Just Keep Swimming

Они отправились на восток, к океану Амарантайн. Андерс обнаружил, что Фенрис совершенно не похож ни на одного русала, которых он когда-либо видел. Вероятно, играли роль видовые различия. Например, Фенрис не любил рыбу. Это Андерс обнаружил, предложив несколько пойманных рыбешек глубоководному. И, увидев выражение отвращения на лице Фенриса, еще долго не мог успокоиться. На носу Фенриса появлялись просто восхитительные маленькие морщинки, особенно когда он злился или испытывал отвращение. Андерс не хотел, чтобы русал злился, значит, оставался только один вариант, чтобы заставить их появиться. У него вошло в привычку чаще есть рыбу и всегда перед Фенрисом, который в свою очередь отвечал поеданием всех ракообразных вместе с раковинами. Андерса всего передергивало. Еще Фенрису не нравился солнечный свет. Говорил — глазам больно. Андерс несколько раз пытался убедить Фенриса присоединиться к нему на поверхности в течение дня, посмотреть на небо, и все безуспешно. Однако, когда наступала ночь, они иногда садились на скалу или просто плавали на поверхности, наблюдая за звездами и луной. Это была одна из таких ночей, и они лежали на песчаном пляже. Волны разбивались вокруг них и просто накатывали, не давая пересохнуть. Это было достаточно рискованным — не было никакой гарантии, что они смогут вернуться в воду достаточно быстро, если их засекут сухопутные. Но, надо сказать, Фенриса эта мысль не особенно волновала. — Находиться на суше тяжело, но не так, как на глубине. Здесь как будто все вокруг легкое, а вся тяжесть — это и есть ты. Иногда Андерс бросал взгляды на Фенриса, пока тот сам смотрел на звезды. Он казался напряженным, и расслаблялся очень и очень медленно. Авантюризм не был ему присущ, пожалуй, и на то были веские причины. Но жизнь без риска — не жизнь, правда? — Давление на глубине… приятно. Чувствуешь себя как дома. Не могу описать это лучше. — Ну, так и должно быть, верно? Я иногда думаю, что бы было, родись я на суше? Я уверен, у сухопутных нет проблем с магами. У них вообще есть маги? В любом случае, у меня возникает чувство, что я не тот, кем являюсь. — Ты хотел бы ходить по земле? Ногами? Кажется, их трудно контролировать. — Ну они же как-то справляются! Хотя танцевать, думаю, так абсолютно невозможно. Фенрис повернул голову, и их глаза встретились. Особенно высокая волна обрушилась на них, а когда она отступила, их на пляже уже не было. Андерс игриво закрутился, и Фенрис присоединился к танцу, плавая по спирали и нарезая круги. Будучи оба беглецами, они не могли оставаться долго на одном месте, не говоря о том, что нужно было найти соплеменников Фенриса. Но это не значило, что время от времени им не хотелось позабавиться. И танцы были также важны для общения, как и разговоры. Андерс оставил попытки флиртовать. Как бы ему не хотелось поухаживать за Фенрисом, по крайней мере, поцеловать его преступно красивое лицо, он не хотел показаться настойчивым. Не хотел давить на него, даже будучи уверенным, что Фенрис принуждения не допустит. Он не отвергал Андерса, но… и не отвечал. Таким образом, Андерс решил, что безопаснее будет попытаться стать Фенрису просто другом. Это само по себе многого стоило. Однако это не мешало ему красоваться при любом удобном случае. Фенрис слегка подавался вперед, слегка ударяя Андерса хвостовым плавником. Что означало, «Хватит дурачиться». Андерс смеялся, пока краем глаза не уловил какое-то движение. Он посмотрел в ту сторону, и тут из его горла вырвался тихий вздох. И умиленное воркование: — Ооооо, кто это у нас здесь? Фенрис, сбитый с