Пираты Северных Морей

— Молодец. Если Слава — светлый ангел-хранитель, то ты тёмный. В их последнюю встречу Эдна приветствовала Гарри пронзительным взглядом и внезапной улыбкой. — Но цвет ничего не значит, только то, что вы разные люди. Я говорила уже: убийцам нет оправдания в то мгновенье, когда они отнимают чью-то жизнь. Но ты… Не уверена, увидимся ли ещё, поэтому скажу честно: ты за свою прошлую жизнь отрабатываешь. Бывает, у грешников в новом воплощении нет ни шанса на искупление, одно наказание. Бывает, его подкидывают и смотрят, сообразит ли, ухватится ли. А бывает, что судьба так строится — на искупление. Я всё ещё не могу понять, второе у тебя или третье, и не скажу, будешь ли в следующей жизни отрабатывать за эту. Хотя, господи, будешь, конечно. В какой степени — другой вопрос. Ладно, это я уже в дебри зашла. Она подавила вздох и вновь подняла взгляд. — Но то, что ты с ними, — благо. То, что для них делаешь, — практически чудо. — Они для меня тоже многое сделали. — Именно. Не знаю, думал ли Берн, что растит из тебя хранителя своим младшеньким. А получилось ведь. Но ты не обязан это делать. Пока хочешь — пусть. Если судьба распорядится иначе, не противься. Поживи уже для себя. У тебя ведь не одна песня в голове не законченная. Есть чем заняться. Ты ведь такой человек: если решил, то так и будет. «Костьми ляжет, но сделает» — это не про тебя. Про тебя скорее «сделает обязательно, да так, что ничем жертвовать не придётся». Редкая черта, скажу тебе. Прежде мешались прошлое да сомнения. Никак не мог понять, в какую сторону тянет. Но теперь-то всё на своих местах? — И это до чёртиков приятно. Эдна кивнула с довольной улыбкой. Прекрасно понимала, каково это: наконец почувствовать, что ты полностью себя понимаешь. А когда понимаешь, куда легче становится прокладывать дороги именно так, как тебе надо. — Ты их часть точно такая же, как они твоя. Береги их и береги себя. Ты уже знаешь, как жить. — Дорос-таки, да? — Самое время. Кто-то до самой старости не дорастает. А кто-то в гроб ложится, так и не осознав, что ему на самом деле в этой жизни надо было. Гарри тоже вспоминает слова Эдны. Оглядывает свою команду, держа гитару на колене, готовую петь внимательно слушающим. — Мне капец как стыдно за лирику, но что уже поделаешь… Песня Гарри наконец закончена. Одна из песен — впереди ещё больше. И если не сейчас время ей увидеть свет, то когда? Резкий удар по струнам аккордами и скачущий перебор, иногда напоминающий бушующее море, а иногда — спокойные переливы волн. И голос… Раскрыв глаза однажды, закрыть их не получится, Хоть сколько бейся по ветру, нам не сойти с пути. Вокруг моря огромные печали, одиночества, Казалось, в них барахтаться приказ был от судьбы. Дождливой ночью ветреной идти незримой поступью, Скрываясь переулками душевной теплоты. Она ещё живёхонька, хоть кажется и верится, Что нет внутри ни сердца, ни боли, ни вины. А прошлое цепляется, выкручивает, щурится, Смеётся и играется, лишить пытаясь сил. След в след идёт красавица, в затылок дышит, ластится, А ты аж задыхаешься, так что и мир не мил. Осталось в страх укутаться да обрасти колючками, Другим чтоб не хотелось в твои глаза глядеть. В них теплится желание, такое тихо-сильное, О нём забыть стараешься, но без него не жить. Бежишь, бежишь по лезвию, по пули траектории, Кого-то догоняешь, откуда-то спешишь. Но кто-то вдруг положит своё тепло душевное На плечи твои каменные, что и не возразишь. Глаза его с желанием, горящим тихо, правильно. Он тоже ищет след одной без имени мечты. И по теплу, по пламени, глазам и бегу рваному Поймёшь вдруг: есть на свете такой же как и ты. Вокруг моря бескрайние, в них много одиночества, В них куча боли, ярости, предательства, вины. В них так легко запутаться, в тумане не прояснится, В волнах метровых видятся о днях ушедших сны. Один ты там не выживешь, хоть сколько ни карабкайся, Хоть сколько ни укутывай тепло своей души. Но стоит другу верному вслед в эти волны кинуться, Прикрыть спиною спину и прошептать «Дыши», Как призраки прошедшего, что в клочья рвут и скалятся, Отцепятся да съёжатся и станут не страшны. Глаза опять откроются, закрыть их не получится, Но в этот раз другой путь ложится впереди. Моря опять волнуются, не болью, не предательством, Туман блестит осколками отчаянных надежд. В метровых волнах высятся далёкие галактики, Огромный мир предчувствует начавшийся мятеж. Пока мы вместе, выстоим. Гори всё синим пламенем. На опыте научены, готовы прыгать ввысь. В руках судьбы орудие толкает в спину яростно: «Прими уже решение и лишь вперёд стремись». Нас не было б без прошлого, пусть будет, окаянное. Память дороже золота, а узы крепче тьмы. Бежит по шёлку звёздному корабль легче пёрышка, В нём сердце наше двигатель, а у штурвала мы. За горизонт да по морю, по северу по дальнему, По звёздам и по холоду на свет ведёт шоссе. Дорога не кончается, не видно края странствию, Сверкает море яростно во льдах и бирюзе. Разделимся коль — встретимся. И не такое видели. Не быть мне больше пленником бессмысленной борьбы. За звёздным морем прошлое, а под рукой союзники — Мне начинают нравиться все выверты судьбы.

***

— Врут они всё. Слишком много ресурсов потратится, чтобы добраться до Наукана, да ещё и держать там в заложниках обычных гражданских. — Захар старается. Олег его даже на обед домой пригласил. — Вот пусть так и продолжается. В тёмной комнате пикают мелкие лампочки приборов и слышен тихий гул процессоров многочисленных компьютеров. Один мужчина щёлкает открывашкой на банке газировки и добродушно передаёт её соседу по столу — оба они пялятся в экран одного ноутбука. — ISS в деле, — доносится голос из противоположного угла. — Подтвердили, что до Славкиных ещё никто не добрался. — Всё-таки согласились сотрудничать? — На удивление. — А им какая выгода с этого? — Да чёрт их разберёт. В комнате их не трое, четверо, вот только последний дрыхнет прямо в рабочем кресле, откинувшись на спинку и запрокинув голову, закрыв глаза повязкой, какую обычно используют, чтобы поспать в самолёте. А вообще их далеко даже не четверо. На большом экране посреди комнаты с дюжину окон. На некоторых горит значок зачёркнутого микрофона, некоторые — просто разноцветные прямоугольники с английскими аббревиатурами, другие же демонстрируют видео явно чем-то занимающихся за компьютером людей. — «Гарри» заметили в Глазго, — сообщает голубой экран с белыми буквами SHTS. — Отлично, — радостно откликается зелёный экран HVL. — Полиция Лонгйира завела дело об убийстве Кирка Хансена, — информирует мужчина в очках на экранчике в правом верхнем углу. — Давайте засечём, за сколько они додумаются отправить туда проверку, — ещё довольнее бурчит экран HVL. — Тебе надо, ты и засекай, — отрезает кто-то с экрана WFV. — Прошли границу, — отзывается экран KSLB, временно включая микрофон, и вновь его выключает. — Как много событий в одно и то же время, — фыркает парень с банкой газировки. — А потом опять два часа сидеть будем молча. — Зато не без дела, — стягивает с глаз повязку его до этого момента спящий коллега. — Пообедали? За работу.

***

— Метелица сбежал? Высокий мужчина в рубашке цвета хаки поднимается на ноги из-за рабочего стола. — Вы ослы или да? На большом мониторе на противоположной стене трое, понутро вытянувшиеся по струночке. — Вам нужно было проследить за одним мальчишкой. Одним! Осмотреть труп Хансена и подтвердить либо опровергнуть его смерть. Вас трое, чёрт возьми! Плюс ещё четверо, сидящих за мониторами. И вы его упустили?! Тот, что посередине, сглатывает и поднимает взгляд с решимостью смертника: — Шпицберген — территория беззаконников. Мы можем, конечно, припугнуть владельца бара, но не можем гарантировать, что он даст правдивые показания. Группировки там разрозненные, но в одном они полностью едины и солидарны — в сохранении тайн как своих, так и чужих. — Плевать. Вяжите бармена и на пытки. Найдите все возможные скрытые камеры. Не верю, что в заведении нет ни одной. — В том баре часто проворачиют сделки именно потому, что там нет наблюдения. — Бармена нет! — врывается в их разговор голос из-за кадра. Мужчина за столом хлопает себя ладонью по лбу. — Остолопы!!! Подготовка к операции не значит, что надо забросить всё остальное!!! В пятистах метрах от места событий Влад беззвучно надрывает животик, колотя Гарри кулаком по спине и держа на коленях раскрытый ноутбук. — Что ты там такое слушаешь? — отнимает бинокль от глаз шотландец, косясь на напарника. — Я тоже хочу так упороться. — Обожаю нашу систему управления, — продолжает хихикать хакер, протягивая тому наушник. Гарри чуть склоняет голову к плечу, прислушиваясь, и прыскает со смеху, переглядываясь смешливыми глазами. — Ладно, — киллер поднимается на ноги и легонько ерошит волосы рассевшемуся на расстеленном на полу пледе парню. — Я на разведку. Влад недовольно морщит нос и отхлёбывает из стакана воды. — Ага. Я подстраховываю.

