Coucher de soleil

Чёрт! Чёрт! Чёрт! Ёбаный будильник! Мужчина подскочил на широкой кровати и, запутавшись в одеяле, с грохотом повалился на пол. Он быстро зашевелился, на секунду подумав, что очень даже похож сейчас на таракана. Отмахнувшись от подобных мыслей, вскочил на ноги и метнулся на маленькую и довольно уютную кухню с огромным панорамным окном, за которое, наверное, и выбрал эту квартиру, что занимала весь второй этаж кирпичного частного домика, что входил в небольшой жилой комплекс из таких же выкрашенных в песчаный домов. Родители, правда, отговаривали его от покупки, ведь есть жильё гораздо лучше в центре Йокогамы, откуда открывается прекрасный вид на порт, на океан да и вообще на город, но он отказался от всего, аргументируя тем, что отсюда гораздо ближе до больницы, плюс, быстрее доедет, а то через все утренние пробки и суету дорога растянется не на полчаса, а на добротные полтора. Он быстро надел наручные часы, что валялись на кухонном столе, и глянул на время – 7:20. Так, у него есть десять минут на сборы. Мужчина быстро включил чайник и открыл шкафчик. В углу стояла голубая чашка с облаками, где красовалась надпись: “Моему солнцу”. Эту чашку он подарил ему на трёхлетнюю годовщину и он всё ещё не может избавиться от неё. Да, он – гей. Он признал это ещё лет в четырнадцать, когда понял, что бегать за юбками ему совсем не нравится. Сначала, конечно, он подумал, что его это пока что просто не интересует, что ему пока что не время, но...чёрт возьми, почему так билось сердце, когда он видел того парня... Окончательно влюбившись в новенького одноклассника, он понял, что с ним явно что-то не так. Ну, это, вроде как, немного ненормально. Он долго носил эти чувства в себе, где-то, может, года полтора, а на выпуске, стоя под сакурой, крепко зажмурился и признался. Тот парень мягко улыбнулся, сказал, что давно догадался и что тоже испытывает к нему похожие чувства. Они тогда провстречались около месяца, а затем он уехал учиться, а со временем как-то так получилось, что они потеряли контакты. Вторую его влюблённость он встретил уже будучи в университете, на четвёртом курсе. Тот парень учился вместе с ним в медицинском, сидел на втором ряду, прямо перед ним. Он был высоким и таким же рыжеволосым, но была одна проблемка – он слишком сильно ненавидел “голубых”, был слишком шумным и, можно даже сказать, взрывным. Но, может, это его и привлекло. О-о-о, он отлично помнит, как они начали встречаться. Он мыл руки в туалете, поправил отросшую чёлку, как вдруг этот парень зашёл. Он не придал этому значения, хотя тихонько поглядывал на него в зеркало. Парень пару раз обернулся по сторонам, будто ища что-то, затем подошёл к зеркалу и повернулся: - Ты ведь гей, да? – он чуть усмехнулся, проводя рукой по волосам. - С чего ты взял? – чёрт, голос чуть дрогнул. - У тебя глаза под цвет ориентации. Чуя Накахара целиком и полностью – гей. Это выдают элементы его гардероба, его яркие рыжие волосы и его по-блядски голубые глаза. Его возлюбленного звали Тачихара, которого он дома называл “Тачи”. Встречались они три с половиной года – именно он подарил ему эту идиотскую чашку с надписью: “Моему солнцу” и именно он разбил его сердце, покинув его. Они поругались, что в последнее время было обычным делом, он, видно, не выдержав, схватил за чуть отросшие медные пряди и со всей силы приложил головой о стену. Чуя тогда молча сполз вниз, держа ладонь на разбитом затылке, молча указал пальцем на дверь и Тачихара, ругнувшись, всё понял. Любовь живёт три года, да? В любом случае, Чуя с того дня погрузился с