толку таким внезапным изменением планов, был на мгновение забыт, пока Андерс подплывал к маленькой акуле, кружившей, скорее всего, в поисках мелкой рыбешки. — Ну разве ты не милашка? — Андерс вытянул вперед руку. Акула на мгновение остановилась, толкнула его руку и продолжила свои поиски. — Что, во имя Океана, ты творишь? Андерс широко улыбнулся Фенрису. — Это кошачья акула! Они такие милые! Я имею в виду, ну посмотри на него! Я назову его Сир Джоус-Тин. — Это акула. И она укусит тебя за палец, если ты подойдешь слишком близко. И твои навыки придумывания имен ни капли не улучшились. Андерс поплыл за сиром Джоус-Тином, поглаживая маленькую акулу, пока она не стала кружить вокруг него. — О, шшш, Глоу-Глоу! Сир Джоус-Тин никогда не укусил бы меня, смотри, какой он красавец! Ты просто прелесть, правда, сир Джоус-Тин? Внезапно Сир Джоус-Тин вздрогнул и уплыл, оставив позади очень смущенного Андерса. Однако у него не было много времени, чтобы оплакать потерю своего нового друга. Фенрис напрягся и прошипел что-то на иностранном языке, и тут Андерс почувствовал их. Маги, как он. Они окружили их, материализуясь из песчаной земли, как убийцы, заносящие клинки. Как долго они там были? Как долго Андерс не замечал их? Они были магами, как и он, и Андерс чувствовал исходящую от них силу, пока они готовили заклинания. Их тела украшали странные цепи и шнуры, сделанные из материалов, которых Андерс никогда раньше не видел. Это должны быть охотники за рабами, о которых говорил Фенрис. Они смотрели на него, и один начал говорить на языке, который Андерс никогда не слышал, но это звучало так, как будто его только что проклял Фенрис. — Я не раб! — выкрикнул Фенрис и бросился вперед, атакуя одного из магов. В него полетело заклинание, но которое его метки отреагировали ослепительной вспышкой. Андерс знал, что ему тоже нужно сражаться. Его зацепило, но он превратил поток в ледяную глыбу, разбивая ее и отправляя тысячи осколков в нападающих. Один из противников поднял руку, и льдинки мгновенно растаяли. Вода резко потеплела. Андерс однако не собирался сдаваться. Он создал воздушный пузырь, и поймал одного из магов внутрь него. Маг был застигнут врасплох и закашлялся. Воспользовавшись ситуацией, Андерс сотворил еще один ледяной осколок, которым проколол пузырь. Послышалось удивленное, влажное бульканье. Тем временем Фенрис подхватил охотничий гарпун и вовсю использовал его, чтобы защищать себя от атак. Его метки, казалось, несколько сдерживали магию, пусть не рассеивая полностью, но, по меньшей мере, ослабляя. Андерс и его противник вели битву воль. Лед против пламени. Андерс создавал все больше и больше льда, по мере того, как тот таял. Слишком поздно он понял, что этого-то его противник и добивался, оскалив мелкие зубы на уродливом лице. Ведь был еще один охотник. Где же он? Андерс обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть как тот заходит Фенрису со спины. — Фенрис, берегись! А затем произошло нечто невероятное. Фенрис заметил и отреагировал вовремя. Пронзив рукой грудь работорговца. Мужчина задохнулся, когда Фенрис вытащил что-то из его грудной клетки. Сердце. Фенрис только что вырвал его сердце. Голой рукой. Вода окрасилась в красный цвет, когда он продолжил сражение, как будто ничего не произошло. Это заняло всего миг. Даже нападавшие казались слишком потрясенными, но оправились от шока раньше Андерса, который не успел увернуться от гарпуна. Жизненно важных органов он не задел, но попал в хвост, заставив вскрикнуть от боли. Боль его только разозлила. Ударной волной он отшвырнул охотника на его