***

— Том, ты уверен? Надо будет убегать и очень быстро. — Ну, убегать — это единственное, что я умею делать хорошо. У координаторов Вайги и так работы будет выше крыши, а Владу лучше сосредоточиться на своей задаче. Так что не парься. Чёрная макушка мелькает в сумерках узкого переулка в одном из пригородов Лондона. За ней раз за разом, повторяя все её движения — за угол, ещё за угол, через улицу и в подворотню — ныряют двое в чёрных куртках. Фонари ещё не включили, не время, но висящие сплошным литым слоем тучи не пропускают последние лучи заходящего солнца, укутывая вся вокруг темнотой. — Угх! Все сидят по домам — в такую погоду совершенно не хочется казать носа на улицу, а потому некому заметить, как тюфяком оседают на землю двое в чёрном. Таких мощных транквилизаторов Фрея ещё не делала и, честно, побаивается, как бы «уколотые» вообще проснулись после. Что ж, это в любом случае лучше, чем смерть. Как, например, у двух членов палаты лордов, что активно поддерживали секретную программу по разработке биологического оружия на основе ядов. Или министра внутренних дел, буквально два месяца назад подавшего премьеру идею объединиться с русскими и французами для устранения некоего печально известного мафиозного босса. Это завтра Лондон будет стоять на ушах в поисках киллера, умудрившегося за одну ночь отправить к праотцам сразу трёх видных политических деятелей, и только ответственный за дело Вайги отдел будет строить догадки, близкие к правде, на деле же от неё далёкие. Всё это будет завтра. А сегодня свинцовое небо наконец может позволить себе разразиться дождём, когда зажигаются фонари на безлюдных улицах, а чёрной макушки уже давно не видно поблизости.

***

— Вы уже сутки не можете найти ни Вайги, ни Метелицу, ни Дагласа. О чём это говорит? — О том, что они подготовились. — Именно. Я не удивляюсь тому, что наши планы стали им известны, мне больше интересно, почему мы не можем им противостоять в данный момент. В конце концов, они не ясновидящие, а у нас достаточно людей, чтобы не дать им проникнуть ни в нашу сеть, ни в места базирования отрядов. Влад снова прыскает со смеху. Он обожает чувствовать своё превосходство и совсем не стесняется своего самодовольства. Гарри эти его качества одновременно и нравятся, и раздражают. В совокупности Влада даже получается терпеть. — Помните, что Хансен может оказаться живым. Что с остальными пиратами? — По всей видимости бежали по подземному ходу. Исэн всё ещё стоит в Амстердаме, а в той пещере следы от судна на воздушной подушке. Сейчас выслеживаем. — Какова вероятность, что Метелица с ними? — Семьдесят процентов. Остальные ставлю на то, что он всё ещё на острове и его покрывают местные. — Так ищите же, чёрт возьми. — Вы даёте разрешение на вторжение в дома? Практически у каждого жителя Лонгйира есть огнестрельное оружие. Если будем бездумно врываться и допрашивать… Они могут объединиться. — Чёрт! Я давно говорил, что нужно лучше следить за этими северянами. Устроили там у себя целую страну… Бомба для подрыва базы Вайги готова? — Переправляем в Амстердам. Прибудет завтра утром. — Хорошо. Даже если никого там нет, вернуться они туда уже не смогут. Уже два дня мафия Вайги и пираты Исэна держат в напряжении пять отрядов специального назначения, что базируются в Лондоне, Гааге, Лонгйире, Белграде и Санкт-Петербурге. В Лондоне орудует киллер, и все знают, что это Гарри Ноут, или же Гленн Даглас, почувствовавший на себе прицел из-за Вайги, пошёл в атаку первым. Проблема заключается в том, что поймать его невероятно сложно, а он, в свою очередь, успел укокошить троих, и не просто кого-то, а высших чиновников Великобритании, связанных с охотой на Вайги. В Лонгйире отряд базироваться не планировал, но вылетел на Шпицберген в срочном порядке из-за обнаруженного там два дня назад трупа Кирилла Хансена. Кажется, его подстрелили, а затем сожгли дом. Команда же, по всей видимости, бежала через подземный тоннель. До последнего рядом с телом ошивался Светослав Метелица, но и он дал дёру, заприметив отправленного на разведку члена отряда. На том пиратов Исэна и след простыл. В Амстердаме тихо и мирно шла слежка за особняком-базой Вайги, да только внезапно оттуда вывалились шестнадцать машин и разъехались все в разных направлениях. Со внедрившимся в группировку шпионом связаться оказалось невозможно, отследить удалось лишь двадцать человек из банды Вайги, местоположение же его самого так и остаётся неизвестным. В Белграде и Санкт-Петербурге пока тихо, но никогда нельзя быть уверенным ни в чём, связанным с этими чёртовыми пиратами. — Если бы не наши бонусы за сверхурочные, давно бы бросил эту работёнку, — бурчит один молодец из группы, базирующейся в Санкт-Петербурге, заставляя коллег тихо фыркнуть. — А тебе разве есть, с кем двадцать третье февраля проводить? — Какая разница?! У всей страны три дня выходных, а мы из-за дурацких европейцев должны жопы просиживать. — А я хотел с кошкой на природу съездить… Я же говорил, что она у меня не такая домашняя, как обычные?.. — Сто раз уже. — Заткнитесь и работайте. Полковник вас живьём сожрёт. — Так точно… — Вы установили связь Метелицы и Берна Хансена? Вся команда подпрыгивает на своих стульях и целомудренно утыкается в экраны компьютеров. — Нет, в поиске, — отвечает в наушник их начнальник, прямой подчинённый Шеина. — Вероятность того, что информация ложная, мне кажется достаточно высокой. — Доказательства? — Будут к завтрашнему утру. — Поверю тебе на слово. — Гарри был замечен на камерах в Бромли в районе пяти утра, — отзывается один из парней. — Что ж он скачет-то как горный козел… — Не может быть. В три тридцать он ещё был Энфилде. Молчание. — Это что ж, нас дурят? — А вот это я у вас хотел бы спросить. Откуда такая уверенность, что это был Гарри? — Чёрные волосы, чёрная куртка и гитарный чехол за спиной… — Да каждый второй музыкант сейчас так выглядит. — И быстро бегает? — Гарри бы перед камерами точно старался не мелькать. А если Белый с ним, мы бы вообще не узнали, что он в Британии. — Значит, он не с ним. Молчание и лёгкое потрескивание сети в наушниках. — Идиоты.

