у раковины моет посуду Вис. — Ясно, — Кирилл наливает себе супа в тарелку и подсаживается за стол. — Его видели в магазине Корбина сегодня ночью, — продолжает докладывать Влад. — Пытался расспросить про нас. Живёт, по всей видимости, у кого-то на квартире. Я сейчас проверяю. — Возьмём его первыми, — кивает Кирилл. — Хотя хотелось бы, конечно, разобраться напрямую с Альфредом и больше на него не оборачиваться. — В тюрьме можно только заказать отравление, да и стоить это будет дофига, — отзывается Влад. — Я не об этом, — вздыхает Кирилл, но знает, что Влад его понял. — А по-другому ты с ним не разберёшься, — комментирует слушающий их Гарри. Кирилл потирает переносицу. Ненавидит решать всё убийством, но они так и продолжают тянуться за ними. Спас одного — тебя возненавидел другой. Порочный круг, разорвать который может лишь смерть. Или есть другой путь? Как его увидеть? Можно ли прекратить совершать ошибки? — Человеку свойственно ошибаться, — вздыхает и принимается за еду. — Следи за ним. Влад кивает и продолжает работать на ноутбуке. — Вы потолок у Шейна починили? — Он нашёл на базе балку на замену и привёз сюда, но заменить не успели. Гарри потягивается, откидываясь назад. Атмосфера вновь становится умиротворённой. Слава, зевая, заходит на кухню. — Я ещё хочу, — заявляет, подходя к кастрюле. — На дне есть немного, — отвечает Вис, вытирая руки полотенцем. — Сам потом тарелку помоешь. — Ладно. Слава пристраивается рядом с Кириллом, начиная активно работать ложкой. Влад закрывает крышку ноутбука, вздыхая, и одним махом опрокидывает в себя остатки какао. — Я буду в кабинете, — сообщает, поднимаясь на ноги. — Там Биран, — замечает Кирилл. — Мы друг другу не мешаем. — Спать же хотел, — комментирует Слава. — А тебя это вообще не касается, — фыркает Влад и выходит из комнаты. Гарри поднимается следом с посудой в руках и направляется к раковине. — Мы с Висом Шейну эту балку починим. Сегодня всё снимем, завтра поставим, и ещё ночь будет закрепляться. — Хорошо. Слава осознаёт, что на кухне остаются только они с Кириллом. Вспоминает вчерашний вечер. И сегодняшнее утро. Сжимает ложку в руке и пытается незаметно отодвинуться, чтобы не выдать своё оглушительно стучащее сердце. — А где Шейн? — пытается найти безопасную тему для разговора. — На работе. С сегодняшнего дня и до нашей миссии будет вылетать по графику. — Влад же сказал никуда не выходить? — Работу-то так просто не отменишь. Он и так на особых правах. Они сидят рядом. Кирилл потягивает из кружки, Слава кладёт ложку сбоку от пустой тарелки. — А… — начинает, не зная, как сказать. — Что? — Ты знаешь про?.. Останавливается на середине. Почему-то кажется, что спрашивать такое у Кирилла некрасиво. Капитан приподнимает бровь, но Слава мотает головой. — Не, ничего. Всё-таки надо найти Виса, а Кирилл — это уже крайний случай. — Пойдём ещё стрельбу потренируем? — зовёт Кирилл и сам не замечает, что его тон изменился. Раньше он бы сказал об этом, просто зовя за собой. Теперь он словно спрашивает, мягко и ласково, с лёгким полувопросом. Нежнее, чем обычно, и Славе кажется, что он всё это себе напридумывал. Поэтому осторожно кивает, а Кирилл улыбается, будто и не заметил, и поднимается на ноги.

***

Кирилл вручает Славе пневматическую винтовку, ставя перед тиром в подвале. Слава прощупывает холодный ствол оружия, ощущая тяжесть в несколько килограммов. — Пневматика — это не пороховые пули. Пластик или резина. Убить не убьёт, но вырубить может. Или изувечить. Хотя всё от конкретных характеристик зависит. — Больно будет в любом случае, — подытоживает Слава. Кирилл кивает, а Слава думает, что лучше бы ему на будущее пневматический пистолет вместо обычного. Так он точно потом жалеть не будет. — А зачем вам пневмат? — спрашивает после нескольких выстрелов. — Всякое пригождается. — Хмм. — Тебе пока только его доверить и можно. — Но Гарри же меня учил. — Именно поэтому. Слава кидает на него разочарованный взгляд, и Кирилл смеётся, как в самые первые дни: искренне и без лишних мыслей. «Снова Гарри, да?» — думает Слава. «А ведь это он мог стать капитаном после Берна». По старшинству и опыту. Слава прицеливается и стреляет ещё раз. Получается всё лучше: каждый раз попадает в мишень, хотя и не в центр. Плечо приятно ноет от нагрузки. — Как вы выбирали, кто капитаном будет? — всё-таки спрашивает, и Кирилл почёсывает шею. — Гарри сказал, чтобы я становился. Других вариантов как-то и не было. Слава удивлённо моргает. Кладёт винтовку на столик, подбирается поближе, глядя в лицо, и Кирилл смеётся: уже знает, что надо рассказывать. Марс точно не смог бы быть главным. Это не в его характере. Вис… пожалуй, смог бы. Он умный и собранный. Рулевой, всё знающий о корабле. Он заставил их всех бежать после взрыва, когда стало понятно, что своих уже не дождутся. Он старше Кирилла, хотя если говорить о возрасте, то их всех мог бы взять на себя Гарри. Он бы тоже смог. Но Гарри — одиночка. Несмотря на весь его ум и опыт, для него морально тяжело нести ответственность за других. После взрыва именно Вис принял решение плыть, а Гарри задал направление — в Шотландию, где он знал укрытия. Кирилл не мог собраться. Он не верил. Марс ни с кем не разговаривал — сидел на кухне в уголке дивана, уставившись в одну точку. Вис круглыми сутками стоял у руля, отвлекаясь. А Гарри… Гарри занимался готовкой, сборами, отслеживанием ситуации. Он мог бы быть капитаном. Но почему-то однажды вывел Кирилла на заднюю палубу и припёр к стенке, схватив за плечи. — Кир. Просыпайся. Кирилл тогда поморгал удивлённо. — Я не могу так, как ты. Ты ведь знаешь, — редкий случай, когда Гарри смотрел прямо в глаза без усмешки. — Я, может, и старше, но я не лидер. Я всего лишь убийца. Кирилл хотел что-то возразить, но Гарри перебил, не давая. — Я могу действовать по приказам. Вис — рассудительный, с добрым сердцем. Но у него тоже нет того, что есть у тебя. Гарри смотрел серьёзно, и Кирилл знал, к чему он ведёт. — Ты ведь готов. Давай, бери себя в руки. И нас тоже. — Умеет он вдохновить, — посмеивается Кирилл. — Хотя сам предпочитает сидеть в тени. — Серый кардинал, — комментирует Слава, и капитан согласно кивает. — Наверное, просто не любит внимание. — Да, он так привык. Но если бы начал как следует музыкой заниматься и выступать, быстро бы изменился. Парни посмеиваются, и Слава думает, что они все многое «могли бы», если бы что-то не повело их заранее обозначенными трудными тропами, столкнув вместе. Но, может быть, всё еще впереди?

