Пираты Северных Морей

Вис понимает Бирана. Том поддерживает. Влад ничего не говорит. Влад работает, и его действия всегда говорят за него. — Простите, — виновато мнётся Шейн, пряча перебинтованные руки, стоя в дверном проёме кухни. — Если бы я не попался, мы бы не потратили столько времени… — Ой, заткнись, а, — ворчит Влад, а Кирилл легонько приобнимает канадца за плечи, буквально на секунду прислонившись виском к виску, и идёт дальше — в рубку — сменить Виса. Шейн польщённо краснеет, и Гарри с улыбкой качает головой. Что бы он ни говорил и ни делал — один жест со стороны Кира, и Шейн расплылся. И не только ведь Шейн такой. Все они зависимы от их капитана, чья благосклонность, по какой-то непонятной причине, заставляет хотеть ему угодить. А если подумать, он сам-то ещё мальчишка. Ну что там двадцать семь лет? Это не пятьдесят. Да даже не тридцать. Мальчишка, каким Гарри его впервые увидел, стал удивительно сильным альфой, ведущим за собой других. Куда ты отправишься дальше? Гарри правда интересно. Как и Вису, как и остальным. Он провожает взглядом Славу, тихонько выскользнувшего следом, захватив поднос с парой кружек и печеньем. Возможно, им всем действительно стоит уже поучиться жить самостоятельно. — Самое ценное, что есть в человеческой жизни — это время. Гарри поднимает глаза на пришедшего на смену Кириллу Виса. Рулевой зевает и принимает от Сою свой ужин. Со временем может измениться всё. Может оборваться жизнь. Или начаться. Время — то, чего им не хватает сейчас, чтобы быть уверенными, что они смогут спасти тех, кого нужно. — У Гарри на тебе маячок, — мимоходом замечает рулевой, и шотландец удивлённо поднимает бровь. Шейн подпрыгивает на месте: — Где?! Гарри смеряет равнодушно хлебающего супчик Виса многозначительным взглядом и тянет Шейна за руку. — Потом расскажу. Шейн вертит головой, глядя то на Виса, то на Гарри, смеётся, и даёт увести себя в каюту. Честно, им всем нужен отдых. Влад лишь фыркает на способ Виса намекнуть им об этом. — Почему ты за рулём, а не Шейн? — интересуется Слава этажом выше, прижимаясь щекой к груди альфы. — Ты больше сражался. Кир хрумкает печеньем в кресле рулевого, держа мальчишку у себя на коленях. — Он и так себя винит. Пусть лучше остальные помогут ему успокоиться. Да и я более чем уверен, что побили его там больше, чем он показывает. Его голос задумчив, и Слава кивает, и щека его мягко трётся о чужую футболку. — Я устал переживать, — усмехаются ему в макушку. — Займу себя делом. — Каков план? Кирилл поджимает губы, и Слава мысленно ругает себя и свою привычку бездумно заваливать вопросами. Но капитану не привыкать. — Как обычно. Разведка местности, поиск слабых сторон, нападение-отвлечение. Выкрадем заложников и свалим в закат. Желательно по дороге ещё пришить всех, кто к делу причастен. — На тебя не похоже. — Ты про «пришить»? — Не, это я понял, что ты умеешь. Ты… Раньше больше наслаждался миссиями. Любил своё дело. А сейчас словно механически выполняешь то, что должен. — …устал. — Всё-то ты замечаешь, — улыбается Кирилл и чмокает парня в висок. Замолкает на минуту, и Слава слушает его дыхание, переплетающееся с биением сердца. — Я тоже человек. Кажется, его любимая фраза. — И я тоже не хочу, чтобы всё так заканчивалось. Не хочу думать, что всё, к чему мы стремились, оказалось неверным. Что то, что казалось нам нашей дорогой, вовсе не то, что нам подготовила судьба. Слава стискивает пальцы на ткани его футболки. — Понимаю. — Эх, Слава, — ободряющий стиск. — Когда всё меняется и оказывается не так, как ты думал, не важно, сколько тебе лет. Ты всё равно ощущаешь себя разбитым. — Угу. — Мне казалось, что я легко это принял. Но каждое новое испытание, новая проблема и неудача заставляют задуматься, а правильный ли выбор я сделал. Если ничего не идёт гладко, может, мне показывают, что не надо было… — Ты дурак. Кирилл удивлённо моргает и косит взгляд. — Это утверждение? — Да. Слава явно дуется, как нахохлившийся воробушек, и Кирилл не может не улыбнуться. Любит он его всё-таки. — Ну да, дурак, — довольно подтверждает, и Слава качает головой, вновь заставляя ощутить свою щёку на его груди и распространяющееся от его тела тепло. Кирилл отводит взгляд. Под ладонями тоже тепло — Славкина спина кажется узкой и приятной на ощупь. И на коленях тепло и мягко… Может, всё-таки попросить Шейна заменить его у штурвала на часик? — Кир, ты мазохист? — поражённо шепчет Слава, ёрзая и делая ещё хуже. — Почему ты возбуждаешься, когда тебя обзывают? Уйми свой мхмф!.. Он недоумевает, почему так легко дал приподнять свою голову, но только мгновение. Поцелуи Кирилла всегда выметают из его головы любые посторонние мысли. Аккуратно держа за подбородок, тот легонько перебирает пальцами, словно почёсывая кота, и отстраняется с довольной улыбкой на губах. Слава делает настолько недовольное лицо, насколько только можно, краснея по самые уши, и фыркает, утыкаясь ему в плечо. — Говорил же, надо было Шейна за штурвал ставить. Кирилл хихикает, думая, насколько же у них сходятся мысли, обнимает покрепче и выдыхает, чтобы очередной вдох заполнил лёгкие ароматом его омеги. — Кир, не отвлекаю? — доносится хитрющий голос Влада из рации, и именно сейчас терпящий все выходки хакера капитан готов его прибить. Он вздыхает вновь и тянется к кнопке внутренней связи. — Что у тебя?

***

— Я боюсь того, что почти ничего не чувствую. Биран до хруста стискивает сомкнутые в замок пальцы. Том кладёт на них руку, мягко поглаживая. Он не может подобрать слова, он боится обидеть, задеть или показаться не к месту. Он вообще много чего боится в отношениях с людьми, но это же Биран. Он подсаживается ближе, впритык, плечом к плечу, ногой к ноге. Пусть слов не находится, может быть, тепло его тела сможет передать его чувства. Пальцы Бирана медленно расслабляются, расцепляются, и одной рукой он переплетает их с пальцами Тома, пока тот не может заставить себя поднять взгляд и так и продолжает пялиться на их теперь сцепленные руки. Лишь на тихий смешок он неосознанно поворачивает голову и смущённо поджимает губы, когда голова Бирана оказывается у него на плече. Но тот с улыбкой выдыхает, и Том сразу же расслабляется. — Мы не виделись столько лет… Люди меняются. Их меняет окружение и пережитый опыт. Полгода вдали от человека — и ты можешь просто его не узнать. Первое время он страдал. Скучал. Беспокоился. Потом смирился. Слушал отчёты Влада о том, что с родителями всё хорошо. Кажется, расслабился. — Мне кажется, я уже не помню их лиц. Он хмурится, и Тому хочется расправить его брови. — Я боюсь, что не смогу показать им искреннее беспокойство при встрече… Ах, хоть бы они были живы! Больше ничего не нужно… Он закрывает глаза и тут же удивлённо раскрывает от чужого мягкого прикосновения к сладочке между бровей. — Ты беспокоишься об их чувствах и об их безопасности, — Том пытается улыбаться ободряюще. — Это самое главное. Естественно отдалиться и чувствовать неловкость после стольких лет. Не вини себя. Он надеется, что сможет передать свою поддержку, и тушуется, пока Биран долго смотрит в ответ. — Можно тебя обнять? Том поднимает глаза, смущённо улыбается и разводит руки, и Биран утыкается лицом в его плечо, ощущая под ладонями стройное тело. Кто-то свой. Кто-то, в кого можно просто вот так вот безнаказанно уткнуться и поныть. — Спасибо. Ты словно лекарство. Не успокоительное, действие которого когда-то закончится, а то, что меняет мировоззрение на корню. То, что исцеляет даже хроническое чувство вины. Стук в дверь заставляет поднять голову и смущённо оторваться друг от друга. Мордочка Кирилла в дверном проёме, похоже, совершенно не думала о том, чем они могут заниматься вдвоём в одной комнате. — Том, подводное снаряжение ещё с тобой? — его глаза чисты и смотрят на цель впереди, вселяя в сердце уверенность. — Кажется, мы ещё сможем применить его по назначению.

