Дела совсем плохи

      В конце концов они сели на поезд и уехали из города.       Вагон был пуст, если не считать бездомного, дремавшего напротив них. Небоскребы и многоквартирные дома проносились мимо в коротких вспышках, когда Мишель смотрела в окно.       Учитывая все обстоятельства, день был прекрасным: небо ясное, лазурно-голубое, и не видно ни единого облачка.       Мишель читала автобиографию Малькольма Икс, которую привезла с собой, но её внимание всё время сбивалось со слов на странице. Перечитав одну и ту же фразу в пятый раз, девушка закрыла книгу, обречённо фыркнув. Очевидно, она не собиралась дочитывать. Во всяком случае, не сегодня.       Хуже всего, по мнению Мишель, были книжные кризисы. Иногда требовалось всего несколько дней, чтобы её интерес возродился. Однажды прошёл целый месяц, прежде чем она смогла дочитать книгу до конца. Может быть, ей придется позаимствовать несколько книг новых жанров из библиотеки. Немного расширить литературный кругозор.       Мишель вдруг почувствовала, что за ней наблюдает кто-то другой, и, конечно же, Питер смотрел в её сторону. Она не знала, как долго он смотрел на неё, прежде чем заметить это. — Что? У меня что-то на лице? Питер с улыбкой покачал головой: — Нет. Я просто подумал, что ты хорошо выглядишь сегодня.       Другая девушка покраснела бы от такого комплимента, но Мишель лишь слегка поёжилась. Она выглядела так же, как всегда. — Ладно, чудик.       Его улыбка немного померкла, возможно, парень почувствовал её дискомфорт. — Серьёзно, ЭмДжей. Хорошо выглядишь. — Ты хочешь сказать, что я выгляжу ужасно в другие дни? — спросила девушка, приподняв бровь. — Нет! — яростно воскликнул он. — Ты всегда хорошо выглядишь. Но сегодня ты выглядишь ещё… лучше? — Питер поморщился, несомненно, ужаснувшись своему умению вести беседу.       Из жалости Мишель сменила тему, прежде чем он успел бы покраснеть: — Итак, как далеко это место, куда мы едем?       Питер вздохнул с облегчением, когда они молча согласились игнорировать всё, что он только что сказал. — Ещё около двух часов.       Мишель в ответ ударила его по руке: — Брось, Паркер. Ты должен хотя бы намекнуть мне. — Намекнуть? — Да. Намекнуть, дать ключ к разгадке, указатель, — девушка бросила на него насмешливый взгляд. — Тебе нужно больше синонимов, чтобы объяснить это элементарное слово? — Ладно, я дам тебе возможность задать пять вопросов. — Почему только пять? — Если задашь больше, то определённо отгадаешь, куда мы едем. — Верно, — задумчиво согласилась она. Умный мальчик. Мишель обдумала свой первый вопрос. — Ну, Лидс сказал, что мне понадобятся удобные туфли, куда бы ты меня не повёз, так что могу я предположить, что мы проведем день на улице? — Да, — кивнул парень. — Мы будем много ходить? — Да. — Бегать? — Маловероятно, хотя, может быть, и точно. — Что же, это становится интересным.       Мишель встала и принялась расхаживать по вагону, погружённая в свои мысли, а Питер смотрел на неё. — Мы едем куда-то, где много воды? — Мы не пойдём на пляж, если ты об этом. Я бы сказал тебе взять купальник, если бы это было так. — Кто знает, может, ты хотел, чтобы мы купались нагишом в каком-нибудь большом и заброшенном озере.       Лицо Питера приобрело новый оттенок красного: — Там нет воды.       Прогулка. Рядом нет воды. Не пляж. По правде говоря, последний факт принёс облегчение. Ей никогда не нравилось ходить на пляж — если не считать отдыха, всё, что она получала от этого — обилие потных полуголых тел и песок, обнаруживаемый во всех местах в течение нескольких дней после. — Скалолазание будет иметь место? — Это пятый вопрос и нет. Я думаю, хорошо что его не будет, если смотреть на то, что было раньше. — Спасибо, — выдохнула Мишель с напускным драматизмом. — От всего моего сердца, спасибо. — Всегда пожалуйста, — послушно ответил Питер. — Есть идеи, куда мы направляемся?       Девушка отмахнулась: — Не имею представления, но я только что узнала, что мы будем делать.       Он подождал. — И?       Мишель подняла палец к губам, в знак тишины: — Это сюрприз, — победно сказала она. — Помнишь?       Питер преувеличенно застонал и уронил лицо в свои руки: — Я должен был ожидать этого. — Тебе действительно следовало это сделать, — она игриво взъерошила ему волосы, сделав их ещё более взлохмаченными.