***

«А что если Вис встречался с кем-то из команды?» Слава удивлённо моргает в ответ на собственные мысли. Блин, ну не с Кириллом же. Нервно сглатывает, на секунду переставая разбирать винтовку. Оборачивается на лестницу, на которой только что исчез капитан. Ругает себя, убирая оружие в чехол. Но мысли снова и снова возвращаются к тому же. Но Вис со всеми хорошо общается, без неловкости. Может, с кем-то из прежней команды? Слишком большая разница в возрасте. Наверное. Хотя откуда ему знать. Слава поднимается на первый этаж. Почему меня это так беспокоит? Потому что его волнует всё, хоть отдалённо связанное с Кириллом. — Биран, а где Вис? — спрашивает у пришедшего готовить обед механика. — По-моему, помогает Гарри с потолком у Шейна. — Ааа. Тогда сейчас не получится. — Теперь Вис, да? — улыбается Биран, и Слава краснеет. — Ну, типа. Он разворачивается и топает к лестнице. Лучше держаться от Кирилла подальше, а то он опять ляпнет или сделает что-то ненужное. Поэтому он идёт в кабинет. За бумажными раздвижными дверьми с решётчатыми перегородками из светлого дерева — уютный кабинет, больше похожий на библиотеку, пропитанный запахом дерева и книг. За столом посередине комнаты щёлкает мышкой Влад, понуро глядя в экран, подперев рукой щёку. Он поднимает глаза на Славу и вновь возвращает к ноутбуку. — Всё не спишь? — Не твоё дело. Слава пожимает плечами, оглядывает помещение и идёт поискать что-нибудь интересное. Он переходит от полки к полке. Вытаскивает книги, листает. Ставит на место или же забирает подмышку. Откладывает на стол, идёт дальше. Хмыкает, читая описания. Не замечает, как на столе собирается уже приличная стопка. — Ты старые-то прочитал? — доносится со стороны Влада. — Ага. Всё, что ты давал. Слава не видит его из-за стеллажа, тянет руку к следующему интересному названию, но останавливается, думая, что ему хватит. Возвращается, глядя на собравшуюся кучу книг с недоумением. Пожимает плечами и берёт самую первую, отодвигая стул на противоположном от Влада крае стола. Думает секунду и поднимает на него глаза. — Влад, а что ты ещё про Виса знаешь? Тот недовольно глазеет на него из-за экрана. — Всё. — Прям всё? — Прям всё. — Хммм. Влад фыркает и возвращается к своей работе. Думает, нахрена Слава припёрся именно сюда, когда в его распоряжении целый дом. Но пытается игнорировать мысль. Теперь он знает, где живёт прибывший киллер. А ещё как его зовут, где он получил заказ, и может отследить его передвижения. Мог бы даже послать Гарри его прикончить, но Кирилл приказал просто следить. — А расскажи… — начинает знакомый голос с другого конца стола, но Влад перебивает: — А что мне за это будет? Гарри навёл его на интересную мысль. Должен же он что-то получать от своей доброты? Слава приподнимает бровь. Ну что ж, раньше Влад сразу ему отказывал, а сейчас есть надежда хотя бы его купить. — А что ты хочешь? — спрашивает в ответ. — Чтобы ты меня не трогал, по крайней мере, эти три дня. Три дня? Слава моргает, но соглашается. — Три дня к тебе не пристаю. Договорились. — Это значит ни о чём меня не спрашивать, если это не жизненно необходимо, и не подходить ближе, чем на два метра. — А это-то тут при чём? — Подстраховка. Влад вперивает в Славу говорящий взгляд, и тот со вздохом кивает. — Ладно, что ты хотел? — откидывается на спинку стула брюнет. — У Виса раньше парень был? — начинает Слава издалека. Влад приподнимает бровь. — Ну… — его заминка кажется Славе странной, но он кивает. — Если можно так сказать. А вот теперь точно странно. — Это был кто-то из команды? — продолжает Слава. Выражение лица Влада становится ещё более недоумённым и подозрительным. Но он вздыхает, потирая переносицу, словно что-то понял. — Нет. Слава моргает и чувствует нелепое облегчение. — А как они встретились? Влад подпирает скулу кулаком и качает головой, глядя на Славу. Так смотрят на милых дурачков, но Слава терпит. Влад молчит пару секунд и снова вздыхает. — Я ведь говорил, что на Виса кроме его похищения ничего накопать невозможно? Слава удивлённо кивает. — Ну вот так они и встретились. Слава молчит, соображая. Округляет глаза, и Влад посмеивается. — Правда хочешь это услышать? Может, у Виса спросишь? — Нет, говори! — решительно выпрямляется на стуле Слава. — Твои три дня спокойствия на кону! «Что-то я сомневаюсь в моём спокойствии» думает Влад, надеясь, что ему от Виса за это ничего не будет. — Вису было четырнадцать, и он вместе с родителями, Киром и Берном активно путешествовал по миру. Но у взрослых была своя работа. Они продолжали выполнять заказы даже с детьми под боком. И попали под прицел русской мафии: им нужен был отец Виса, Кенс Мирхауг, как опытный рулевой. Работа не пыльная — пройти по опасному проливу с грузом, чтобы никто не отследил. Вот только груз — наркотики и рабы, а команда Берна таким не занималась. Даже больше: они получили противоположный заказ — помешать грузу прибыть. — Работу выполнили, для них в этом ничего сложного не было. Но получили заклятого врага, не чурающегося подлыми методами. И вместо простого убийства решили действовать изощрённо: выкрасть детей. — Почти добрались, когда они остались без присмотра. Парни гуляли по набережной Таллина, когда их вдруг взяли в кольцо парни с нехорошими ухмылками и спрятанными под пиджаками пушками. Вот только Вис вовремя столкнул Кирилла с пирса, позволив сбежать, а сам попал в плен. — С ним особо не церемонились, но и не пытали. Давали есть три раза в день. Засадили в домишко где-то в лесу и приставили охранника, чтобы не сбежал. Решили шантажировать. А охраннику тому всего двадцать три было. Ну, знаешь… стокгольмский синдром. Слава неуверенно кивает. Слышал в каком-то фильме про странное явление, когда у заложника появляются чувства к преступнику. — Тот парень, скорее всего, изначально не сильно плохо с ним обращался… Он ему сигарету