Святой Один.

Арне так и не дошел до полного золота дворца и комнат, тяготящих картинами и шелками. Он замер у реки, где женщины стирали одежды, а дети плескались неподалеку от своих мамок и отцов, периодически уходя под воду с головой. Но как только молодой викинг, весь увешанный оружием и больше похожий и бесовского, подошел ближе, похватали свои пожитки и не менее взволнованных детей, чтобы как можно скорее скрыться от страшного взгляда кровавых глаз. Торвин никогда не упускал возможности поглумиться над ним или унизить с того злополучного дня. Он поставил перед собой цель, совершенно невозможную для обычного сына свободного викинга- забрать себе сына конунга. Он лишь для этого стал Ярлом, только для этого приплыл сейчас, хотя его земли давно откололись от общих, только потому унижал его на глазах будущего мужа. Но никогда ему не быть его мужем и отцом его детей. В другом случае он убьет его ночью, а утром последует в Вальхаллу с гордо поднятой головой.

***

Как только рассерженный молодой викинг покинул их, зло чеканя каждый шаг, отчего белые волосы, словно грозовое облако рассыпались в воздухе, а ветер, словно от его гнева, поднялся страшнее любого штормового, Ярл обратил внимание и на другую свою цель. -Инги, а я смотрю ты хорошо прижился здесь? Свою грязную кровь везде учуешь, так ведь? - складывает в привычную ухмылку узкие губы, а серебряный глаз впивается в образ черноволосого беты, который стоял в одном ряду с ненавистными саксами. Брови Утреда удивленно дернулись вверх, а светлые глаза скосились в сторону даже не шелохнувшегося темноволосого викинга. То, что тот слишком темный для северного народа, бывалый рыцарь понял сразу же, но тот вел себя, как один из этих дикарей, сын Конунга обращался к нему вполне почтительно и громко называл братом. -Вы оскорбляете сейчас не только меня, но и Конунга, заявляя подобное. В крови его внуков тоже будет сакская кровь. - холодно говорит в ответ оскорбленный, сильнее сжимая рукоять топора рукой. Если он сейчас позволит себе недозволительное, то накличет беду на Рагнара, который являлся его опекуном и господином. Тогда кровавой разборки не избежать. Смех разнесся по рядам викингов, разбавленный оскорблениями и грязными словечками, которых Инги вдоволь наслышался за всю свою жизнь. -Жалкая бета смеет возражать!- уж больно радостно вскинулся одноглазый, зачерпывая полную чару сладкого, даже едкого варева, размашистым и медленным шагом направляясь в сторону черноволосого, словно смоляное пятно на парусе, юношу. - Тебе давно пора запомнить свое место. Ты никто. Как только твой..."братец"... выйдет замуж, ты станешь снова никем. Вернешься на наши земли, и тебя отдадут на Драккар, обслуживать сотню бравых воинов.- он медленно выливал приторно пахнущий эль на низкого, по сравнению с ним, викинга, с безумной улыбкой наблюдая, как жидкость мочит длинные, черные пряди, меховой воротник и нательную рубаху, делая все тело липким и противным. Но не успел он сказать еще что-то,как руку сжало в тиски, а рыцарь, до этого пораженно молчавший, вскинул свои горящие злобой глаза. Инги, до этого не реагирующий на подобные высказывания, наученный долгими горькими годами опыта издевательств, удивленно раскрыл глаза, смотря на своего неожиданного заступника. -Пусть кровь моя будет для тебя дурна. Но то, что творишь сейчас ты, по праву бесстыдно и низко. И после подобного ты смеешь зваться альфой?- гневно рычит сакс, все еще не отпуская чужой руки, с бушующим гневом наблюдая, как лишь расползаются в зверином оскале узкие губы. Но сказать они ничего не успели, ведь маленький кинжал уже был заготовлен в его другой руке, лишь ожидая своего часа. Видит Один, не он это все начал. Острый кинжал впился в толстые слои меха, которые в последний момент появились прямо напротив сакского сердца, защищая легкодоступную плоть. Все викинги, лишь недавно наблюдающие за подобным представлением, взревели, с жаждой крови бросаясь в долгожданный бой. Драккар был лишь один, забитый золотом и дарами, оттого и людей было не так много, но против них надо еще и устоять. Острый кинжал все таки достал сквозь толстые слои меха плечо, которым молодой викинг закрыл своего недавнего защитника. Острая боль пронзала руку каждый раз, как та была готова к удару. Викинги набрасывались на них, крича боевые кличи, готовые отдать жизнь в любой момент. Инги привык к подобному, так еще и Ярл привез совсем молодых, явно не поделив что-то со старшими в его округе, ведь ни одного уважающего себя знатного воина среди этих молодых и безбородых не было. Инги положил уже пятерых, в то время, как принц и его верный рыцарь были в затруднительном положении. Нельзя было дать им возможности даже получить рану. Они должны вернуться в целостности. Один из преданный Торвина как раз замахивался своим остро отточенным топором за спиной Утреда, как ровно в лоб северянина прилетел топорик, обливая свежей кровью лицо и волосы рыцаря. Инги уже спешил, чтобы забрать свой топор, подаренный Рагнаром, как его сбили с ног, наваливаясь всем мощным телом, заставляя упасть под тяжелой тушей. -Dårlig hore. Spre bena foran alle unntatt mгустые eg.