***

В загородном порту Осло подозрительно тихо. Ни одного корабля, ни одной лодки не движется к нему или из него. Яхты тихо покачиваются у причала, и по тихой глади ночного моря медленно движется Исэн к скоплению чёрного — словно мухи облепили набережную, их поджидает огромная банда. Такая лёгкая мишень — все враги в одной точке… Но кто-то где-то там держит заложников, которых убьют в мгновение ока, стоит лишь раз подозрительно дёрнуться. Шейн прав в какой-то мере: время, потраченное на его спасение, могло быть использовано на то, чтобы заметить исчезновение информатора, следящего за старшими Оске. Можно было бы быть внимательнее или хотя бы хладнокровнее, не дав тревоге затопить мозг. Можно было бы ещё много чего сделать или не сделать, но приходится лишь бороться с последствиями. Пираты Исэна верно предположили: их не пытаются уничтожить ещё на подходе к гавани, а ведь могли бы просто подорвать корабль, как делали, наверняка, не раз. Но, во-первых, можно недосчитаться трупов, а во-вторых, гады хотят не только избавиться от пиратов, но и прибрать к рукам Исэн — такой быстрый корабль, да ещё хорошо оснащённый просто так не добыть. А ещё, возможно, они всё же хотят попробовать завербовать кого-то из пиратов к себе. Не зря говорят, что жадность до добра не доводит… — Выходите по одному без оружия с поднятыми руками. — Как-то много они хотят за раз, — бурчит Гарри, но лениво топает к выходу. Один за другим, ровным строем как на казнь. Славе хочется сжать поднятую руку в кулак, чтобы она не дрожала, но так нельзя — он знает. — Где остальные? На палубе их восемь вместо десяти. — В Англии, — хмыкает Кирилл, словно не он тут стоит на мушке с поднятыми руками. — А вы не в курсе, что ли, сколько нас? Ещё давно с ними связь прервалась. Мужчина, телосложением больше напоминающий медведя, скрипит зубами. — Не шути со мной, Хансен! Живо осмотреть корабль! Катер на месте?! «На месте» — подтверждают разбежавшиеся по Исэну крысы. Никаких следов побега. — Кто там был-то? — бухтит своим подчинённым, не переставая хмуриться. — Мальчишка-кок и посыльный датчанин? — Вы должны знать, что мы поступаем по чести, — Слава может покрываться не самыми приятными мурашками от такого голоса Кира, но он ему определённо нравится. — Того же ждём от вас. Где заложники? Главный переглядывается с парочкой помощников. Оставшихся двоих найти будет несложно, а вот призвать команду Исэна к сотрудничеству может быть полезно. Причины быть уверенными в положительном результате есть: под шантажом они удивительно легко сдаются. — Запись, — командует главный. Тихо, как мышь, один из подчинённых приносит ноутбук, раскрывая экран в сторону пиратов. — Нам нужна информация на Вайги. А. Ну-ну. Никогда нельзя быть слишком очевидным. — Тогда вы отпустите заложников? Командир усмехается, показывая своё превосходство. Пара на экране сидит, привязанная к стульям, в каком-то складском помещении. Биран молчит. Значит, узнал. — Смотря на ваше поведение. Но, надеюсь, вы понимаете, что даже если мы отпустим заложников, для ваших жизней мы выставим иное требование. Кир сдерживается, чтобы не закатить глаза. — Хорошо. Главный склабится и издевательски галантно ведёт рукой: — Тогда прошу за мной. Пираты знают, что особый отряд из ста сорока голов — военных и наёмников из разных сфер — обосновался в одном из складов в этом полузаброшенном порту Осло. Абсолютно непопулярном у обычных граждан, а потому привлекательном для всякой шушеры. Но сегодня он полностью оцеплен, и информацию об этом достать было совсем не трудно. — Основная тайная база Вайги сейчас в Антверпене. Влад может дать вам координаты. Но я не уверен, что он сейчас там. Он разорвал связь, как только услышал, что есть заложники. Понял, что мы его покрывать не будем. Командир сего отряда головорезов — мафиози Якоб Боевич, бывший спецназовец, опытный мужик, а заместителем у него на данной операции русский вояк Колесников. Группа специально выстраивалась таким образом: если командир вдруг переметнётся на чужую сторону или просто бросит выполнять задание, подхватить миссию сможет замкомандира, прямой начальник шестидесяти солдат, смешанных с толпой. Впрочем, в одинаковой спецформе мафиози вояки и простые наёмники не сильно отличаются друг от друга. Особенно кидая голодные взгляды на Фрею. — Попробуйте, если не брезгуете альфой, — шипит та. — В наших кругах не принято брезговать, — облизывается какой-то патлатый, но послушно стоит на своём месте. Всё-таки для прямого контакта с пиратами подготовились неплохо — взяли насколько возможно лучших: сильных, но дрессированных. Биран и Вис внимательно смотрят на экран. У них своя задача, пока Кирилл и Влад общаются с капитаном, прорисовывая координаты, маршруты и пути отступления. Выдавая все секреты Вайги, которые якобы «удалось узнать». Половина в этих словах правда, ведь никогда не знаешь: а вдруг в то же самое время очередная группа наёмников выдвигается в Антверпен на проверку? Половина же сведений — откровенная ложь. Потому что надолго здесь оставаться пираты не планируют. Биран моргает. Кажется, на секунду экран подёрнулся чем-то розовым. Он косит взгляд на Виса и встречается с уверенностью в синих глазах. Легонько кивает и буквально на секунду прикасается указательным пальцем к ногтю большого пальца той же руки. На каждого из них по два наблюдателя — не дай бог пиратам выкинуть что-нибудь странное. Но на такое простое действие его охранники только хмурятся и голоса не подают. Зря. Возможно, в армии Бирана всё-таки сильно недооценивали. Не думали, что стоит отправить парня в исследовательский институт вместо того, чтобы клепать бомбы. Додумался ведь создать маячок размером с пластину ногтя, да ещё и того же цвета, подающий сигнал на парное устройство. Может, вещь и простая, зато какая важная для шпионажа… Ба-бум! Земля содрагается столь сильно, что Слава теряет равновесие, пусть и готовился морально. Но его тут же хватают подмышку, оттаскивая к стене почти нечеловеческим рывком, а уши наполняет вакуум от грохота выстрелов. Вис шипит — пулей оцарапало ногу, но в ситуации тридцать против восьми подобное неизбежно. Скорее, стоит недоумевать, как вообще получилось, что никого из них не ранило посильнее. Кирилл с Владом почти мгновенно обезоруживают командира и зама, выхватив их оружие. Стол опрокидывается, выступая щитом, и Кир снимает как минимум пятерых, пока Биран буксирует Славу к стене, Вис прикрывает Фрею, а Гарри с Шейном вырубают парочку наблюдателей, забирая их оружие, и сносят ещё восьмёрку. В тот же миг обваливается кусок крыши, придавливая одного. — Ловите! Слава успевает выдохнуть, когда все взгляды на мгновение сосредотачиваются на резко повисшем на леске на расстоянии десяти сантиметров от пола холщовом мешке с чем-то явно продолговатым внутри. Шейн и Фрея моментально подлетают к посылочке, пока остальные прикрывают их выстрелами. Вис забирает из мешка свой револьвер, тут же присоединяясь к стрельбе. Фрея суёт пистолет Гарри ему во вторую руку, и тот, израсходовав все пули в чужом, хватается за свой родненький агрегат. То же самое происходит с Шейном, Киром и Владом. Биран ловит брошенный ему пистолет, а Славка хватает отправленный ему по полу нож вместе с гарнитурой наушника-приёмника, но не успевает поднять глаза, его резко пригибают обратно к полу, да так, что хрустит шея, оказавшаяся вровень с коленками. Звук же взорвавшейся в стене позади пули позволяет не думать о том, что это можно было сделать как-то понежнее. В двери склада вбегают головорезы, что не погибли или просто не упали в море от взрыва бетонной платформы — тверди, на которой образовался этот полузаброшенный порт. Том и Сою, облачившись в водолазные костюмы, пораньше сбежали с корабля, поставив на то, что их отсутствие не вызовет особого ажиотажа, и установили на поддерживающих платформу сваях бомбы Бирана. Дальше оставалось лишь ожидать сигнала, когда люди Вайги и ISS освободят его родителей. Знаком к началу операции было зацикливание видео с заложниками — то самое розовое мигание экрана — чтобы преступники в Осло не поняли, что сейчас в Гётеборге происходит перехват их драгоценной приманки. План рискованный, ведь действовать приходится параллельно, и если ребята, проникшие на последнюю базу в Гётеборге, облажаются, заложников попросту убьют, либо продолжат шантажировать ими пиратов, заставив присмиреть. Но Вайги просто не может предать доверие Исэна. Так же, как пираты никогда не предадут Вайги, если только он не умудрится натворить что-то совсем уж из ряда вон выходящее и поедет крышей. И предположения Кирилла вновь оказываются верными. Слава, наконец, втыкает наушник в ухо и слышит где-то на том конце: — Заложников освободили. Он в очередной раз выдыхает с облегчением, что тут же сменяется напряжением