Парная Игра

Она проснулась на следующее утро от новой волны горя, накатившей на неё, как бурный водоворот, угрожая смыть в море. Рон был мёртв. Когда Снегг вошёл с завтраком, острое смущение добавилось к эмоциям, бурлящим внутри неё. Прошлой ночью она была с ним жестока. И случилось ещё кое-что. Она не могла вспомнить, что именно — по какой-то причине многое из того, что произошло прошлой ночью, было размытым — но присутствовало смутное ощущение, что она сказала что-то неуместное. Что он дал ей? Её мышцы по-прежнему протестовали, она приняла сидячее положение. — Мисс Грейнджер. Он с кивком поставил тарелку с завтраком и повернулся, чтобы уйти, жёсткость, отсутствовавшая в течение несколько дней в его позе и голосе, вернулась. — Сэр? Он развернулся к ней с явной неохотой. — Думаю, мы должны договориться о моём возвращении в Орден, — поспешно произнесла Гермиона. — Я чувствую себя… довольно хорошо. Пора. — Она слишком долго злоупотребляла его гостеприимством. Её присутствие должно было быть бременем, без которого он мог обойтись. Его лицо оставалось бесстрастным. — Очень хорошо. Если Вы уверены. Она одарила его полуулыбкой. — Уверена. По крайней мере, я так думаю. История, с которой она согласились, заключалась в том, что она была Джейн Браун, несносной особой, которая в течение последних нескольких лет снабжала Орден секретной информацией, непосредственно имея дело только с Дамблдором, а потом с Минервой. Она недавно была ранена после того, как её личность была раскрыта силами Волан-де-Морта, и должна была восстановиться в штабе. Возвращение под вымышленным именем позволило бы ей снова быть полезной Ордену, как только она полностью встанет на ноги. Свету нужна была вся помощь, которую они могли бы получить. Затем, когда будет безопасно вернуться к своей прежней личности — после смерти Волан-де-Морта — план состоял в том, чтобы устроить теоретический удачный ход, в котором Гермиона Грейнджер будет драматически спасена, а Джейн Браун встретит свой печальный конец. Это звучало достаточно просто, но когда Гермиона взглянула в бесстрастное лицо своего бывшего учителя, её внезапно охватили сомнения. Действительно ли возвращение было правильным решением? И снова чудовищность того, чем он рисковал, чтобы вырвать её из лап Волан-де-Морта, вбилась ей в голову. Как и тот факт, что он отдаёт свою жизнь в её руки. Одно неверное слово, и его могут разоблачить. Одна оговорка, подслушанная тем, кто передаёт информацию Волан-де-Морту, и это может означать конец для него. — Я буду осторожна, — заявила она, не дожидаясь вопроса. — Обещаю. — Посмотрим, как справитесь. Я свяжусь с Минервой и дам ей знать.