товарища. И засветился сам. Андерс не понял как так вышло, но чувствовал, что внутри него разворачивается сила, которой он не знал раньше. Он вытянул руку. Его противник камнем упал на песок, отчаянно извиваясь под все усиливающимся магическим прессом. Недолго. Фенрис прикончил последнего в голову. Глаза охотника закатились, и он испустил дух. Только теперь Андерс увидел, что Фенрис не просто вырвал кому-то сердце, он не пробивал кожу и кости. Он просто… прошел сквозь плоть как призрак. На мгновение Андерс усомнился в том, что видели его глаза. Фенрис владел магией? Что это были за чары? Они молча смотрели друг на друга, окруженные трупами и медленно расплывающейся кровью. Фенрис заговорил первым: — Нужно уходить. Аромат крови привлечет акул. — Что это было? Нет ответа. — Что ты сделал? Фенрис промолчал. — И что я сделал? Я никогда не знал такого заклинания. — Тебе нужно исцелить себя. Андерс оглядел себя. Точно. Он же был ранен. Он почти забыл. *** После этого события Фенрис отдалился. По мере того, как они плыли на восток, берега Недремлющего моря сменили открытые и спокойные холодные воды океана Амарантайн. Здесь рождались слухи о гигантских монстрах, блуждающих по воде, о безжалостных пиратах, ловивших русалов на обед. Андерс всегда считал эти истории суевериями, но теперь, когда сам оказался здесь… он уже не был так уверен. Впрочем, это было всего лишь предчувствием. Такие огромные просторы… что можно было потеряться навсегда. Само море представало как безжалостный пират или чудовище, которое поглотит тебя без остатка. Такова была судьба тех, кто отдалился от дома. Большую часть времени Фенрис молчал. Он не хотел разговаривать и избегал взгляда Андерса, насколько это было возможным. Они больше не танцевали и не смотрели на звезды. Андерс понятия не имел, что случилось. Он в чем-то провинился? Это из-за того светового заклинания? Фенрис всегда говорил, что не доверяет магам. Но Андерс же не был в этом виноват! Почему Фенрис наказывал его таким образом? Ему не было бы так одиноко, даже будь он один, как раньше! Они все плыли, а снизу была только темнота. Возможно, именно там следовало бы искать народ Фенриса, но он не предпринимал попыток спуститься ниже. Просто продолжал плыть вперед, и Андерс едва успевал за ним, тем более, что они плыли весь день. — Знаешь, я недорассказал тебе последнюю часть истории. — Андерс сам поразился, насколько горько это прозвучало. Он даже не знал, зачем вообще заговорил об этом. Только бы вызвать какую-то реакцию Фенриса, несколько слов, просто… что-то. Это уже будет началом, верно? — В круге со мной был маг. Карл. И он. мы. ты понимаешь. Мы не могли открыто быть вместе. Это не запрещено, если ты готов к тому, что охотники на магов используют это против тебя. Мы не хотели подарить им такой шанс. В общем, после моего последнего побега меня бросили в темницу, как я и говорил. Надолго. Без света, без ничего. Только кошачья акула заплывала в гости. Кусала всех, кто хотел ее погладить, кроме меня. Полагаю, не устояла перед моим очарованием. Андерс рассмеялся. Он был очарователен. Просто недостаточно — для Фенриса. — И однажды, сидя в темноте, я услышал громкий шум снаружи. Маги спланировали восстание, пока я сидел в темнице. Кто-то выпустил меня, и я бросился искать Карла, но в том хаосе не нашел. Андерс сглотнул. Эта часть истории была самой тяжелой. — Один из охотников, он едва не поймал меня. Но тут… Карл. Он спас меня и приказал бежать. Много магов погибло в тот день. Я был одним из немногих счастливчиков, кому удалось выжить. Мы направились в разные стороны, надеясь, что