дал в самый первый день, чтобы успокоился. Дурак, конечно… — Влад вздыхает, понимая, что вообще не имеет права что-либо говорить. — Но в итоге именно с ним Вис провёл полгода. — Полгода?! — Да. Столько его искали и не могли найти. Носились друг за другом с этими мафиози. А Вис общался с тем парнем. Это он научил его тому русскому языку, на котором он сейчас разговаривает. Даже когда Вис попытался сбежать, услышав о ранении своего отца, его охранник, хоть и сильно на него разозлился, всё равно остался на его стороне. Любовь — странная штука. Никогда не знаешь, где она тебя найдёт. — А потом… когда обеим сторонам всё это надоело… Берн и мафия договорились о передаче ребёнка взамен на крупную сумму и выполнение пары условий. Они встретились в обозначенном месте. Но мафия выполнять свою часть сделки не собиралась. И охранника Виса в свои планы тоже не посвящала. — Женя его звали. Женя с Висом решили, что первый уйдёт из мафии, как только Вис окажется в безопасности у своих. Что они встретятся позже — назначили дату и место. Передача заложника проходила в порту небольшого городка на берегу Финского залива. Корабль Берна подходил к причалу, а машина мафии уже стояла в ожидании. Женя держал руки Виса за спиной, якобы чтобы не вырвался, на самом деле аккуратно и не больно. Босс приказал медленно вести подростка к трапу, когда Кенс показал сумку с деньгами со своей стороны. Берн, мать Виса Вай и остальные наблюдали с палубы, как осторожно сближаются рулевой с выкупом и охранник с заложником. Женя легонько толкнул Виса в спину, отпуская к отцу, пока другой принимал сумку. Отчего-то ухмыляющиеся лица мафиози настораживали, но лишь резкий тихий свист вмиг заставил осознать реальность, и тело двинулось само. Резкий удар, выбивший воздух из лёгких и подкосивший ноги, и крик «Женя!» оглушили одновременно. Вис подскочил к осевшему на пол парню. Кенс выхватил пистолет, загораживая сына, тут же оглядываясь по сторонам. Команда Берна, вооружённая до зубов, выскочила с корабля, готовая забирать своих. Новый выстрел. И ещё, и ещё… Никто уже толком не понимал, что происходит в шквале из пуль и криков, только Вис цеплялся за Женю, поддерживая, а Кенс понял одно — со своим охранником Вис умудрился сдружиться за эти полгода. Так, что тот не пожалел себя, прикрыв парня от пули. Снайпер с крыши гаража целился в Виса. Мафия в безумном плане мести хотела убить драгоценное дитя на глазах у родителей, но откуда им было знать, что их собственный подчинённый нарушит все планы. — Пап! Заберём его! Наверное, отчаяние в глазах сына заставило Кенса послушаться. Они затащили Женю на корабль, прикрываемые друзьями, и отплыли, неплохо проредив строй врага. — После этого мафия их особо не преследовала, но это другая история. Женю уложили на диван, и Вай занялся перевязкой. Вис тогда не понимал, что нахмуренные брови матери — плохой знак. Что он шепчет «спасибо» не потому, что тот защитил Виса, а потому что обменял жизнь на жизнь. — С простреленным лёгким долго не живут. Слава чувствует холодные мурашки. Влад подпирает голову рукой. Смотрит куда-то на стол, обводя пальцем клавиши ноутбука. — Вис надеялся, что он выживет, но не вышло. Он держал руку любимого человека, когда его сердце перестало биться. Женя умер на корабле, и его похоронили в первом порту где-то на севере Норвегии. Он сказал Вису, чтобы тот отпустил. Чтобы нашёл себе кого-то, кого сможет искренне полюбить, ведь он совсем молод. Может быть, не совсем искренне. Потому что они могли бы столько всего успеть вместе. Впереди у обоих была целая жизнь, но доживать её остался один. Вис… Слава прикрывает глаза. Он не понимает таких отношений. Оба альфы, странные обстоятельства, да ещё и возраст… Но твои чувства к тому человеку я, наверное, всё же понимаю. — Потерять того, кого полюбил… Жестоко. Влад удивлённо поднимает глаза. Слава сжимает кулаки. Брови сведены к переносице, будто он сам прошёл через это. Будто чужая боль — это его боль. — Это худшее, что может стать с человеком, — произносит отчётливо, борясь с эмоциями. Влад молчит, разглядывая лицо напротив. Опускает задумчиво взгляд и сам не замечает, как появляется на губах печальная улыбка. — Ага. Встречается глазами со Славой. Моргнувшим от удивления, потому что во взгляде Влада доброта… и благодарность. — Не смей меня сдавать, — напоминает, и Слава серьёзно кивает, будто на кону его честь. Он поднимается со стула. Задумчиво медлит, задвигая его под стол, держась за спинку. Мельком кидает взгляд на Влада, словно пытаясь понять, а что он сам думает, но не спрашивает и исчезает за раздвижными дверьми. Влад продолжает смотреть на белые квадратики рисовой бумаги, на месте которых мгновение назад была его спина. Он-то знает, что именно эту историю пропустил через себя. Что сейчас не сможет сразу взяться за работу, потому что нужно заглушить не вовремя хлынувшие воспоминания. И что Слава просто пугающе искренен, заглядывая в их потаённые уголки души. А ведь Вис рассказал ему свою историю сам. В тот раз, когда они застряли на базе из-за сломанной вагонетки. Настроение такое было — паршивое. Что если не выговоришься, можешь натворить дел. «Боже, я, наверное, никогда не полюблю» Они сидели рядом на сколоченных ящиках. Вис смотрел на покачивающуюся солёную воду и уходящую вдаль чёрным зевом арку пещеры. Сжимал в руке бутыль коньяка, откопанного тут же. «Понимаю» — усмехнулся Влад и отхлебнул из своей бутылки рома. Вис медленно перевёл взгляд на него и вновь вернулся к созерцанию воды. Приподнял бутыль в сторону Влада, они стукнулись с тупым звоном, гулко отразившимся под сводами пещеры, и снова опрокинули в себя горючее. Но вот Влад сидит здесь, толком не зная, что за эмоции овладевают им при мыслях об одном красивом исландском пареньке. А Вис всё ещё за высокой и крепкой стеной, не дающей пробиться к его сердцу.