~***~

Через час он вернулся и положил на прикроватный столик три больших флакона и маленький конверт. — Минерва скоро будет здесь. Вот это Оборотное зелье, хватит минимум на месяц, и волосы, чтобы добавить к нему. У меня есть ещё, если возникнет необходимость. — Невозможно было сказать, как долго ей придётся жить под именем Джейн Браун. — Этот дом под защитой Фиделиуса. Номер двадцать три, Свечной переулок, Оксенхолм. Вы можете прийти сюда, чтобы пополнить свои запасы, если понадобится. Обычно я здесь не живу, так что не бойтесь… навязываться. — Он указал на маленький стенной шкаф. — Я оставлю там всё необходимое. Конверт с лишними волосами будет помечен Вашим именем. Гермиона кивнула, взяла первый флакон Оборотного зелья, осторожно извлекла волос из конверта и бросила его внутрь. Зелье зашипело и вспенилось, затем стало тусклым, тёмно-серым. — Откуда у Вас волосы? — спросила Гермиона. — От маглы, — ответил он тоном, не приветствующим дальнейшие расспросы. Он протянул ей маленькую пустую бутылочку из непрозрачного зелёного стекла с яркой надписью «Быстро исцеляющий раствор». — Вот. Гермиона узнала название — это был укрепляющий эликсир, который они варили на четвёртом курсе. Очевидно, мужчина всё предусмотрел. Поскольку Оборотное зелье нужно принимать каждый час, это послужит достаточным объяснением, если ей придётся делать это публично. В конце концов, Джейн Браун должна была выздороветь. — Очень умно. Спасибо, сэр. — Переливая готовое оборотное зелье в более мелкую бутылочку, Гермиона сморщила нос от знакомого запаха капусты. Вздохнув, она посмотрела на бутылочку, затем сделала быстрый глоток. — Ну вот, началось… Преображение было таким же неприятным, как и в её воспоминаниях, когда её кожа, мышцы и кости приняли форму кого-то другого. Не прошло и минуты, как Гермиона Грейнджер исчезла, а на её месте сидела незнакомка по имени Джейн Браун. Она встала и неохотно подошла к маленькому, наполовину потускневшему зеркалу, висевшему на стене. «Джейн» была, по крайней мере, лет на десять старше её, может, на сантиметр ниже, с мышиного цвета волосами до плеч и карими глазами. Гермиона прикоснулась к прямым, тусклым прядям, вздрогнув от странности всего этого, и снова с трудом сдерживая слёзы. Когда это закончится? Когда прекратятся все изменения и потери? Наступит ли когда-нибудь время, когда всё вернётся на круги своя? Она повернулась к Снеггу, как будто он мог дать ответ. Она поняла, что в последнее время это была её обычная реакция. Но он смотрел на неё с полузакрытыми глазами, его губы были сжаты в прямую, жёсткую линию, и она знала, что в этом случае он будет в таком же тупике, как и все остальные. Вскоре появилась Минерва, и они вместе вышли из дома. Перед тем, как они трансгрессировали, Гермиона обернулась в последний раз. Снегг неподвижно стоял в дверях, наблюдая, молчаливая, одинокая фигура. Она едва подняла руку, неуверенно помахав на прощание. С резким толчком она поняла, что будет скучать по нему. Пора было возвращаться; Орден нуждался в ней, и она нуждалась в них, должна была быть с ними, теперь, когда Рон мёртв. Это было правильно. Но ей будет его не хватать.

~***~

Было приятно снова увидеть их всех. Гарри, Римус, Джинни, Молли… Гермиона решительно сморгнула слёзы, глядя в покрасневшие глаза на измученных, истощённых лицах, теперь смотревших на неё настороженно. Когда МакГонагалл появилась в штаб-квартире с совершенно незнакомым человеком в придачу, все, конечно, засыпали её вопросами и удивлённо подняли брови. — Её зовут Джейн. Джейн Браун. Я знаю её много лет. — МакГонагалл, повысив голос и свирепо сверкнув глазами поверх квадратных очков, превосходно и с энтузиазмом изложила согласованную предысторию. — Пожалуйста, сделайте так, чтобы она чувствовала себя желанной гостьей. Хотя вы с ней раньше не встречались, она такая же часть Ордена, как и любой из вас. — Если ты так говоришь. — В голосе Дедалуса Дингла звучало сомнение. Гермиона подавила вздох — она была уверена, что многие разделяют его сомнения. Это, конечно, было понятно. На их месте она бы и сама заподозрила что-то неладное. — Послушайте, она здесь, верно? — Сам факт того, что Гермиона — Джейн — смогла даже войти в дом Блэка, доказывал, что ей можно доверять. — Если Дамблдор думал, что ей можно доверять, разве этого недостаточно для вас? — Ну, он и раньше ошибался, не так ли? — угрюмо заявил Дингл. Гермиона напряглась и увидела, как руки Минервы сжались в кулаки. Римус шагнул вперёд и предостерегающе взглянул на Дингла. — Простите нам наши манеры, мисс Браун. Боюсь, Вы застали нас в довольно трудное время. Вы, должно быть, устали. Позвольте проводить Вас в Вашу комнату…