так нас не найдут. Потом я был в бегах, скрывался, часто менял убежища. Об остальном ты знаешь. — Зачем ты сейчас мне это рассказываешь? — Фенрис не смотрел на него, его взгляд был точно прикован к горизонту. — Не знаю! Может, потому что ты больше не разговариваешь со мной?! Я никогда не хотел становиться магом, — огрызнулся Андерс. Было так трудно об этом рассказывать! Андерс вообще не любил ворошить прошлое! И это было все, что Фенрис мог ему сказать? Внезапно он пожалел о своем решении отправиться с Фенрисом и помочь ему. Теперь он плыл по незнакомому океану с парнем, который, казалось, больше не хотел с ним общаться. Это было больно. Он ведь правда хотел стать Фенрису другом! Но можно ли дружить с кем-то, кто не принимает тебя таким, какой ты есть? Фенрис притормозил, вероятно, что-то заметив. Он замер, как и Андерс, теперь находившийся в нескольких метрах впереди. — Что? — Я что-то слышу. Это звучит как… песня. Не успел Андерс осознать слова Фенриса, как тот внезапно и без предупреждения канул в глубину. Смотря ему вслед, Андерс подумал, что сейчас можно уйти. Просто уплыть в другие края и больше никогда не видеть этого парня. В море рыбы много. Но в конце концов, вздохнул и последовал за ним. Андерс вновь погрузился в темноту вод глубокого моря, и только слабое сияние Фенриса чуть вдалеке позволяло не потерять его. Он надеялся, что Фенрис не ускорится на полную, ведь тогда Андерсу никогда не удастся его догнать. В какой-то момент он зажег собственный свет, а также произнес заклинание, ослабляющее давление. О, вот так было определенно лучше! Ни головной боли, ничего! Только белая точка на расстоянии, которую нельзя терять ни при каких обстоятельствах. Остаться здесь в одиночестве все еще казалось худшим из зол. Точка на расстоянии, казалось, остановилась, и Андерс почувствовал новый прилив сил. Если ему повезет, он сможет добраться до Фенриса и узнать, о какой песне он говорил. Сам Андерс ничего не слышал. Чем ближе он приближался, тем более странным становилось свечение, как будто… там было два источника света, а не один. Андерса пробрала дрожь, и он ускорился еще больше. Теперь он мог разглядеть ее, в свете меток Фенриса и ее собственном. Еще одно глубоководное создание. Женщина! У нее также были метки, как и у Фенриса, но совсем иные. Они были тонкими и вились вокруг ее рук и плавников, как виноградные лозы. И светились зеленым. Русалка посмотрела на него: мгновение ушло на то, чтобы понять, что он не из ее народа. Она издала удивленный звук, и, казалось, была готова сбежать, но Фенрис остановил ее. — Все в порядке, он принадлежит мне. Андерс фыркнул. Отлично. Теперь он «принадлежит» Фенрису. — Ой, я и не знала! Никогда не встречала никого из верхних вод! Приятно познакомиться, меня зовут Мерриль! Ее сходство с Фенрисом стремительно убывало. Андерс даже растерялся на мгновение. — Ээээ… Я Андерс. Ты тоже из глубоководных? — Конечно! Нас тут много, на самом деле! Недалеко отсюда живет мой клан. Не ожидала вас здесь встретить. Фенрис нахмурился. — А песня? — О, это была я. Напеваю что-то, чтобы расслабиться, когда я расстроена. Пойдем, познакомлю тебя с остальными! Она посмотрела на Андерса, чуть склонив голову на бок. — Думаю, ты тоже можешь пойти с нами. Было бы невежливо оставить тебя здесь. Но не уверена, что мой клан будет тебе рад. Мы бываем немного…недоверчивы к посторонним. Конечно. Конечно, Андерс не ушел, значит, сам виноват? Он должен был знать, что если они найдут народ Фенриса, они вряд ли будут рады и ему тоже. Но какой еще у него был выбор? Поэтому он просто