***

— Брр… Холодина. Ненавижу февральские ветра. Парень в чёрных джинсах и чёрной куртке по-собачьи трясёт копной чёрных волос, забегая в тепло полуподвального помещения. Это тепло, наполненное ароматом свежесваренного супчика, отделяет от февральской стужи лишь деревянная дверь с матовым окошком-полукругом. Мало кто знает, что из этой дешёвой квартирки аж три выхода — все на разные улицы Лондона. Зато в ней есть плита, холодильник, кровать и раскладывающийся диван. Для недельной миссии очень даже неплохое убежище. — У тебя корни светлые, — замечает пристроившийся за обеденным столом с ноутбуком Том. — Уже?! — поднимает голубые глаза только что вернувшийся. — Ты прям как собака обрастаешь. — Это комплимент? — Шейн, суп, — с лёгким стуком Сою ставит тарелку на стол, заставляя Тома немного подвинуться. Канадец расплывается в улыбке. — Да, сейчас. Том низковат, чтобы изображать Гарри, а Сою слишком щуплый. Сам же киллер должен сейчас находится в другом месте, выполняя свои прямые, более привычные обязанности, а не играть приманку. Так что выбор как-то сам собой пал на Шейна, и можно было бы затрястись от страха, постоянно нарочно обращая на себя внимание британских спецслужб и улепётывая от них тёмными переулками, буквально чувствуя, как тебе дышат в затылок. Можно было бы усомниться в надёжности Тома, только недавно углубившегося в сети хакерского мастерства, или в опытности Сою, которому не так уж часто удавалось (да что там — не так уж часто позволялось) снять кого-то одним выстрелом. А эта миссия требовала от обоих высокого профессионализма и стальных нервов, не давая при этом вторых шансов. В особенности Сою никогда не требовалось по-настоящему исполнять работу киллера со всеми вытекающими: подготовка места и путей к отступлению, устранение свидетелей, долгое выжидание, точность выстрела, быстрый побег с зачисткой улик… Гарри, конечно, Сою тренировал нещадно до самого начала их общей операции, как Влад наставлял Тома, но то лишь несколько недель. Впрочем, Шейну на такие мелочи наплевать. В Тома он верит какой-то абсолютной, самому себе непонятной верой ещё с первой их встречи. А Сою… Сою всегда лишь превосходил его ожидания. Поэтому Шейн улыбается, в очередной раз подкрашивая корни волос, и меняет одну чёрную куртку на другую. За его спиной команда, которой он готов доверить всю жизнь. Сою внимательно следит, чтобы его напарники съели по полной тарелке и время от времени пододвигает поближе миску с вяленым мяском и сухариками. Сою бы не сказал, что ему тошно от внезапно свалившейся на него должности штатного убийцы, нет, он как будто шёл к ней всё это время, как, бывает, судьба стыкует на первый взгляд совершенно разрозненные моменты твоей биографии. Он не собирается быть наёмным убийцей в будущем, он знает, что может заработать и кучей других способов, но именно сейчас всё, что он делает, кажется как нельзя более правильным. Да, страшно лежать в засаде на крыше здания, пытаясь не думать о том, как дождь заставляет дождевик неприятной плёнкой облепиться вокруг тела, а ведь в нём ещё и бежать потом на первый этаж и дальше по улице… Страшно высовывать дуло из приоткрытой щели окна. Страшно, что поймают, что он подведёт, но ни капельки не страшно отнимать жизнь у тех, кто заслуживает. Не ему их судить, конечно, но кто будет отказываться от возможности, когда она подвернулась? Сою мальчик правильный, его так научили, и в своём «правильно» он уверен. Его рука, в этот раз подталкивающая к парням корзинку с печеньем, на миг замирает, когда в наушнике раздаётся любимый голос: — Фрея, за твоими начали следить. Наушники они снимают лишь во время сна, и один из группы всегда находится на дежурстве. — Вот же чёрт, — не особо эмоционально отзывается девушка в ответ. Влад всё ещё их главный хакер, пусть сейчас в отряде поддержки у них с двадцатку людей Вайги, что на мониторах на главной базе отражаются неведомыми сочетаниями букв. Они глаза и уши, без которых операция такого масштаба была бы просто невозможна. Сою кажется, что так далеко Влад от него ещё никогда не был. Да, они делились на миссиях. Да, бывало, оказывались в разных городах, а иногда и странах, но что значит «другая страна» в Европе? Так, несколько часов за рулём. А сейчас Сою даже не может представить, где именно Влад, что делает, хорошо ли питается. Одна надежда на Гарри, обещавшего присматривать за всё ещё не оклемавшимся от болезни парнем. — Они нацеливаются на Гарри, этим и воспользуемся, — заявил Кирилл на подготовке к миссии. — В этот раз ты не только главная рабочая сила, но и приманка. Справишься? — А ты думаешь. Шотландец привычно осклабился, сощурив глаза. — Кто-то должен остаться в штаб-квартире, — перебил документирующий всё в ноутбук Влад. — Кир? — Ни за что. Уж тебе-то с твоим здоровьем… — А что не так с моим здоровьем? Что мне, восемьдесят лет уже стукнуло, а я и не заметил? — Влад… — Если я буду координировать Гарри, то хочу быть на месте. Так легче. Серьёзно. — Влаааад… — Harry, милый, ты же меня защитишь, если что? — Кто ты и куда дел Влада? — не успел киллер приподнять бровь, как пришлось морщиться от тычка в бок, сопровождающимся шипением: — Подыграй! — Конечно, дорогой, с тобой в огонь, воду и медные трубы. — Вот видишь. Кир усмехнулся, покачав головой. Свою команду знал как облупленных, но не подколоть не мог: — Шейн, тебе пора ревновать. — Да я давно знаю, с кем он мне изменяет, — пожал плечами канадец. — С гитарой и с Владом. А вот Сою… — Гарри, дружище, теперь тебе стоит внимательней проверять всё, что ты ешь. — Сою, ты же не станешь?.. Ой. Влад, отойди от меня, я его боюсь. — Так, может, лучше за мной спрятаться? — Он в любом случае убьёт тебя первым, и меня это не спасёт. — Самый главный всегда тот, у кого хавка. Поморщившийся Сою лишь вызвал у команды взрыв хохота. Сою и сейчас морщится неосознанно, не замечая переглядываний Шейна и Тома. — Всё же не зря мы тебя до последнего скрывали, — голос Кирилла, и Сою почему-то легко успокаивается. Капитан не только для него маленький личный транквилизатор. — Вы где сейчас? — продолжается обмен фразами по внутренней связи. — Рубе. Скоро выступаем. — Удачи. — И вам. Сою тихо вздыхает себе под нос, но в глазах его нет сомнений. Этот мальчишка всегда верит в команду Исэна, людей, что спасли его и ещё ни разу не подвели. Том сглатывает. Как бы Сою ни казался ему похожим на него самого, Тома он всегда поражает своей непоколебимостью, верой и усердием. — Это Свальбард, приём, — очередной голос в нушнике, на этот раз Тому не слишком знакомый. — Вещички ваши оставили. Обратно полетим. — Ясно, спасибо. «Что-то сегодня активно» — думает датчанин, не в состоянии удержать поселившиеся на плечах мурашки, то и дело сбегающие куда-то по спине. Он никак не может отделаться от мысли, что что-то упускает, что от него может зависить незаметно подкравшийся промах, и почти шизофренальной привычкой для него становится постоянное повторение пунктов плана в своей голове. Первое — следить за передвижениями врага на ноутбуке, второе — поспать пять часов и сменить на дежурстве Сою, третье — подержурить с наушником в ухе два часа, затем опять трёхчасовой сон. Четвёртое — завтрак, пятое — дать Шейну сменку и отправить в Гайд-парк, шестое — отвезти Сою в Опрингтон, вернуться за Шейном. Не забывать поглядывать на вкладку отслеживания в ноуте. В случае обнаружения… Нет-нет, это только если такое действительно случится… Так, ещё раз. Первое — следить за передвижениями врага, второе… Том вымученно вздыхает и потирает переносицу, незаметно оглядывая напарников. Сою безэмоционально пялится в свою тарелку, Шейн задумчиво жуёт конфету. Только что прозвучавший голос со Свальбарда — это его второй пилот Джойс, обожающий авантюры. Подбить его перевезти вещи в Осло не составило никакого труда при должной оплате. Прикрывал их буквально весь остров, а для подстраховки полетел с ним Ари, в своё время обещавший Славе отплатить за доброту. Он же и притворялся им, сидящим у трупа якобы Кира. Он же был одним из свидетелей запланированного поджога дома пиратов. Провернуть всё это, даже не находясь на Шпицбергене, оказалось на удивление просто — пираты за многие годы сформировали репутацию парней, которым можно доверять и помощь которым принесёт лишь выгоду. Том может только догадываться, что чувствуют Кир, Вис и Гарри, почти всю свою жизнь прожившие в этом доме, а что — Влад, Биран и Сою, понадеявшиеся найти новый дом за полярным кругом. Какого это — отдать приказ поджечь собственные воспоминания ради какого-то гипотетического будущего? Но Том знает: стой перед ним этот выбор, он поступил бы так же. В очередной раз. Ломать своё прошлое, чтобы найти желаемое будущее — именно этим он занимается с определённой периодичностью. Разница лишь в том, чтобы не просто найти, а удержать действительно важное. — Картины жалко, — бормочет Шейн, и Тому иногда кажется, что он умеет читать мысли. Сою кивает рассеянно, но тут же мотает головой. — Ещё нарисую. Нельзя было вывозить из дома совершенно всё, иначе при осмотре пожарища могут возникнуть подозрения. Сою попросил забрать лишь самое важное: краски, кисти, мольберт и четыре картины, что были особенно дороги сердцу. Гарри попросил вывезти все инструменты, а Кирилл — альбом с фотографиями. Шейн забрал с собой лишь воспоминания и до сих пор думает, насколько сильно он был привязан к дому, где по итогу не было ничего от него самого. Одежду, подушки и одеяла ему было не жалко. Рукописи он всегда носил с собой. Он любил дом, что принял его как родного, но всё, что в этом доме ему было нужно, это люди. Шейн улыбается, чувствуя острое желание сию же секунду обнять Тома и Сою, но сидит неподвижно. Резвый темп миссии не давал свободной минутки погрузиться в свои мысли, но лишь одна фраза от Джойса вогнала в уныние. «Обратно полетим». Для них уже не будет «обратно». — Помолиться, что ли. Завтра — черта, перешагнув которую, «обратно» перестанет существовать. — Я духам конфетки оставил, — замечает Сою, и Шейн удивлённо поднимает глаза. — Ты в такое веришь, что ли? — подпирает подбородок Том. — Мне Эдна сказала, что, так как я слежу за домом и кораблём, надо дружить с домовым и иногда подкармливать. — Эээ… — И если что-то важное намечается, ничего плохого не будет в том, чтобы попросить духов приглядывать. — Надо было Эдну попросить тогда чего-нибудь нашаманить. — Мне кажется, она и без наших просьб это делает. — Да? Шейн улыбается и качает головой. Между Лондоном и Санкт-Петербургом расстояние в полконтинента и всего час временной разницы. Скоро всё случится.