~***~

Да, было приятно вернуться — поначалу. Воссоединиться с Орденом оказалось гораздо труднее, чем она ожидала. Гермиона не была готова к тому, как тяжело будет вернуться чужой, быть там, но не являться его частью. Она знала, что это добрые люди, но в данный момент незнакомка среди них была просто нежеланным навязчивым гостем. Джейн не имела права вмешиваться в их личную скорбь. Ей хотелось обнять их, прикоснуться к ним, горевать и плакать вместе с ними, предаваться воспоминаниям с ними, успокаивать их. Утешить их и себя. Вместо этого ей пришлось скрывать свою собственную боль и стоять в стороне, не в силах сделать ничего, кроме как выразить общие соболезнования. Посреди всех этих людей, которых она любила, она чувствовала себя более одинокой, чем когда-либо прежде. Было тяжело смотреть, как им больно. Видеть, что Римус выглядит на несколько лет старше, чем несколько недель назад, Видеть близнецов подавленными и тихими, такими непохожими на себя. Видеть Тонкс бесцветной и тусклой, искра покинула её. Видеть, как Молли и Джинни с тревогой наблюдают за Гарри, последним из троицы выживших. Гарри. Сколько ещё потерь он может вынести? О, как бы ей сейчас хотелось, чтобы он старался изо всех сил, чтобы он не дал Снеггу повода прекратить уроки окклюменции. Иногда она была близка к тому, чтобы открыться ему, дать понять, что она жива, по крайней мере, снять с него это бремя. Но она знала, что не может — кто знает, когда Волан-де-Морт попытается восстановить связь с его разумом. Это был слишком большой риск. Она несколько раз пыталась заговорить с ним, но получала твёрдый отказ. Для него она была просто раздражающей, назойливой незнакомкой. — Ненавижу быть Джейн Браун, — заявила она с взрывной силой, когда через пару недель после её возвращения они с Минервой пили чай в её комнате. — Я это ненавижу. — Она ненавидела лицо-которое-не-было-её, когда смотрела в зеркало. Она ненавидела то, как друзья относились к ней с отстранённой, доброй вежливостью, словно она была всего лишь деловым партнёром. Она ненавидела, как разговоры прекращались, когда она входила в комнату, как они нетерпеливо поднимали глаза и ждали, когда она уйдёт. — Я больше не хочу этого делать. Минерва исподтишка усилила заклинание Оглохни, произнесённое ранее, прежде чем взглянуть на неё с сочувствием. — Я знаю, это тяжело, но… Гермиона встала и беспокойно зашагала по комнате. — Не думала, что это будет так сложно. Все они начинают говорить обо мне в чёртовом прошедшем времени. — Но не Гарри, — тихо подметила Минерва. Гермиона горько рассмеялась. — Вы видите, как остальные смотрят друг на друга, когда он говорит о планах спасения? Они думают, что он сумасшедший, если всё ещё надеется. — Ну, ведь это не так, верно? — Минерва отставила чашку. — Это только вопрос времени, пока ты… — Вопрос времени! Рон мёртв, а они думают, что я мертва, и мне приходится говорить им ложь за ложью, если они вообще со мной разговаривают. Ненавижу быть Джейн Браун! Знаете, что я сделала? — Её смех был слегка безумным. — Я взяла немного Оборотного зелья, который дал мне Снегг, и добавила один из собственных волос, просто чтобы знать, что могу стать собой, когда захочу. Я даже не могу быть Джейн в течение чёртового часа, который требуется чёртовому зелью для того, чтобы выветриться ночью! Минерва пожала плечами. — Звучит вполне разумно. — Иногда мне кажется, что я схожу с ума. Если бы не Вы… — Она беспомощно подняла руки. — Просто… я не могу даже говорить с ними о Роне. Или о чём-то ещё, что действительно имеет значение. — Её голос сломался. — Я так по нему скучаю. Думаете, это то, что чувствовал Снегг все эти годы? Всегда наблюдая со стороны? — Тише. Не здесь. — Минерва тоже встала. — Вот что я скажу тебе, дитя. Когда ты больше не сможешь здесь находиться, приходи ко мне в Хогвартс. Мои покои защищены от шпионов и Удлинителей ушей, и ты можешь побыть собой по крайней мере час или два. Гермиона неуверенно рассмеялась: «С удовольствием». — Тогда договорились. Приходи во вторник. Я закончу в четыре.