***

— Кир… — горячий шёпот, заставляющий что-то внутри перевернуться. Слава под ним. Обнажённое юное тело покоится на простынях. Чуть повернутая в сторону голова на подушке. Словно смущается. Но взгляд из-под приопущенных ресниц прожигает насквозь. — Кир… Приподнимается. Тянется губами. Он почти чувствует его дыхание. Горячие ладони блуждают по телу. Нежное прикосновение к щеке. Ласковая улыбка. И Кирилл тянется, чтобы наконец-то заключить его в объятия. Ощутить нежность кожи, проведя ладонью по талии… — Кир? Он открывает глаза. Слава сидит рядом на краюшке кровати, мягко тряся, чтобы разбудить. Да ладно вам… — Кир? Вставай. Все уже поужинали. Честные глаза без тени подтекста. А в его сне вытворял кое-что, никак с этим образом не связанное. Кирилл пялится на его лицо, мысленно надеясь, что не говорил во сне. Да он ни разу не ребёнок! Слава вопросительно склоняет голову набок, и Кирилл выдыхает, на секунду прикрывая глаза. — Ага, сейчас пойду. Всё из-за его выходки вчера вечером. Кир ведь тоже не железный. А ещё хотел держать дистанцию… И как с ним теперь в одной комнате ночевать? Кирилл, кряхтя, садится на кровати и спускает ноги на пол. Слава стоит рядышком, наблюдая, и Киру чудится, что он в курсе, какие пошлые мыслишки витали в его голове пару минут назад. Как бы невзначай опускает взгляд на свои штаны. Шмыгает носом. — Умоюсь, — бросает, и Слава кивает, поднимаясь на ноги. В последний раз кидает чуть обеспокоенный взгляд, но выходит из комнаты. Кирилл вздыхает вновь, проводит ладонью по лицу. Сам не знает, почему вдруг заснул днём. Зато знает, что Славу пора сбагривать в другую комнату, вот только сердце как-то поднывает, думая, что его мальчишка будет делить кровать с кем-то ещё: лезть обниматься и тыкаться носом в плечо. Когда Кирилл заходит на кухню, поджидающий его за столом Влад поднимает ладонь в приветствии. Капитан получает свою порцию и усаживается напротив. — Я попросил ребят установить слежку за киллером, — сообщает брюнет. — Но, похоже, поздно. Там, где он ночевал, его уже нет. — Думаешь, сегодня? — С высокой долей вероятности. — Тогда скажи остальным вести себя как обычно, но быть начеку. — Сказал уже за ужином, — Влад оглядывает его оценивающим взглядом. — Ты-то чего расслабился? Кирилл прожёвывает отбивную, оттягивая ответ. — Без понятия. Влад пожимает плечами и поднимается на ноги. Острайн — киллер, нанятый Альфредом жестоко прикончить всю команду Кирилла в отместку за своего тупого сына. Влад знает, как он обычно действует, и благодаря ему знает Кирилл — Влад идеально составляет отчёты, прошлая работа научила. Влад знает прошлые дела, жертв, да почти всё, что им необходимо знать. И устранить Острайна проще простого, если бы Кирилл не усложнял задачу. «Кого он пытается спасти таким образом?» — Влад всегда задаётся вопросом и не может найти ответ. Их? Себя? Киллера? Мир? Непонятно. Даже если Кирилла спросить напрямую, он и сам не ответит. Просто чувствует, что так надо. Так правильно. А Влад чувствует, что идти за Кириллом правильно для них.