и натянутой струной осторожности вдоль позвоночника. Парни умудряются отвлекать на себя большинство вновь прибывающих, иногда переходя в рукопашку, и Слава явно видит кровавые царапины от прорекошетивших пуль и острых ножей. Фрея и Влад прячутся за опрокинутым столом, прикрывая. Туда же торопит Биран Славу, и тот замечает, что сверху, из той дыры, откуда опустился мешок с оружием и средствами связи, периодически прилетают пули снайпера. «С Сою всё хорошо» — опять выдыхает Славка и опять настораживается, настраиваясь на битву. Ему наконец-то доверили пистолет — всё тот же старинный револьвер, и он прицеливается. — Влад! Но выстрелить не успевает. В дверях молодого парня ведут за шкирку, прикрываясь как щитом, держа дуло пистолета прямо у шеи, и выстрелы стихают, пусть врагов осталось совсем немного. Влад не хочет выглядывать из-за своей баррикады. Этот голос не должен быть ему знаком… Так почему пробирает до дрожи интонацией, которую нередко у себя самого слышит? Боже, как он вырос… — Папа у них! У парня, что пихают в спину дулом ухмыляющиеся мафиози, ярко-голубые глаза, почти как у Шейна, только телосложением и ростом он ну точно копия Влада, просто моложе. Знали, кого брать, гады. Однако и глазами, пусть разного цвета, они тоже похожи. В них тот же огонёк, не готовый сдаваться. — Беги быстрее! Как можно дальше! Они ничего нам не сделают! — Ублюдок, а ну заткнись! — разкий удар рукоятью по голове. — Витя! Он хотел оградить их. Он так хотел брату лучшего будущего. Он так хотел, чтобы он не стал таким же! Снова всё повторяется… Снова близкие страдают вместо него… — Вы говорили лишь о двух заложниках! — кричит Кирилл — тянет время, отчаянно соображая. — Ну, не все такие честные как вы, — скалится незнакомый мужчина. — Пора привыкнуть. Кир уже не может разобрать, кто из них принадлежит какой фракции, кто служащий, кто мафия, кто просто взялся за деньги, а кто жаждет мести. Он не может сосчитать, сколько человек уже полегло, а сколько осталось. Он хотел по возможности сразу же выбраться из склада на открытое пространство, вот только новые переменные не учёл даже в гипотетической перспективе. В здании шестеро, трое в дверях с заложником, ещё где-то пятеро маячат за их спинами, но снаружи может быть гораздо больше. Что же делать?.. Пиу — и держащий дуло у головы молодого человека мужчина кривится от боли, неосознанно потянувшись к простреленной ноге. Пиу — выстрел в голову, и он валится на землю. — Витя, сюда! Парня с голубыми глазами тут же хватают за руку, укрывая за столом-баррикадой, а все стоящие на улице оборачиваются, начиная палить в совершенно другую сторону от склада. Биран стрелой проносится мимо ошалевших противников, выскакивая наружу. Он знает, что только один человек сейчас может прикрыть их с той стороны. Морозным февралём, босиком и в водолазном костюме, тот скачет между корабельными контейнерами и ящиками, пусть основной его задачей были лишь установка бомб, их своевременная детонация и прикрытие отступления. — Твой отец в безопасности, — тихий задыхающийся голос в наушнике — сложно бежать без остановки и разговаривать одновременно. — Как-то так получилось… Как-то внезапно Том вынырнул именно у того небольшого сарая, из которого вывели Витю, и заглянул вовнутрь. Два бугая охраняли привязанного к стулу с кляпом во рту мужчину в возрасте. Ситуация не позволяла долго думать, а потому датчанин сам не помнит, как за мгновение накрутил глушитель на пистолет, и не понимает, как оба выстрела оказались такими точными. Мужчину он развязал, выяснив, что тот — Белый Артём Львович. Связь выстроить было не так уж и сложно. — Спрячьтесь за ящиками и не высовывайтесь, пока эти мафиози не уйдут, — инструктировал он отца Влада. — Бегите только в том случае, если точно будете уверены. Если нет — ждите. Мы за вами придём. Том, которого Влад так недолюбливал поначалу, спас его семью. — Биран, что там? — скрипит зубами Влад, давя неуместную гордость. — Не могу сосчитать, но им явно прибыло подкрепление. — Примерно пятьдесят пять человек, — уточняет голос Сою — ему с крыши виднее. — Я прикрою. — Сильно не высовывайся. — Знаю. Всё происходит так быстро, что кажется Славе разбросанными кусочками мозайки, которые он никак не может состыковать. Те враги, что ещё были внутри, валятся как кегли — Гарри вошёл во вкус — а Кирилл занимает позицию у двери. Снаружи всё ещё грохочут выстрелы, и Том с Бираном не выходят на связь. Выстрел, грохот, выстрел, грохот. Снова выстрел. И снова, и снова. Руки до побеления цепляются за косяк, а глаза боятся увидеть. Тишина в динамике кажется такой долгой, а враги нескончаемыми. Одни лишь выстрелы и смена магазина — всё, что поглотило внимание. — Биран ранен! — крик Сою как выстрел в упор. Но удивительно отрезвляет. — Я не успеваю! У Тома кровят ступни. — Я иду, — Гарри отзывается уже выскочив из дверей. — Осторожнее, — скрипит зубами Кирилл, ясно осознавая, что у него нет плана. Его просто нет. Просто жди. Беги. И надейся. — Ребят. Вздох. — Фрея, Слава, Влад. Прикрывайте отсюда и не давайте пробиться вовнутрь. Кир мягко сжимает Славкину руку со знакомым уже старинным револьвером в ней. — Это Берна. Он смотрит в глаза, и никаких объяснений больше не нужно. — Шейн, Вис, пошли. Блондин покрепче перехватывает крупного Орла Пустыни, Вис кивает, и троица бросается вперёд, не тратя времени на слова. — Я пошёл за ноутбуком, — поднимается на ноги Влад. — С ума сошёл?! — одёргивает Фрея за край куртки, но поздно. Слава пытается не схватиться за голову. Где они? Что с ними? Что вообще происходит? Всё в порядке?.. На улице всё ещё рёв непрекращающихся выстрелов, и на секунду в голове проносится мысль «так вот как это закончится…», и Слава вздрагивает всем телом, скрипит зубами, бьёт себя по коленке, вызывая удивлённый взгляд Фреи и Вити, что всё ещё сидит рядом с ними, не слишком хорошо понимая происходящее. Слава перехватывает револьвер, снимая с предохранителя, и высовывает голову в дверной проём. Не отвлекаясь на штабелями валяющиеся на земле трупы, он выискивает движение. Сердце чуть не останавливается, когда откуда-то сбоку ему на плечо ложится рука. — Это я, — чуть виноватый голос Сою, и Слава громко выдыхает, удерживаясь от комментария. — Там мало осталось. Парни справятся. Тут, скорее, кошки-мышки. Слава неуверенно кивает. Понимает, что и снайперу нельзя долго оставаться на месте, которое обнаружили. — Давайте найдём папу Влада. Мне не нравится, что он там один. — Не разбегайтесь, я вас умоляю, — вздыхает Фрея. — Не разбегаемся, — кивает Сою. — Пойдём все вместе. Мельком Слава думает, а всегда ли Сою был таким рассудительным и готовым действовать. Да, всегда, пожалуй. Просто не было надобности ни думать, ни действовать самостоятельно — рядом всегда был Кир, а если не он, то кто-то из пиратов. Но Сою тоже прекрасно понимает, что сейчас может быть последняя возможность научиться. Без плана Кирилла, без возможности помочь им по изначальному плану, он всё же знает, что может помочь иначе. Фрея и Слава одновременно смотрят на высокого темноволосого парня. Когда он молчит, то кажется Владом — чуть ниже и с другим цветом глаз. Но когда он улыбается… — Если я чем-то могу помочь, то хочу с вами. Открыто и искренне, словно маленькое солнышко. Нет, всё-таки они с Владом только внешне похожи. Фрея закатывает глаза, понимая, что последнее слово за ней. — Ладно. Надеюсь, Влад добрался до своего ноутбука и творит там свою магию, а парни перестреляют к чёрту всех этих говнюков. Пошли поищем задний ход. Второй выход со склада крепко закрыт, но Сою легко состреливает замок и выглядывает наружу. Манит за собой, всё больше напоминая Славе пиратов на миссии — точно те же движения. Пусть Сою не доводилось часто участвовать лично, смотреть и учиться у людей, которыми ты восхищаешься, на самом деле легко. За большим складом лабиринт строений поменьше, но Сою знает, куда им надо — видел мельком, откуда выбегал Том. Прижимаясь спиной к стенам, он ведёт за собой маленький отряд из трёх человек. — Пап, это я, — шепчет Витя у раскрытых дверей маленького сарая. — Витя? — точно так же осторожно шепчут в ответ, и все четверо с облегчением выдыхают: мужчине удалось тихо пересидеть большую перестрелку. Артём Львович сжимает предплечье сына, легонько оглядывая на наличие ран, и лишь затем его взгляд переключается на остальных. Слава удивляется, что по одному лишь выражению его лица может буквально читать, о чём он думает. Вот сейчас, например, «Какие молодые…» удивляется. Конечно, к нему ведь пришли только Слава, Сою да Фрея, чей средний возраст болтается где-то в районе девятнадцати. — Спасибо, — первое, что он говорит, кивая. Такой интеллигентный и сдержанный. «Наверно, Влад больше в мать» — думает Слава. «Или в самого себя.» — Я хочу перевести