пожал плечами и поплыл за ними. Это была деревня. Деревня на дне океана. Жилища не сильно отличались от тех, что строил народ Андерса, кроме материалов, из которых были сделаны. Китовый ус и кожа. Достаточно прочное жилье, чтобы выдерживать суровые условия некоторое время. Однако особо осмотреться ему не удалось — все взгляды были направлены на них. Любопытные — на Фенриса, презрительные — на него. Он должен был это предвидеть. Быть умнее, а не слепо плыть за Фенрисом как влюбленный дельфин. Мерриль остановилась перед солидной русалкой в годах. — Хранительница Меретари! У нас гости! Это Фенрис, он путешествует. Он потерял память и, не зная, где его люди, пришел к нам. А Андерс… его друг, да? — Что здесь делает шемлен? — выкрикнул кто-то. Андерс отметил, что у всех присутствующих были узоры светящихся линий, но каждый при этом был уникальным. Он нахмурился, услышав незнакомое слово. — Что значит «шемлен»? Мерриль издала нервный смешок. — Так мы зовем представителей твоего народа. И ты не хочешь знать, что это значит. Хранительница подняла руку в успокаивающем жесте. Она пристально посмотрела на них с Фенрисом, и в ее взгляде не было ни дружелюбия, ни неприязни. Только терпение. Затем она кивнула. — Добро пожаловать. Я прошу прощения за реакцию моего клана. Мы не в самых лучших отношениях с твоим народом, потому и стараемся держаться как можно дальше. Но ты, похоже, не таишь зла, поэтому мы постараемся проявить больше гостеприимства. Что касается тебя, дитя мое, то, что с тобой случилось, трагично, но ты можешь оставаться сколько угодно, пока не вернется твоя память или ты не обретешь с нами новый дом. Свет, которое сотворил Андерс, медленно угасал, поскольку поддерживать его одновременно с заклинанием против давления было тяжело. Но угасал не только он. Если раньше крошечный лучик надежды на то, что Фенрис останется с ним, у Андерса был, то теперь исчез окончательно. *** Андерс сидел на песке в темноте, уставший и голодный. Конечно, никто не хотел бы сидеть рядом с ним, пока Фенрису показывали деревню. Там не на что было особо смотреть, даже если бы Андерс мог здесь видеть, верно? Если бы он не чувствовал себя лишним, он бы тоже попытался познакомиться с местными. Они казались достаточно милыми…пока их взгляд не был натыкался на него. Только Мерриль, наконец, решилась составить ему компанию. — А я тебе кое-что принесла! Похоже, как раз вовремя! — она улыбнулась, протягивая ему рыбу. — Значит, вы, ребята, все-таки едите рыбу? Мерриль посмотрел на него в замешательстве: — А почему мы не должны? — Ну, я думал… Фенрис не любит рыбу. А поскольку я раньше не видел глубоководных, решил, что вы все ее не любите. — Андерс наконец взял рыбу и вгрызся в нее. Хотя бы поесть удалось. — Бедный Фенрис! Трудновато с едой, если не любишь рыбу. — Ну, он любит моллюсков и раков. Со всеми их ракушками и прочим… Он услышал искренний смех: — Еще бы! Хрустящая корочка — самое вкусное! — О… Значит, есть что-то, что вам всем нравится. Андерс вздохнул, доедая рыбу. Мерриль казалась вполне милой, но не мог же он оставаться здесь и общаться только с ней одной, в то время как остальные смотрели так, будто готовы убить его во вне. Он таких взглядов уже насмотрелся за свою жизнь! И, кроме того, не хотел навязываться, особенно сейчас, когда Фенрис отыскал свой народ. У них никогда не было шанса. Он снова зажег огонек, надеясь, что продержится, пока не выплывет из глубин. — Ты куда? — Мерриль уставилась на него огромными зелеными глазами. Такими похожими на фенрисовы. Хотя смотрела она не так хмуро. — Мне пора. Это место не