***

Слава снова в тире. Приглянулась ему эта винтовка. А может, он просто пытается себя чем-то занять перед сном, не пересекаясь с Кириллом, на которого скоро набросится. Так вообще бывает — чтобы омега набрасывался на альфу? В самых безумных течках, наверное. Но альфы почти всегда сильнее… Слава мотает головой. Идиот! Он ругает себя слишком часто в последнее время. Но не знает, что можно с этим сделать. Он начал принимать таблетки, и теперь остаётся только самое сложное — ждать. Он не замечает, как бежит время. Просто тратит пули, раз уж Кирилл сказал ему не стесняться. Тихо радуется, когда удаётся попасть в центральный кругляш. Целится, стреляет, целится, стреляет, перезаряжает. Когда он вздыхает, в очередной раз кончив пули, то чувствует тяжёлую усталость в руках, кидает взгляд на винтовку и кладёт её на стойку перед собой. Слава поднимается по лестнице, не закрывая вход в подвал — думает, что ещё вернётся, когда попьёт воды. На первом этаже свет горит только у кухонного гарнитура. Слава смотрит на часы на стене. Половина двенадцатого, и, похоже, все уже спят. Слава пожимает плечами и наливает воды из кувшина в стакан. И на первом глотке слышит странный звук у входной двери. Словно кто-то пытается войти. Он передёргивает плечами и разом опрокидывает в себя воду, кидая стакан в раковину. Забегает за угол, притаившись, прислушивается. Что-то нехорошее есть в этом звуке. Лёгкие щелчки и поскрипывания. Взламывают? Чик — открывается замок, и Слава отчаянно соображает. Боится, что, если сейчас побежит вверх по лестнице, его раскроют. А потому тихо ныряет в комнатку межу коридором и ванной, где всё ещё открыт подвал. Дверь за собой держит на маленькой щелке, прислушиваясь. Отчаянно шарит в карманах, надеясь не издавать звуков, но не находит ни телефона, ни GPS — всё осталось в комнате, и парней теперь никак не предупредить. Он скрипит зубами. Говорили ведь про киллера! Почему он был так беспечен?! Потому что голову занимали совсем другие мысли. Слава не слышит за дверью ни единого признака живой души, и от того страшнее — он ведь знает, что там кто-то есть. Поэтому бежит в подвал, когда в голове мелькает внезапная мысль. Торопится вниз по лестнице, стараясь быть как можно тише. Подбегает к стойке у тира, хватая винтовку. Оборачивается на лестницу, кивает себе и бежит обратно. Холодный пот прошибает, когда он поднимает голову на верхней ступеньке лестницы, и кажется, что сердце сейчас остановится от ужаса: дверь в комнатку медленно открывается, и свет падает на холодное угловатое лицо и дуло пистолета. Губы киллера растягиваются в ухмылке. — Твоё присутствие слишком заметно, — шепчет по-английски с резким неприятным акцентом. И Слава сам не понимает, когда палец продавливает курок. Шум выстрела разрывает тишину, и кажется, будто звенят бокалы в серванте на кухне. Киллер делает шаг назад, покачнувшись. И валится на пол. Слава коротко нервно дышит, не понимая происходящего. — Слава?! — знакомый голос и топот ног. Кирилл резко вылетает из-за угла, мигом оглядывая представшую перед ним сцену: Слава, опустившийся коленями на верхнюю ступеньку лестницы, крепко держит направленную на дверь винтовку, а киллер Острайн валяется в отключке за порогом. Следом за Кириллом подлетают Вис и Гарри. За ними маячит Шейн и, наверное, остальные, но Слава не видит. Боязливо переводит взгляд на тело впереди. — Метко, малыш, — комментирует Гарри. — И жестоко, — пробивается вперёд Влад. — Это пневматика! — только и может воскликнуть Слава. — Аааа… — протягивают оба разочарованно, и Слава нервно фыркает. Кирилл резко подходит к нему, опускаясь на колени. Быстро оглядывает его на наличие ран, прижав ладонь к щеке, пока Вис щупает пульс у киллера. Кирилл нежно забирает винтовку у Славы из рук, откладывая в сторону, и поглаживает по волосам, словно хвалит, и Слава наконец-то выдыхает полной грудью, успокаиваясь. — Поздравляю, — подаёт голос Вис. — Ты свихнул ему плечо, и он отключился от боли. — Ты же сказал, что пневматика безопасна?! — поднимает глаза на Кирилла Слава. — Не говорил я такого. И вообще, выстрел из чего угодно в голову может убить. Так что радуйся, что это просто плечо. Слава заметно белеет. Биран вздыхает и тихонько подходит ближе, опускаясь рядом. Успокаивающе улыбается. — Ну всё, хватит. Не пугай его. Биран, святая душа! Слава чуть натянуто улыбается, но вздыхает с облегчением. Он всегда благодарен механику, когда тот его поддерживает. Кирилл кидает на Бирана чуть подозрительный взгляд, но ничего не говорит. Думает только, что с Бираном Слава спать не будет. Влад заметил Острайна ещё на подходе к дому — не зря их особняк стоит на пустом холме, легко обозреваемый со всех сторон, и даже сливающееся со снегом одеяние не поможет перед камерами и датчиками движения, зарытыми в землю. Парни были готовы схватить его, как только он начнёт пробираться на второй этаж, вот только Слава, выползший из своего подвала, немного нарушил их планы. — Ну, с первым тебя успешным выстрелом, — хихикает Гарри, словно выстрелить в человека — это что-то совершенно обыденное. Слава вздыхает и неуверенно благодарит, глядя, как Шейн и Вис связывают киллера, а Кирилл стоит рядом со знакомым уже задумчивым выражением лица. — Принесите матрас в подвал и зафиксируйте ему плечо, — командует. — Я придумаю, что дальше с ним делать. Слава потирает руки, помнящие отдачу от выстрела. Думает, что стрелять из настоящего пистолета точно ещё не скоро захочет. Словно сам прочувствовал, как пуля ударяется в тело, и оно содрогается от боли. Кирилл кидает на него взгляд, определить эмоции которого Слава не может, и капитан вздыхает. — Перенесём его в подвал, уложим на матрас, и будем за ним следить по очереди. Я первый. Слава моргает, и все кивают. Он ведь вызвался первым не из-за меня? Сама мысль кажется Славе глупой, но он не может заглушить это предчувствие.