головой в учёбу, доучиваясь несчастный год и выходя наконец на работу. Его поначалу отправили в городскую больницу, а со временем, отправили за город, где содержали так называемых “буйных”. У Чуи сегодня первый день работы в качестве врача, а не вшивого ассистента, а он, сука, в первый же день опаздывает. Насыпав в небольшой термос такого ненавистного растворимого кофе, он убежал в ванную комнату. Глянув на себя в зеркало, он скривил губы, смотря на этот трёхдневный пух над губой и в очередной раз задумался, какого черта он не девка. Хотя нет, такой хернёй он страдал только тогда, когда дело доходило до бритья, а в другом он был безмерно рад тому, что он парень. Ну как, ему уже двадцать восемь, парнем его сложно назвать, он, скорее, мужчина, хотя детство в жопе играло. Так, он отвлёкся. Услышав, как вскипел чайник, он мотнул головой, ткнулся лицом в полотенце, так и не сняв его с вешалки, ибо лень, выбежал обратно на кухню. Налил в термос кипятка, убежал обратно в комнату за одеждой, взял со стула-шкафа свои любимые джинсы, хотя мать назвала это: “Что за обтягивающая хрень?! Ты собрался в этом людей лечить или по гей-клубам ходить?!”, но Чую это не колыхнуло. Времени на укладку не оставалось, поэтому он собрал волосы в высокий хвост и, схватив папку с документами и термос, выбежал на улицу. Ища ключи в карманах кожаной куртки, он поставил открытый термос на крышу. - Чёрт, не мог же я забыть их дома... – он похлопал себя по карманам, а паника внутри нарастала как снежный ком. Если он не явится вовремя, Мори-сан с него три шкуры спустит. Ключи, родимые, нашлись в заднем кармане. Он сел в машину и выдохнул, успокаивая себя тем, что у него ещё целых двадцать пять минут, что ему ехать через лес, что сейчас он просто на педаль посильнее нажмёт и приедет ещё на пять минут раньше положенного. Провернув ключи, он нажал на педаль и сдал назад. Вдруг по лобовому стеклу потекло что-то тёмное.... - Блять. – Чуя с каменным лицом вышел из машины, взял забытый на крыше термос и со всей дури швырнул его о стену, - Как я ненавижу этот день! Затем резко смолк, вспоминая, что люди по соседству, вообще-то, могут ещё спать, глубоко вдохнул и вернулся в машину, промывая окна от остатков кофе. Его домик был предпоследним, к тому же, он чаще всех пользовался вторым выездом, к лесу. Вчера прошёл сильный ливень, так что Чуя поспешил открыть оба окна, вдыхая приятный аромат влаги и леса ранней весной. Солнечные лучи красиво пробивались сквозь густые кроны леса, птицы о чём-то щебетали, то и дело пролетая перед машиной. Однажды, Чуя чуть не переехал огромного белого зайца, что какого-то чёрта забыл посреди дороги в начале двенадцатого январской ночью. Мужчина ткнул пальцем на проигрыватель, откуда торчала небольшая серая флешка, ибо радио в такой глуши ловило просто отвратительно, так что Чуя закачал несколько десятков песен на флешку. Заиграла какая-то весёлая песенка, название которой он уже не помнил, качнул в такт головой, чуть подпевая и набирая скорость – серпантин закончился и его ждал десяток километров почти ровной дороги. Понемногу забывалось откровенно плохое утро и даже то, что у него нет никакой укладки, хотя так хотелось показаться во всей красе перед практикантами, которые сегодня должны появиться в лечебном комплексе, а Накахара, как самый молодой и пока ничем особым не занятый специалист, должен был провести этих зелёных огурчиков по всему комплексу, показать, как они справляются с самыми бешеными, в каких условиях живут пациенты и так далее. Чуя Накахара – психиатр, чем безмерно гордился. Родители