***

Франция, город Лилль на границе с Бельгией, час езды до порта Дюнкерк. Удобное место, чтобы бежать в случае необходимости: что в Англию, что в Бельгию, что вглубь страны. А, может, и дальше в море. Ночные огни центра переливаются в километре на восток, мигая красными огнями башен. В Санкт-Петербурге шесть утра, в Белграде, Лондоне и Лилле пять. — Нервничаешь? — Ага. Вис обходит Фрею и встаёт с подветренной стороны, чтобы дым сигарет улетал прочь, не застилая обзора и не мешая девушке свободно дышать. — Думаешь, как там они без тебя? — И да, и нет. Сегодня вопросы задаёт она, а Вис никогда никому не врал. Не хотел говорить — просто молчал. Но с ней почему-то так легко открывает рот, что поначалу даже не задумывается. Да и сейчас в его голове совсем другое. «Как они там?» Шейн и Сою ещё маленькие, а у Тома нет опыта командной работы. Накручивает. Какие ещё «маленькие»? Так посмотреть, Шейн не намного-то младше Виса, а Сою куда хладнокровней и решительней сверстников. Да и Том никогда не давал повода в себе усомниться. Просто когда они вместе без поддержки остальных… Кто вообще придумал отправить их втроём? Вис вздыхает, поднимая воротник, чтобы защититься от ветра. Знает, что справятся, но не может не препарировать в голове самые разные варианты развития событий, начиная с самых ужасных — надо ведь быть готовым ко всему. Он такой. Может показаться, что молчаливые люди умные, потому что не выдают сразу всех глупых мыслей, что приходят на ум. Сначала анализируют, разбирают по кусочкам, идут многочисленными алгоритмами к самым выгодным решениям и самым точным фразам. Но какой ценой? Кучей нервных клеток, ведь в их головах уже случилось всё самое ужасное, всё, что только может быть да по нескольку раз с кучей развилок, тупиков и плохих концовок. Когда всё выходит успешно, им кажется, что оно не стоило того. Что это всё какая-то паранойя, что нужно быть больше похожими на «обычных» людей. Когда же всё выходит плохо, они оказываются подготовлены. Как минимум морально. Иногда Вису кажется, что без сигарет он бы не справился с собственным мозгом, моментально кидающимся вычислять всё плохое, что может случиться, даже если его не просили. Как там Влад с Гарри? Не подрались? Влад принимает лекарства? Гарри за ним присматривает? А если опять тошнота и головные боли? А если прямо посреди операции он потеряет сознание?.. Вис затягивается дымом так, что лёгкие лопаются. Биран же ничего себе опять не напридумывал? Кир его подстрахует если что. Промывку мозгов устроит, в конце концов. А сам не сдуется? У него есть Слава. А тот не испугается? Самое главное, чтобы его не поймали. Старшие справятся, а вот Слава… Иногда Вису кажется, что Фрея видит его насквозь, просто ей хватает такта помалкивать. Как и Киру хватало до того утра, как им пришла пора разъезжаться по точкам. — Ты как котёнок, которого от матери оторвали, — улыбнулся капитан и похлопал по плечу. — Не впервой же. Да, не впервой. Но Вис не умеет привязываться иначе. Он либо держится на расстоянии и за толстенной стеклянной стеной, либо не может потом выдрать людей из своего сердца. Это не они не смогут друг без друга. Это он не представляет, как не сойти с ума вдали от них. Прекратить думать помогает только чёткое осознание того, что из того места, где он сейчас находится, невозможно помочь абсолютно никак. Возможно, если пройдёт время, если это осознание будет висеть над ним постоянно до тех пор, пока не станет рутиной, пока совсем не забудется в потоке будней… Тогда однажды он вздохнёт, осознав: эти люди больше не часть его жизни. Он тушит сигарету в пепельнице, а Фрея берёт его под руку, выдыхая морозный пар. — Биран хороший специалист, что бы он там сам о себе ни думал. Вис кивает, поглядывая на часы. — Сою добрался до корабля, — читает Фрея на экране смартфона. «Они всё, что у меня есть». Вис усмехается, и Фрея поднимает взгляд, наблюдая. Пора избавляться от этой мысли. Если смысла в жизни не видно, надо его найти. Если старый теряется, упорно идти вперёд. Если написанное на песке стирают волны судьбы, значит скоро она принесёт на этих же волнах что-то новое. А может, уже принесла, просто люди любят ходить с закрытыми глазами. Вис косит взгляд на девушку, глядящую вдаль на переливающийся огнями город. Позади открывается дверь из тепла, и Вайги стучит костяшкой пальца в чёрной перчатке по косяку: — Время.

***

— Хочешь что-то мне сказать, дорогой? Влад хмурится, осознав, что в зеркало, перед которым Гарри застёгивает кнопки на куртке, прекрасно видно, как он то открывает, то закрывает рот, не решаясь. Он фыркает, качает головой и смотрит в глаза мужчине в полной боевой амуниции. — Не помри там. — Взаимно. Рукопожатие, полуобъятие и хлопок по спине. Словно всегда так делали. Гарри пристраивает очки ночного видения на носу и сигает из окна.

***

— Мы покурить. — Только что же ходили! — Пока босс не видит, а ты нас прикрой. — Тч, лентяи. Двое парней переглядываются и выходят из кабинета. Никто не узнает, скребут ли у них на душе кошки или же они предвкушают грядущую свободу. Боятся, но терять им уже, пожалуй, нечего. Утром двадцать третьего февраля на улицах никого. Парни выходят из задних дверей небольшой штаб-квартиры управления ФСБ. Это не главное здание с вычурными колоннами, табличками и кучей охраны по периметру, это база, где непосредственно работают опер-группы, знать о которых должны лишь посвящённые. Двое мужчин подходят к мусорке на углу, вдоволь утыканной сигаретными бычками. Противное грязно-чёрное небо и пронизывающий питерский ветер отпугивают даже заядлых курильщиков, а потому у мусорки топчатся лишь двое. Один похлопывает по карманам, шарится то в одном, то в другом, что-то говорит коллеге, тот пожимает плечами, и они идут к пропускному пункту со шлагбаумом, выпускающим с территории базы. Сигареты кончились, а сидят взаперти они и так вторые сутки — грех не выпустить ребят в магазин. Парни, улыбаясь, благодарят дежурного, пусть он им и не нравится — частенько задирает нос. Они спокойным широким шагом пересекают улицу и скрываются за углом. Через две минуты до их ушей доносится взрыв.