***

Слава долго не может заснуть, валяясь на большой кровати в одиночку. Место рядом с ним всегда было занято. Пусть Кирилл и не совсем тёплый снаружи, обнимать его всегда было приятно. Особенно теперь. Слава сминает в руке простынь, прижавшись щекой к подушке. В комнате темно, а небо за окном ещё темнее, даже подсвеченное огнями городка. Слава думает, что совсем не переживает от того, что выстрелил в человека и причинил ему боль. Гораздо больше он переживает, что Кирилл может плохо о нём подумать. Он бьёт себя по голове с гулким стуком. Поздравляю, Светослав, ваша первая любовь в полном цвету! Неужели люди действительно становятся такими идиотами, влюбившись? Хотя Кир сам виноват. Вечно такой крутой. Взял и забрал с собой. Продолжает показывать мир. Слава чувствует, как лицо краснеет, и хочется увидеть его в это же мгновение. Он поднимается на локтях. Щурится, пытаясь разглядеть отсвечивающие в темноте серебряные стрелки на циферблате. Кажется, он уже почти час валяется просто так. Он почёсывает макушку и спускает ноги с кровати, шаря по полу в поисках тапок. Находит, встаёт, покачиваясь, и шлёпает к двери. На первом этаже на кухне горит свет и слышно чьё-то лёгкое движение. — Кир? — Слава подходит ближе, и капитан оборачивается, ставя заварник на кухонную поверхность. — Чего не спишь? Слава пожимает плечами. — Не охота. Перед Кириллом его кружка, и он тянется за чайником. — Будешь? — предлагает, и Слава кивает в ответ. — Ты разве не на страже? — Сейчас там Биран. Через пару часов подойдёт Вис. Гарри я вообще из графика исключил. — Слишком вспыльчивый? — усмехается Слава. Кирилл качает головой. — Я ему доверяю, но, как говорится, лучше перестраховаться. Слава достаёт с полки свою кружку, ставя рядом с кружкой Кирилла, и тот благодушно наливает в неё чай. — Честно говоря, не понимаю, почему Острайн вдруг решил покрасоваться, — бормочет капитан Исэна. — Обычно он работает по-другому: быстро, тихо. Сразу убирает жертву, если с ней столкнулся. Он мог и не показываться в дверях — просто просунуть пистолет в щель, и Славы бы тут сейчас уже не было. Слава сглатывает, пожимая плечами, хотя ответа от него и не требуют. Вновь пробегают мурашки по плечам, нагоняя воспоминания о состоявшемся рандеву с убийцей. Парни подносят кружки ко рту одновременно и так же одновременно отсюрпывают, а затем вздыхают. Переглядываются и усмехаются. — Ладно, не парься, — машет рукой Кирилл. — Просто на будущее: сразу беги к кому-нибудь из нас в такой ситуации. Лучше объединиться, даже если тебя заметят, чем натворить глупостей в одиночку. — Понял, — морщит нос Слава, понимая, что он «натворил глупостей». — Кстати, ты в курсе, что у Влада день рождения через три дня? — меняет тему Кирилл, и Слава удивлённо моргает на новость. Он меня поэтому просил его три дня не трогать? — Сою как обычно устроит пир, а вот что ему в этот раз дарить, я вообще без понятия, — Кир позёвывает, словно не у них в заложниках в подвале лежит раненный убийца. — В первые два раза были идеи, потом придумывал Биран, потом Вис и Гарри… А теперь давай-ка ты попробуй. — Я?! Слава округляет глаза, а Кирилл хитро посмеивается. — С его-то характером?! Да он меня пошлёт! — Да ладно тебе, — смеётся Кир. — Он ценит подарки. — Как-то я не верю. Взгляд Кирилла становится на удивление мягким. — Кое-кто его этому научил. Слава удивлённо моргает, уже собираясь спросить… — Кир! Он очнулся! — крик из подвала, и парни переглядываются. Кирилл быстро опрокидывает в себя содержимое кружки и опускает её в раковину. — Я пошёл. Будь здесь или иди спать, но не спускайся. Слава растерянно кивает и наблюдает, как он уходит. Теперь ещё надо думать, что можно подарить Владу. Слава вымученно вздыхает. Надо спросить Сою.

***

Острайн согласился отстать от них в обмен на кругленькую сумму. — Но гарантировать, что больше заказов на вас брать не буду, не смогу, — ухмыляется гаденько, стоя в коридоре с курткой, накинутой поверх перевязанного плеча. Но Кирилл кивает. — Понимаю. Спасибо. Его спокойный и искренний тон заметно выбивает киллера из колеи, но тот лишь фыркает и топает к машине, которая отвезёт его в аэропорт, оставляя следы на рыхлом белом снеге. Кирилл закрывает за ним дверь. — Точно не надо было никого с ним отправить? — интересуется Слава. А вдруг этот мужик обманул и вместо аэропорта отправится планировать очередное покушение? — Нормально, — отзывается Кир. — Люди ценят, когда в них верят. Слава задумчиво хмыкает, а Биран тихонечко шепчет: — Слова Кирилла работают безотказно. Если кто-то вмешается, будет только хуже. Слава кивает уже понятливее и кидает взгляд на капитана, направляющегося к лестнице на второй этаж чтобы, наконец, поспать. Видимо, Слава тоже скоро привыкнет: так же спокойно отправляться спать после того, как твоя жизнь висела на волоске. Кирилл оборачивается. — Спать будешь? Слава кивает и идёт следом. Всё в порядке. Он смотрит на него так же, как прежде. Ласково и без предубеждения. Без странной задумчивости, которая сквозила в его глазах эти несколько дней. Без лёгкой опаски, которая заставляла его избегать Славу. Он сам-то понял вообще, что тот замечает? — Теперь можно гулять? — интересуется Славка, когда они возвращаются в комнату. Кирилл закрывает за ними дверь и направляется к кровати, на которую уже завалился младший, совершенно забыв о том, как ещё вечером хотел отправить его в соседнюю комнату. — Можно, но… — Далеко не уходить, я знаю, — улыбается парень, и Кирилл вздыхает, улыбаясь в ответ. Боится думать о том, что чувствовал, когда увидел Славу, присевшего на полу в обнимку с винтовкой. О его больших испуганных глазах, в которых застыла решимость вперемешку с удивлением. И о чёрном злом чувстве, заворочавшемся в груди, когда он увидел тело киллера. Он был готов его прикончить, если бы на Славе был хоть намёк на рану. Заметивший это Биран потому и предложил сменить его так быстро. Кирилл ерошит на себе волосы, молясь, чтобы его мысли оставались прозрачными, как прежде. Чтобы эти чувства однажды не помешали. Потому что, на самом-то деле, избавляться от них совсем не хочется.