отговаривали его, отец, как крупный бизнесмен, предлагал работу в одной из своих компаний, а мать, как известная актриса, предлагала податься в кино, но ничего из этого Чую не устраивало. Его с самого детства тянуло к чему-то странному, он, ещё будучи мальчишкой, мог назвать причины шизофрении по всяким там МКБ* и способы лечения персекуторной паранойи**. Так что, отучившись в школе, он подался в медицину, чему был безумно рад. Мёртвые лягушки и такие же мёртвые люди его ни капли не пугали, он наоборот стоял в первых рядах, когда им показывали человеческий мозг и даже, может, хотел его потрогать. И вот, отучившись в университете и пройдя практику в городских больницах, он наконец-то стал настоящим психиатром, тут радоваться надо, а не загоняться по поводу разлитого кофе и отсутствием укладки. Он сбавил скорость, когда на горизонте показался знакомый решётчатый высокий забор с заострёнными концами. Он проехал мимо главных ворот, откуда открывался вид на главный корпус – двухэтажное белое здание с резными окнами и огромными деревянными дверями. Перед ним возвышался большой фонтан с клумбой по периметру, у которого Чуя сидел ночами, смотря на блестящий звёздами небосвод и курил, отматывая ночное дежурство. Свернул с главной дороги и заехал на стоянку для персонала. Вышел из машины, потянулся и глубоко вдохнул влажный воздух, предвкушая, как зайдёт в свой личный кабинет, как сожжет нахрен эту ебучую синюю шапочку, которую, вообще-то, должны носить все, но врачи на это плевали с высокой колокольни, заставляя остальной персонал и вшивых ассистентов носить их чуть ли не день и ночь. Он медленно вошёл в главный корпус, демонстративно завернул в гардероб, затем вышел со словами: “Ах, да, у меня же есть кабинет!”, на что гардеробщица лишь усмехнулась и кинула ему небольшой ключик, который тот ловко поймал. Чуя поднялся по широким ступенькам, по которым бегали медсёстры и медбратья в этих ебучих шапочках, носились со всякими таблетками и документами, ведь вот-вот и утренний обход, на который Чуя больше никогда в жизни не пойдёт! Ему больше не нужно будить этих сумасшедших, выслушивая трёхэтажный мат или ещё что-то. Теперь только он и его кабинет, спокойная бумажная волокита и всё. Ну, да, конечно, размечтался, он прекрасно знал, что теперь на него повесят пару десятков пациентов и он будет как мамочка за ними бегать, уговаривая выпить таблетку, снимать их с петли, гонять за ними по коридорам, пока они будут убегать от галлюцинаций и ещё кучу всякой херни о которой Чуя думать не хочет. - А где же твоя шапочка? Строгий голос не дал новоиспечённому врачу мечтать. Он обернулся, смотря на высокого худощавого черноволосого мужчину в белом длинном халате. - Доброе утро, Мори-сенсей, - он натянуто улыбнулся. – Так, а я же...ну... - Да шучу я, - усмехнулся врач, запуская руки в карманы. – А ну бегом надевай халат и приступай к работе, ты теперь у нас взрослый мальчик, я больше не обязан тебе давать советы как наставник. - Что ж, Вы теперь свободны... - Да чёрта с два! Ко мне приставили ещё троих практикантов! – он вскинул руками и двинулся дальше вдоль коридора, уходя вниз по лестнице. – За что мне такое наказание?! Накахара шире улыбнулся и подошёл к белой резной двери в самом конце коридора, возле “всегда закрытой” пожарной лестницы, которая давно уже открыта и где персонал с пациентами устроили себе курилку, которая, естественно, прикрывается, когда в лечебный комплекс приезжает проверка. Чуя провернул ключик и, улыбнувшись, открыл дверь. Его кабинет не отличался размерами или убранством – обычная комната с большим письменным столом, пока что пустым книжным шкафом во всю стену, безвкусным зеленым ковром, такой же старой пыльной люстрой и...