для меня. Здесь я почти ничего не вижу, а когда мана кончится, меня добьет давление. — Ой. А ты вернешься? Сердце Андерса стиснула боль. Нужно было быть сильным. Он не мог позволить себе плакать перед этой девушкой и беспокоить ее. — Нет. Скажи Фенрису… «Пусть течение будет тебе попутным». Подскажи мне направление, ты наверняка знаешь, как выплыть отсюда. Мерриль задумчиво хмыкнула, ее брови нахмурились. Она махнула рукой на юг, по крайней мере, Андерс думал именно так. Кто-то вообще думал об этом здесь, внизу? — Вода становится светлее в этой стороне. И там есть затонувший корабль! Было так интересно! Всего несколько месяцев назад был ужасный шторм, и… — Спасибо. И прощай. С этими словами Андерс поплыл вверх в направлении, указанном Мерриль. *** Мерриль была права насчет корабля, и Андерс, бывший от природы любопытным, решил туда наведаться. Он снова был один, и мог делать, что хотел и когда хотел. Разве это не здорово? Он понятия не имел, где находится, и, честно говоря, предпочел бы хоть какую-то компанию, хоть своих пациентов! Но, возможно, если плыть дальше, он найдет другое поселение — уже своего народа — и сможет предложить свои услуги в качестве целителя. Стоило приплыть сюда раньше. Никаких охотников, и никто о нем ничего пока не знает. Андерс медленно плыл вдоль корабля, изучая его снаружи. Пройдет какое-то время, прежде чем он сможет назвать его своим домом, зато это будет уже навсегда. А выросшие водоросли станут приютом для разной мелкой живности. Но сейчас корабль еще был гол и пуст, как будто его только покинули сухопутные, и это немного пугало. Кому принадлежало это судно? Пиратам? Незадачливым искателям приключений? Не то, чтоб они сильно различались. Любому русалу было известно, что сухопутные кем бы они ни были, только грабят и разрушают. Возможно, так же думают глубоководные и о его народе, с горечью подумал Андерс. Не то, чтобы он знал причины. Ни о каких войнах он никогда не слышал. Только то, что на глубинах неспокойно и опасно. Андерс вздохнул. Уже не было смысла думать об этом. Лучше бы он никогда не приближался к бездне. В боку корабля была дыра. Явно неестественного происхождения. Возможно, этот корабль сражался с другим? Иногда такое случалось, и судна сухопутных поглощал океан. Это всегда было зрелищно, хотя и опасно. Иногда Андерс из жалости спасал людей, но не пытался общаться или позволить поймать себя. Всему же есть предел! Он как раз собрался заглянуть внутрь корабля и осмотреться там, как услышал голос вдалеке. Звавший его по имени. Андерс посмотрел наверх и быстро скользнул внутрь, будто мог укрыться там от Фенриса. Что тот вообще здесь забыл? Внутри корабля было темно, хотя и не так кромешно, как в глубине. Почти уютно. Андерс плыл по коридору, который заканчивался полуоткрытой дверью. Быстро проскользнув туда, он закрыл за собой дверь. Стало совершенно темно, и он наколдовал свет. Находиться в маленьком темном месте было все еще невероятно неприятно, но альтернативой было бы взглянуть Фенрису прямо в глаза. — Андерс? Андерс закусил губу, стараясь не издать ни звука. Фенрис был уже очень близко. Еще бы, парень быстрее пушечного яда! Дверь толкнули снаружи, и Андерс в свою очередь навалился на нее всем весом, удерживая закрытой. — Андерс! Что это значит? Почему ты прячешься? Почему ты вдруг ушел? — послышалось через дверь. Чувство неловкости захватило Андерса. И чувство вины. — Могу спросить тебя о том же! Что это значит все? Почему ты стал таким холодным? Почему больше не разговариваешь со мной? Потому что я маг, да? Потому что магия опасна, а любой маг — по определению злой рабовладелец? И это при том, что ты сам можешь творить, эту сумасшедшую штуку с рукой! — Значит, я бы прав. Ты поэтому считаешь меня монстром. Что?.. ЧТО? Дверь распахнулась, Андерс выплыл навстречу Фенрису, используя свой рост, чтобы выглядеть более внушительно. — Я никогда этого не говорил, идиот! Почему ты продолжаешь обвинять меня в том, что я так думаю о тебе?! Услышав эти слова, Фенрис отчетливо дернулся, как будто его ужалили. Он выглядел явно виноватым. — Я видел, как ты смотрел на меня после того, как мы убили охотников на рабов, поэтому я предположил… — О, да, и ты ошибся! Стал бы я путешествовать с тобой, если бы так считал? Это ты стал меня избегать! Мне нравилось с тобой плыть! Мне нравилось смотреть с тобой на звезды, танцевать и рассказывать истории, из-за которых появляются эти маленькие морщинки на твоем носу и… и… и… Андерс не знал, что это было за чувство, но оно переполняло его, причиняло боль, он должен был выплеснуть это: — И я любил тебя! Я не был так счастлив с тех пор, как… очень давно! Остудив пыл, Андерс отвернулся, не в силах больше смотреть Фенрису в глаза. Его плавники нервно дрожали. Прямо сейчас он хотел бы оказаться где угодно, только не здесь. — Ты… еще чувствуешь ко мне?.. Или это… уже… — Конечно, нет! Думаешь, это так быстро проходит? — Андерс поднял взгляд на Фенриса, и увидел, что тот был абсолютно смущен. — Я подумал… Ты ведь перестал со мной флиртовать. — Что? Я перестал, чтобы тебе не было неприятно! — Так и было. Вначале. Но потом, когда ты перестал, я стал скучать по этому. Хотя судя по твоим историям, это была твоя обычная манера общения. Андерс моргнул. Он недоверчиво уставился на Фенриса. Так… все было просто гигантским недоразумением? — Значит ли это, что ты… — Андерсу пришлось проглотить комок в горле, — тоже что-то чувствуешь ко мне? — Я не… я никогда не чувствовал такого. Насколько могу вспомнить. Но знаю, что да… я что-то чувствую. — Фенрис старательно избегал смотреть Андерсу в глаза, произнося эту фразу. Как совсем юный русал, разговаривающий со своей первой любовью. Как мило! Андерс улыбнулся. — Застенчивый, ммм? Фенрис нахмурился: — Ты скоро обнаружишь, что нет! — Оооо, я уже могу себе представить! Бьюсь об заклад, ты темпераментный и любишь кусаться до крови, и готов взять меня быстро и страстно. Но когда я буду говорить, что люблю тебя, ты будешь тушеваться, как маленькая взволнованная рыбка. Похоже, это стало последней каплей для Фенриса, потому что Андерс внезапно обнаружил себя прижатым к стене и целующимся. Он издал удивленный, но радостный возглас, позволяя Фенрису творить с ним все, что тот захочет. Оставалось только открывать рот, как неудачник, кем он и являлся. Хотя, возможно, уже нет. Его руки обняли стройное тело, притягивая его как можно ближе, пока хвост свободно обвивался вокруг хвоста Фенриса. Чувствовать его так близко, чувствовать так много Фенриса было удивительным. Андерс оказался прав на счет укусов, хотя возможно, это был побочный эффект наличия острых зубов. Он лишь едва задел их и уже укололся. Как они не ранили самого Фенриса можно было лишь догадываться. Они разорвали поцелуй, но не объятия. На лице Андерса блуждала глупая улыбка, но тут он вспомнил одну вещь, и оно омрачилось. — Мы не сможем быть вместе. Я имею в виду, ты нашел своих, а им я не по нраву. — Он усмехнулся сам себе: это прозвучало грустнее, чем он рассчитывал. — Так что, наверное, тебе стоит вернуться к ним. — Они не «мои», они одного со мной вида, и я сам выберу, с кем мне быть. Андерса вновь переполнили чувства, но на этот