***

— К экстреным новостям. Три взрыва прогремели одновременно в трёх городах Европы: французском Лилле, сербском Белграде и российском Санкт-Петербурге. Как было выявлено, на частной вилле в пригороде Лилля в крупных масштабах изготавливались нелегальные химикаты и наркотические средства. Полиция проводит расследование в отношении владельца виллы Антуа Перо, брата зятя члена французского парламента Франсуа Гюраля. В Санкт-Петербурге был взорван склад, принадлежащий федеральной службе безопасности, в Сербии же под ударом оказался частный дом. Наличие жертв уточняется. Поезд на Будапешт резво стучит колёсами, а в SV всего два места — можно и поболтать. — Французские СМИ слетелись как мухи, — усмехается Влад, поправляя в ухе один наушник. Второй великодушно отдан шотландцу послушать новости. — Ничего скрыть им уже не удастся. Вряд ли они, конечно, выяснят о связи Гюраля с британцами и о приказах сверху, но главную базу мы уничтожили, оправятся они нескоро, если вообще рискнут ещё раз организовывать подобное в центре Европы. Гарри послушно пялится в экран Владова ноутбука, что тот держит на коленях. — А вот русские быстро всё прикрыли. — А чё ты хотел. Склад фээсбэшников, как же. Семьям погибших заткнут рты деньгами, да так дальше сидеть и будут. — Как там Биран, интересно. — Это его последняя бомба. Он знает. Может, оттого и легче. — Да и Кир с ним. Влад кивает и косит взгляд на пристроившегося рядом киллера. Немного неохотно бурчит: — Ты сам-то как? И тут же жалеет, стоит зелёным глазам поднять свой хитрый взор. — М-м-м, волнуешься, милый? — Задрал уже, общайся нормально. Тут выпендриваться не перед кем. — А как же ты? — и тут же скулит от боли в ухе. — Ай-яй!.. Влад тянет нещадно, пусть знает, что Гарри больше притворяется — болевой порог у него просто нереальный для человека. — В Белграде СМИ тоже быстренько заткнули, — пытается сменить тему шотландец. — Им проблемы не нужны. Если выяснится, что они позволяют русским спецслужбам вести у себя расследования, Евросоюз их быстро прижучит. Владу интересно, сколько трупов было найдено в пожаре после взрыва и что думает сам киллер о проделанной работе, но он благорузумно помалкивает. Копаться в чувствах Глена Дагласа он предоставит Шейну и капитану, а у Влада и своих проблем выше крыши. На машине они добрались до границы, там сели на поезд, чтобы смешаться с толпой. В случае необходимости из последнего вагона бежать куда легче, чем если бы их застопорили при проверке документов в личном авто. С момента зачистки базы в Белграде прошло четыре часа, с момента взрыва — три. Влад прекрасно знает, что расслабляться не стоит, но Гарри спрятал все болеутоляющие после того, как хакер во второй раз превысил дозу, а с гудящей башкой как-то сильно не поработаешь. — Спи, а, — бурчит шотландец в двадцатый раз, как они сели в поезд, но Влад всё никак не уймёт свой трудоголизм. Он пытается не думать о неприятном чувстве где-то в желудке, таком знакомом пробирающим до костей холодком. Он знает о профессионализме хакеров Вайги. Но не может довериться. Вот прибудут они обратно в Амстердам… Неприятное чувство разбегается ледяными разрядами до кончиков пальцев, и каменеет плечо Гарри, сидящего рядом, когда по общей связи раздаётся: — Шейна поймали! То, что это голос Сою, испуганный и хриплый, бьёт по башке с двойной силой. — В Истбурне прямо перед взлётом! — панический голос Тома. — Они оцепили вертолёт, а Шейна утащили на корабль! — Блядь, я говорил, что не нужен вам этот грёбаный вертолёт! — шипит Влад, бешено стуча пальцами по клавиатуре. Они должны были бежать на вертолёте, подстроить его крушение в море, а сами уплыть в водолазных костюмах до ждущего в нужной точке катера. — Что делать?! — почти срывается Том. — Могу схватить машину и за ним!.. — НЕТ! — пальцы Влада замирают на секунду от грубого голоса, прозвучавшего одновременно в наушнике и под боком. - Сою с тобой?! — Да! — Кир, приём? Ты на связи вообще? Молчание. — Твою ж мать! Вайги?! — Я здесь. Никто старается не думать о том, почему не отвечает Кирилл. — Кто сейчас ближе всего к месту? — Ребята на катере. — Мы можем ехать в Дюнкерк, — голос Виса. Твёрдный и безэмоциональный, он отрезвляет. — Или сразу в Амстердам. — Влад, держи. Суёт маленькую флэшку, буквально в два сантиметра. — Это ещё что?.. — На Шейне маячок. — … сука, сразу б сказал. — Не матери меня. Главное незаметно забрать Тома и Сою. За вами точно нет хвоста? — Нет, — голос датчанина словно вновь обретает очертания. — Я отправил трёх таксистов в разных направлениях, а мы сидим на месте. — Камеры? — Здесь нет. Секундное молчание и щёлканье клавиш. — Они в море. Парни, которые забрали Шейна. Пересылаю координаты. Курс на Северное. Вайги: — Мы едем в Дюнкерк. Всё равно мимо проплывать будут. Упадём на хвост, чтоб не заметили. Гарри, Влад, доезжайте до Будапешта, как планировали. Там вас встретит Драган, увезёт в аэропорт. Прилетите в Амстердам… — Сбор на Исэне. Кажется, даже сквозь километры беспроводной связи можно услышать, как задержали дыхание все присутствующие. — Как будете в Амстердаме, мы тоже будем там, — твёрдый голос Кирилла и правда секретное моментальное успокоительное, о котором знают лишь члены его команды. — Где вы сейчас? — Хельсинки. Проблемы были на границе, но оторвались. — Бля, ну пугаешь ты вообще. — Крейг подбросит нас на своём джете, так что через три часа на Исэне. — Крейг?! — Не спрашивай. С чего бы вмешиваться Стокгольмской мафии? Очередные задолжавшие Славе? И словно гром посреди ясного неба: — Не надо за нами никого. И щелчок. — Том? Том! Сою! Нет ответа. — Твою мать! — скрипит зубами Влад. — Вот не командный он игрок, хоть что с ним делай! — Зато не дурак, — Кирилл словно голос разума с кнопкой замедленного воспроизведения — очень полезная штука, когда надо остановиться и подумать, осознав, что несёт куда-то не туда прямо башкой вперёд. — Значит, план есть. Не дёргаем пока. Все всё поняли? Вис — преследуешь. Исэн идёт наперерез. Состыкуемся. Пираты мы или кто? Общий вздох пронизывает линию связи. — Так точно, капитан.

***

Шейн открывает глаза, и в нос ударяет запах моря и плесени, а руки и ноги не могут двинуться с места — затекли в оковах. Он знает, на что шёл. Знал ещё тогда, пару лет назад, когда решился перейти границу Штатов на корабле пиратов. Когда взял в руки Орла Пустыни и выстрелил не по регламенту или чьей-то указке, а потому что так чувствовал, и это маленькое действие — движение пальца — смогло спасти жизнь. Он не жалеет и не готов сдаваться. Если не получится, он, пожалуй, примет свою судьбу, вот только пока он ещё не сделал всё, что от него зависит, да и в принципе распускать нюни — это не про Шейна. Вот только пошипеть от боли в одиночестве с него не убудет, особенно когда до сих пор кровит разбитая губа, а рёбра, кажется, впились в бока. Ну, хорошо хоть без пуль обошлось. В абсолютной темноте он всё же может понять, что место это — трюм корабля. А везут его… куда-то подальше от британских берегов. Английской короне явно не нужен на своих землях иностранец, бегающий по Лондону под видом разыскиваемого киллера. Связан он не верёвкой — и на руках, и на ногах металлические наручники, ключ от которых наверняка у кого-то наверху, кто навещать его в ближашее время не планирует. Шейн кряхтит и перекатывается на живот. Запах грязи и плесени становится ощутимее, и он вымученно стонет, мечтая оказаться дома на своём любимом ковре в окружении подушек. Ситуацию омрачает мысль о том, что дом этот уже успел сгореть дотла. — Шейн? Канадец почти подпрыгивает и старательно пытается не заорать. Первая мысль, которую он тут же отметает: «Привидения?!». А потом до мозга доходит. — Быть не может… Арюна?! — Тссс. Маленькие ручки дотрагиваются до его лодыжки и скромно ощупывают вверх, переходя на запястья, скованные наручниками. — Ты как тут?! — отчаянно шепчет Шейн, не понимая ровным счётом ничего. — Мне сказали. — Кто?! Молчание. А, эти… её… как их там… Духи. — Но почему?! — Не знаю. Наверное, чтобы встретить тебя. Она с Эдной была чуть меньше месяца, но Шейн не может отогнать мысль, что они уже стали чем-то неуловимо похожи. — Где ты пряталась? — Тут. — Эм… И где же в этой кромешной тьме находится это самое «тут»? — А у тебя нет случайно чего-нибудь посветить? — Есть. От яркой вспышки Шейн жмурится и долго моргает, пытаясь распознать очертания девочки, держащей фонарик. Да, Арюнка. Собственной персоной. Только попухлее, чем была в первую встречу, да одежонка на ней посовременней: синий пуховик, джинсы и чёрные ботинки. Вязаная шапка торчит из кармана. — Как ты сюда забралась? — Бабушка разрешила мне съездить в Осло с дядей Петей. Кем?.. А, Петер, он ей дровишек да съестного частенько привозит. — Когда мы пошли в порт за свежей рыбой, я услышала… — девочка всё ещё немного тушуется, произнося такое простое, казалось бы, слово. — Что мне надо идти. Я и пошла. Шла-шла, и вышла к незнакомому кораблю, спустившему трап, а вокруг так удобно как раз никого не ошивалось, да голоса настаивали: заходи вовнутрь. — Я пошла. Спустилась, куда звали. Вдруг услышала, что кто-то идёт, спряталась за коробки, а они свет выключили и дверь закрыли. На замок. Вот и… Сижу. — Бедняга, испугалась? Девочка мотает головой. — Мне сказали, что всё нормально будет, надо только подождать. — Долго ждала. — Ну так. Корабль из Осло, значит… — А флаг на нём ты видела? — Угу. Синий с жёлтым крестиком. Кого-то из шведов наняли? — Прям сказали, что всё нормально будет? — Угу. Ну тогда ладно. — А у тебя… нет идей, как это с меня снять? — Шейн потряхивает сцепленными за спиной руками, и Арюна задумывается. Чуть склоняет голову на бок, оглядывает коробки и отрицательно мотает головой. Шейн может лишь грустно вздохнуть. — Знаешь, если бы ты владела ещё и способностью силой мысли ломать стены, нам бы это очень пригодилось. — Увы. — Ага, увы. Девочка вновь чуть склоняет голову и указывает куда-то на Шейна, заставляя невольно опустить глаза. — Он тебе поможет. Между ключиц, куда указывает палец девчушки, под тёплой курткой его согревает крохотный янтарный крестик. Шейн улыбается. — Угу. Его герой наверняка придёт. А пока стоило бы к этому моменту подготовиться. Шейн вздрагивает и шипит Арюне, чтобы выключила свет — чьи-то шаги становятся всё отчётливее за закрытой дверью. Один он бы всё выдержал, а Арюна хорошо прячется. Только бы то, что она увидит, не травмировало детскую психику… Шейн вздыхает и укладывается обратно на пол. Роль принцессы, просто ждущей своего героя, ему никогда не светила.