~***~

Она с нетерпением ждала этих визитов с рвением, которое было похоже почти на одержимость. Час, чтобы быть собой, час, чтобы поговорить с кем-то, кто знал, кто она такая, час, чтобы поговорить обо всём, о чём ей нужно было поговорить — о своих друзьях, о своих страхах и тревоге, о Роне. О Снегге. Ещё одной вещью, которая оказалась намного сложнее, чем она представляла, было слушать их разговоры о Снегге, видеть, как их лица искажаются ненавистью при одном упоминании его имени, и ничего не говорить, день за днём прикусывать язык. Она поймала себя на том, что постоянно думает о нём — одиноком мужчине, идущем по краю пропасти, не имея права на ошибку. Малейшая ошибка имела бы смертельные последствия. И не только со стороны Волан-де-Морта. Если корпус Мракоборцев найдёт его, они сначала бросят заклинания, а потом уже начнут задавать вопросы. Минерве, похоже, тоже было полезно поговорить о её Северусе с кем-то, у кого было желание выслушать. Пожилая ведьма хранила его тайну гораздо дольше, чем она сама. В ходе их разговоров Гермиона узнала о нём, о его студенческих годах, первых годах преподавания и его роли шпиона больше, чем ожидала. Было так много всего, что она не знала — вещей, которые заставляли её задыхаться, смеяться, плакать, злиться, стыдиться за волшебный мир. Вещи, которые заставляли её чувствовать, что она, наконец, начала узнавать его. Когда через три недели она вернулась в дом Дамблдора, чтобы пополнить свои запасы Оборотного зелья, она нашла это место пустым. Конечно, он сказал ей, чтобы она не ждала его там, напомнила она себе. Было бы глупо возлагать большие надежды. И всё же она задержалась настолько, насколько могла. Он так и не появился.

~***~

Иногда, когда она навещала Минерву, патронус Снегга прибывал с сообщением. Великолепный орёл — она сразу узнала его. Она не могла придумать более подходящего патронуса для него. Гордый и одинокий; яростно защищающий тех, кто принадлежал ему; преданный, но не бездумно; сильный, храбрый и независимый. Он подходил ему идеально. Она вздыхала с облегчением каждый раз, когда видела его, потому что это означало, что он всё ещё жив, что сейчас он в безопасности. Силуэт хищника напомнил ей его крючковатый, гордый, слегка зловещий вид. Она всегда считала его уродливым и не могла понять, когда это изменилось. Не то чтобы его внешность стала лучше, но когда она думала о нём сейчас, то вспоминала, как он вёл себя; его голос; изящные движения длинных тонких рук; звук его сердцебиения, когда она плакала у него на груди… Теперь волосы — ну да, с этим, конечно, надо что-то делать, но… В этот момент она безжалостно нажала на кнопку экстренного торможения поезда своих мыслей и спрыгнула. Вряд ли волосы Снегга когда-нибудь станут её заботой, не так ли?