О МОЙ БОГ ЭТО ОКНО. Чуя обожал огромные окна, особенно с большим подоконником, а именно такое находилось прямо за креслом, прямо за его спиной. Чуя уже видел себя на этом подоконнике с сигаретой в зубах, своих круглых очках для чтения, кипой бумаг и дымящимся кофе рядом...а лучше бы было, если это кофе ему кто-нибудь принёс. Желательно тот, кто потом сядет рядом, приобнимет, почешет за ушком и спросит, не устало ли его Солнце. Чуя мотнул головой. Сбросил кожаную куртку и надел незаменимый халат, который ему подарила мать на окончание университета. Выдвинул ногой пустое мусорное ведро из-под стола и открыл окно, схватил эту ебучую шапочку и поднёс к ней зажигалку. О-о-о, черти внутри Накахары отбивали такое танго, что лучшие танцоры мира позавидуют. Улыбка растягивалась всё шире и шире, пока уголёк не упал в ведро, а затем улетел в окно с таким видом, будто это чей-то прах рассеяли. Мда, не очень-то и хотелось быть рассеянным на территории психиатрической больницы. Медленно выдохнув, Чуя взял большую папку со стола и вышел из кабинета. Эти документы нужно было отнести Мори-сану ещё на прошлой неделе, но рыжий, искренне надеясь, что Главврач сам до такой степени забегался, что сам забыл про эти документы. Он смаковал в голове примерный интерьер его кабинета через месяц, когда он выбросит нахрен этот зелёный пылесборник на полу и ужасную люстру, как повесит красивые шторы, купит новую настольную лампу...может, в стиле “геометрия”? Он остановился у кабинета Главврача, постучал, услышал: “Войдите” и толкнул дверь. - О, Чуя-кун, - Мори-сан поднял голову и окинул взглядом Накахару, - теперь ты выглядишь как настоящий врач. - Я всего лишь избавился от е... от шапочки. – он широко улыбнулся. - Да нет, не только, у тебя во взгляде что-то изменилось. Что, не терпится приступить к работе? Радуйся пока, что пациентов нет и можно поспать пару лишних часов, а то гляди через пяток лет за тобой закреплена будет сотня пациентов, будешь сутки напролёт в кабинете просиживать и выслушивать замечательные истории о всяких убийствах и галлюцинациях, а главное не путаться в названии препаратов, помню, по молодости, дал серийному убийце аскорбинку, а девчушке, которую выписал, мощный нейролептик. - Ха?! – Чуя вскинул брови, чуть не роняя папку. - Да не волнуйся, медсестра вовремя заметила, - Мори усмехнулся, наблюдая за реакцией коллеги. – А теперь уже на автомате рецепты выписываю, так что, такого больше не произойдёт. - То есть, вот этим всем, Вы хотели сказать, чтобы я был внимательнее? – Чуя вопросительно выгнул бровь, улыбаясь. - Ну, в общем-то да. Так! Всё! Нечего меня отвлекать! У меня полно работы! - Ухожу-ухожу! – мужчина положил на стол документы и покинул кабинет. Он прошёлся по этажу, смотря на внутренний двор, что был виден из огромных окон. Строение всего лечебного комплекса было, как Чуя называл его, круговым – несколько трёхэтажных корпусов по кругу, во главе – главный корпус, то есть тот, где находятся все врачи, за этим зданием большой сад, а перед ним – главная площадь с фонтаном, цветами и газоном. Чуя стоял у окна, скрестив руки на груди, смотрел на вышедших на улицу пациентов, которым было позволено выходить тогда, когда они захотят, но, естественно, за ними всегда наблюдали грузные санитары в белых костюмах, готовые в любой момент сорваться и потащить психа в изолятор, позволив врачу обколоть его транквилизаторами. Если честно, Чуя