вас всех на Исэн, — произносит Сою, оглядывая компанию. — Влад сейчас там, да и это явно безопаснее. Он не уточняет, безопаснее чем что. Случайный взрыв складов, пожар, шальная пуля или же просто кто-то вспомнит об оставшемся заложнике. Да мало ли опасностей. В то время как Исэн — плавучая крепость. Слава думает о том, что, возможно, стоит объяснить, что с тремя детьми, какими они им, скорее всего, видятся, ходить может быть безопасней, чем сидеть здесь одному, но опять по лицу видит — объяснять не нужно. Сою выстраивает их так, чтобы семейство Белых оказалось в центре, сам же первым перебегает между складами, разведывая обстановку, и зовёт за собой. Самое большое расстояние между последним строением и Исэном. Выстрелы слышатся где-то вдали, но тишина обманчива, она заставляет нервы натянуться до предела и обостриться слух. — Слава, пойдёшь первым? Я буду прикрывать. Слова пролетают мимо, Слава лишь думает, как Сою сейчас напоминает ему Кира. Только взгляд немного неуверенный. Боится отправлять Славу вперёд, ведь идущий первым неизбежно навлечёт на себя больше, если его заметят. Но никто не сможет прикрыть их со спины так, как может Сою. Отправлять первыми Фрею или кого-то из Белых как вариант даже не рассматривается. Слава стряхивает наваждение и кивает. Фрея явно хочет что-то сказать, но молчит. Она тоже понимает. Слава вздыхает, сжимает револьвер и ещё раз проверяет нож на поясе. По сигналу Сою, сканирующему обстановку, стартует к трапу. Влад, рассевшийся на полу на кухне, удивлённо моргает. Он успел пустить дрона с камерой, чтобы помогать парням с местонахождением врагов, но первым тот ловит в объектив светлую макушку. «Дураки!» — проносится в голове почти на автомате, но вокруг ни одного врага, так что он даже думает похвалить потом того, кто предложил под шумок перевести его родных на корабль. Славка подгоняет рукой, позволяя Вите взбежать на палубу следом, а потом уже взбираются Артём Львович и Фрея… — Слава!!! — одновременно в наушнике и откуда-то сзади. И грохочущий выстрел разрезает плеск волн о причал. Потом Слава будет ругать себя за те несколько секунд, что не мог решить, навести ли револьвер на объявившегося ухмыляющегося стрелка или подбежать к упавшему на землю Сою, что прикрыл собой отца Влада. — Я вас всех щас нахер укокошу! — лишь Владов рык выводит его из ступора, и Слава сам не знает, почему хватает за шкирку Витю, пригибая к земле, и тащит его вглубь корабля, чувствуя, как при каждом новом раздавшемся выстреле, тот неосознанно вздрагивает. К счастью, выстрелы ограничиваются тремя, и, подняв голову, Славка замечает, что рядом с ним Фрея, точно так же затащившая на Исэн отца Влада. Подумать о том, что, кажется, он всё сделал правильно, не хватает времени. — Сою! Сою!.. Влад на коленях у тела мальчишки, скребущего пальцами по земле. — Больно… — шепчет, и Влад хватается за чёрную куртку, расстёгивая, поднимает водолазку… Дыхание перехватывает на мгновение: крови нет. Только большущий, ещё красный синяк в районе сердца и пуля, застрявшая в фиолетовом камушке, висящем в мешочке на чёрном шнурке. Сою снова охает — Влад неосознанно крепко сжимает его за плечи, чмокая в лоб. — Терпи. Поправишься. Всё в порядке. Слава готов опуститься на колени от внезапно покинувших его сил, и на самом деле делает это, услышав в наушнике: — База зачищена. Вайги на своём конце провода вовсе не прохлаждался. — Операцию свернули, всех управляющих уничтожили. Миссия выполнена, ребятки. Тишина наваливается на полузаброшенный порт, и ветер пробегает по окроплённому кровью бетону причала. Правда всё? Защитили. Последнюю базу в Гётеборге уничтожили. Почти всех, кто знал о деле, побили. По плану Вайги и Кира, их недоброжелатели теперь должны быть слишком заняты расхлёбыванием ситуации, чтобы продолжать за ними охотиться… — Возвращайтесь в Амстердам, — зовёт Вайги. — Клод из ISS сказал, что они подсобят. Слава слушает голос в наушнике рассеянно и почти не вникая — всё внимание в глазах: между контейнерами показывается Шейн, несущий на спине Тома всё ещё в водолазном костюме, но без ласт, босиком, и ноги его тёмные от грязи и запёкшейся крови. Следом Кир — поддерживает хромающего Бирана, а Вис и Гарри замыкают цепочку, всё ещё настороже с оружием наготове. Слава даёт Владу позаботиться о Сою, а Фрее — увести его родных внутрь, и почти бездумно кидается навстречу. «Бирана надо перебинтовать» — думает. «А если пуля застряла?» Усталая, но искренняя улыбка Кирилла словно снимает с сердца давно валяющийся там камень. Слава подхватывает Бирана с другой стороны. Шейн заносит Тома на корабль — у Фреи сегодня много работы — и возвращается обратно к капитану, задумчиво оглядывающему место действия. Кирилл должен отдать приказ, но пока не может в полной мере осознать, что натворил. Пираты собираются вокруг, и кто-то думает о знакомом уже чувстве опустошённости и печальной ностальгии, всегда приходящем, когда слишком многое оставлено позади. Стоило ли оно того, покажет лишь время, и перебирать всякие «бы» и «если» нет никакого смысла. — Не двигаться, полиция! Слава готов рухнуть лицом на палубу Исэна. Ну сколько можно уже?! Топот ног по бетонному причалу в тишине отдаётся слишком ярко, гулко и нереально. Униформа полиции, армейские ботинки и направленные на них дула пистолетов — Слава часто представлял эту сцену с содроганием, но не переставал верить, что пиратов Исэна поймать невозможно. Обманка или правда полиция Осло? Вполне возможно, что кто-то доложил о выстрелах. А, может быть, подкупили или заставили?.. Кирилл выхватывает пистолет скорее по привычке. Тридцать против семи, что ещё способны сражаться — слишком низкие шансы, но Вис, пожалуй, успеет отплыть. Обычные солдаты, следующие приказам… Как же далеки они друг от друга, как же различаются их жизненные пути. Кириллу нет никакого смысла стрелять в ответ. Он не имеет ничего против этих людей. Просто переждать, пока Исэн начнёт удаляться от берегов, просто не дать посторонним забраться на палубу. Прикрыть остальных, если начнётся обстрел. Всё это настолько просто и глупо. Поначалу ты просто живёшь, чтобы жить, и то, с чем ты себя связываешь ради этого, не особо-то важно. А потом ты открываешь глаза и начинаешь искать смысл. — Не двигаться! Тридцать пальцев на курке не шутят. Это видно по позе, по глазам, по напряжённым мышцам. Значит, перестрелке всё-таки быть? Кому-то выйти из битвы раненым, а кому-то не выйти уже никогда. Но у них всех могут быть любимые… Те, кто их ждёт. Секунда сомнения. Грохот выстрела покрывает ледяным потом, потому что Шейн коротко скулит где-то за спиной, и страх обернуться отнимает лишнее мгновение, в которое уши ловят звук гулкого удара тела о землю. Нет, Шейн в порядке — Кир убеждается, обернувшись, вот только в голубых глазах ужас и отчаяние, а перед ним тюфяком на бетонном полу владелец копны черных волос и удивительно честных зелёных глаз, что сейчас закрыты, а под головой расплывается багровая лужа. И кажется, что весь мир разлетается на осколки. Фрея пулей подлетает к телу. Вис и Биран спиной к ней — защищают всю троицу, врачу нужно пространство. — Слава, сюда! А ещё врачу нужен ассистент. «Он тебя спасёт», янтарный крестик. Знала ли Арюна или слышала лишь эту фразу? Не надо Шейну таких спасений. Больше не надо… — Шейн, держи себя в руках. Голос Фреи отрезвляет. Как и решительные выстрелы Кира. Больше он не колеблется. Идя к цели, ты не можешь угодить всем и спасти всех. Маленькие человеческие ладони не могут удержать весь мир. — Сади к себе на спину, — командует Фрея. — Кир, мы пошли! У того нет времени даже кивнуть. Двигатель Исэна давно заведён, и его уверенная вибрация передаётся от самых стоп вверх по ногам, и Кир будет с удивлением потом вспоминать это странное, до дрожи пробирающее ощущение, будто он сам стал кораблём, слился и направлял большое металлическое тело прочь от врагов, защищая тех, что внутри. Ощущение полного погружения в битву для него не ново, и он прекрасно понимает Гарри, когда тот слетает с катушек и с бешеной ухмылкой носится по полю боя словно сама смерть. Просто обычно Кирилл куда больше думает и боится — потерять себя и натворить то, за что будет стыдно. Но зачем стыдиться, когда точно делаешь что-то правильное? Простить самому себе бывает невероятно сложно, и всегда найдутся люди, готовые осудить, «правильное» расплывчато и для каждого своё. Но пока есть люди, поддерживающие тебя, чьё «правильно» такое же, как у тебя, можно позволить себе прощать те крупицы, что не удержались в ладонях. Всё-таки осталось в них куда больше. Шейн скрипит зубами, взваливая бессознательное тело на плечи. «Какой же он тяжелый…» Целая жизнь и вся моя любовь в тебе. Они равноценны тяжести целого мира, и этого человека из своих рук никак нельзя выпустить.