раз совсем другого характера. Он едва мог поверить в то, что услышал: — Это значит… значит… Закончить ему не дали. Поцелуй Фенриса был таким сладким, что вытеснил из мыслей Андерса все остальное. Они остановились только чтобы пригласить друг друга на танец. На этот раз настоящий брачный танец. В грузовом отсеке корабля едва ли было достаточно места для них двоих, но это было не важно. Андерс улыбнулся. И расправил боковые плавники грациозным, плавным движением, представая во всей красе и едва заметно подмигивая Фенрису. Он ощутил прикосновения, легкие поцелуи на груди, животе и наконец плавниках, что заставило его задрожать в нетерпении. Он в свою очередь коснулся спины Фенриса, проследив белые линии до кончиков его пальцев. Здесь не было много света, но достаточно — чтобы видеть, достаточно — чтобы чувствовать. Они закружились, касаясь друг друга, исследуя медленно и осторожно. Такой танец позволял полностью открыться другому, впуская его в свое сердце. Хрупкий баланс между доверием и желанием. Именно этим танец и отличался от других. Не дружба и не страсть, но что-то гармоничное, слитое воедино из этих двух вещей. Они расправляли плавники, раскрывали друг другу объятия и снова расходились, много раз. Каждый внимательно следил за тем, что делал другой, стараясь не отвлекаться на стук собственного сердца. Мгновенный поцелуй — и танец снова продолжался. Они были все ближе и ближе друг к другу, прикосновения становились все более страстными и продолжительными, пока оба наконец не замерли в объятиях друг друга, соприкасаясь телами. Андерс с нетерпением застонал — оба знали, что танец обернется чем-то более горячим, чем-то не просто желанным, но и необходимым. Фенрис ласкал его шею, то целуя, то кусая, оставляя на бледной коже следы. Как и ожидалось. Андерс открыто ухмыльнулся, обвивая своим хвостом Фенриса с гибкостью угря. Тот потрясенно выдохнул, заставив Андерса возгордиться своими навыками. Каждый из них чувствовал желание другого. Их затвердевшие члены оказались между ними. Андерс ощущал как напрягся не только его член, но и Фенриса. Он так долго этого ждал! Укусы в шею приносили невероятное чувство смешанного с болью удовольствия в то время как их бедра тесно соприкасались, двигаясь в унисон. Фенрис снова поцеловал его, на этот раз требовательно, и Андерс легко поддался, хотя и снова укололся о чужие острые зубы. Рот наполнил острый вкус крови, и он не мог понять то ли это было отвратительно, то ли горячо. Фенрис направил его, прижимал к полу. Когда спина Андерса коснулась деревянных половиц, он выгнулся, желая продлить прикосновение. Тогда глубоководный обвил хвостом Андерса, сжимая его. Андерс задохнулся от нахлынувшего чувства, волна прошла по его позвоночнику прямо до члена. Ему нравилось это. — Пожалуйста, Фенрис, еще! Такой захват был знаком доминирования. Андерсу нравилось, как Фенрис невероятно силен. Его еще никогда так крепко не обнимали! Но оставаться в стороне он не хотел. Своей рукой он проворно скользнул между их телами, обхватывая оба члена сразу, начиная их ласкать уверенными, долгими движениями. У Фенриса перехватило дыхание. Он даже ослабил хватку, чтобы мгновением позже стиснуть Андерса еще сильнее. В этот раз ни один из них долго не продержался. Фенрис как раз снова поцеловал его, когда Андерс не выдержал, изливаясь в воду. Фенрис последовал за ним. Несколько мгновений они не двигались. Они с любовью смотрели друг на друга, наслаждаясь ощущениями. Конечно, Андерс не выдержал первым: — Итак, теперь, когда у нас больше нет цели, что мы будем делать? — Плыть… Просто плыть.