не представлял, как он сам это будет делать. Он много раз видел, как Мори-сан или другие врачи вгоняли иглу и вводили мощное успокоительное, но чтобы сам... Он мотнул головой, отгоняя мысли, и спустился вниз по широкой лестнице. Ещё вчера он освободил просто огромное количество места в своей квартире, загрузив всю медицинскую литературу в машину. Пока у него не было кабинета, все отчёты и прочую хрень он писал в сестринской, на посту, в столовой, так что теперь писать всю эту фигню будет в разы приятней – хотя бы тихо и никто не мешает. Он достал ключи и снял машину с сигнализации, открыл багажник, представил масштаб работы где-то на час, поставил руки в боки и прикусил щеку с внутренней стороны. Закатал рукава и взял громадную стопку книг, одной рукой попытался закрыть багажник, но, чуть не грохнувшись со всем этим добром, Накахара подумал, что вряд ли кому-то из медсестёр сильно нужны книги по всяким расстройствам, поэтому оставил багажник открытым. - Чуя-семпай! Давайте я Вам помогу! - Конечно, Ацуши-кун, - врач улыбнулся практиканту и проследил, как тот тоже взял стопку книг. Ацуши Накаджима – вообще ангельское создание, которое непонятно что забыло в этом захолустье, переполненным сумасшедшими. Парень младше Чуи лет на шесть, может, меньше, он правда не помнит, сколько там ему. Или двадцать два, или двадцать три, не важно. Они вместе зашли в корпус, прошли мимо пьющей чай гардеробщицы, еле поднялись на второй этаж и ввалились в кабинет. - Ого, - Ацуши поставил стопку на стол и оглянулся. – Дожить бы до выпуска, и у меня такой будет. - Ничего подобного, - Чуя выдохнул, вспоминая, сколько ещё книг в машине. – Сначала ты будешь работать ассистентом, будешь бегать за врачами, пихать в пациентов таблетки и ещё писать просто го-оры отчётов! Вот только тогда, станешь врачом. Надеюсь, ты спихнёшь Мори-сана на пенсию, а то за время ассистирования он мне осточертел, а тут ещё работать с ним. - Ох, Чуя-семпай, что Вы такое говорите? – Ацуши усмехнулся, закрываясь ладонью. Ну просто ангел. - Да я шучу, не переживай. Идём, там ещё книги есть.

***

- Да, конечно, я всё понимаю, но... – Мори стоял у окна, разговаривая по телефону. – Да, ладно, приезжайте уже, отдам его нашему новенькому, через месяц-два будет как новенький. Да, конечно, полная секретность, может, все документы карандашом заполнять? – он усмехнулся. – Я понял Вас, буду ждать. Он сбросил вызов и вздохнул. Мда, не часто у них такое случалось. Мужчина вновь набрал номер. - Слушаю, - послышалось на том конце. - Чуя-кун, зайди ко мне на минутку. - Иду. И сбросил. Мори сел за стол, доставая бланки. Через несколько мгновений в дверь постучали. Чуя вошёл в кабинет и встал перед столом, вопросительно выгибая бровь. - Итак, спешу тебя поздравить с твоим первым пациентом. - Что?! – рыжий испуганно отшатнулся. Его пациент. Его пациент. Его личный пациент. Его первый личный пациент. - Слушай меня внимательно, - взгляд Мори совсем потемнел, он сложил руки в замок и чуть нахмурился. – К нам вечером поступает мальчишка, девятнадцать лет, семнадцать попыток самоубийства, шесть из которых стали почти фатальными. Неделю назад он вскрыл вены и лежал в больнице, восстанавливаясь. Его дядя очень влиятельный в Йокогаме человек, так что у него есть просьба. - Но с депрессией у нас не лежат, у нас только... - Послушай. Его дядя не хочет, чтобы на нём стояло клеймо, поэтому он, как я подозреваю, отвалил кому-то бешеные деньги за то, чтобы мальчик попал сюда, так ещё и секретно. Он полежит здесь, ты за ним понаблюдаешь, и всё. Хорошо? - Это...ну...