***

Просто полиция. Просто удирать от них по морю. Не впервой. Вот только самое обычное, привычное действие может однажды изменить всё на корню, став перевалочным пунктом между до и после. Слава не знает, как выдержал четыре часа до Амстердама, а тем более — как их выдержал Шейн. Владу не нравится, что в коридорах так называемого подпольного госпиталя Вайги на ночь выключают свет, чтоб экономить. Только лавка перед палатой Гарри освещена лампочкой под потолком, и её свет чётко выхватывает силуэт дежурящего — им запретили сидеть прямо в палате по каким-то там медицинским стандартам. — Иди спать. Шейн сонно жмурится и поднимает взгляд. Влад всегда заботится о нём, и канадец только сейчас думает, а почему. Думает, что Влад их всех любит и всеми дорожит, на самом-то деле. Шейн думает о чём угодно, лишь бы не думать о страшном. Он смотрит на Влада с пустотой в глазах, и тот вздыхает, протягивая ему руку, позволяя сцапать себя и уткнуться лицом в живот рубашки. — Я посижу, иди спать. — Я боюсь проснуться и узнать, что он… Молчание повисает в безлюдном коридоре. — Правильных слов я тебе сейчас не скажу. Шейн нервно выдыхает, но голос Влада отчего-то заставляет прислушаться. — Просто вы оба нужны нам живыми. Поэтому ложись спать. Иди к Сою, к Тому, к Славе… к Киру, в конце концов. Или всех к себе затащи. Главное отдохни. Так похоже на то, что говорила Эдна. — Влад, ты такой хороший. Усталый вздох приходит в ответ. — А ты думал, — он тянет его за локоть вверх. — Пойдём. Шейн послушно даёт увести себя прочь и старательно пытается не оглядываться. — А кто будет дежурить?.. — Я. Только тебя отведу. — У Кира, наверное, и без меня сейчас дел много… — Отлично, идём к Киру. — Влад! — Да, я хороший. — Бу! — недовольно показывает ему язык Шейн, и хакер еле слышно посмеивается, но продолжает тащить парня к лифту. Он пытается не думать, что бы было с ним самим, будь на месте Гарри сейчас Сою. Если бы он не носил постоянно тот оберег на шее… Несколькими этажами выше у Вайги очередная база в отеле, официально принадлежащем отцу одного из его подчинённых. Влад стучит и сразу же распахивает дверь одного из номеров. Кирилл поднимает чуть недовольный взгляд от тетрадки, Слава же — полный надежды. — Слава, обнимашки-и-и-и!.. При взгляде на Шейна, оба смягчаются. — Ой, — сдавленно бурчит мальчишка, но даёт себя тискать и даже пускает белобрысого гостя к себе на кровать. Кирилл двигается — деваться ему всё равно некуда. — Кир! — подпрыгивает Шейн и загробастывает в охапку ещё и капитана. — Да-да, я тут, — вздыхает. — Влад? — поднимает глаза канадец, но не успевает. — А я работать пошёл, — салютует хакер и быстренько сваливает за дверь. Троица переглядывается с мимолётной улыбкой, которая тут же чуть меркнет в осознании. — Чем занимаетесь? — плюхается головой на подушку рядом со Славой Шейн. Тот кивает на Кира, и капитан помахивает тетрадкой, расчёрканной мелкими записями. — У нас был план действий после миссии, но сейчас будем пересматривать его снова в зависимости от того, когда Гарри очнётся. А он очнётся. Когда-нибудь обязательно. Просто восстановит силы. Раны затягиваются, даже оставляя ужасные шрамы. И даже недосчитавшись частей тела люди умудряются жить. Шейн кивает. Он ждёт. Это самое трудное в жизни, даже труднее, чем пережить совершённые ошибки. Трудно сидеть на месте, чётко осознавая, что ты ничего не можешь сделать сейчас. Слава под боком тёплый и мягкий, как котёнок, и спустя пару минут Шейн осознаёт, что плавает в мутной полудрёме, и где-то на переферии шепчут голоса Кирилла и Славы. — Может, всё-таки в Амстердаме? — Тебе нельзя. — Слава… — Ты от меня отделаться захотел, что ли? — Ладно, понял. Филлипины или Монголия? — А Монголы… по-русски понимают? — Возможно, старшее поколение. — Ммм… А Сингапур? — Сильно маленький и сложный. Слушай, мы ведь это уже проходили. — Ну, обсудим ещё раз, делов-то. — США — моё последнее слово. — Бе. Шейн улыбается себе под нос. Что ж, всё совсем не так плохо, как кажется. Так что просыпайся, Гленн. Впереди целая эпоха.

***

Когда Гарри открывает глаза, в его голове нет ни единой мысли. Он пялится в потолок и медленно опускает взгляд на пальцы своих ног, скрытые под одеялом. Моментально определяет — больница. А ещё кажется, что всё тело сплошная вата, без крупицы мышц и сил в них, и где-то в районе левого глаза раздражающе тукает боль, пронзая черепушку насквозь. Ещё он привычно быстро определяет, что в комнате не один — в кресле у постели больного прикрыл глаза Том, удерживая на коленях раскрытый ноутбук. Тишина кажется спокойной, но Гарри помнит всё. И даже зная, что от полиции пиратам сбежать как два пальца, он вперивает взгляд в Тома, словно посылая сигнал, и тот на самом деле медленно открывает глаза. Он пробегает взглядом по Гарри, как-то даже привычно, по блестящему открытому глазу… Том замирает, словно почуявший взбучку кот, но в его глазах страх смешивается с безумной надеждой, и оба они тают, превращаясь в радостное успокоение. Гарри чётко знает, что у него нет никаких сил пошевелить языком, и вообще мозг его сейчас очень настойчиво пытается уложить его обратно баиньки, но Гарри нужно знать, что с остальными, он будет держать оборону до последнего, и он очень надеется, что Том поймёт. И тот улыбается и прижимает палец к губам в жесте молчания: ничего не говори, не трать силы. — Все в порядке, — Том кивает и улыбается улыбкой, которую Гарри на его лице видел пару раз от силы. — Всё хорошо. Гарри медленно закрывает глаза. Эта улыбка не врёт. Всё действительно порядке. — Фрея! Он только что открывал глаза! — снова голос Тома, уже более взволнованный, но в нём так и сквозит… радость. Кажется, появился ещё один человек, который рад видеть Гарри живым. И его хочется поблагодарить, пусть глаза так и не хотят открываться. Еле заметный жамк пальцами — всё, на что он сейчас способен. И ещё раз. И что-то тёплое опускается в ладонь, и Гарри снова легонько сжимает, ощущая чьи-то тонкие пальцы. Фрея. Гладит по голове мягко и осторожно. — С тобой пока не всё в порядке, но это лечится, — её голос добрый, но очень усталый. — Если покажется, что что-то со зрением… это потому, что видит теперь лишь один глаз. Не пугайся. Ты живой и будешь жить ещё долго. Либо пиратов очень любит удача, либо не любит судьба, а, возможно, всё и сразу. Один процент вероятности на то, что пуля, попав в голову, застрянет в глазном нерве. И ещё полпроцента на то, что эту пулю получится вытащить. А, понятно, почему так болит… В глаз? Охренеть, что я жив вообще. Кто-то аккуратно трогает его другую руку. — Это я, Том. Гарри очень хочется заснуть вновь, но он слушает. — Все дежурят рядом с тобой по очереди, просто так получилось, что сейчас это я. В следующий раз ты обязательно увидишь Шейна. И Кира. И остальных. Так что отдыхай и набирайся сил, но не слишком долго, хорошо? Они очень ждут встречи с тобой. Гарри старается усмехнуться, но понятия не имеет, получилось ли. Он просто позволяет себе заснуть и, когда просыпается в следующий раз, Шейн спит на стуле рядом, щекой на его постели. Том не соврал. Гарри пробует свои силы: аккуратно поднимает кисть руки, а затем, плавно, и её саму, мягко ведя пальцем по чужой щеке. Хочется как можно нежнее, но руки не слушаются, и голубые глаза открываются, секунду словно не понимая, что происходит. И уже в следующую в них столько радости, расплавленной в усталости и любви, что Гарри кажется, что его улыбка сейчас вылезет за пределы лица. Шейн подскакивает, вертит головой, разведя руки — хочет кинуться обнимать, но не знает как, да и можно ли вообще, и Гарри сипло посмеивается — это первый звук, что он издаёт после долгого сна. И Шейн щурится, пытается не расплакаться, мягко кладёт ладони ему на плечо, передавая тепло, и наклоняется, целуя. Очень мягко и ласково. Гарри пытается обнять его в ответ, но лишь разок поглаживает по плечу. — Сейчас позову Фрею, — шепчет Шейн, улыбаясь. — Я уже тут, — в этот раз её голос чуть менее уставший. Фрея подходит молча, и Гарри смотрит на нее тоже молча, с благодарностью в болотцах. — Как себя чувствуешь? — Как дерьмо, размазанное по асфальту, — в эту фразу он вкладывает все свои силы. Фрея усмехается криво, но смешок звучит слишком похоже на нервный всхлип. — А всё шутишь. Вздох, и она берёт себя в руки. — Давай обследую.