(Вредная шлюха. Раздвигаешь ноги перед всеми, кроме меня.)- шипел Торвина, наматывая густые черные пряди, заставляя поднять в миг потяжелевшую голову. Острый нож, оружие детей и предателей, приблизилось к обнаженному горлу. Глаза удивленно расширились, а сердце застучало в висках. В руках его даже не было оружия, чтобы уйти подобно воину в Вальхаллу. Он не боялся смерти, но хотел умереть подобно воину. -Stien til Valhalla er ikke bestemt for deg. Dø som storfe .(Путь в Вальхаллу не предначертан тебе. Умрешь подобно скоту.)- ухмыляется тот, когда видит, как шарят чужие руки по земле в поиске любого оружия. Но Торвин не успевает лишь слегка надавить на обнаженную и беззащитную шею, чтобы лишить врага жизни, как со спины его пронзает острый рыцарский клинок, вонзаясь прямо в гнилое сердце. Ровно туда, куда целился сам викинг, желая убить сакса. Острие топора оставило лишь легкий слез, чуть-чуть рассекая кожу, но сердце все еще продолжало стучать в висках, а кровь казалась живым огнем, которая испепеляла изнутри. Утред был и сам весьма потрепан и измотан, перепачканный и в своей, и вражеской крови. Они смотрели друг на друга не в силах отвести друг от друга глаз. У обоих бушевало сердце, все никак не способно успокоиться после смертельной схватки. Наконец отдышавшись, Инги скидывает с себя мертвое тело, с ненавистью глядя в застывший серый глаз. Возможно, даже благо, что тот сдох- Арне, наконец, вздохнет полной грудью. -Мне становиться даже жалко ваших омег. Такое варварство переходит все границы.- остро подмечает Людвиг, убирая меч в ножны, которые теперь всегда покоятся на его ремне. Викинг взбрасывает голову высоко вверх, всматриваясь в безоблачное небо, яркое, ослепляющее солнце и редкие белоснежные облака. В их краях такое спокойное небо редкость. -Вы слишком преувеличиваете. Такое отношение возможно лишь к таким как я, но на омег никак не распространяется.- спокойно говорит Инги, переводя пронзительные глаза сначала на принца, а потом и на рыцаря, задерживаясь на последнем. Что-то было в нем, что заставляло вглядеться более внимательно, будто тот что-то скрывал, или же недоговаривал. Зачем помог? Зачем заступился? -Северные народы видят чужака в любом, в ком течет другая кровь. А половина меня и принадлежит ненавистным саксам.- говорит он, с горечью щурясь. Он уже привык к подобному, привык чувствовать себя не таким, чужим, брошенным, но рассказывать подобное кому-то, было истинным испытанием. Сам Инги не признает себя саксом, он никогда не отречется от своего ребенка, пусть тот будет самим порождением Локи. И уж тем более не подними на него меча. -Онтигнир прекрасно знает, что будет с будущими детьми. Врят ли они когда-то увидят Категат, или будут бороздить моря на Драккаре. Смешанная кровь-проклятая кровь. Возможно, их примут саксы, но не викинги.- заключает тот, холодно смотря в ошарашенного принца, мысли которого не заходили дальше брачной спальни. Дети. Подумать только, а ведь у них и в правду должны будут появиться дети, их общие дети с этим холодным и надменным викингом. -Им не нужен будет ваш север и льды. Здесь их примут как достойных наследников своего короля.- громыхает Утред, сваливая кучу трупов в кусты. Инги беспрекословно начинает помогать тому, собирая окровавленное оружие, отрезанные в пылу битвы части тела и щиты. Когда они заканчивают, и десяток изуродованных тел лежат перед ними будто готовые для зрелища, Инги на секунду прикрывает глаза, стискивая худой рукой молот Тора на груди. -La Odin møte de døde slik de fortjener, og Friga ta seg av de levende.(Пусть Один встретит мертвых, как те заслужили, а Фрига побеспокоиться о живых.) Утред косит на него взгляд, впервые смотря на него не как на злосчастного викинга и варвара, а вполне разумного человека. Бету. Тот мал по сравнению со своими сородичами, но силы бушуют в нем не малые.