~***~

События достигли своего апогея в конце мая. От Снегга прибыл патронус с чрезвычайно срочными новостями. Очевидно, Волан-де-Морт совсем недавно поселился в особняке Малфоев, и Северусу удалось подсыпать яд в еду Нагини. Огромная змея, последний крестраж, лежала на полу и умирала. Крайне важно, чтобы Орден предпринял действия, и он… Патронус внезапно исчез на середине фразы. Сердце Гермионы на секунду остановилось. — Что это значит? Почему он это сделал? — Я не знаю. — Голос Минервы звучал хрипло. — Но нам лучше сейчас уйти… Не прошло и получаса, как Орден трансгрессировал на территорию поместья Малфоев, а вскоре прибыли и силы Министерства. Битва продолжалась, казалось, несколько часов, пока Мракоборцы и члены Ордена сражались с Пожирателями Смерти. А потом, внезапно, просто так, всё было кончено. Волан-де-Морт был побеждён. Повсюду валялись тела друзей и врагов, мёртвых и просто оглушённых. Оставшиеся Пожиратели Смерти удрали оттуда, исчезнув с быстрыми, последними хлопками, когда трансгрессировали. Она нигде не видела Снегга. Ни на стороне Пожирателей Смерти, ни на стороне Ордена. От этой мысли у неё похолодело в животе. Это было так… непохоже на него. Он был бы там, если бы была возможность. Как только она смогла, пока остальные были заняты ранеными товарищами, она побежала к поместью. Она прошла мимо группы, сгрудившейся вокруг Гарри; Римус Люпин пытался залатать порез на его лбу, но молодой человек изо всех сил пытался вырваться, его голос был полон гневной решимости. — Отпустите… надо найти… Она миновала ещё одну небольшую группу, где два Мракоборца левитировали над землёй обмякшее тело МакГонагалл. Обрывки голосов доносились до неё: «…без сознания…», «…ещё дышит…», «…нужно отвезти её в больницу Святого Мунго…» Торопясь, она дошла до поместья. Мракоборец — она знала его; он работал под началом Марстона — осматривал труп огромной змеи. Другой Мракоборец уже осматривал первый этаж с палочкой наготове. — Ничего? — тихо спросила она. Он покачал головой: «Ничего». Она поспешила вперёд по коридорам, проверяя двери. Если Снегг всё ещё здесь, если он жив, она должна добраться до него раньше всех. Как бы все его ни ненавидели, она не могла позволить кому-либо из них прикончить его и объявить убитым в ходе битвы, просто ещё один мёртвый Пожиратель Смерти. И единственный человек, который мог его фактически оправдать, был без сознания и на пути в больницу Святого Мунго. Она нашла его в комнате в подвале, за дверью со слабой защитой, как будто защита была наложена в спешке: куча чёрной ткани, его мертвенно-белое лицо, глаза закрыты. — Оживи! — отчаянно забормотала она, опускаясь на колени рядом с ним. Насколько сильно он пострадал? Его глаза трепетно открылись. Она должна была думать быстро — она слышала голоса в конце длинного коридора. Она осторожно провела ладонями по его рукам и ногам; казалось, ничего не сломано, и он не истекал кровью, но, очевидно, был не в том состоянии, чтобы быстро куда-то идти. Чего бы она сейчас не отдала за пузырёк Животворящего эликсира! Вместо этого она произнесла все приводящие в чувство заклинания, какие только смогла вспомнить. — О, пожалуйста, вставай, мы должны вытащить тебя отсюда… — взмолилась она. Так или иначе, она должна заставить Северуса исчезнуть прежде, чем они найдут его. Быстро соображая, она достала из кармана пузырёк. Когда она вытащила пробку, в воздух поднялся знакомый запах гнилой капусты. — Вот. — Она поднесла пузырёк к его губам. — Выпей. Сейчас. Он судорожно сделал глоток, и она сунула пузырёк обратно в карман. Когда он начал превращаться, его фигура уменьшалась, становилась меньше, его чёрные волосы завивались в каштановые кудри, она с беспокойством посмотрела на дверь. «Ещё чуть-чуть, — яростно подумала она. — Мне нужно просто ещё немного времени». Перед ней Снегг превратился в копию Гермионы Грейнджер. Заклинания тоже сделали своё дело. Он — она — пыталась встать. Обняв его за плечи, она помогла ему подняться на ноги. Его одежда Пожирателя Смерти свободно висела на нём, теперь слишком большая и длинная. Затем в дверях появилось лицо Гарри. — Гермиона! — Сделав несколько быстрых шагов, Гарри подошёл и заключил Снегга в медвежьи объятия. — О, Боже, я почти потерял надежду. — Его слова прозвучали приглушённо; он звучал так, будто плакал и смеялся одновременно. — Я думал, что ты мертва. Не могу поверить, что ты жива… «Джейн» неохотно отошла, когда Гарри оттолкнул её с дороги. Она видела, как Снегг смотрит на неё через плечо Гарри, недоверие и отвращение мелькают на его лице. Это было… странно, видеть этот колкий взгляд на её собственном лице. Ей пришлось прикусить язык, чтобы не разразиться истерическим хихиканьем. Положив руку ему на спину, она подошла ближе. Если Гарри был здесь, то Римус и Тонкс, вероятно, уже близко. Ей нужно было отвести Снегга в безопасное место. И она не могла позволить, чтобы её разлучили с ним — если эффект Оборотного зелья закончится, а её не было рядом… — Она действительно должна отправиться в больницу Святого Мунго, никто не знает, какими проклятиям она подвергалась… Но как избавиться от Гарри? Она чувствовала себя немного виноватой, но был только один абсолютно безошибочный способ, который она смогла придумать. — Кстати, кто-нибудь нашёл Снегга? — Она наблюдала, как счастливая улыбка сползла с лица Гарри. — Она сказала, что, по её мнению, его заперли на втором подвальном этаже. Очевидно, он их тоже обманул. — Она снова, поддерживая, обняла Снегга за талию, когда Гарри выпрямился. К её удивлению, Гарри не убежал, как она ожидала. Он только устало пожал плечами. — Тогда пусть гниёт там. — Он потянулся и сжал руку друга. — Всё, о чём я беспокоился, это найти тебя. Я говорил им, что ты ещё жива! — Ну, ты меня нашёл, — Снегг, который, очевидно, понял, что к чему, нетерпеливо заговорил. — А теперь иди и закончи работу. Найди человека, ответственного за всё это. Гарри со вздохом выпрямился, на его лице отразилось сожаление. — Пожалуй, ты права. Я приду в больницу Святого Мунго, как только мы закончим здесь. — Он быстро обнял «Гермиону» и повернулся к Джейн. — Ты позаботишься о ней? Настоящая Гермиона кивнула. — Конечно. Мы уходим прямо сейчас. Гарри снова взглянул на Снегга. — Ты не против пойти с ней, Гермиона? Может, нам стоит подождать Тонкс. Снегг быстро перебил его. — Не беспокойся обо мне. Всё хорошо. Гарри, наконец, казался довольным. — Хорошо, тогда… Увидимся позже, хорошо? Когда он исчез в коридоре, Гермиона быстро перекинула руку Снегга через плечо. — Пойдём быстрее, пока не появился кто-то ещё. — Сюда, — сказал Снегг, указывая на маленькую дверь справа. — Она приведёт нас к скрытому проходу в задней части. Мы можем пройти мимо антитрансгрессионных чар незамеченными. Гермиона кивнула. Хорошая мысль. Он всё ещё был одет в мантию Пожирателя Смерти, и она не хотела, чтобы кто-то бросил в их сторону последнее заклинание. Резким движением своей палочки она оторвала край слишком длинного одеяния, чтобы он мог ходить, не спотыкаясь. Когда они медленно и мучительно пробирались по коридору, она искоса взглянула на него, полная беспокойства. Что случилось с ним? Что они с ним сделали? — Тебя поймали? — Она поняла, что вопрос глупый, как только задала его. Это было очевидно. — Что они с тобой сделали? Тебе нужен целитель? — Нет. — Слово яростно сорвалось с губ. — Мне просто нужно убраться отсюда. Они достигли задней части здания. Бросив быстрый взгляд, чтобы убедиться, что никто не смотрит, Гермиона почти потащила его через небольшую полоску протоптанной земли, в рощу деревьев. — Мы уже прошли защиту? Он кивнул. — Мы можем трансгрессировать. Она с сомнением взглянула на него. — Ты можешь трансгрессировать? На его лице боролись противоречивые эмоции. Она поняла, что ему не хотелось бы просить о помощи. С лёгкой улыбкой она повернулась и обняла его. — Держись; мы трансгрессируем вместе. — Через минуту они снова стояли перед домом на Свечном переулке.