***

Слава долго лежит на Гарри, уткнувшись носом куда-то в область его желудка, и тот всё же делает усилие, чтобы мягко положить ладонь на светлую макушку. На стуле рядом с кроватью больного успели побывать почти все, и почти все с улыбками, полными нескольких дней мучительного ожидания и облегчения, присущего лишь тем, кто действительно любит и ждёт. Славка поднимает голову, шмыгает носом и улыбается уже гораздо привычней, ярко, как свет полярной звезды. — Слышал, кое-кто активно помогал меня латать, — имитирует свою привычную ухмылку Гарри, и Слава кивает молча, всё ещё опасаясь, что его выдаст дрожащий голос. Он не хочет вспоминать, как не отходил от не прекращающего кровоточить тела, как помогал Фрее ставит капельницы с донорской кровью, как менял повязки, как молился, чтобы выбор плыть в Амстердам, а не искать госпиталь поблизости, не заставил их пожалеть. Он боится порадоваться тому, что однажды всё-таки сделал шаг в направлении медицины. Он вздыхает, как и многие до него. Смотрит в зеленый глаз, теперь один, но всё такой же красивый. — Я рад, что ты жив. Гарри улыбается и даёт стиснуть свои пальцы. — Знаешь, удивительно, но я тоже. Слава дуется и щурится, и Гарри смеётся, и кажется, что вот теперь всё точно в порядке.

***

— Теперь я одноглазый пират! — дерзко хихикает спустя три дня, когда уже спокойно может сидеть. — Чёрт бы тебя побрал, — фыркает Влад. — Побрал, как видишь. Палата Гарри как-то незаметно стала местом общего сбора. Кирилл качает головой и треплет по плечу. — Хорошо, что не руки, не слух и не голос. — Идиотина какая. Это ж надо такое ляпнуть больному человеку. — Для музыканта это важнее, я считаю. То, что важнее для киллера или пирата, значения уже не имеет. — Так и что решили? — Вайги считает, что за нами уже никто не полезет и, по крайней мере, месяц у нас будет спокойный. — А что потом? — Мы не можем сидеть здесь вечно и вернуться сейчас же к пиратству тоже не можем. Слишком опасно. Гарри кивает. — План нужно завершить. Обо мне не беспокойся. Живучий, сам же знаешь. Кирилл смотрит на перебинтованную голову и переводит взгляд на блондинистую макушку, никуда далеко от Гарри не отходящую. — Шейн. Справитесь? Перегляд Шейна и Гарри долгий, но это не противоборство, это подтверждение согласия. Канадец со вздохом качает головой. — Да. — Я поеду с ними, — уверяет твёрдый голос Фреи. — Потом разделимся, когда ему станет лучше. — Ты сильно выделяешься, — Кирилл почему-то просто не может дать этой девчонке творить всё, что вздумается. Не с первого раза. — Я умею маскироваться, — улыбка. В которой вдруг мелькает неуверенность, и взгляд мажет по Вису. Тот вздыхает. — Я за ними присмотрю, — поднимает руку. — Четыре человека это всё-таки не десять. А потом разбежимся. Кирилл жуёт губы. Если бы кого-то из них не стало, вина легла бы на его плечи, пусть он знает: никто бы его, на самом деле, не винил. Кир удивлённо фыркает, когда ладонь рулевого ерошит ему волосы. — Я знаю, как ты хочешь быть рядом. Но мы все были давно к этому готовы, а ISS обещают помочь. Да и уже помогли. Самая крупная организация по торговле информацией. Кирилл ужасно им благодарен, пусть знает: ничего не даётся так просто. «Просто» случилось так, что им это выгодно. Влад проверил: они накрыли все общедоступные сервера с информацией на пиратов и Вайги. Бумажные же носители давно горят в огне. Теперь лишь ему самому нужно нажать на кнопку по приказу капитана — всё подготовлено для удаления данных из государственных баз. — Много же дел вы наворотили. Вайги тоже навещал Гарри один раз, и выражение его лица чем-то напомнило ему лицо Кира, но куда более умудрённое опытом, а потому ловко скрывающее свои эмоции. Но, кажется, и он был рад живому Гарри больше, чем мёртвому, да и сейчас легко салютует с повелительной улыбкой, усаживаясь в кресло, что освобождает ему Сою, словно в обществе пиратов он свой в доску. Хотя, в принципе, так и есть. — Всё-таки уезжаете? — Уж ты-то сможешь нас найти, если захочешь. — Зачем искать того, кому это не нужно? — Хороший вопрос. Кажется, никто не замечает повисшего после молчания. Только Влад вновь раскрывает ноутбук, постукивая по клавишам, приподнимает бровь, вздыхает и объявляет: — Ребят, мы в международном розыске. Все десятеро. Поздравляю. Кто-то переступает с ноги на ногу. Кирилл кивает. — Как я и думал. Его планы никогда не бывают безосновательны. Вайги задумчиво постукивает ногтем по подлокотнику. — Когда я вновь покажусь на публике, вы должны быть уже далеко. Ваши конечные точки не изменились? Кирилл кидает взгляд на Славу, подбадривающе кивающего, и обводит взглядом команду. Ещё раз. Ему правда нужно их согласие. Подтверждение, что никто никого не заставляет насильно. И тихонько выдыхает: они улыбаются. Что ж, пусть будет так. — Тогда идём по плану.