***

У Бирана даже нет времени, чтобы почувствовать вину. Быть может, он уже и забыл, как это делается, может, пираты успели вдолбить в его головушку, что бить плохих парней — это не то, за что нужно себя укорять. Ну ладно там бить — убивать-то, вообще-то, плохо. Особенно массово. Особенно бомбами. Биран нервно смеётся, улепётывая от пограничников, слыша позади звуки выстрелов. Он сам не знает, когда Кир успел связаться с Крейгом — главой стокгольмской мафии — и почему ничего не сказал остальным. Может, были подозрения о не найденном кроте в рядах Вайги. Может, просто не успел. Механик явно видит, как параллельно ему бегут Слава с Кириллом — на той стороне дороги — и на лице у мальчишки застыло смешное сосредоточенное выражение с поджатыми губами и абсолютно безбашенными глазами. Кажется, с Кириллом под боком он не боится абсолютно ничего. Заскакивая в фургон мафии, Биран всё же думает, мельком, о содеянном. Три бомбы, он надеется, его последние. Три деяния, что могли задеть невинных, как бы они ни старались очистить зоны взрыва от посторонних. Первая бомба для французского города Лилль создана, чтобы открыть миру прародительницу лаборатории из Гента — огромный производственный центр, желающий отобрать у Вайги контроль над оборотом наркотиков. Вторая бомба для Белграда, базы полковника Шеина, руководящего операцией по устранению Вайги и пиратов, где предварительно как следует повеселился Гарри, была призвана замести следы убийств в пожаре. И, наконец, третья, для «обожаемого» Санкт-Петербурга — месть системе, что повязала их с Владом по рукам и ногам, отобрав дорогое, и людям, с удовольствием продавшим души. Двух бывших коллег Бирана удалось завербовать на удивление легко — Биран помнил ещё со времён ФСБ, что те разделяли их недовольство и взгляды на жизнь. Они же подложили бомбу в питерский штаб, а после скрыться им помогли люди Вайги и один из посыльных, нанятых ISS. Это Кирилл предложил вкинуть информаторам сведения о готовящейся операции по уничтожению Вайги. Почему решил, что такая крупная организация, всегда верящая лишь деньгам, а потому остающаяся нейтральной, вдруг захочет помочь? Или же просто рискнул? Хитросплетения мыслей их капитана Биран вряд ли сможет когда-то постичь. Но ведь получилось. ISS действительно оказалось нужно равновесие на площадке подпольного мира. Пусть сотрудничать они согласились через длиннющую цепочку посредников, и выяснить их настоящих руководителей так никогда и не представится возможным, за спиной пиратов не только Вайги. Каким бы крупным игроком он ни был, даже волчий вожак не многое может, оказавшись под прицелом толпы охотников. — Сейчас на аэродром и в Амстердам, — пыхтит от долгого бега Кирилл, запрыгивая следом и затаскивая в машину Славу, больше напоминающего тюфяк. Биран ещё находит силы потрепать мальчишку по загривку, и тот поднимает глаза, устало посмеиваясь. Ему честно было страшно в поезде Хельсинки — Санкт-Петербург, пусть он однажды на нём уже и ездил. И дело было даже не в том, что ситуации тогда и сейчас были абсолютно несопоставимы, а в том, что свербило в груди чувство какой-то странной несправедливости. Зачем вообще тогда всё это было? Зачем старательно учил биологию? А норвежский, на котором уже и не поговоришь-то ни с кем? Вис и тот на русском как на родном. Зачем нож и пистолет, если их всё равно не использовать? Зачем находить цель в жизни, мечту, если спустя пару месяцев всё перевернётся с ног на голову и придётся искать заново? Слава не жалеет о том, что сейчас с пиратами, и не пожалеет никогда в своей жизни. Просто как-то обидно. Эдна могла бы и предупредить… Или у него будет возможность стать доктором? Вот только для чего теперь, если Исэн так и останется стоять в порту? Ранним утром при отплытии из Амстердама после песни Гарри его обуяла тоска, и вид удаляющихся берегов с парома Нидерланды-Финляндия невольно напомнил побег из Наукана. Лишь рука Кирилла в его ладони не давала претворить в жизнь желание начать носиться по палубе с криками: «остановите, я возвращаюсь!». Слава знал, что на лице его ничего не отражается, но в душе он лишь молился снова увидеть ребят живыми и здоровыми как можно скорее, да пытался уцепиться за обманчиво приятную мысль о том, что, возможно, всё пойдёт совсем не так и образуется. Что они вернутся и всё будет как прежде… Полностью успокоил его лишь вид русских заголовков на рекламных плакатах и разрисованных машинах. Славка вздохнул и щёлкнул в голове выключатель. Необычно было слышать в наушнике не Владов голос, а приставленного к ним хакера Вайги, ответственного за безопасные пути отступления. Выключателем-то Слава щёлкнул, но тело подводило, периодически напоминая о тревоге надутым шариком в области желудка да гулким сердцебиением, разносящим по конечностям наэлектризованную тяжесть, пропадающую, когда в наушнике внезапно раздавался какой-то из знакомых, дорогих голосов. По плану они сымитировали смерть Кирилла, чтобы отвлечь внимание от центральной Европы. Вайги уверял, что свою смерть уже подстраивал, и ничего сложного в таком трюке нет. Поверили на слово. Для полноты картины Ари, которого как-то раз выручил Слава, притворился им, бегая вокруг якобы трупа, привлекая ещё больше внимания, а местные с удовольствием согласились отогнать судно на воздушной подушке, сделав вид, что на нём бежали остальные пираты. Можно, пожалуй, назвать удачей то, что на Шпицбергене всего два информатора и все о них знают, а ещё то, что информаторы эти так вросли в Шпицберген, его разношёрстное общество и культуру, что из принципа да по старой дружбе скормили своим заказчикам ложные данные о местонахождении пиратов. Пусть, возможно, пиратами они после этой заварушки уже и не будут, но иметь в должниках команду Исэна хотели бы многие. А пока группа по отслеживанию пиратов была занята, в Белграде уже расставлял свои сети Гарри при поддержке Влада. Но и им не было оказано должного внимания, ведь штаб-квартира во главе с полковником Шеиным была поглощена делом внезапно объявившегося в Лондоне «Гарри», пришившего трёх видных политиков. Под лондонским «Гарри» скрывались замаскированный Шейн, скачущий перед камерами ради большего привлечения внимания, Сою, который на самом деле снимал из винтовки всех жертв, да Том, оказывающий хакерскую поддержку. Вис, Фрея и Вайги (последний лишь ради того, чтобы не сидеть на базе) тихонько подбирались к нарколаборатории, а Слава, Биран и Кир — к питерской базе ФСБ, также работающей под началом Шеина. Остальных ребят из своей банды Вайги решил не привлекать — это только его дело, что он разделяет с пиратами. В Питере было так тихо и спокойно, что и сам город, и вся ситуация казались наваждением средь поднимающегося над каналами тумана. Днём операции было выбрано двадцать третье февраля, праздник, раннее утро, чтобы как можно меньше было свидетелей и случайных прохожих, которых могло бы задеть. Слава поглядывал изредка на Бирана, но тот лишь механически отточенными движениями собирал-разбирал неизвестные Славке приборы, помогал следить за тылом, пока они пробирались узкими переулками, и иногда ободряюще улыбался, заставляя стыдливо почувствовать, что не Слава тут за Бирана беспокоится, стараясь приглядывать, а все вокруг — за него. Кирилл в такие моменты с улыбкой ерошил ему волосы, приобнимая одной рукой, и позволял уткнуться носом в ключицу. Хотя краснеющие уши Славу выдавали и без того. Может, Славу расслабил удивительно спокойный ход миссии. Даже заставивший поёжиться взрыв и печальные глаза Бирана в тот момент не подтолкнули собраться и стать внимательнее. Какое там. Когда только и думаешь о том, как успокоить кошек, скребущих душу, остаётся совсем мало времени на анализ окружающей обстановки. Вот и не заметил, как кто-то положил руку ему на плечо, стоило им только покинуть поезд на обратном пути. Обернулся удивлённо от того, раз резко с него стянули капюшон и шапку, да покрылся холодным потом, а взвывшая в ушах пожарная сирена не оставила в голове ни единой мысли. — Слава! Обнаружили. Как узнали-то? Когда началась слежка? Может, паспорта проверяла не машина, а человек, специально настроенный на поиск пиратов? Времени на раздумья не было, всё и так происходило настолько быстро, что инстинкты работали куда эффективнее мысли. Взгляд — и ты уже знаешь, что делать. Кулак Кирилла прямо в нос Славкиному преследователю. Биран, включивший пожарную тревогу, резко тянет его за собой, набирая скорость, к выходу из вокзала. Звуки перестрелки. А Слава только и может, что верить в собственные ноги и прошедшие тренировки, мчась как ветер, а вместо мыслей в голове — звук собственного дыхания. — Шейна поймали! — словно окатило ледяной водой и обострило до предела все чувства. Словно всё плохое обязательно должно случаться в одно и то же время. Но у Славы не было ни секунды, чтобы включить свой микрофон и что-либо ответить. У него не было даже возможности вникнуть в слова, что посыпались следом — он бежал, а воздух обжигал лёгкие, да нещадно кололо в боку, пока за спиной градом лились из ниоткуда взявшиеся выстрелы, словно вне его поля зрения развернулась целая война. — Сюда! Кир потянул за руку прямо в подкатившую чёрную машину без номеров, запихнул на заднее сиденье, на переднее вихрем опустился Биран, и машина рванула, пока капитан пытался отдышаться, что-то бормоча водителю на норвежском. А потом включил свой микрофон: — Сбор на Исэне. И Слава наконец-то узнаёт, что это за толпа в тёмных очках и костюмах накрыла преследующих их ребят градом из пуль и подогнала машину. Но не расспрашивает, когда Кир успел их позвать, да почему они вообще согласились — не до того сейчас. Может быть, в самолёте… В котором Славка спит как убитый, а когда просыпается — за окнами Амстердам.