***

Завтрак стряпает свободный от вылетов Шейн: кабачки, тушёные в сливочном соусе с помидорами, и подающийся к ним хрустящий ржаной хлеб. — Опять помидоры? — ноет Влад. — Привереда, — замечает, подкалывая, Вис. Влад вздыхает, закатывая глаза, но ест. Вот и что можно подарить такому «привереде»? Слава подходит с вопросом к Сою, когда все разбредаются по делам, и на кухне остаются только они. — Не знаю. Я всегда дарю ему картины, а парни что-то другое, — отвечает кок. Слава кивает. — Я видел одну у него в комнате. А в прошлые разы что дарили? — Что, в этот раз Кирилл на тебя эту обязанность скинул? — ухмыляется подобравшийся незаметно Гарри. Слава активно кивает, радуясь, что его метания поняли. — И что вы ему дарили? Гарри задумывается и переглядывается с Сою. — Набор для записей был в прошлый раз идеей Бирана, кажется, — вспоминает шотландец. — Ну, там, блокноты, альбомы, ручки и прочее. — Говорили, что Кирилл в самый первый раз подарил ему револьвер, — добавляет Сою. «О, так это от Кира» — удивляется Слава. И почему Влад сразу не сказал об этом, когда он спросил «почему револьвер?». — Мы с Висом дарили ему книги и запчасти к ноуту — он его тогда разбил. Слава снова удивляется. Чтобы Влад и разбил ноутбук? Это что же такое произойти должно было? — Ещё дарили поход по магазинам, когда были в Милане, — замечает Сою. — Это Шейн придумал. — Да-да, он же у нас модник, — кивает Гарри. — А что там ещё было… Я даже и не вспомню. Он смотрит на Славу, привычно ухмыляясь. — Ты главное идею подай, а о деньгах не беспокойся. Слава кивает, думая, что вот это-то как раз самое сложное. — Тогда пойду по магазинам пошарюсь. И почему вы раньше не сказали? Могли бы что-нибудь заказать доставкой. Гарри пожимает плечами одновременно с Сою, и Славе остаётся только вздохнуть. — Ладно, — он машет рукой и направляется к входной двери. — Звоните, если что. — Кто-то повзрослел, — ухмыляется Гарри, раздражая. Слава показывает ему язык, натягивая куртку, запихивает ноги в ботинки и выбегает за дверь.

***

Слава ходит между витринами, не зная, куда зайти. Книги? Одежда? Влад может позволить себе всё, что пожелает, и у него нет такого хобби, как у Гарри. Ноутбук — это скорее работа, но и при этом в одном маленьком ноутбуке есть сразу всё, никаких дополнений не нужно. Слава вздыхает. Может, набор: шарф плюс перчатки? Больше что-то новогоднее напоминает. Особенно сейчас, когда весь город покрыт снегом, и он всё ещё продолжает валить. Крупные пушистые снежинки где-то падают спокойно, предоставленные сами себе, а где-то резко сметаются и бьются о землю налетевшим порывом ветра. Ветра… Слава удивлённо останавливается. Оглядывается. Показалось, что он услышал всхлип, а ветер нанёс какой-то странный запах. А нет, ещё раз повторился. Откуда? Он вертит головой и направляется к ближайшему тёмному переулку. Заглядывает осторожно. За водосточной трубой мерещится чей-то силуэт, и Слава пытается подойти ближе. — Не подходи! — надрывный слабый крик, и Слава вздрагивает. Это одни из тех слов, что он знает на норвежском. — Эм… Ты говоришь по-английски? — пытается быть дружелюбным. Фигура, сидящая у стены, обняв колени, заметно дрожит. — Не подходи… — умоляют уже на английском. — Что случилось? Я хочу помочь. — Ты же не альфа?.. — надломленный вопрос, и Слава начинает понимать. Аромат, витающий в воздухе. Вначале он совсем не обратил на него внимание. Потому что он тоже?.. — Всё в порядке! Я тоже омега! Слава делает ещё шаг вперёд, показывая свои открытые ладони. Парень примерно его возраста вздрагивает, поднимая голову, но, кажется, верит. — У тебя… есть таблетки?.. Его колотит, и Слава знает, что тот просто не в состоянии это прекратить. — Нет… блин. Омега в течке — испытание что для самого омеги, что для альф вокруг. Нет, крышу не сносит окончательно ни тем, ни другим, вот только возбуждение ну очень мешает работать, да и просто нормально жить. Для любовников течка — интересный момент в романтических отношениях. Для извращенцев… возможность «оправданного» насилия. На бет такие ситуации почти не влияют, но только понимающие омеги могут по-настоящему помочь. — Где твой дом? — решается Слава. — Я провожу. — На другом конце города! — почти плачет парень. Пока он доберётся туда, все местные альфы уже будут в курсе, и кто знает, нет ли среди них любителей поживиться омегой. — Тогда идём ко мне! — протягивает ладонь Слава. — Это близко, и там есть таблетки. Лучше там, чем если тебя вдруг кто-то найдёт здесь. Парень удивлённо поднимает голову, обхватывая себя руками, и Слава улыбается. — Как тебя зовут? — … Ари. — А я Слава. Пошли!