***

Семью Влада укрывает мама Фреи. Витя хорош в французском, а по образованию — юрист международник. Найдёт, куда пристроиться. А вот отцу давно пора на пенсию, пусть наслаждается, проводя её в Европе. Имена у них уже не те, что прежде, да и не думали никогда об эмиграции, но, как говорится, никогда не знаешь, как к тебе повернётся судьба, особенно когда твой сын и брат — гениальный хакер. Родителей Бирана тихонечко вывезли в Норвегию к Эдне. Та явно не против лишних рук, учитывая, что пара из Выборга всё же помладше её самой лет на двадцать, и смогут помочь и за Арюной присмотреть, и с делами по дому управиться. Только дом надо будет расширить: не могут же новые соседи постоянно спать в гостиной, где Эдна частенько ведёт приёмы. А ещё втроём жить всё же повыгоднее: Биран больше не сможет свободно посылать деньги. Это была его последняя бомба. Теперь уже точно. Впрочем, его родители успели накопить достаточно капитала на безбедную старость и с прошлых его отчислений. — К тебе Арюна на зимних каникулах приедет, ладно? Слава предупреждает деда Колю, что снова уходит с радаров. Последние приготовления — протянуть ниточку между ним и Европой. Мало ли, что может случиться, так пусть Эдна подскажет правильный путь, или же Вайги вдруг замолвит словечко. Деда Коля лишь вздыхает, и Слава практически видит, как он качает головой, усмехаясь, но соглашается и записывает номер телефона девчушки, которая через год поедет отдыхать на Мальдивы — уж очень Славе хотелось сделать ей этот подарок. — Вы точно не родственники? — склонила набок головку Арюна — она прибыла на базу Вайги вместе с его подчинёнными после вызволения с корабля. Пираты никак не могли взять её с собой в Осло, пусть туда ей и нужно было. Слава мог лишь переглянуться с Фреей и улыбнуться. — Да вот только недавно сами узнали. — Так что ты с самого начала была права. Девочка задумчиво переместила голову на другой бок, пока за ней с любопытством наблюдал Гарри. Они все сидели тогда у него в палате, а Арюна, как и пираты, приходила повидать его в коме, и теперь пришла повидать выздоравливающего. Взгляд девочки сместился на печатающего что-то на ноутбуке Влада, расположившемся в кресле. Взгляд сместился чуть выше — на сидящего в постели шотландца. — Только не говори, что и мы родственники, — усмехнулся Гарри, но девочка помотала головой. — Просто родственные души. Влад поднял взгляд, а Гарри не смог сдержать поражённый смешок. Слава лишь пронаблюдал, как пальцы хакера сжались и разжались, явно уговаривая их владельца не причинять физического вреда и так больному человеку, и в итоге Влад лишь вымученно вздохнул. — Вот как знал, а. А ещё Слава с неким довольством пронаблюдал, как уголки губ девчушки на мгновение приподнялись. Пусть непонятно было, почему всё же она оказалась тогда на корабле вместе с Шейном, судьбы её и пиратов Исэна отчего-то оказались связаны. Слава кладёт трубку, сжимая телефон в руке, и оборачивается на Кирилла, в который раз оглядывающего их пожитки: два огромных чемодана, две спортивные сумки, рюкзак и Славкину сумку на пояс. — Нам… — Слава понимает, что Кирилл уже по тону его голоса знает, что это будет за вопрос. — Правда нужно уезжать… вот так? Будто навсегда. Кирилл улыбается, уперев руки в бока, и Славе вновь мерещется за его спиной Берингово море и памятник Дежнёву. — Я думал о том, чтобы просто затаиться всем вместе. Много думал, — в его улыбке тонкая печаль, ностальгия и решимость. — Но мы ведь выделяемся. Он протягивает руку, и Слава протягивает свою в ответ, позволяя привлечь себя ближе. — Я не хочу потерять никого из вас. Пусть они будут где-то далеко, но я буду знать, что они живы. Слава понимает, правда. Просто хочется совершенно иного. Они не договаривались о времени: два это будет года, пять или десять. А может, потом уже не будет никакого смысла в воссоединении? Просто выжить, затаиться, попытаться найти другую цель в жизни, попытаться «жить» по-другому. Это маленький план Кирилла, о котором знает только Слава. Эксперимент, а «смогут» ли. А «нужно» ли. — Так бывает, Слава. Когда кажется, что всё идёт своим чередом, всё стабильно, и ты думаешь: а зачем что-то менять?.. Но в душе понимаешь: начинаешь ржаветь. Тогда надо делать хоть что-то. Тогда очень надо это сделать, даже если страшно и не хочется. Иногда даже лучше разорвать связь с прошлым как можно болезненнее, чтобы встряска уж наверняка разбудила, чтобы пути назад уже не было, иначе смалодушничаешь, вернёшся, пожалеешь. Не знаю, понимаешь ли ты… — Понимаю. Может, ты не поверишь, я почему-то понимаю, хотя опыта у меня… Кирилл улыбается. Он не может передать словами, насколько благодарен судьбе за их встречу, за эти чувства, за то, что Слава именно такой, какой есть. — Тогда вперёд. Никто из нас не одинок, а выдержать вдвоём — это куда легче, чем выстоять в одиночку.