///

      Через три четверти пути, в разгар особенно поучительной дискуссии о "Голодных играх" и критике популярных СМИ (коммерциализация любовного треугольника в реальной жизни, которую Коллинз активно критиковала в романах, была чем-то, о чём Мишель никогда не переставала говорить, тьфу), поезд остановился на станции, где поток людей хлынул через открытые двери.       Мишель уже стояла, поэтому ухватилась за ближайший поручень перед собой, чтобы не быть растоптанной. Питер только встал, когда увидел пожилую женщину, ковыляющую с тростью в руке. — Это место свободно. — Ты уверен? — спросила она. — Я не хочу беспоко… — Нет-нет, всё в порядке, — заверил её парень. — Я всё равно хотел присоединиться к моему другу вон там. — Ты слишком добр.       Питер сиял так, что были видны все его тридцать два зуба, и Мишель заметила, как женщина растаяла от его искренности.       Он пробрался к ней сквозь толпу, как только помог женщине сесть, и она закончила благодарить его. — Просто рад помочь, — сказал ей Питер, и эти слова напоминали то, что сказал бы Человек-паук.       Даже когда он не был Человеком-пауком, то был героем по-своему, заметила Мишель. Конечно, уступить своё место кому-то другому, кто нуждался в нём, больше, было обычным проявлением вежливости. Вероятно, это больше говорило о людях Нью-Йорка в целом, чем о чём-либо ещё, но она была впечатлена и этим.       Питер никогда не считал нужным, чтобы все знали об этих маленьких проявлениях доброты.       Девушка подозревала, что, даже если бы Человек-паук не был известен среди народа, он всё равно рисковал бы жизнью ради других людей.       Это просто тип человека, которым был Питер. Мишель поняла это за все годы, проведенные с ним вместе.       Он не нуждался ни в славе, ни в лести, ни в целом легионе фанатов, следящих за каждым его шагом. Питер просто хотел помочь людям и изменить мир, который был полон повседневных проблем. Он никогда не сдавался, даже когда всё было очень плохо.       И упорствовал в своём бесконечном, неумолимом чувстве надежды. Надежды на существование хороших людей.       Надежды на человечество.       И что Мишель однозначно знала, так это то, почему она так сильно его уважала. Во всяком случае, это одна из причин. Причин было много. Слишком много.       Больше, чем она хотела бы признать.       Питер ухватился за тот же шест, за который держалась девушка, и прислонился спиной к двери вагона, прервав ход мыслей Мишель, принявших более мягкий, задумчивый характер, которого она обычно избегала. — Я думал, что если мы пропустили час пик, то толпы не будет. — Никогда так не думай, — сказала ему Мишель. Питер засмеялся, но прижался к двери вагона, его дыхание было неровным. Это была небольшая реакция, но девушка её заметила. И нахмурилась. — Совсем забыла. Ты не любишь толпы, не так ли? — Откуда ты знаешь? — парень удивился. — Просто знаю, — фыркнула она.       Девушка не добавила, что также знает о его боязни замкнутых пространств. Документальных фильмов о землетрясениях, где здания падали, а люди оказывались в ловушке под обломками. Неожиданных вспышек света в темном месте.       Она знала все его страхи. Ну, или большую часть из них.       Как Мишель всегда говорила всем, она была наблюдательна.       Девушка наблюдала за ним со стороны, когда у него случались приступы паники, и следила, чтобы Нед или тётя Мэй были поблизости, если всё вдруг выйдет из-под контроля. Она осторожно слушала, когда Питер рассказывал Неду о своих кошмарах. О том, какие они ужасные и уродливые, и как не дают ему спать по ночам.       Страхи Питера были следствием его попытки быть героем. Человеком-пауком.       Последствия слишком активного участия в войне.       Мишель не умела подбадривать и давать мудрые советы в нужный момент, но ей хотелось научиться этому умению.       Если бы он ей позволил.       В этом и вся проблема, не правда ли?       Если бы. — Ты о чём-то задумалась? — Да, думаю да, — ответила Мишель. — Могу я как-то помочь? — мягко предложил Питер. — Нет, не сейчас, — осторожно отказала ему девушка. — Ладно.       Питер продолжал смотреть на неё с непроницаемым выражением лица, и, когда секунды перешли в минуты, девушка подняла руку и закрыла ему глаза, потому что это было слишком для неё. — ЭмДжей, — он инстинктивно попытался стряхнуть её руку, но хватка лишь усилилась, — я ничего не вижу. — В этом весь смысл, олух. Может перестанешь на меня пялиться?  — Я слышал, что зрительный контакт — это хорошая привычка. — Только тогда, когда все говорят, а не молчат. — Извини. Можешь опустить руку?       Она опустила ладонь. — Почему тебе не нравится, когда я на тебя смотрю? — в голосе Питера звучало неподдельное любопытство. — Мне не нравится, когда кто-то смотрит на меня долгое время без причины, — сухо ответила девушка. — Ты никогда не возражала, когда это делал Гарри, — пробормотал Питер.       Мишель уставилась на него, потому что какого черта. Это как гром среди ясного неба. — Во-первых, да, я определенно возражала. Или ты забыл, как я называла его самым настоящим подонком на Земле? Во-вторых, давай будем откровенными, Осборн — подонок. Ты действительно хочешь быть в одной группе с ним? — Пожалуй, нет, — неохотно согласился он, — но я ничего не могу поделать. Мне просто нравится смотреть на тебя, — неуверенно закончил Питер. — Ты такой странный, — ответила ему Мишель, не зная, что ещё сказать. Что она могла сказать?       Мне тоже нравится смотреть на тебя?       Ни за что.       Кто-то должен был накачать её сывороткой правды, прежде чем эти слова слетят с её губ. — Ты тоже, — заметил Питер с полуулыбкой. — Мишель-Я-Рисую-Страдающих-Людей-Джонс.       Мишель закатила глаза: — Нам повезло. Мы оба чудики. — Повезло, — эхом отозвался Питер. Он снова обвёл её лицо тем же непроницаемым взглядом.       На этот раз она его не остановила.       Только потому, что была слишком занята чтением информационной таблички над ними и не должна отвлекаться.