***

— Кто-то замещает Шеина, раз продолжают поступать приказы. — В этот раз гнида точно сдохла. — Ещё одну базу упустили? Ну зачем нам надо было разделяться?.. Вис отгоняет мысль. Как бы ни любил он повспоминать все ошибки собственной жизни, настраиваться на дело в нужный момент он умел не хуже. Я больше не позволю забирать у меня то, что мне дорого. Его катер сидит на хвосте корабля похитителей. Весьма пригодилась глушилка, состряпанная Бираном — такие теперь стоят на всех судах Вайги. Судя по курсу, идут в пролив Скагеррак. Где же хотят швартоваться? Из Балтийского моря потом им обратно лишь через бутылочное горлышко проливов путь. Или думают, что на родной земле их никто не поймает? Или же, наоборот, хотят заманить туда пиратов? — Кофе? Фрея заботливо протягивает термос, исполняя роль Сою. Вис подавляет вздох, вспоминая, как она увязалась следом. — Фрея, будешь ждать на базе, — скомандовал тогда Вайги, а эта девчонка запротестовала. И, как на зло, невинно схватила под руку проходящего мимо Виса. — Меня Вис защитит. И посмотрела большими глазищами. Вис даже дар речи от такой наглости потерял. Но мгновения столкновения взглядов хватило. Там, в глубине, сияли несгибаемая решимость и благородство, отчего-то завораживающие. Вис перевёл взгляд на недовольно ждущего Вайги: — Головой отвечаю. На это большой босс мог только вздохнуть. Не время ему играть в заботливого отца. Да Вайги бы в принципе с удовольствием не стал подвергать опасности тех немногих людей, которым на самом деле доверяет, но слишком многие из огромной толпы знакомцев и собутыльников были готовы продаться за деньги, а ещё некоторые просто туго соображали, чтобы понять, на чьей стороне лучше быть. Стоило припугнуть законом да денюжкой — и все эти коррумпированные судьи, политики, главы корпораций и прочие, что так довольны были личным знакомством с самим Вайги, запросто меняли своё мнение. Для бизнеса и повседневных дел они были весьма полезны, а вот истинные друзья всё же познаются в беде. Вайги, как бы ни хотел оказаться в гуще событий, отбыл на базу, за последний месяц подготовленную в Роттердаме. Негоже генералу самому вести войска, когда он — главный мозг и последний оплот. Да и возраст не тот, скакать с пушкой наготове среди наёмных убийц и бандитов. — Исэн оцепили. — Угх, я знал, что они его найдут, но как не вовремя-то, а! Исэн… неприкосновенная крепость пиратов. Кто бы в каком глупом сне мог придумать, что однажды кто-то рискнёт на него покуситься? Ни Вис, ни Кир стараются не думать, как изменилось всё с их первого шага, сделанного по палубе этого корабля, и когда же они начали принимать эти изменения как должное. Сколько времени пройдёт, прежде чем они примут новую истину? Пятёрка пиратов врывается в доки, где спрятан корабль, одновременно с тем, как начинают палить с него люди Вайги, ответственные за охрану Исэна. Оцепление паникует на несколько секунд, которых хватает, чтобы обезвредить каждого. Кирилл, Слава, Биран, Влад и Гарри берут с собой ещё троих молодцев-мафиози. В голове Кира мелькает мысль, как давно он так лихо не крутил штурвал Исэна, мчась за врагом. Очень давно… — До входа в пролив должны успеть… — Влад, карту на навигатор! Три яркие точки, движущиеся в одном направлении, готовые столкнуться: зелёный Исэн, синий катер Виса и красный — предположительное расположение вражеского судна. — Гётеборг! Чёрт! У них база на островах! Последняя база, ранее упущенная — побережье Швеции на морской границе с Данией. — Наша цель: не дать зайти в пролив и добраться до базы. — Они не в Гётеборге всё это время были, а передвигались из Питера в Стокгольм, и оттуда уже в Гётерборг. Потому мы сразу их и не нашли. — Ясно, — кивает Кирилл словам в наушнике. Времени для обсуждений уже не осталось. — Слава, за штурвал. Славка не может сказать нет, как бы ни мала была его вера в собственные способности. — Влад, на тебе поддержка отсюда. Влад кивает, воздерживаясь от комментариев о том, что он бы с удовольствием пошёл с ними на абордаж. — Гарри, Биран, Дюк, Ханс, Трейс. Экипировка в норме? В катер. Исэн мчится на всех порах на линии горизонта. — Нас заметили. Они ускоряются. — Со скоростью Исэна мало кто в мире может сравниться. Все готовы? Кирилл оглядывает своих штурмовиков и тех, кто остаётся на подмоге. Поднимает вверх кулак. — Пираты, к бою.

***

Когда Шейн слышит где-то наверху раскаты выстрелов и крики, он на всякий случай подсаживается к Арюне вплотную, пусть буквально прилепленные друг к другу запястья, покрытые синяками, не дадут как следует защитить в случае чего. Буквально этажом выше люди начинают метаться по коридору, а хлопки выстрелов становятся отчётливее, ближе. Кто-то сбегает на нижний этаж, подлетая к двери. Один раскручивает механический замок нервными отрывистыми движениями, второй стоит на страже, поторапливая. Шейн пихает Арюну обратно за ящики, а в ушах — гул мотора, звуки выстрелов, крики, слившиеся в непонятный фоновый шум. Он осторожно прижимается спиной к стене рядом с дверью — как войдут, сразу собьёт с ног. Пиу. И звук бухнувшегося мешком тела. — А!.. — оборвавшийся вскрик, и вот уже никто не пытается открыть дверь в трюм. Шейн поджимает губы и вслушивается, стараясь из общего гама разобрать шаги, что прямо тут, за стенкой, но не слышит абсолютно ничего, покрываясь холодным потом. И дверь вновь начинают откручивать. Шейн надеется, что Арюна хорошо спряталась. Дверь резким рывком распахивается наружу, две секунды, и в проёме мелькат чёрная макушка, а взгляды встречаются. В тот миг Шейну показалось, что те глаза светились в темноте. — Harry! Его сминают в объятия такие крепкие, что скрипят кости, и он очень жалеет, что не может полноценно обнять в ответ, цепляясь за брезентовую ткань чёрной униформы. — Если бы это был не я… — шипит Гарри, и Шейн улыбается. — Я бы уже свихнул ему челюсть. — Верю. — Ключи где-то наверху, — безэмоциональным тоном искусственного интеллекта сообщает Арюна, наблюдая трогательное воссоединение. Гарри оглядывает наручники и кандалы на Шейне и тянется к микрофону: — Кто будет наверху, ищите маленькие ключи, две штуки, от кандалов Шейна. И улыбается, пытаясь ободрить: — Ну, не найдём, так обрубасим. Ничего невозможного, просто муторней. А потом он тянет руку Арюне: — Потом расскажешь, как вы тут вдвоём очутились, но спасибо, что составила большому мальчику компанию. Он у нас слегка боязливый. — А вот и неправда! — протестует Шейн, и ойкает, когда его закидывают на плечо. — Арюн, сама побежишь или понести? — Сама. — Окей. — А у этих двоих ключей разве нет? — бурчит Шейн, скрывая смущение. — Наверху, — повторяет Арюна. — Им они незачем. Они сюда прибить тебя шли, — спокойно поясняет Гарри и стартует обратно к лестнице.