~***~

— Теперь можешь идти, — бросил он, выпрямляясь и покачиваясь, пытаясь выдержать собственный вес. — Дальше я сам справлюсь. Игнорируя его, она взяла его за руку и помогла подняться по ступенькам и войти через дверь. — Полегче, — пробормотала она, когда он чуть не споткнулся, очевидно, действие её заклинаний быстро исчезло. — Ещё немного. Мы почти на месте. Через минуту она уже помогала ему лечь на ту же кровать, на которой провела первые дни в этом доме. Взмахнув палочкой, она отправила патронус. Минерва должна знать, где они, и что Северус сейчас в безопасности. Она горячо надеялась, что ведьма будет в состоянии принять послание. Стянув с него ботинки — теперь они были ему велики — она встала и порылась в шкафу с зельями, отыскав шарообразную бутылку, из которой он дал ей лекарство в первый день. Судя по состоянию, в котором он находился, можно было с уверенностью сказать, что он принял более чем один Круциатус. Она повернулась к нему, держа бутылку. — Эта? Он кивнул. Он неподвижно лежал на кровати с полузакрытыми глазами, его лицо было белым и напряжённым. Когда она посмотрела на него, её сердце странно ёкнуло. Должно быть, он сильно страдает… Она отмерила столовую ложку зелья и, поддерживая его голову, помогла выпить. Напряжение покинуло его тело, когда зелье начало действовать, облегчая боль. Гермиона заставила себя не смотреть — её смущало, когда она смотрела на него сверху вниз, похожего на неё, в то время как сама была похожа на Джейн. Это должно было стать одним из самых сюрреалистических моментов в её личной истории… Быстро приняв решение, она вытащила Оборотное зелье (Оборотное «Гермиона») и сделала глоток. Через минуту в комнате были две Гермионы. Больше никакой Джейн. Она так устала от Джейн. Снегг открыл глаза. — Моя расчёска в ванной. Ты сможешь найти волос… Она кивнула и побежала в сторону ванной. Она точно знала, что он чувствует.