///

      Когда они дошли до их остановки, Питер повёл её к месту, где они и остановились.       На деревянной вывеске ярко-жёлтой краской было написано: «Резиденция Голубых гор». Перед ними возвышался дубовый и буковый лес, зелёный, большой и величественный. Мишель услышала отчетливый шум реки, текущей неподалеку. Птицы весело ворковали.       Это было что-то вроде диснеевского мультфильма о природе.       Мишель была довольна: — В поход, я так и знала! — она посмотрела на Питера. — Здесь тоже есть вода. И ты знаешь, что есть другие пешие тропы, до которых было бы легче добраться, верно? — Но мы не будем плавать, — объяснил Питер. — И да, я знаю. Но я приходил сюда с дядей Беном. — О, — Мишель замолчала. Питер редко говорил о дяде Бене, и в тех случаях, когда он все же говорил, в его словах всегда чувствовалась скрытая печаль и какое-то другое странное чувство. Она никогда не поднимала эту тему, несмотря на свое любопытство. — Ты часто бываешь здесь? — Не слишком, но стараюсь, когда есть время, — сказал Питер, слегка краснея. — Ты первый человек, которого я пригласил с собой. — За всё время? — За всё время.       Мишель улыбнулась, медленно и мягко — такую улыбку она приберегала только для редких случаев — и пошла впереди него. — Тогда пойдём.       Заметив, что Питер спешит за ней, она замедлила шаг, чтобы он не отстал. — Не волнуйся, — поддразнила она его, приподняв уголки губ, — я буду иметь в виду, что вам, низкоросликам, нужно, чтобы мы шли медленно. — Заткнись, — проворчал Питер, но на его лице было такое выражение, что она поняла, он не это имел в виду.

///

      Дело в том, что, кроме ходьбы, делать было нечего, кроме как молча оглядываться по сторонам или разговаривать друг с другом.       Какое-то время оба были довольны тишиной. Это было не неловкое молчание, а, скорее, приятное. Молчание, которое наступает только после столь долгого времени общения с кем-то, что радость возникает даже от одного только его общества. Мишель окинула взглядом пейзаж и вдохнула свежий воздух, отметив, что даже воздух здесь другой.       Их руки ударялись друг о друга, пока они неторопливо шли вперед, но ни один из них не сделал попытки отстраниться.       Примерно через две мили Питер с некоторым удивлением произнёс: — Ты хороша в этом. — В ходьбе? — спросила Мишель. — Да, я занимаюсь этим с двух лет, разве это не удивительно? — Ты знаешь, что я имею в виду. Я даже никогда не видел, чтобы ты как следует занималась в спортзале, если не считать использование книг в качестве гирь. Удивительно, что ты ещё не попросила меня вернуться. — Моя лень — это мой выбор, — мягко сказала Мишель. — При определённых условиях я могу стоять в вертикальном положении больше нескольких минут. — Это те самые определённые условия? — Я всё ещё здесь, не так ли? — Я благодарен тебе за то, что ты выбрала именно этот день и эти условия тебе подходят, — усмехнулся Питер.       Мишель смотрела на землю, не забывая, куда следует идти. Листья хрустели у неё под ногами, а кудрявые волосы падали на лицо, скрывая его выражение, пока она формулировала ответ.       Она остановилась всего на трех словах. — Как и я.