***

Слава тянет его за руку, пока они бегут, петляя по переулкам к их дому на холме. Снег всё валит, ветер усиливается, а рука Ари горячая, как при лихорадке, и Слава понимает, как ему повезло, что мальчишка знает английский. Чёрт! Я точно начну учить норвежский сегодня же! Слава трясёт карман, выискивая ключ от двери, вставляет в скважину, отпирая с щелчком, и заводит парня вовнутрь. Тот резко прикрывает нос ладонью. — Тут… альфы? Слава моргает. Сердце гулко бьётся, осознавая. — Всё нормально, — пытается убедить его или себя. — Давай быстро наверх, пока нас не нашли. — Слава, ты вернулся? Блин! Кирилл выходит из гостиной в коридор, оглядывая неожиданную компанию, и резко подносит ладонь к лицу, блокируя доступ воздуха. — Кир, мне надо дать этому парню таблетки… — Слава пытается оправдаться, покрепче сжимая руку. — Слава!!! Он вздрагивает. Настолько гневный этот голос. Кирилл прикрывает глаза и проводит ладонью по заметно покрасневшему лицу. Слава знает, как быстро он сейчас соображает. — Быстро наверх. Заведи его в комнату Сою. Только не в мою. Быстро! Слава был настолько окрылён тем, что делает доброе дело, что сейчас его будто окатили ледяной водой. Но он кивает и тянет Ари за собой, пробегая через гостиную и исчезая на лестнице. Не знает, что запах омеги остаётся шлейфом за ними. — Что случилось? — выглядывает с кухни Влад и тут же морщится, сплёвывая. — Твою мать! А это-то тут откуда?! Кирилл неглубоко вздыхает, пытаясь привести себя в чувство. Трёт переносицу. — Я открою окна, а ты веди всех сюда. И не заходи к Сою. Влад приподнимает бровь в явно плохом настроении, но слушается, и через пару минут все собираются на кухне. — Сою, — обращается Кирилл к их всегда спокойному коку. — Ты был в комнате? Тот отрывисто кивает. Нет, не всегда спокойному. Сою тоже нервничает сейчас. Он разве вообще раньше сталкивался с течками омег? — Прости. Ты самый безопасный вариант. Поспишь сегодня с кем-нибудь. — В чём дело? — приподнимает бровь Шейн, а Гарри качает головой. — Не чуешь, что ли? Ты откуда вообще выбрался? Лицо Гарри мрачное, как у Виса и Влада. Даже Биран в растерянности. — Из подвала… — бормочет Шейн, оглядываясь, и тут же втягивает воздух носом. — Ой, блин. Это же не Слава? — Нет, — вздыхает Кирилл. — Но Слава тут руку приложил. Влад закатывает глаза, явно показывая недовольство. Вис скрещивает руки на груди, и по его лицу можно понять, как ему это всё не нравится. — Кир, я дал ему таблетки!.. — Слава сбегает по лестнице и удивлённо останавливается, завидев сборище. — Эм… — Слава. Все глядят на него осуждающе. Кто-то даже гневно. — Это дом альф, — холодно произносит Влад, и Слава передёргивает плечами. — Но ему нужна была помощь! — он оглядывает стоящих. — И вы ведь ничего ему не сделаете, так? Парни молчат, посылая холодные мурашки по телу. Вис сплёвывает: — Ребёнок. — Но вы ведь так не поступите! — восклицает отчаянно, и Кирилл хватает его за руку. — Пошли. Слава оглядывается, пока Кирилл тащит его наверх. Больше всего гнева на лицах альф. Потому что люди всегда ненавидят, когда не могут контролировать себя, и всё, что это вызывает. Кирилл хлопает за собой дверью и идёт к кровати, устало усаживаясь. Глубоко вздыхает. — Это физиология, Слава, — он поднимает глаза на растерянно стоящего рядом парнишку. — Мы ничего не можем с этим поделать. Если он будет так сильно пахнуть, даже я могу не выдержать. На лбу Кирилла пот и напряжённая морщинка. Слава белеет, втягивая голову в плечи. — Ты бы не стал… — Слава, пойми… — Я ведь не мог просто бросить человека!.. — Слава сжимает кулаки до побеления, впиваясь ногтями в ладони. — Но я верю в вас! Вы же не можете так просто!.. Кирилл скрипит зубами. — Если у тебя никогда не было, откуда тебе знать! Если он сам даже не знает, сможет ли сдержаться в следующий раз, когда увидит Славу рядом с собой. Но он вздрагивает, когда вновь поднимает глаза. Лицо перед ним искажено обидой и горечью. — Действительно. Откуда. Словно вот-вот разрыдается. Кирилл вздрагивает, осознавая смысл своих слов. — Слава… — Ты его знаешь? Слава смотрит на него так прямо и зло, что Кирилл теряется. — Кажется, это сын Эллы… — Где его дом? Я сам схожу. — Слава… — Где?! — в его глазах раздражение и обида, и Кирилл не может перечить ему. — Ближе к горам. Дорога, которая за пиццерией… третий дом… Кирилл сам не знает, чем больше шокирован: Славкиной злостью или собственной глупостью. — Ари сказал, что мои подавители для него малоэффективны, — чеканит Слава, разворачиваясь к двери. — Пойду приведу его маму с его таблетками. Кирилл хочет что-то сказать, но Слава резко распахивает дверь и кидается прочь. — Слава! Громко и быстро сбегает по лестнице в коридор, срывает с крючка куртку и хлопает дверью. А Кирилл остаётся сидеть в своей комнате, думая, как теперь за всё это извиняться. Перед Славой, Ари и собственной командой.