~***~

— Ты должна вернуться в Лондон. Твои друзья захотят тебя видеть, — сказал он, когда наконец пришёл в себя. Она с удовлетворением отметила, что к нему вернулся румянец. — Особенно Поттер. — Они могут подождать несколько часов, — твёрдо заявила она. — Я не хочу оставлять тебя в таком состоянии. У тебя даже нет палочки. — На самом деле я могу… — Что посеешь, то и пожнёшь. Теперь моя очередь позаботиться о тебе. В этот момент серебристая, призрачная кошка вошла в комнату прямо через стену. Гермиона улыбнулась — очевидно, с профессором МакГонагалл всё будет в порядке. «Оставайтесь на месте, — строгим голосом МакГонагалл сказал патронус в их головах. — Не уходите, пока я всё не улажу и не скажу, что стало безопасно. Я объясню Гарри и остальным членам Ордена». Кошка исчезла, и Гермиона внезапно присела на край кровати, мышцы её ног начали дрожать и подгибаться. Всё, что случилось, начало резко обрушиваться на неё. — Всё кончено, — произнесла она дрожащим голосом, словно обращаясь к самой себе. — Он мёртв. Наконец-то всё кончено. — Что случилось? Как он умер? — Я не знаю, — ответила она, нервно усмехнувшись. — Всё произошло так быстро… Я сражалась с Пожирателем Смерти, а потом внезапно раздался крик, я оглянулась, и он просто исчез… На этот раз он правда умер. Она смотрела, как он с трудом сглотнул, и почувствовала неожиданные слёзы в своих глазах. — Ты свободен, — тихо произнесла она. — Ты можешь пойти куда захочешь, жить своей жизнью… Он тихо и горько фыркнул. — Посмотрим, удастся ли Минерве убедить Министерство, что я был невольным участником. Я пока не уверен, что они примут её точку зрения. — Зная Минерву, она не успокоится, пока ты не обретёшь честное имя. Она может быть довольно убедительной. И у неё есть то письмо и воспоминания от Альбуса, чтобы доказать свою точку зрения, — она улыбнулась и легонько коснулась его руки. — Знаешь, она тебя очень любит. Могу я ещё что-нибудь для тебя сделать? Как насчёт того зелья, которое ты мне тогда дал? Оно поможет? Он покачал головой. — Мне просто нужно немного отдохнуть. К счастью, у них было время лишь на несколько кругов Круциатуса до прибытия Ордена, и он так грубо прервал их. Всего лишь. Мимолётно она задалась вопросом, что именно сделали с ним в прошлом, чтобы он списал эту боль на «всего лишь несколько кругов Круциатуса». — Я так волновалась. — Она вздрогнула. — Я боялась, что, если ты ещё не умер, они убьют тебя, когда мы придём. — Одно из преимуществ, связанных с манией величия, заключается в том, что Тёмный Лорд никогда бы не признал для самого себя возможность собственного поражения, — сухо сказал он. — Он был полностью уверен, что сможет вернуться позже и закончить то, что начал. — В кои-то веки я рада этому, — тихо призналась она. Затем она нерешительно протянула руку и нежно убрала волосы с его лба. — Я так рада, что ты в безопасности. А теперь поспи… сегодня нас никто не найдёт. Он взглянул на неё с тем же выражением, которое она видела на его лице несколько месяцев назад — смесь неловкости, боли и страха. — Что ты делаешь? — спросил он низким хриплым голосом. Но она заметила, что он не останавливает её, не отталкивает её руку. — Думаю, — тихо произнесла она, продолжая ласку, — что мне очень хотелось бы узнать тебя лучше. — Хотела бы? — Выражение его лица было сдержанным, с оттенком недоверия и чего-то ещё. — Да. Хотела бы. То, как он смотрел на неё, заставило её подумать, что целовать его — не совсем ужасная идея. Так она и сделала, наклонившись вперёд и нежно коснувшись его губ своими, целуя нежно, чувственно и невинно. В этом поцелуе была надежда. Надежда, что после всех этих лет сражений, смерти и боли может быть будущее, которое будет хорошим. Будущее вместе с ним. Она посмотрела ему в глаза, такие глубокие и тёмные, и улыбнулась. Да. Она ясно это видела. На мгновение на его лице отразилось удивление, сомнение и голод, а затем он протянул руку и зарылся ладонью в её волосы, притягивая её к себе для поцелуя, который, как она была уверена, не будет невинным. И прямо перед тем, как их губы встретились, её сердце сжалось от радости, когда она уловила выражение его глаз. Очевидно, он тоже видел это.