***

Фрея отгоняет катер к Исэну, не особо волнуясь, что её заметят — на корабле под шведским флагом сейчас суматоха и бойня, и она лишь немного напряжённо думает, удалось ли Вису и подчинённым Вайги, которых они взяли с собой, вовремя подоспеть на подмогу остальным. Слава подаёт ей руку, помогая взобраться на борт, и его белое как полотно лицо заставляет прикусить язык, отказавшись от расспросов. Фрея лишь трогает его лоб, убеждаясь, что не горячий. Следующим трогает Влада, хмыкнувшего что-то неопределённое на «привет», даже не подняв взгляда от экрана ноутбука. — Гарри забрал Шейна, — сообщает Слава, и Фрея кивает. Адреалин гонит кровь, и кажется, будто они понимают друг друга без слов. Звуки выстрелов долетают по морю до Исэна, не встречая никаких преград на ровной водной глади, сливаясь и становясь гулом на фоне. Но гул этот внезапно искажается, начиная нарастать. Фрея и Слава нервно переглядываются, но Влад ухмыляется. — Вот это по-нашему. На горизонте маячит быстро увеличивающийся в размерах вертолёт. — Очистите место для приземления, — звучит в наушнике уже совсем не так отчаянно как несколько часов назад. — Могли бы и раньше отозваться, тихушники, — ворчит, тяжко дыша, голос Кира. — У нас тут пилот в заложниках, немного сложновато было ещё и с вами связываться, — в равнодушном голосе Тома маячат довольные нотки. — Погодите, не спускайтесь! — Биран. — Они только этого и ждут! — Сою, ты сможешь прицелиться с воздуха? — кэп. — Попробую, — спокойный голос Сою освежающий и успокаивающий, и Слава выдыхает, одним глазком наблюдая за Владом. Тот, наверное, и сам не догадывается, что сейчас улыбается. Пиу — бабах! Взрываются бочки с горючим на палубе. — Вот это размах, — присвистывает в наушнике голос Вайги, и Славе интересно, каким образом он умудряется за всем наблюдать, но нет времени сконцентрироваться на мысли. — Никого не задел? — немного виноватый голос Сою. — А может, надо было спрашивать до того, как стрелять?! — Теперь можете опускаться, — отзывается Вис, и, кажется, в его голосе проскальзывает сумасшедшинка для него совсем не привычная. Всё-таки обычно Вис не показывает, что точно так же обожает драки, как все остальные в команде, и Славе вновь кажется, что адреналин в их крови — один на всех. Да и кровь у них одна. Так что читать мысли друг друга — вообще плёвое дело. — Слава, если ты всё ещё думаешь становится врачом, — звучит над ухом голос Фреи. — Первым делом беспокойся о себе. Потому что если будет плохо тебе, остальным уже никто не поможет. Всё ещё думаю?.. А смысл? После этой завурушки их вряд ли оставят в покое. Кир знал, и Вайги тоже, да и все в этой команде прекрасно знали, на что шли, соглашаясь на этот бредовый план, смысл в котором — удовлетворить свои эгоистичные желания, пусть даже это желание «помочь кому-то». Ведь «помогая кому-то», ты в первую очередь делаешь лучше себе. Но каждый человек живёт своими желаниями. Это естественная потребность странного организма по имени хомо сапиенс, и Слава знает, что, дай ему ещё один шанс, он бы всё равно сделал тот же выбор. Просто ничего ещё не закончилось, а что дальше — белое полотно. Бескрайнее поле, у которого не видно границ. И так не хочется делать того, что в итоге окажется бесполезной тратой времени… — Жизнь не кончается. А, в принципе, она ведь права. Слава хотел выучиться на доктора, потому что в команде его нет. Хотел помогать, хотел стать неотъемлемой частью. Кем-то, кто может быть с ними, не будучи обузой. Но он уже знает, что будет, если всё пройдёт успешно. А ещё примерно представляет, как оно может «пойти не так». Но почему бы и нет. Он всё равно останется с Киром. Как Вис и сказал, они теперь повязаны на всю жизнь, и это тоже их собственный выбор. Умение лечить больных в любом случае когда-нибудь пригодится, а совет Фреи беречь себя вполне уместен и для обычного «Славы-не-доктора». Ведь если с ним что-то станет, он лишь доставит ещё больше проблем ребятам, да и помочь в непредвиденной ситуации вряд ли сможет. Всё-таки ему доверили штурвал Исэна, а это вам не шутки. — Том, забери Шейна на катер. Я пошёл искать ключи. — Принято. — Я с тобой, — голос Сою с вновь знакомыми нотками. — Займу место повыше. — Ай да мой ученик. Эта сумасшедшинка, похоже, заразна. И Влад, что точно такой же как остальные, бесится вовсе не от этих ноток, а от того, что Сою там с этим идиотом Гарри, и Влад даже вместе с ними побегать не может. Слава улыбается. Эту сумасшедшинку он прекрасно чувствует в собственной улыбке и просит Фрею сделать им всем кофе и перекус. Да будь что будет! Если хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах. Жизнь вполне интересна как она есть, и, кажется, Славе просто придётся привыкнуть, что всё идёт не так как задумывалось, постоянно меняясь и крутясь во все стороны. Наверное, смена отношения к порушенным планам — это и есть взросление. — Чё ты лыбишься? Слава смеётся и ерошит Владовы волосы, на что тот хмурится, всем своим видом выказывая недовольство, но помалкивает. Слава думает, что этот день запомнится ему на всю жизнь. — Они улетают! Слава открывает рот. На экране Владова ноута видео с дрона, летающего над вражеским кораблём, где четверо мужиков в форме, запрыгнув в вертолёт, на котором прилетели Том и Сою, заводят двигатель. Вис пристреливает последнего оставшегося на палубе, хмуро глядя, как вертолёт начинает подниматься в воздух. Тут уже мало что можно сделать. — А ну-ка пригнулись! Славкин рот так и не закрывается, когда на верхней палубе появляется знакомая чёрная шевелюра с непонятной установкой с виде длинной тонкой трубы на плече. Пираты и их созники пригибаются все как один. Выстрел раздаётся с первым закатным лучиком солнца, внезапно прочертившим горизонт, и что-то небольшое, но явно больше пули, прочерчивает его вместе с ним. Вертолёт разрывается как фейерверк. Слава отлепляет глаза от экрана ноута и переводит взгляд на море. С Исэна прекрасно видно, как падают в воду искарёженные куски металла, да висит в воздузе огромное облако дыма. — Ну и отдача, — по-детски жалуется Гарри. — Не люблю с таким работать. — Даглас, — вздох Кирилла. — Где ты откопал гранатомёт? — Да там у них целый склад всякого добра, между прочим. Это ж сколько надо было таможне отстегнуть, чтоб спокойно с ним рассекать. Влад смеётся. Ему уже плевать на свой имидж, на то, что ему плохо, на то, что они с Гарри вечно срутся, и на то, что перед Славой нужно выпенриваться. Как и перед Фреей. Он подносит к губам микрофон передатчика: — Вот тебе и взрывающийся вертолёт, Шейн. Да ещё и на закате. Ляпота. — Оценил мои старания, милый? — Прекрати, меня и так тошнит. — А с чего ты решил, что я обращался к тебе? — Господи, заткнитесь! — взвывает Кирилл. Ещё ни разу Влад не чувствовал себя настолько свободным. — Как-то это было слишком просто… — Вис оглядывает палубу, усеянную трупами. — И меня даже не убили, — выкарабкивается обратно из катера явно потрёпанный Шейн. — А ты хотел? Канадец показывает рулевому язык и идёт обниматься с Гарри: целует того в щёчку, благодаря за зрелище. Вис фыркает, но вид задумчивого Кирилла, глядящего на горизонт, не даёт расслабиться. — Ты тоже так думаешь? Вис ненавидит этот холодок по спине. — Сою, ты проверил рубку? — спрашивает капитан в интерком. — Кажется, я нашёл ключи от кандалов, — отзывается кок. — А ещё… Тут входящая передача на корабль. Кирилл хмурится и зовёт Виса подняться с собой.

***

— Родители Бирана в заложниках, нас вызывают в Осло, — сообщает капитан первым делом, вернувшись на Исэн. Слава даже не успевает его обнять, так и застывает на пороге. Влад скрипит зубами и начинает остервенело печатать. — Вот запись с корабля, — виновато протягивает ему металлический прямоугольник Биран. — Может, получится отследить. — Да я и так знаю, что эти ублюдки на островах у Гётеборга! Вайги! — крик в наушник. — Вы там вообще работать собираетесь?! — Не ори, я ещё не настолько стар, чтобы заработать глухоту, — отзывается большой босс. — В процессе. Езжайте в Осло, я свою часть выполню. — Удачи, — кивает Кирилл, и несколько экранчиков, связывающих Исэн с группами подчинённых Вайги, гаснут, словно намекая: мы работаем, не мешайте. — Да что ж они как тараканы! — бесится Влад. — Никак не сдыхают, всё плодятся! — Поплыли, — хлопает его по плечу Кир. — По дороге решим. Времени нам выделили в обрез. — Ну это просто глупо! Да, мы попрёмся освобождать родителей Бирана, это естественно, но они что, реально планируют нас поймать?! — продолжает пыхтеть хакер себе под нос. — А с кораблём что делать? — Гарри кидает взгляд на дрейфующее неподалёку судно. — Военный трофей, между прочим. — Хочешь, чтобы в списке наших подвигов появился угон корабля? — усмехается кэп. — А там такого ещё не было? — невинно интересуется Слава. Две секунды общего молчания заставляют его почувствовать неловкость. А всеобщий дружный хохот по их истечению — покраснеть с головы до пят. Кирилл утирает выступившие слёзы и хочет как можно скорее оказаться рядом со своим Славой. Желательно наедине и без необходимости в скором времени рисковать жизнью. Ну, хотеть не вредно. — Ладно, ребята, по местам, — хлопает в ладоши капитан. — Возможно, это наше последнее совместное плавание.