это странно, - Чуя непонимающе уставился в пол. - Да, но что я могу сделать? Таков указ свыше, - Мори развёл руки. – Держи бланк, думаю, у тебя его ещё нет, и всё, свободен. Чуя принял бумагу и всё ещё непонимающе хлопал глазами, потом произнёс короткое: “Понял” и вышел в коридор. То есть, его первый пациент – это избалованный богатенький мальчик. Чего ж ему спокойно не живётся? Ты погляди, всё у него есть, а ему убиться надо! Чуя тут же стало интересно, что подтолкнуло этого мальчика на такой серьёзный шаг, как самоубийство? Что заставило его захотеть покинуть мир? Неужели и вправду существует нечто хуже смерти? Весь оставшийся день он провёл как на иголках. Он представлял себе этого парня, представлял его историю, развитие их разговора. Интересно, а он блондин? А может, он такой же рыжий, как и Чуя? А какие у него глаза? Может, тоже голубые? А чем он занимается в свободное время? А он красивый..? Чуя не заметил, как стемнело. Солнце уходило за горизонт, кабинет светился красным, утопал с наступлении сумерек, а рыжий врач сидел за столом, кусал губы, ёрзал от нетерпения и всё представлял-представлял эту встречу. Это же его первый пациент! Конечно, нужно сделать всё ну просто мега аккуратно, ибо поломать богатенькое дитятко не очень хочется. Нужно всего-то вытащить из депрессии! Чуя знает, как это сделать, и ему не терпится начать. Ему так хочется послушать историю этого человека, узнать, что заставило его пуститься в лапы Смерти в таком раннем возрасте. Он встал с места, вышел из кабинета и спустился вниз, к автомату, взял себе кофе и поднялся обратно. Умостился на подоконнике, потягивая кофе, наблюдал за чёрными колышущимися кронами, сгорая в нетерпении. Он не знает, сколько так сидел. Судя по тому, что солнце уже окончательно скрылось, а небо стало тёмно-синим, минут двадцать точно. Чуя перевёл взгляд на две яркие фары, приближающиеся к комплексу. Очертания тёмной иномарки остановились у главных ворот и Чуя напрягся, смотря на две тёмные фигуры, вышедшие наружу. Вскоре к ним подошёл санитар, подхватил чемодан одной рукой и двинулся по дорожке к корпусу. Одна из фигур махнула рукой и двинулась за санитаром. Чуя смог рассмотреть высокого худощавого шатена, что медленно шёл, запустив руки в карманы, только когда он попал под свет уличных фонарей. На парне были надеты чёрные спортивные штаны и синее худи, что делали его ещё более худым на вид. Вскоре он и санитар скрылись из виду, и Чуя поспешил сесть за стол, ожидая своего пациента. Он бегло окинул кабинет, быстро поправил бумаги и глубоко выдохнул. Сердце колотилось как бешеное, норовя выпрыгнуть из груди. Наверное, в последний раз Чуя так волновался на экзамене. В дверь постучали и сердце замерло. В кабинет вошёл санитар, ставя чёрный чемодан у книжного шкафа, затем отошёл и толкнул внутрь парня: - Чего встал? Особое приглашение надо? – прошипел мужчина, ещё раз толкая пациента. - Спасибо, Изао-кун, если понадобится, я позову тебя, - мягко улыбнулся Чуя. - Конечно, Накахара-сенсей, - санитар вышел, закрыв дверь. Теперь он смог рассмотреть парня – пушистые каштановые волосы бросились в глаза сразу. Каким шампунем он пользуется? Чуя мотнул головой. Одежда висела на нём как на вешалке, щёки втянутые, кожа бледная, почти серая, тонкие кисти и хрупкая шея плотно обтянуты белоснежными бинтами, видно, скрывает неудачные попытки. - Приятно познакомится, меня зовут Чуя Накахара, - он приветливо улыбнулся. – И я твой лечащий врач. Шатен прикусил губу и поднял голову. Улыбка медленно сползла с лица врача. Красивый, а глаза-то у него мёртвые.