///

— Кстати, когда дядя Бен впервые привёз тебя сюда? — спросила Мишель, когда они поднимались на каменистый холм. Она начала чувствовать усталость, но не настолько, чтобы нуждаться в отдыхе.       Питер ненадолго задумался перед ответом: — Сразу после смерти родителей. — Да? В этом нет ничего странного. — Я тогда был не в себе. Жаловался всю дорогу. И немного плакал, если я правильно помню. — Не могу сказать, что удивлена, Паркер. — Ха-ха. Как бы безумно это не звучало, я думаю, что часть меня верила, что он планировал бросить меня здесь и уйти, как в той сказке. — Гензель и Гретель? Версия братьев Гримм? — Да, та самая. Конечно, он не бросил меня. Он просто хотел дать мне возможность отстраниться от всего этого — от подготовки к похоронам, от соболезнований людей, которых я едва знал. По крайней мере на некоторое время. Это немного помогло. Находясь здесь, я впервые после данного случая смог нормально мыслить. — О чем ты думал? — небрежно спросила Мишель. — Как мне повезло, что дядя Бен и тётя Мэй всё ещё оставались рядом.       Девушка немного поколебалась, произнося: — Должно быть, тяжело было потерять его. Я имею в виду дядю Бена. — Так оно и было. Но у меня всё ещё есть тётя Мэй. — И я, — добавила она, прежде чем смогла заставить себя замолчать. — И мы. У тебя ещё есть Нед и я. Ещё группа по десятиборью, но уже в меньшей степени. — Да, у меня всё ещё есть вы, ребята. На самом деле, мне плевать на Флэша.       Мишель фыркнула: — Само собой.

///

      Несколько раз Питер, казалось, собирался что-то сказать, но в последнюю минуту передумывал. — Эй, ЭмДжей, — начинал он каждый раз решительным голосом. — В чём дело? — спросила его Мишель, доедая сандвич, который тётя Мэй упаковала для них.       Питер покачал головой и отвернулся. — Неважно.

///

      Они остановились ненадолго, когда наткнулись на питьевой фонтан, чтобы наполнить свои бутылки водой. — ЭмДжей, какие у тебя планы после выпуска? — Думаю, я могу взять себе отпуск на год. Немного попутешествовать, может, присоединиться к волонтерской группе, — эта мысль уже некоторое время не выходила у неё из головы. — Звучит круто. А потом? На чём ты хочешь специализироваться? — Английская литература, скорее всего, — задумчиво произнесла она. — У нас есть ещё немного времени, чтобы подумать об этом.       Питер сделал большой глоток воды из бутылки. — Наверное, — сказал он наконец. — А как насчёт тебя? — спросила Мишель. — Что ты будешь делать после выпуска? — Знаешь, раньше я думал, что точно знаю, чего хочу, но сейчас... — он пожал плечами. — Сейчас я не уверен.       Мишель слегка толкнула его в плечо: — Как я уже сказала, ещё есть время, — настаивала она.       Питер по-прежнему выглядел растерянно.

///

      Когда Мишель и Питер наконец достигли вершины заповедника, вокруг не было никого, кроме них.       Она предположила, что заезженное клише действительно применимо здесь: сверху всё выглядело намного меньше. Всё, что девушка могла видеть перед собой — голубое небо, изобилие зелени, чистые водопады и озёра. Сцена непосредственно с планеты Земля. Мишель захотела построить здесь домик и навсегда остаться вдали от цивилизации. — Это удивительное место, — призналась она, когда смогла говорить. Нечасто пейзаж лишал её дара речи. — Знаешь, у меня просто дух захватывает.       Питер ответил, глядя ей прямо в глаза: — Да. Я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду.       Было уже поздно, поэтому, полюбовавшись видом ещё несколько минут, они решили вернуться до наступления темноты, стараясь не поскользнуться на камнях или неровных поверхностях. Только сейчас она поняла, как далеко они сегодня зашли.       Оба уже почти дошли до входа, когда Питер остановился как вкопанный. — ЭмДжей?       Мишель в замешательстве обернулась. — В чём дело? Мы опоздаем на поезд, если не поторопимся. — Мне нужно тебе кое-что сказать.       Она была слишком занята проверкой времени, поэтому не акцентировала внимание на его словах:  — Тогда поторопись уже.       Питер глубоко вздохнул. — Я Человек-паук, — сказал он и, прежде чем она успела отреагировать на то, что тайна, наконец, раскрылась, сухо добавил. — Но ты уже знала это, не так ли?