***

Расставание, как бы ни было иронично, запланировано на двадцать седьмое февраля. Весна совсем скоро, но эти осень и зиму Слава не забудет никогда. В этот день парни могут со спокойной душой подарить Славе подарки на память, не стесняясь, всё же есть повод. — С семнадцатилетием, сын. Кир пытается не думать, почему ему не нравится слышать это обращение от Вайги к Славе. Он запихивает это чувство куда подальше и всё-таки радуется тому, что Славка может спокойно обнять отца в свой день рождения, а Вайги… наконец-то может сказать эти слова кому-то из своей семьи. Впрочем, подобные чувства испытывает не один Кирилл. Влад явно морщится — вот не нравится ему проводить параллель между понятиями «Слава-дурачок» и «сыночек Вайги». То, что они и без этого были Вайги практически как семья, почему-то очень легко забывается. — Так странно, — вслух высказывает Том, и Биран улыбается, кивая. А Вайги дарит Славе смартфон со встроенной блокировкой отслеживания и… плюшевого волчонка. Серого с голубыми глазами. Вайги ничего не говорит, лишь улыбается с прищуром и смотрит в глаза, а Слава и так понимает: «помни, твоя семья на твоей стороне». Он обнимает мужчину ещё раз и долго стесняется отойти, но проблема решается очень легко: его дёргает в свою сторону Фрея, вручая целую гору учебников. — Меня, к сожалению, не будет рядом, чтобы помочь, но я более чем уверена, что ты справишься и сам на ура. Она улыбается и словно нарочно поворачивает Славу так, чтобы он не смотрел на Вайги. Тот лишь вздыхает, зная, что заслужил, а Слава посмеивается. Он думал, что сбежал от своей семьи навсегда, покидая Наукан. Думал, что отныне быть ему одному против целого мира. Кто ж знал, что семья у него далеко не одна. А Фрея смотрит в глаза, и взгляд её становится серьёзным и добрым. — Иди за своей целью. А даже если она изменится, не думай, что всё было напрасно. Эти воспоминания и пережитый опыт бесценны. Ты найдёшь свой путь и будешь счастлив. Я верю в тебя. Славка поджимает губы, кивает коротко, и безумно рад, что Фрея обнимает его первой: в голове лишь мысль, как бы не прослезиться. А Вайги думает, что в этой маленькой дуэли за внимание новоявленного члена семьи Фрея, пожалуй, его обыграла. Слава шмыгает носом, кивает, снова благодаря, и поднимает глаза на Виса, чуть смешливо глядящего с высоты своего роста. Слава готов насупиться, но тот вручает ему вытянутый чёрный чемоданчик. — Надеюсь, в тот раз ты всё-таки научился рыбачить. А если нет, у тебя теперь нет отговорок не попытаться, так как удочка есть. Слава широко распахивает глаза и кладёт чемоданчик на стол, раскрывая. — Собирать её тебя Кирилл научит. Я бы ещё с тобой порыбачил. Славка думает, сколько ещё раз за сегодня они будут заставлять его сдерживать слёзы. Он и так чуть не разревелся, стоило подняться на борт Исэна сегодня утром и осознать, что это в последний раз. — А от меня то, что давно обещал! — подскакивает к нему Шейн, с широкой улыбкой хлопая по плечу, и у Славы в руках оказывается свежений томик — сборник рассказов, недавно напечатанный, куда включили произведения Шейна, которые Слава читал как-то на стареньком тормозном ноутбуке, ища незнакомые слова в словаре. — Успели?! — сам расплывается в улыбке, будто улыбка Шейна заразна, смотрит с восхищением в голубые глаза, и тот хохочет, кивает, и они чуть не скачут в обнимку, пока Шейн на самом деле его не обнимает. Стискивает сильно-сильно, и теперь Слава явно различает его запах. — Спасибо, Слав. За поддержку. Знай, что я тебя во всём поддержу, даже если меня рядом нет. Ну что вы таки-и-и-е-е-е?! Слава жмурится, снова тянет носом. — Угу. Спасибо. И обнимает в ответ. А Шейн улыбается, отстраняется и отпрыгивает обратно в строй пиратов, готовых поздравлять именинника, и Слава едва успевает отложить книжку на стол, где, похоже, соберётся немалая гора подарков, когда рядышком уже материализуется Биран. — Я правда надеюсь, что они тебе не пригодятся, но, как говорится, лучше перебдеть чем недобдеть. Механик улыбается и протягивает Славке маленький такой чемоданчик двадцать на пятнадцать, «набор пирата». В нём отмычки, глушилки, верёвки и что-то ещё явно полезное, и у Славы сердце ноет от мысли, что он так и не научился всем этим пользоваться, а Биран словно читает мысли. — Никогда не знаешь, куда повернёт твоя жизнь, и мы буквально только что испытали это на себе. Но скажи же, ничего не было зря. А если чего-то не успел, не обязательно оно тебе на самом деле нужно. Не торопись. Всё будет хорошо. Слава неуклюже прижимает чемоданчик к груди, кивая, подбирает плечи, и Биран посмеивается по-доброму, как он умеет, помогает Славе отставить подарок на стол и, довольный, обнимает в ответ. А Слава думает, почему раньше он так мало его обнимал — даже Владу больше доставалось. А ведь Биран такой успокаивающий. Механик в последний раз треплет его по голове и уступает место пресловутому Владу. Слава и сам не знает, чего от него ожидать, но не может удержать челюсть на месте, когда ему в руки суют знакомый до подкорки ноутбук. Слава уверен, что на заставке там всё то же звёздное небо. — С ума сошёл?! Слава держит его так аккуратно, словно ноут может треснуть от неловкого прикосновения, и Влад смеётся. — Ну, я-то себе новый покруче собрал. Это лишь оболочка. Воспоминание, — и он хитро подмигивает: — Но приятно, а? Какой же он всё-таки… Слава дуется, прижимая компьютер к себе. Он ещё узнает, что собран он из самых лучших запчастей, какие вообще возможны, защищён от отслеживания и вредоносных программ, а ещё может взломать практически любой вайфай. Впрочем, сейчас ему не обязательно знать всё в деталях, он и так в курсе, что подарок от Влада никогда не будет «просто оболочкой». Славка фыркает, но ноутбук на стол крадёт аккуратно, проводит ладонью по матовой крышке, разворачивается и исправно идёт обниматься. Вздрагивает только, когда на ухо шепчут поразительно искренне: — Будь счастлив. И Слава тычется лбом в чужое плечо, загоняя слёзы обратно, а Влад довольно лыбится, ероша ему волосы. — С днюхой тебя, мелкий. А когда Слава видит в руках Сою холст, понимает, что может уже не сдержаться. Готовит себя морально. Представляет стальной стержнь. — Я никак не мог выбрать, что будет уместнее нарисовать, — делится честно их кок, а Слава лишь медленно выдыхает, забывая вдохнуть. На холсте чуть больше А4 вид моря из навигаторской Исэна. Восход прямо с места дежурного: ясное голубое небо с переливчатыми тучками где-то сбоку — они прошли мимо — и величественные тёмные волны, глубокие, но вместе с тем прозрачные, как лабрадор Виса. На столе так и стоит чья-та грязная кружка и валяются кроссворды Гарри, пока нос корабля прокладывает путь вперёд. Слава просто обнимает Сою молча. Крепко стискивает, и тот понимает, улыбаясь тихонько себе под нос, обнимает в ответ. — С днём рождения. Пусть твоё море всегда будет живое, без штиля, а опасные шторма обходят стороной. Славка кивает, бормочет спасибо, и долго ещё цепляется за плечи Сою, а потом не может отвести глаз от улыбки Тома — так она ему идёт, и Славе кажется, что одно уже это бесценный подарок. Но нет, Том опускает в его ладони ракушку. Крупную, но не слишком, простого коричневато-персикового цвета. Том берёт Славу за руку и побуждает поднести к уху. И Слава замирает. — Судьба может закинуть тебя куда угодно, даже вглубь континента, — улыбается Том. — Куда-нибудь, докуда не долетает шум моря. Но ты ведь пират. Так пусть море всегда будет с тобой. В обычной с виду раковине звук, не поддающийся описанию, но Славе он отлично знаком. Его слышно, лишь когда погружаешься в толщу воды с головой. Когда не долетает ни одного звуки извне, а может, наоборот, все эти звуки, далёкие и близкие, переплетаются, образуя гул — песню — такую величественную и спокойную. Словно море говорит тысячами голосов. — Спасибо… Том такой же тёплый, как его улыбка, и Слава трётся лбом о его плечо — он благодарен далеко не только за ракушку. Он благодарен за то, что Том появился в его жизни именно тогда, когда был так нужен. А потом Слава переводит взгляд на Гарри. Теперь он, как положено пирату, ходит с чёрной повязкой на левом глазу. — С днём рождения, Слава. Он ещё даже не протянул подарок, а Славке уже хочется реветь от этого до боли знакомого ухмыляющегося оскала, который, он боялся, он больше не сможет увидеть. В руки ложится что-то тяжёлое. Не кирпичом, нет, просто его вес ощущается, и Слава смотрит удивлённо на прямоугольную шкатулку размером со стандартную фотографию. Она из чёрного лакированого дерева с узорами из перламутра на крышке: волны под луной. — Открой, — побуждает, и Слава слушается и замирает в который уже раз за сегодня. Из-под крышки льётся музыка — мягкая и спокойная, отчего-то ностальгичная, и Слава осознаёт: этот клавишный перебор он уже слышал от Гарри. Это его музыка. А на дне шкатулки фотография — Слава уже и забыл, что они её делали — вся команда на фоне Исэна. Десять человек перед последней миссией. — У тебя ещё будет, что туда положить, — улыбается Гарри. Кап. Капелька остаётся на гладкой крышке шкатулки. Кап. Ещё одна смазывает предыдущую, и вместе они катятся на пол. Но пелена не застилает глаза — просто не успевает. Слёзы всё катятся, а Слава крепко цепляетя за шкатулку в руках, словно боясь потерять, и так доверчиво утыкается в заботливо подставленное плечо. Гарри гладит его по макушке слегка виновато — не думал, что станет последней каплей. Слава по-детски утирает слёзы ребром ладони. — Какой же ты страшненький, — ухмыляется Влад, но Слава не может даже обидеться. Осознание приходит совсем не так, как было в Наукане. Теперь осознание больно бьёт, заставляя сердце сжиматься: это же не навсегда? Его волосы ерошат большой ладонью. — Так, сопли по мне не мажь, пожалуйста, — посмеивается знакомый голос с британским акцентом, и Слава отлично понимает, что имел в виду Кир. Пусть они будут живы, даже если далеко. Пока вы живы, вы всегда сможете встретиться. Ожидание — совсем небольшая плата за это. Подарок от Кирилла ещё с утра греет ему сердце. Кольцо с гравировкой он носит не на пальце, а на цепочке. Оно тоже ждёт — ту будущую, пока неизвестную новую жизнь. После традиционных посиделок на день рождения Том сжигает блокнот — послушался совета Эдны, и теперь в его кармане лишь маленькая флэшка с данными, собранными за всю его жизнь. Платок Вайги греет Славкин карман. Мальчишка упорно делает вид, что забыл, что его надо вернуть. А Влад нервничает, мол, «как вы вообще без меня будете?». Он об этом старался не думать во время миссии и весьма успешно. Потом думать не давало беспокойство за тех, кто был одной ногой в могиле, но выкарабкался. А потом уж он настрессовал вдоволь, успел получить терапию от Сою, успокоиться, и вот опять. Единственный выход для него — это верить в то, что они смогут. Влад думал, что «верить» — для него в принципе сложная штука. Оказалось, вера, как и надежда, постоянно преследует человека, не желая сдаваться. Когда приходит пора расставаться, Вайги спрашивает, хотя уже знает ответ: — Останешься? Я смогу тебя защитить. Но Слава лишь с улыбкой качает головой. — Я пойду с ними. До конца. Всё-таки он пират. Не прошло и года, а эти парни влили в него свою кровь, понятия и стремления. Для кого-то этого времени не хватило бы, чтобы даже просто получше узнать человека. Славе хватило — от дня рождения Кира до его собственного — чтобы врасти в их семью. Принять и оказаться принятым. — Нужны будем — вызывай, — улыбается Кирилл, на что Вайги лишь фыркает. — Ну ага, конечно. Не для того я вам сейчас помогаю спрятаться, чтобы потом подставить под пули. Поживите уже для себя, а? — А ты? Для себя. — А я… — он поднимает взгляд в серое, ещё зимнее небо. — Давно уже для себя живу, если так посмотреть. И за это тоже надо расплачиваться. Спокойная размеренная жизнь всё же не для меня, засохну вмиг. Он подмигивает Славе, улыбается Фрее. Славка посмеивается, Фрея закатывает глаза. Кирилл его понимает и одновременно с тем совершенно не понимает. В его голове кавардак, и единственное, что он знает чётко: он ещё дофига чего не знает в этой жизни. Он бы поспрашивал Вайги, но пора идти. Северным морским путём уже нельзя — они отправятся по Атлантике, каждый на своём корабле. — Я удалил все данные о нас, — Влад захлопывает крышку ноутбука. Теперь он у него чёрный с красной каёмкой. — Новые личности готовы. Каждый сжимает в руках свой новый паспорт и выдуманное досье. На столе ровным рядом выложены пять одинаковых серебряных сотовых телефонов-раскладушек. Они всегда будут включены, не смотря ни на что. Без GPS, без интернета, но с вечно работающей батареей и сим картой. Их звонок будет знаменовать их встречу. — Всё, что мы сделали, было не зря. Кажется, Кирилл действительно умеет читать мысли, и Слава сглатывает, но смотрит ему в глаза, как и все остальные. — Мы ещё живы и мы ещё здесь. Он улыбается, глядя на своих ребят, и, правда, ощущает себя матерью, отпускающей детишек в свободное плаванье. — Посмотрим, что из этого выйдет. Ещё увидимся. Это вызов самим себе. Это тест на прочность и проверка предрасположенности: а где же им всё-таки будет легче, на земле или в море. Они кивают друг другу и выходят из доков. Шейн ещё раз оббегает всех с обнимашками, и за ним следуют Сою и Слава. Кирилл смеётся и даёт пять каждому из тех восьмерых, что отправятся сейчас другой дорогой. Он мог бы бояться, но ему до коликов интересно, что же ждёт впереди. На корме своего корабля, что повезёт их без остановок до Доминиканы, Слава вцепляется в перила и смотрит на сушу. На причале лишь Вайги в своём любимом пальто, а позади, за складами и на крышах — его телохранители. Теперь он видит их чётко и надеется, что свою работу они будут выполнять исправно, особенно сейчас, когда подпольная война закончена, и голландскому волку нужно вновь как-то жить на поверхности. Вайги поднимает в воздух кулак. — Вы свободны! Как птицы в небе! Без прошлого — только будущее впереди! Очередной берег удаляется от Славы, вызывая в душе смешанные чувства ностальгии, страха и предвкушения. Сколько он ещё таких увидит? И что принесут ему те, к которым он пристанет? Вопрос открыт. Ведь путешествие жизни никогда не заканчивается.